Учебно-методический центр

по аттестации научно-педагогических работников ВУЗов




Главная | Философия | Обществоведение | Книги | Учебники | Методики | История | Религия | Цели и задачи | Материалы

Социальная сфера

Одной из фундаментальных сфер жизни общества является социальная сфера. Она непосредственно затрагивает жизненные интересы всех людей, их разнообраз­ных групп, объединений и общностей. От ее состояния во многом зависят судьбы людей, их повседневная жизнь и ее качество.

Понятие социальной сферы используется в современной научной литературе преимущественно в двух значениях. В узком смысле оно обозначает те формы деятельности во всей их совокупности, посредством которых люди удовле­творяют свои материальные потребности. В широком смысле слова социальная сфе­ра — это сфера удовлетворения всей совокупности жизненных интересов людей, включая и потребности духовной жизни. Эти интересы представлены здесь не толь­ко материально-биологическими интересами, интересами непосредственного вос­производства и выживания, активного поиска и отбора необходимых средств для жизни человеческого организма, его приспособления к среде. Человек как биосоци­альное существо испытывает потребность в познании, морали, искусстве, игре, кра­соте и т.п.

Дифференцируя структуру социальной сферы на деятельность по удовлетво­рению материальных потребностей жизни, с одной стороны, и духовных, интеллек­туальных — с другой, важно подчеркнуть относительность такого разделения, ибо у человека не существует отдельно материальных и отдельно духовных потребностей, а есть просто человеческие потребности, включающие в свою структуру как матери­альный, так и духовный компоненты. Человек ничего не делает во имя «чистого» тела или «чистого» духа. Все, что он делает сознательно или бессознательно направлено объективно на самоутверждение, саморазвитие его жизненной целостности во всех ее проявлениях. Человека нельзя делить на биологическое и социальное существо. Такого рода теоретическая установка на понимание человека в духе онтологи­ческого дуализма сегодня безнадежно устарела. Философская антропология в со­временном мире развивается сегодня в направлении преодоления дуалистического понимания человека.

Человек представляет собой сложноорганизованную целостность. Все его потребности являются жизненными, фундаментальными, базовыми потребностями. Так, жизнь человека немыслима без тепла и света. Но она немыслима и без фантазий, мышления, творческой деятельности.

Вместе с тем, социальная сфера включает в себя не только жизненные интере­сы и стремления людей. Она содержит в себе также и мир предметов, вещей, посредством которых человек реализует свое жизненное предназначение. Кроме этого, в сфере жизненных интересов людей находятся и другие люди. Жизнь человека не­возможна без общения с ними. Ни один человек не в состоянии решить свои жиз­ненные проблемы без общества и вне его. Социальная сфера — это вся система жиз­необеспечения человека, начиная от родильных домов и кончая культурой погребе­ния. Очевидно, что чем шире и разнообразнее среда жизни человека, тем шире и бо­гаче его объективные возможности в решении социальных проблем.

Социальная сфера зависит не только от разнообразия и богатства окружающих людей социокультурных условий. Она находится в прямой зависимости и от жиз­ненного потенциала этих условий. Чем выше степень адекватности социокультур­ной действительности жизненным устремлениям людей, тем выше уровень развития социума. Культура, которая позволяет людям реализовывать свой жизненный по­тенциал полнее и глубже, выше той, которая ограничивает реализацию жизненных возможностей и способностей человека. Естественно, что в странах с развитой де­мократией и дееспособной экономикой возможности решения социальных проблем общества намного выше, чем в условиях кризисной экономики. Об этом, в частно­сти, свидетельствует так называемый демонстрационный эффект XX века, который нам преподносят наиболее развитые страны мира. Действительно, какой бы показа­тель мы не взяли — продолжительность жизни, детская смертность, урожайность и т.д. — все они будут на порядок выше в демократических странах, уже прошедших свой путь к современному обществу, осуществивших свою модернизацию. Высокий уровень качества жизни в демократических странах — в определенном смысле своего рода ориентир, помогающий стране не сбиться с пути и в сегодняшнем состоянии кризиса не шарахнуться опять в какую-нибудь крайность.

Социальная защищенность людей и общественных групп определяется, в пер­вую очередь, объективными условиями их жизни. Она зависит от того, в каком об­ществе живут люди, каков уровень развития в нем экономики, культуры, науки, мо­рали и т.д., какие жизненные возможности оно открывает для человека. Естествен­но, что в слабо развитом обществе социальный статус людей не может быть высо­ким, ибо уровень их социальной защищенности произведен от общественного бы­тия.

Вместе с тем, социальное положение индивидов в обществе — это не только порождение объективных обстоятельств, но и результат деятельности людей, их собственной активности и творчества. Идея объективной детерминации социальной сферы жизни общества и идея ее самодетерминации, самопорождения не исключают друг друга.

Философский анализ социального положения людей и их объединений, групп не может быть ограничен изучением одних лишь объективных условий, которые его определяют. Знание объективных оснований социального процесса необходимо, но недостаточно для его понимания. Чтобы познать социальную деятельность, ее необходимо рассмотреть и в аспекте относительной независимости от объективных ус­ловий, в плане зависимости от сознания и воли людей и общественных групп.

Таким образом, положение о том, что деятельность социальных субъектов (чело­века, социальных групп) по воспроизводству и развитию их жизненных сил и способно­стей не может быть понята в отрыве от объективных обстоятельств их жизни, необхо­димо дополнить и обратным утверждением. Объективные условия и обстоятельства жизни людей не могут быть правильно осмыслены в отрыве от их социальной деятель­ности. Какие бы объективные обстоятельства не побуждали людей к социально благо­получной жизни, сами по себе эти обстоятельства бессильны что-либо сделать: социаль­ная защищенность человека непосредственно исходит не только от объективных условий, но и от него самого. Только тогда, когда люди проявят необходимые им сознание, волю, энергию и решительность в достижении социальной цели, объективные условия сыграют здесь свою фундаментальную роль. Таков механизм детерминации социального положения человека и социальной группы в обществе.

Процесса объективной детерминации социальной активности людей в чистом виде, следовательно, не существует. Он всегда органически связан с целенаправленной деятельностью человека по решению своих собственных жизненных проблем, Иначе говоря, в общем контексте зависимости от социальных условий человек самоутверждает себя и тем самым оказывает регулирующее воздействие на социальную сферу жизни общества как объективную реальность.

Поскольку решающая зависимость социального положения человека от объективных условий и деятельность по самоутверждению в обществе неразрывны, постольку дифференциация двух процессов на движение от объективных условий к человеку и, наоборот, от социального субъекта к объективному миру условна и потому относительна. Нет чисто объективной деятельности социального субъекта, и нет чистого самоутверждения субъекта в его деятельности по решению своих жизненных проблем.

Структурный анализ общества требует решения в основном трех вопросов: ус­тановление элементного состава, выявление способа связи элементов друг с другом и установление характера зависимостей между ними.

Социальную жизнь людей необходимо рассматривать на разных уровнях организации общества. Поскольку элементарной клеточкой общества является от­дельный человек, то, естественно, он и представляет собой исходный, первичный субъект и объект социальной жизни. Это означает, что каждый человек является объектом собственной заботы, существом, которое должно само решать свои жизненные проблемы, охранять и оберегать свою честь и достоинство, удовлетворять свои потребности. Естественно, что человек в условиях демократического общества, который проявит больше инициативы, выдумки, изобретательности, смелости и решительности, ума, решит свои жизненные проблемы гораздо успешнее, чем тот, кто ведет себя пассивно, безынициативно и безответственно. Конечно, социальный ста­тус человека определяется не только его физическими и интеллектуальными воз­можностями. Многое здесь зависит также и от характера человека, его субъектив­ных качеств, объективного стечения жизненных обстоятельств.

Тем не менее, жизненные проблемы человека не могут быть решены исключи­тельно его собственными силами. Человек «устроен» так, что обеспечить свое суще­ствование и развитие он может только в структуре общества. Таков императив его общественной природы. Известно, что этот аспект проблемы эффективно развивал теоретик коллективистской сущности человека П.А.Кропоткин, сформулировав «биосоциологический закон взаимной помощи».

Решением жизненных проблем человека занимается, следовательно, не только он сам, но и другие люди, различного рода объединения граждан, а также все обще­ство в лице его различных организаций, учреждений и социальных институтов. Речь идет, прежде всего, о таких ассоциациях, саморегулируемых объединениях, группах взаимоподдержки, профессиональных и других союзах, которые в состоянии от­стаивать насущные требования людей, как перед государственными структурами власти, так и узкокорыстными, антиобщественными группировками и экстремист­скими силами. Мировой опыт свидетельствует о том, что практика гражданского со­трудничества людей в обустройстве и улучшении их жизненной среды превосходит по своим возможностям органы государственной власти в решении проблем соци­альной сферы.

Разновидностью общественной поддержки жизни людей является деятель­ность государства. Будучи политической организацией общества, оно в лице своих структур призвано защищать интересы и права своих граждан. В служении общест­ву смысл его существования. Государство это не самоцель, а средство общественно­го бытия, способ выживания и развития человека, семьи, нации и т.п. Оно воплоща­ет в себе нравственную идею, ибо призвано сближать людей, облегчать их жизнь, повышать благосостояние, создавать оптимальные условия для их социальной за­щиты.

Таким образом, каждый человек, решая свои жизненные проблемы, опирается не только на свои собственные силы. Он стремится целенаправленным образом ис­пользовать при этом имеющиеся структуры государственной власти и различных общественных организаций. Иначе говоря, государство — это всего лишь одно из средств, с помощью которого человек решает свои социальные проблемы. Как уже отмечалось, важную роль в социальной сфере жизни людей играют сами люди, их ассоциации, а также общество в целом. Сегодня социальная сфера жизни людей в разных странах испытывает все возрастающее воздействие международного сооб­щества. Его организации и учреждения также являются средством социальной за­щиты человека. Поэтому социальная деятельность человека это не только процесс использования им структур и механизмов государственной власти, но и опора на жизненных проблем имеющихся законодательных актов, социальных программ и нововведений.

Как уже отмечалось, элементарной клеточкой общественной жизни является отдельный человек. Именно он составляет фундамент социальной структуры обще­ства. Он первичен, эмпирически реален, неделим и суверенен. Из отдельных людей состоят социальные группы, представляющие собой совокупности людей, обла­дающих чертами сходства с точки зрения их объективного положения в системе общественных отношений. Социальная структура общества это и есть совокупность взаимосвязанных и взаимодействующих социальных групп, а также социальных ин­ститутов и отношений между ними.

Степень развития любого общества характеризуется качест­вом жизни людей, тем, какие они имеют социальные возможности для реализации своих способностей и запросов. Исторически вре­мя поставило задачу гуманизации всех сторон человеческого бы­тия, выдвижения человека в центр общественной жизни. По этой причине мера развития человеческой личности является важней­шим критерием и формой оценки социального прогресса, всех видов реформирования социума. Именно богатством человече­ского развития определяется степень совершенствования общест­венного строя.

На сегодняшний день обеспеченность социального развития человека в России далек от желаемого. Специалисты ООН рассчитали индекс чело­веческого развития (ИЧР), который учитывает валовой внутрен­ний продукт на душу населения, ожидаемую продолжительность жизни и уровень образования. По этому показателю в начале 90-х гг. среди 160 государств на первом месте была Канада, на вто­ром — Япония, США занимали шестую позицию, Франция — восьмую, Россия — на 33-м месте.

За последнее время Россия по ИЧР откатилась на много лет назад и в 2003 г. занимала 60-е место, на первых же местах были Норвегия, Швеция, Канада. По расчетам Всероссийского центра уровня жизни, ИЧР у нас сейчас ниже, чем был в 1970 г.

Критериями жизни ООН признает не уровень промышлен­ного развития, не валовой национальный продукт и тем более не качество и количество вооружений. Основными показателями для учета удобства и достатка человеческой жизни стали состоя­ние здравоохранения, санитарных условий и окружающей среды, количество детей, посещающих школу, уровень женской негра­мотности. По этим показателям на первом месте — Канада, вслед за которой США, Япония, Нидерланды и Норвегия. Россия зани­мала 47-е место.

С середины 60-х гг. под эгидой ООН начали систематически проводиться исследования, определяющие коэффициент жизне­стойкости мирового населения. Занимаются этим специалисты ЮНЕСКО и Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ). Расчеты учитывают свыше десятка показателей: средняя продол­жительность жизни в стране, детская смертность, распростране­ние генетических уродств, качество продуктов, концентрация предприятий тяжелой промышленности на единицу территории, процент бюджетных затрат на социальные и экологические про­граммы и т. п.

Коэффициент жизнестойкости нации определяется по пяти­балльной шкале. Похвалиться отличной оценкой пока не может ни одна страна в мире. «Четверка» означает, что у государства нет особых проблем в этой области. Как ни странно, но в эту ка­тегорию пока не входят ни США, ни Япония. А вот Швеция и страны Бенилюкса — в «хорошистах». «Тройка» выставлена большинству высокоразвитых стран Запада и Востока. Особого беспокойства у «троечников» нет. Нужно просто методично вкладывать деньги в программы, работающие на будущее.

Коэффициент «2» означает, что страна должна думать толь­ко о том, как бы получше обустроить жизнь своих граждан. Львиную долю бюджета «двоечники» должны вкладывать только в перспективные программы. И, наконец, «единица» — смертный приговор, не подлежащий обжалованию. Самый убедительный пример обреченного государства — Буркина-Фасо (бывшая Верх­няя Вольта). Нация с клеймом «единицы» уже не имеет внутрен­них источников поступательного движения. Ее удел — медленная деградация.

На 1 января 1992 г. коэффициент жизнестойкости населения СССР (к тому времени только что распавшегося) был определен ЮНЕСКО в 1,4. Положение в настоящее время по некоторым по­казателям стало еще хуже. Специалисты международных органи­заций практически единодушны в том, что страны СНГ вкладывают деньги во что угодно, только не в развитие человеческой личности, не в обеспечение сносных условий существования. К примеру, только одна десятая процента всего бюджета России расходуется на экологию.

Сегодня России нужна, может быть, как никогда рань­ше, сильная социальная политика, сориентированная на развитие человека, с гуманистической направленностью ее целеполагания. Сосредоточенность в ходе реформы на экономическом росте в перспективе не является гарантией благополучной жизни нации. Экономический рост без гуманизации общественных отношений может сопровождаться большим разрывом между богатыми и бедными, и это делает жизнь страны сложной и даже взрыво­опасной.

Еще в прошлом веке было отмечено, что экономике непо­средственно нет никакого дела до рассуждений о справедливости. В принципе некорректна постановка вопроса о «справедливости» той или иной формы собственности, экономических отношений, поскольку они — объект политэкономии. Это значит, что при чис­то экономическом подходе все рассуждения о справедливости или несправедливости просто неуместны. Только социальный подход, учитывающий все факторы развития человека, делает решение насущных проблем реальным. Кроме того, социально-распределительные отношения прямо зависят от сложившихся в обществе представлений о социальной справедливости, об уровне развития трудовой морали, об отношениях к богатству и бедно­сти и т. д.

В переходный период время радикально меняет людей и так же люди меняют свое время. Сегодня в российском обществе продол­жает усиливаться социальное расслоение, сохраняется безрабо­тица, падает нравственность, угрожающе растет крупная пре­ступность, в основе своей изменяется устоявшийся уклад жизни людей, ломается приоритет социальных и духовных ценностей, происходит деформация межличностных отношений, меняются к худшему сознание и психология людей. Кризисное время форми­рует кризисное сознание. Именно такое время имел в виду Н.А.Бердяев, когда говорил, что трансформация людей — одно из самых мучительных впечатлений его жизни. Такая человеческая трансформация отражает распад связи времен. Во внутреннем мире личности все явственнее вырисовывается грань между по­литизированным слоем сознания и слоем экзистенциальным, т. е. непосредственно связанным с существованием индивида.

В то же время рыночные реформы привели к несомненным позитивным результатам. Главное достоинство нового социовозрения в том, что основой общественного развития оно провоз­глашает «естественные» права человека и отстаивает безнасиль­ственный принцип решения социальных конфликтов. Процессу социально-экономической и политической реформации в россий­ском обществе сегодня препятствуют идеалы уравнительности, отсутствие духа предпринимательства, надежда на беспредель­ную помощь надличностной власти и другие стереотипы. К не­сомненным позитивным результатам можно отнести усиление трудовой мотивации, развитие конкуренции и повышение гибко­сти рынка труда.

Гуманистическое осмысление реформ в социальной сфере выдвигает на первый план многие другие проблемы. Среди них такие, как социально-экономическое положение страны сегодня и в перспективе, жизненный уровень людей, социальное расслое­ние населения, оценка ситуации с задолженностью по выплате заработной платы, состояние пенсионного обеспечения и уровень жизни пенсионеров, положение детей, криминогенная обстановка в стране, острота социально-демографических проблем и т. д.

Вернемся к проблеме жизненного уровня населения, его дра­матичного на сегодняшний день социального расслоения. Разде­ление российского общества на бедных и богатых существовало всегда: к 1991 г. доходы наименее обеспеченных граждан и самых состоятельных различались в 4-5 раз. С началом реформы эти различия стали стремительно увеличиваться. России сейчас, по официальным данным: богатые в 15 раз богаче бедных.

По данным Института социально-экономических проблем народонаселения РАН, картина социальной дифференциации в стране выглядит так: доля богатых составляет 3-5% при уровне денежных доходов на душу в месяц свыше 2 тыс. долл.; состоя­тельные — 15% (1-2 тыс. долл.); «середина» (аналог среднего класса) — 20% (100-1 тыс. долл.); малообеспеченные — 20% (50-100 долл.); бедные, в том числе «социальное дно», — 40% (менее 50 долл.).

Американский социолог М. Бриджес подсчитал: на накоп­ление скромного состояния в 10 млн. долларов в США уходит в среднем около 50 лет, в Южной Корее -13 лет. В России такие деньги «делают» всего за четыре года. Но, как отмечает ученый в своем исследовании «Нувориши в Азии», «быстрые деньги все­гда плохо пахнут». Надежной информации о количестве богатых людей в России, о размерах их состояний или социальном составе новых русских пока не существует. Подобная секретность вызва­на совсем не скромностью последних, а тем обстоятельством, что любое исследование в этой области упирается в вопрос о проис­хождении их богатства. По данным того же автора, богатых в России от 1,5 до 2,5 млн., а вместе с членами семей 4-7 млн. Бо­гатым считается тот, кто имеет минимальный доход от 1 тыс. до 10 тыс. долларов в месяц. На этом фоне происходит довольно драматичная эволюция в области правонарушения.

Национальное богатство страны — это совокупность создан­ных трудом материальных благ и природных ресурсов. По расче­там, произведенным Госкомстатом и РАН Российской Федерации по разным методикам, их суммарная стоимость примерно равна 340 — 380 трлн долларов. Как утверждает руководитель экономи­ческой секции РАН академик Дм. Львов, 85% россиян владеют 7% национальных богатств, а в руках небольшой группы олигар­хов, а их порядка 1,5 тыс. человек, что составляет примерно 0,00001% от всего населения России, сосредоточено более поло­вины богатств страны. Для сравнения: согласно исследованиям Массачусетского технологического института, 1 % самых богатых семей США владеет 38,5% национального богатства.

По данным Совета социальных исследований РАН на 2004 г., средний рабочий зарабатывает в месяц: в Японии — 4,2 тыс. долларов, в США — 3,7 тыс., в Германии — 3,1 тыс., в Британии -2,4 тыс., а в России — всего 120 долларов. По этой причине впол­не достоверно выглядят данные думской комиссии по вопросам профилактики безнадзорности, согласно которым из 40 млн рос­сийских семей за чертой бедности находится сегодня 22 млн. У нас очень низкая зарплата. В России человек, произведший то­варов на рубль, получает за это всего 33 коп. Для сравнения: в Японии — почти 75 коп., в Евросоюзе — 70, в США — 72. О чем это говорит? Россиянам за ту же работу платят в 2-3 раза меньше, чем работникам в других странах. Да, мы отстаем от развитых стран по производительности труда в шесть раз, но по зарплате — в двенадцать.

До сих пор в нашем государстве никто не может сказать точ­но, сколько в России беспризорных. По данным правительства, — около миллиона, по сведениям Генпрокуратуры, — около двух миллионов, а в Детском фонде называют цифру три миллиона.

Для сравнения интересно будет узнать, что после окончания Второй мировой войны, по закрытой информации (а это говорит о том, что она достоверная), в СССР насчитывалось около 700 тыс. беспризорных детей. В детских домах России, по некоторым дан­ным, находится сейчас примерно 720 тыс. детей. Если в государ­ственных интернатах Москвы тратится порядка 5 тыс. руб. на ре­бенка в месяц, то в глубинке местные власти выделяют не больше 800 руб. Из-за нищеты, а порой и жестокости персонала дети убе­гают из-под казенной опеки и пополняют ряды беспризорников. Не менее печальна судьба выпускников детдомов. Не имея соци­альной адаптации и защиты, многие из них становятся алкоголи­ками, наркоманами, попадают в преступные группировки.

Важнейшим показателем ИЧР является продолжительность человеческой жизни. Каковы же основные тенденции развития социально-демографической ситуации в России сегодня и в пер­спективе?

О катастрофических показателях смертности населения Рос­сии наслышаны все — и в самой России, и далеко за ее пределами. Первыми исчезают российские мужчины — в самом трудоспособ­ном возрасте (от 20 до 55 лет) их смертность составляет 80%. Из нынешнего поколения подростков, констатируют медики, не доживут до пенсии 48% юношей. Россия будущего — страна вдов и одиноких невест. Вспоминаются слова замечательного русского писателя Ф.А. Абрамова: «Историческая беда России — мы рань­ше научились умирать, чем жить».

В книге «Смертность в России. Главные группы риска и приоритеты действия» (М., 1997 г.), написанной ведущими рос­сийскими специалистами в данной области А.Вишневским (руко­водитель Центра демографии и экологии человека Института на­роднохозяйственного прогнозирования РАН) и В.Школьниковым (руководитель лаборатории анализа и прогнозирования смертно­сти при этом же центре), убедительно показано, что данная си­туация — не эпизодическое и случайное явление, мотивированное социально-экономическими переменами последних лет, а резуль­тат затяжного демографического кризиса, который охватывает примерно тридцатилетний период.

Экономя сегодня на здравоохранении, государство пока не осознает своих финансово-экономических и социальных потерь. Даже оставив в стороне общегуманитарные аспекты, напомним, что «сверхсмертность» — это потери экономически активного на­селения, увеличение числа вдов, вдовцов и сирот, рост числа бедных домохозяйств, забот о которых государству все равно не избежать. Результатом является несбалансированный и непо­сильный рост социальной нагрузки на государство. Словом, бла­гополучие населения измеряется не отдельными социально-экономическими параметрами уровня и качества жизни, динами­кой и объемом денежных доходов и т. д., но в большей мере про­должительностью жизни и состоянием здоровья нации.

В 2004 г. на нужды здравоохранения в бюджете было выде­лено более 40 млрд руб. Казалось бы, немало. Для сравнения: в маленькой Великобритании бюджет здравоохранения — 58 млрд долл. Словом, наш бюджет здравоохранения не способен преодо­леть накопленного недофинансирования здоровья за последние 15 лет.

Деградацию здоровья пока остановить не удается. Из 47 стран Европы в России на сегодня самая низкая продолжитель­ность жизни: 58 лет у мужчин и 72 года у женщин. А двукратное превышение смертности над рождаемостью, по прогнозам Минздрава, возможно, удастся преодолеть лишь к 2015 г. Дело в том, что по финансированию здравоохранения мы занимаем 85-е ме­сто в мире. Как результат — смертность за десять лет реформ пре­высила мировые показатели на 50 %. Наша страна, по данным Всемирной организации здравоохранения, стоит по комплексным проблемам здравоохранения на 185-м месте (всего стран 191). При таком отношении государства к здоровью населения нас скоро обгонят самые бедные страны Африки.

По подсчетам академика А. Бронштейна, для поддержания нормального здоровья в нашей стране требуется на человека 1,5 -2 тыс. долл. в год. Но для рядового человека 2 тыс. долл. — это весь годовой семейный бюджет. У нас на здоровье одного чело­века, по этим же данным, выделяют три доллара в год (в США, к примеру, 300). С учетом всех наших внутренних обстоятельств, по данным ООН, в ближайшие 15 лет население страны сокра­тится примерно на 10 млн. Ежегодно оно убывает на 700 тыс. че­ловек. Именно из этого расчета исходит правительство России, рассматривая сценарии развития экономики. Даже в самых опти­мистичных прогнозах рост числа россиян не предусмотрен.

Ожидаемая продолжительность жизни к 2010 г. увеличится. Вместе с тем сохранится значительное отставание России по это­му показателю от развитых стран. Так, в настоящее время в Ве­ликобритании и Германии продолжительность жизни составляет 76 лет, во Франции и Канаде — 78 лет, в Японии — 81 год. В Рос­сии будет увеличиваться численный перевес женского населения. Сейчас он составляет 9,1 млн. По данным всех вариантов прогно­за, этот разрыв увеличится до 10-11 млн. человек.

Концепция власти Мишеля Фуко

Проблема концептуального определения природы власти является центральным, ключевым вопросом политической науки на протяжении всей истории развития политической теории. Концепция власти М. Фуко, в этом отношении интересует своей нетрадиционностью, новым (неклассическим) подходом к анализу феномена власти.

Она направлена на создание адекватного, приемлемого человеческого общежития. Отказ от персонификации власти дает повод говорить М.Фуко, что с тех пор как Монтескье предлагал разделить государственную власть на исполнительную, законодательную л судебную, произошел прорыв демократических преобразований во многих странах мира. Власть, по Фуко, должна циркулировать и не быть сконцентрированной в одном месте и в одних руках, потому что она должна создавать истину. В этом смысле понятен призыв Фуко к политикам и «интеллектуалам стремиться к власти не ради самой власти, а ради создания прочного фундамента общества. В этом заключается ангажированность интеллигенции.

В работе «Воля к истине» Фуко по-новому развивает концепцию власти. Генеалогия власти содержит ряд положений, принципиально отличающихся от классической концепции власти, берущей свое начало в политической философии, которая интерпретирует власть в границах отношения «закон-подчинение». Он говорит, что мы не должны ставить закон в качестве первоначального анализа власти. «Я не понимаю власть как совокупность институтов и учреждений. Под властью я не разумею определенный способ подчинения, который, исходя из противостояния сил, превратился бы в конец закона».

Власть существует не потому, что существует государство или государственные институты (суд, полиция, армия,..), а наоборот, они есть порождение или воплощение власти. Согласно Фуко, нельзя искать генезис власти в самих институтах государства. Характеризуя социалистическое общество как тоталитарное, Фуко в то же время резко критикует капиталистическое общество как общество дисциплинарное. Он видит в капиталистическом обществе разрыв между «нормальной скрытой11 — как он сам говорит, частью и яркой антисоциальной частый общества. Его. как и многих других (Платона, Аристотеля Гоббса, Локка, Макиавелли и других), интересует проблема гармонии и порядка в обществе. Однако власть он понимает не как насилие, напротив, следует освободить власть от характера насилия. Таким образом, Фуко достаточно обоснованно отказывается от представления власти как об отношении сильных и слабых. Эти отношения являются порождением вездесущих властных отношений, которые ощущаются в повседневной ежеминутной частной жизни.

Многие исследователи на Западе считали Фуко представителем технократической тенденции. С точки зрения других, он нарушает права человека, так как объявляет о так называемой «смерти человека». Речь идет о двойственности человека у Фуко, ибо с его точки зрения существует противоречие между человеком и структурой.

Двойственность заключается в том, что, с одной стороны, человека можно раскрыть лишь посредством его слов и тех предметов. которые он производит; именно через них человек существует и осознает себя как существо живущее, говорящее и производящее. С другой стороны, жизнь, язык, труд человека отличны от его бытия и раскрываются как нечто господствующее над человеком, как нечто, в чем растворяется его бытие и в чем он осознает свое исчезновение.

Ж. Делез по этому поводу отмечает, что «следует правильно понимать Фуко. В действительности вопрос состоит в том, с какими силами сталкивается внутренние силы человека и какой результат за этим последует».

Классический век связан с представлением о Боге как высшей и бесконечной силы. Здесь человек бессилен перед Богом. Мерло-Понти характеризовал этот век как эпоху «бесконечного мышления». В XIX веке человек приобретал все больше силы и могущества. В результате столкновения человеческих сил с другими силами возникают третьи силы, отличающиеся и от человеческих и от божественных. Таким образом, человек есть фигура на песке, находящаяся между «приливом» и   «отливом»,   между   прошлым   и   будущим.   Действительно,   мы наблюдаем, что существует третья сила. В настоящее время мы вводим такие понятия как информатика, человек-машина.

Последователи Фуко, а именно Ж. Делез, несмотря на критические замечания в адрес Фуко, считает, что он ввел существенно новое в современную философскую мысль и его воззрение отождествляется с началом новой философии.

При всех преувеличениях невозможно не согласиться с тем, что он ввел новую концепцию власти. Он поставил несколько исследовательских задач, имеющих, как мы уже говорили, прямое отношение к проблеме власти, к проблеме генезиса институтов власти, ее природы и механизмов.

Его генеалогия власти содержит ряд положений, принципиально отличных от классической концепции власти. Бели, согласно традиции, власть возникает существует в отношении «господство-подчинение», то Фуко прерывает эту традицию. Он считает: «анализ власти не должен ставить в качестве своего начального пункта закон господства».

Власть не следует также понимать как совокупность институтов и учреждений. Под властью Фуко подразумевает способ отношений, которые» исходя из противостояния сил, превращаются в форму закона. Власть не локализуется в каком-то месте или в чьих-то руках. Она находит свое применение и использование через определенную »сеть», а индивиды не только движутся между нитями и ячейками этой сети, но они всегда находятся в состоянии, когда могут подвергаться вниманию этой власти и тем самым осуществлять ее.

Концепцию Фуко, по-моему, следовало бы назвать не теорией власти в собственном смысле слова, а теорией технологии власти: не где и кто осуществляет власть, а речь идет о том, каким образом она осуществляется.

Фуко анализирует некоторые механизмы власти в качестве глубинных измерений социальности, придавая им внеклассовое, внеэкономическое значение, так как он поддерживают функционирование не отдельных институтов господства, а всей системы принуждения в обществе, независимо от того, может ли это принуждение определять в терминах макро политического языка «левое», «правое», «прогрессивное» или «реакционное».

Он критикует как точку зрения правых, так и точку зрения левых. С одной стороны, западное общество — дисциплинарное, а с другой, это общество является обществом экономическим функционированием власти. То есть, власть одновременно поддерживает производственные отношения и способствует господству одного класса. В книге «Надзирать и наказывать» Фуко представил новую концепцию власти, которая в отличии от других концепций видит власть в социуме. Выделим основные постулаты теории власти, которые Фуко подвергает критике. Первый постулат — это постулат принадлежности: власть — принадлежность того класса, который ее завоевал, Фуко подвергает этот тезис критике. С его точки зрения, власть есть стратегия, Она никому не принадлежит.

М. Фуко, анализируя власть, не отрицает существование классов и борьбы между ними, но показывает другую картину. «Власть не гомогенна, — пишет Фуко, — она определяется индивидуальностью, изолированными точками, через которые она осуществляется».

Второй    постулат    —    локализация.     Существует    тенденция отождествлять   государственную   власть   с   властью   вообще.   Фуко утверждает, что государство лишь порождения власти.

Государство имеет множество механизмов (армия, полиция, юридические учреждения…), с помощью которых осуществляется сама власть, Фуко представляет власть в чистом виде, которая изначально не содержит элементов репрессии. Он доказывает, что само Государство возникает как результат совместного действия или как равнодействующая функционирования множество механизмов и очагов, расположенных нa совершенно ином уровне и самостоятельно образующих «микрофизику власти». Не только частные системы, но и очевидные элементы государственного аппарата имеют такое происхождение и используют такие методы, которые Государство, скорее ратифицирует, контролирует, либо просто прикрывает, нежели учреждает. Одна из основных мыслей книги «Надзирать и наказывать» состоит в том, что современные общества можно определить как общества «дисциплинарные»; однако дисциплина здесь не может быть отождествлена ни с каким общественным институтом или государственным аппаратом именно потому, что она представляет собой тип власти, технологию, которая пронизывает все возможные аппараты и институты. Хотя полиция как общественный институт действительно была организована в виде государственного аппарата, и хотя она действительно была подчинена центру верховной политической власти, реализуемой ею тип власти, пускаемые ею в ход механизмы и элементы, к которым она их применяет, являются сугубо специфическими, поскольку задача ее состоит в том, чтобы способствовать проникновению дисциплины в недолговечные частности   социального   поля,   тем   самым,   свидетельствуя   о   своей значительной  независимости   по   отношению   к  судебному и даже политическому аппарату.

Функционализму Фуко соответствует современная топология, которая не указывает на привилегированное место в качестве источника власти и не допускает точечной локализации. Заметим, что слово »локальный’ имеет два совершено разных смысла: власть локальна потому, что она никогда не бывает глобальной; однако власть не локальна и не локализуема из-за того, что она диффузна.

Согласно постулату о субординации, власть, воплощенная в государственном аппарате, считалась подчиненной способу производства как базису. В общем, конечно, можно найти соответствия между великими карательными режимами и системами производства; в частности, дисциплинарные механизмы неотделимы от демографического взрыва, происшедшего в XVIII столетии и от роста производства, которое стремится к увеличению доходности, к сложению сил, к «извлечению» из тел всей их «полезной мощности». Но даже если признать за надстройкой способность к ответным действиям или к обратной, связи, все равно трудно видеть в ней проявление экономической детерминированности «в конечном счете». На практике вся экономика, включая, к примеру, ту же самую мастерскую или завод, предполагает эти механизмы власти уже действующие изнутри на тела и на души. Действующие внутри экономического поля, па производительные силы и производственные отношения. Отношения власти не находятся в позиции, внешней по отношению к другим типам взаимоотношений… не осуществляются где-то в надстройке… они располагаются там, где они играют непосредственно производительную роль.   Тому пирамидальному образу власти, который еще сохраняется в марксизме, функциональный микроанализ противопоставляет строгую имманентность, где очаги власти и дисциплинарные технологии образуют соответствующее количество неразрывно связанных друг с другом сегментов, через которые проходят либо пребывают в них душой и телом (в семье, в школе, в казарме, на заводе, а по необходимости и в тюрьме) принадлежащие к массе индивиды. Среди отличительных черт власти мы обнаруживаем имманентность ее поля без трансцендентной унификации, непрерывность ее линии без какой-либо глобальной централизации: то есть серийное пространство.

Согласно постулату о сущности или о свойстве, власть обладает сущностью и является свойством, характеризующим тех, кто ею располагает (как господствующих), отливая их or тех, на кого она распространяется (как подчиненных ей). Однако у власти нет сущности, ибо она оперативна. Власть является не свойством, а отношением: отношения власти представляют собой совокупность отношений сил, которые пронизывают подвластные силы, в не меньшей степени, чем господствующие, при том, что и те, и другие представляют собой единичности — сингулярности. «Власть проникает в них (в подвластные силы), проходит через них и сквозь них, опирается на них, так же как и они в борьбе с нею в свою очередь опираются на все точки опоры, которые она образует среди них.

Согласно постулату о модальности, власть действует то насилием или через идеологию; то она подавляет, то обманывает или вселяет веру, приближает то к полиции, то к пропаганде. Альтернатива представляется иррелевантной (и это хорошо видно на примере съезда любой политической партии: в зале и даже на улице могут бушевать страсти; на трибуне всегда много разговоров об идеологии; однако организационные       проблемы,       проблему      организации       власти улаживаются где-нибудь в сторонке, в смежном зале). Власть не осуществляется посредством идеологии, даже в тех случаях, когда она направлена на души, а в тот момент, когда власть оказывает давление нa тело, она не обязательно действует путем насилия и репрессий. Или, точнее, насилие выражает воздействие силы на нечто, будь то предмет или человек. Но оно не выражает властных отношений взаимоотношений, то есть взаимоотношений между силой и силой «действия, направленного на действие». Взаимоотношения сил дают нам функцию типа «возбуждать, подстрекать, комбинировать…»

Постулат законности. Государственная власть выражается в законе, Фуко отмечает, что существующие законы в дисциплинарном обществе составляются совокупностью иллегализма. Для того, чтобы заметить, что существующие законы служат не для борьбы с иллегализмом, а существуют для так называемых нормальных, нужно лишь проанализировать правовые нормы общества. Попытки изменить законодательство, которые наблюдались в течение XVIII века на самом деле были лишь изменением формы, но не самой сущности законов. Жиль Делез пишет, что одной из наиболее глубоких тем в рассматриваемой книге Фуко стала замена этой чересчур грубой оппозиции «закон – беззаконие» более тонкой корреляцией «незаконности – законы». Закон всегда представляет собой сочетание незаконностей, которые он, формализуя, дифференцирует. Достаточно рассмотреть совокупность законов о торговых обществах, чтобы увидеть, что законы не противостоят незаконностям глобально, а вполне недвусмысленно используются как средство, с помощью которого обходятся    другие    законы.    Закон    —     это    способ    управления незаконностями, темы, которые он допускает, делает возможным или же придумывает в качестве привилегий для господствующего класса, и другими, которые он терпит как своего рода компенсацию для подавляемых классов, в то же время используя их в интересах господствующего класса; наконец, это способ управления такими незаконностями, которые он запрещает, изолирует и пользуется ими, как объектом, но одновременно и как средством господства.

Так например, основанием для изменения законов на протяжении XVIII века, как мы уже упоминали выше, явилось перераспределение незаконностей, причем не только потому, что у правонарушений возникло тенденция к изменению характера, и объектом все чаше становилось собственность вместо личности, но еще и потому, что дисциплинарные власти стали по-иному перекраивать и формализовать эти правонарушения, определяя их новую форму с помощью названия. «Преступная деятельность», что дала возможность провести новую дифференциацию незаконных действий и установить новый вид контроля над ними.

Несомненно, что некоторые случаи массового сопротивления 1789 года объясняются тем, что нарушения закона, терпимые или привычные при старом режиме, республиканская власть не пожелала терпеть. Однако, общим для всех западных республик и монархий является то, что сущность закона возводится ими в предполагаемый принцип власти с целью придать себе гомогенную юридическую представительность: так «юридической модели» удалось прикрыть собой стратегическую карту. Тем не менее, эта карта незаконностей продолжает функционировать по правилам модели законности. И Фуко подчеркивает, что закон является состоянием мира не в большой степени, чем результат выигранной войны: он сам война и стратегии этой продолжающейся войны точно так же, как власть — это не способность,   приобретенная  господствующим   классом,   а   реальное осуществление его стратегии.

Жиль Делез говорит, что позиция Фуко выглядит как проявление чего-то нового после Маркса: «Фуко не довольствуется утверждениями о том, что некоторые понятая следует пересмотреть, он даже не говорит этого, он это делает, предлагает тем самым новые координаты для практического действия. Речь идет скорее о вопросе «Что делать11. Теоретическая привилегия, которую обычно предоставляют государству как аппарату власти определенным образом влечет за собой практическую концепцию направляющей и централизующей партии, которая захватывает государственную власть; на самом же деле. наоборот, именно эта организационная концепция партии оправдывается данной теорией власти».

Анализ любого общества выявляет присутствие отношения подчиненности, внедренного в коллективное сознание. Общественная жизнь не представляет возможной, если правила поведения не являются общепризнанными. Это подчеркивает Ж. Лакруа в своей книге «Политическая социология», где он цитирует Ж.Б. Лапьера: «Я согласен с тем, что отношения в общественной и политической жизни сложные, но ответ на вопрос о том, как эти отношения функционируют не может оставлять в стороне положение о господстве и подчинении. Фуко анализирует каждое общество и соответственные типы власти в них. Его концепция власти показывает общество, не имеющее центральной власти или общество с разрозненными группами, между которыми есть отношения силы, отличающиеся относительной стабильностью.

Если смотреть на политическую карту строения демократического общества, то    каждый    политический    и    социальный    институт    в    рамках государственной жизни имеет определенную специфику функционирования. Существует законодательство, которое регулирует отношения между институтами.

Если взять общество в целом, то кроме законов, существует масса других регуляторов общественной жизни. Любые факторы регулирования общественной и политической жизни любого государства я называю центрами власти. В демократическом обществе — это законы. Существуют общества, где моральные и религиозные ценности являются основным фактором регулирования общественной жизни, В этих обществах руководят старейшины, вожди и т. п. То, что создает гармонию в государстве, я называю центром всех центров власти».

Фуко говорит, что власть не вещь, чтобы ее обменивать, передавать, она осуществляется только в действиях. Она не существует для поддержания какого-либо господства одного класса над другим, или поддержания экономических отношений, а она первоначально есть отношение силы.

Если власть осуществляется только в действиях, то это значит, что существуют механизмы ее осуществления. Тенденция говорит, что власть — это подавление природы, инстинктов, класса, индивида, и это ничего нового не прибавляет к рассмотрению проблемы власти.

Если утверждать, что власть — отношение силы, то следует  анализировать ее в терминах борьбы, столкновения или противоборства. Так что помимо гипотезы о том, что власть — подлинная, нужно сопоставить другую гипотезу: власть — это противоборство, это постоянное неравновесное, провокационное состояние войны.

Это означает, что властные отношения в обществе как они существуют и функционируют имеют под собой некое отношение силы, созданное на определенное историческое время в войне и через нее. М Фуко говорит, что политическая власть может остановить войну, или достичь мира, Но в ходе войны возникают неравновесия, которые политическая власть не в состоянии полностью устранить. Роль политической власти состоит в том, чтобы фиксировать отношения силы как тихой войны, фиксировать в институтах, в экономических неравновесия, в рассуждениях и даже в телах.

Внутри этого гражданского мира — на фоне политической борьбы, борьбы по поводу власти, с властью и во имя власть модификации отношений сил: все это должно быть интерпретировано в политической системе как продолжение войны. Все это есть моменты, движение самой этого противоборства.

—       власть и репрессия

—       состояние противоборства сип между собой.

Эти гипотезы не взаимоисключающее. Они дополняют друг друга.
Они подкрепляются одним звеном. Прежде всего, репрессия — это
следствие политики войны:

— бинарная схема война — борьбы, становление сил является по сути дела основой гражданского общества и принципом и двигателем осуществления политической власти, как мы выше подчеркнули. Она существовала в XVI и в XVII веках и позволяет, в общем, анализировать современное строение общества и общественные отношения под углом
столкновений и войн.

Во французском языке слово власть обозначает способность совершать что-либо. Власть выражает состояние внутренней силы или потенциальной возможности сил, находящихся во взаимосвязи.

Фуко понимает впасть как отношение сил. Он пишет: «‘Анализ в терминах власти не должен постулировать в качестве изначальных данных суверенность государства, форму закона или глобальное единство государства, последнее представляет собой переходные формы. Как мне кажется, под властью с самого начала следует понимать множественность отношений сил, которые являются имманентными областями, где они осуществляются».

Таким образом, любая сила, по Фуко, есть отношение, а значит, власть. Нельзя, однако, характеризовать власть как лишь негативное отношение сил. «Следует прекратить, — требует Фуко, постоянно описывать проявление власти в негативных терминах: она исключает, принижает, подвергает цензуре, абстрагирует, маскирует, скрывает. На деле власть производит реальное, производит области объектов и ритуалов истины.»

Силы, находящиеся во взаимосвязи, имеют способность влиять или быть под влиянием и функция каждой силы заключается в том, чтобы иметь способность влиять или быть под влиянием.

Следует понимать эту способность влиять в чистом виде. Она
берется вне конкретных форм и вне средств, которые она использует,
Речь идет о чистой бесформенной материи, отличающейся от предметов
или объектов, в которые она входит и приобретает форму.

В работе «Надзирать и наказывать» Фуко использует образ паноптикума И. Бентама. «Паноптикум Бентама — это архитектурный элемент этой композиции, Мы знаем основу, на которой он был построен: на периферии — кольцеобразное здание; в центре — башня, эта башня пронизала широкими, окнами, которые открываются вовнутрь, периферическое здание разделено на ячейки, каждая из которых увеличивает всю ширину здания; другое на внешней стороне, позволяет свету проникать в ячейку с одного конца до другого.

Все, что нужно, это поместить наблюдателя в центральную башню и закрыть в каждую камеру по сумасшедшему пациенту, приговоренному, рабочему или школьнику. Применяя эффект освещения сзади, можно обозревать из башни, находясь буквально в лучах света, маленькие фигурки, пойманные в камерах на периферии. Они как маленькие клетки представляют собой маленькие театрики, в которых актер — один, индивидуализирован и постоянно на виду. Паноптический механизм создает пространственное единство, позволяющее вести постоянное наблюдение и немедленно узнавать.

В целом, это обеспечивает принцип подземной тюрьмы, но из ее функций — ограничить, лишить света и спрятать она сохраняет только первую и исключает две другие. Полноценное освещение и глазок наблюдателя позволяет видеть лучше в темноте. Видимость — это мышеловка.

Это обеспечило отрицательный эффект избегания этих компактных, кричащих толп, которые можно было обнаружить в местах заточения, тех, про которые писал Гойя, или описанных Говардом. Каждый человек, в свою очередь, безопасно помещен в камеру, в которой он виден спереди наблюдателю, но боковые стены не позволяют ему войти в контакт со своими товарищами. Он виден, но сам не может видеть: он является объектом информации, но никогда субъектом коммуникации.

Устройство его комнаты напротив центральной башни позволяет его видеть по оси, но отдельные кольца — эти отдельные камеры -предусматривают невидимость со стороны. И эта невидимость — гармония порядка.

Если помещенные — преступники — нет опасности заговора, попытки коллективного побега, планирования новых преступлений на будущее, плохого взаимного влияния».

Фуко определяет паноптикум как чистую функцию принуждать или диктовать условия различным индивидам. Это способ наблюдения, невидимый для того, зa кем наблюдают. Именно такова власть. Исходя из описания паноптикума И. Бентама, Фуко делает следующие выводы: »Паноптикум должен быть понят как общая модель функционирования: способ определения: отношений власти, что касается повседневной жизни человека. Нет сомнения, Бентам представляет это как особое учреждение закрытого типа. Утопии,  в совершенстве зацикленные сами на себе, широко распространены. В качестве альтернативы разрушенным тюрьмам, нашпигованным механизмами пыток, что можно увидеть на гравюрах Пиранези, паноптикум представляет собой жестокую, изощренную клетку, Тот факт, что он даже в наше время послужил основой для многочисленных вариаций, в проекте или реализованных, является доказательством того, какую вообразимую интенсивность он имел в течение почти двухсот лет.

Но паноптикум не должен восприниматься как здание — мечта: эта диаграмма механизма власти, сокращенного до идеальной формы его функционирования, в отрыве от каких-либо препятствий, сопротивления  или  фрикции,  должен  быть представлен  как чисто архитектурная и оптическая система. Это — в действительности, предмет политической технологии, которая может и должна быть определена для какого-либо специфического использования.

Фуко попытался: посмотреть па период конца XVII века как на большое здание, в котором можно все зафиксировать единым взглядом. Этот взгляд есть проявление определенного типа власти. В таком понимании власти еще не учитываются формы и средства, или функции, например, воспитательная функция власти, ни конкретные предметы или объекты власти, например, преступники, больные, рабочие. Речь идет только о дисциплинарной функции — обеспечить целостность социума.

Фуко говорит, что власть существует «везде». Следовательно, ее надо понимать как стратегию; «властные отношения есть стратегия». Попытаемся разобраться, что Мишель Фуко понимает под вездесущестью власти.

Одним из наиболее интересных аспектов анализа Мишеля Фуко современной власти является требование того, чтобы все общественные отношения подчинялись властным отношениям, чтобы власть всегда была там, чтобы она никогда не находилась вне их. Возможность сопротивления власти включается в динамик}у властных отношений, так, что вездесущесть власти не подразумевает, того, чтобы сопротивление было невозможным. Тем не менее, этот тезис образует очень широкое требование, предмет непонимания. Объясняя понимание Фуко ‘»вездесущести» властных отношений, я надеюсь ответить на эти вопросы и показать, что: для Фуко, эта вездесущесть означает не то, что властные отношения являются только вездесущими отношениями, и ни то,   что   властные   отношения  являются   важными   отношениями   в множества точек сопротивления: это играет роль противника, цели, поддержки   или   рукояти   во   властных   отношениях. Локальные и нестабильные, зависящие от многих точек в отношениях неравенства, и следовательно    сопротивления,    властные    отношения зарождаются постепенно через рассеивание позиций в социальном пространстве, поле сети.

Но властные отношения не только получаются при рассеивании социального поля, властные отношения являются также продуктом рассеивания. Они не одноголосы; они определяют многочисленные точки конфронтации (столкновения), фокусы нестабильности, каждый из которых имеет свой собственный риск конфликта (столкновения), борьбы и по крайней мере одну временную перестановку властных отношений. Властные отношения, постоянные и оперативные в социальном поле, определяют возможности превращения, определяют границы возможности каждой точки конфронтации (столкновения), Эти возможности определены границами динамики властных отношений — посредством столкновения борьбы между возможным движением и сопротивлением движению.

Сопротивление — это часть логики властных отношений, имманентная к властным отношениям. Где находится власть, там находится сопротивление, и еще, или более последовательно, это сопротивление никогда не находится во внешнем положении по отношении к власти», или как говорит Фуко везде, «нет властных отношений без сопротивления… [Сопротивления] образуются прямо в точке, где исполняются отношения власти». Исполнение власти неизбежно создает сопротивление, оно не возможно без сопротивления; оно для власти находится в оппозиции между движением в одном направлении в социальном поле и сопротивлением этому движению, так что властные отношения становятся ясными. Факт, что социальное поле изменяется   в   одном   или   другом   направлении   иллюстрирует,   ч отношение власти находилось в действии. Оно находится в этой борьбе, так что осуществляются «риски» и «обращения» властных отношений. Как писал Фуко в 1982   году; «если нет сопротивления, то не будет и властных отношений». Фуко резюмирует эту точку зрения:

«Многочисленные отношения силы [то есть властные отношения], которые принимают форму и вводятся в игру в машинном производстве, в семьях, ограниченных группах, и институтах, являются основой обширных эффектов рассекания, которые бегут через социальное тело в целом. Они потом формируют общую линию силы, которую пересекают противоречия и соединяют их вместе; чтобы быть уверенным, они также вызывают перераспределения, реальности, гомогенизации, серийные устройства и схождения силовых отношений. Главные влияния являются гегемоническими действиями, которые поддерживались этими всеми конфронтациями».

«Власть всегда уже там, она никогда не находится вне этого, так что нет «границ для тех, кто разрушает систему в прыжке. Более того, власть сорасширяется с социальным телом; нет пробелов первоначальной свободы между петлями их сети; что отношения власти тесно сплетены с другими видами отношений (производство, родственные отношения, семейные, сексуальные отношения), для которых они играют сразу обуславливающую и условную роль’».

По Фуко, эта вездесущесть имеет две центральные характеристики. Первая, власть сосуществует с социальным телом, с полем социальных отношений. Второе: она не остается одна, но обнаруживает другие виды социальных отношений.  Эта концепция вездесущести ограничена. Первое, Фуко не говорит, что властные функции как «железная клетка» по Веберу, но даже они влияют на все социальные от ношения. Как говорят, в любом социальном взаимодействии, от нашего самого интимного и равного к самому иерархичному, власть основывает по крайней мере безусловный аспект этого взаимодействия. Второе, Фуко также не говорит, что отношения сведены к властным отношениям, но просто, что власть существует во всех социальных отношениях. Это оставляет открытым возможность того, что виды отношений отличны от той власти также действуют в частных социальных отношениях.

Мы можем посмотреть на каждую из этих ограничений по очереди. Первое, утверждение того, что нет положения вне власти, это не значит, что общество является «железной клеткой», в которую мы попались.

Это потому, что властные отношения всегда завещают сопротивление, риск и борьбу, и возможность изменения ситуации и распределения власти в ней. Это показано в логике властных отношений и сопротивления. Чистое понимание, признание властных отношений в ситуациях включает признание возможности изменения ситуации.

«Мы всегда находимся в такого рода ситуации [на которую влияют властные отношения]. Это значит, что мы всегда имеем возможности, это всегда возможности изменения ситуации. Мы не можем выпрыгнуть из ситуации, и нет точки, в которой вы освободитесь от всех властных отношений. Но вы всегда можете изменить это».

Второе, вездесущесть властных отношений не завещает, того, что они являются только видом отношений в обществе.

«Вездесущесть власти; не потому что она имеет привилегию объединения всего под непобедимым союзом, но из-за того, что она получается из одного момента к следующему, в каждой точке, или даже в каждой связи от одной точки к другой. Власть везде: не потому что она охватывает все, а потому что она приходит отовсюду».

Однако, «властные отношения не находятся в суперструктурном положении, просто с ролыо запрещения или сопровождения; они имеют прямую производительную роль, где они вступают в игру». Властные отношения не являются суперструктурными — Фуко отвергает анализ Маркса, что властные отношения полностью зависят от других видов отношений — скорее, они являются производительными — они создают и ограничивают возможные формы, которые принимают другие социальные отношения. Властные отношения всеобщи по виду, они представлены в каждом из частичных видов социальных отношений. Но властные отношения не существуют исключительно внутри этих других отношений. Разнообразие метафор может применяться, чтобы выразить эту точку зрения: власть осуществляется или влияет на различные виды социальных отношений; наоборот, социальные отношения нагружены властью. Следовательно, власть не что-то, что чем-то обладает, но скорее исполняется. Фуко описал это исполнение власти как переход (передача) через изменяющиеся конфигурации в социальном поле: «эта власть не исполняется просто как обязанность или запрещение тех, кто не имеет ее; она облачает властью их, передается ими и через них; она оказывает давление на них».

Замечание о вездесущести, следовательно, служит для того, чтобы захватить две центральные идеи в понимании Фуко властных отношений. Первая показывает, что властные отношения всеобщи, что они существуют во всех вилах социальных взаимодействий. Это имеет важные применения для социальных наук, то что осуществление власти будет элементом в любом социальном отношении, и должно быть признано, если социальные отношения полностью поняты. Это утверждение могло бы быть также сфальсифицировано, если можно было бы показать, что некоторые социальные взаимодействия полностью свободны от властных отношений, Второе подчеркивает важность властных отношений для любого объяснения социального явления. Если властные отношения постоянны в любом социальном взаимодействий и определяет возможности превращения, то потом мы не способны дать адекватное объяснение таких превращений без объяснения властных отношений в этом отношении. Так как властные отношения вездесущи, то отчет о властных отношениях необходим для того, чтобы понимать общество. Но сильнейшее утверждение могло бы также вывести заключение из обсуждения Фуко вездесущести властных отношений: так что отчет о властных отношениях существенен для социальных объяснений.

Его почти исключительное подчеркивание властных отношений в его социальном анализе может предположить (хотя только подробно), что он придерживался этого утверждения.

Юрген Хабермас, например, считал, что Фуко составляет, более строгое утверждение и делает власть основополагающим элементом в его социальном анализе. Он прав, оспаривая это утверждение, но я думаю, ошибки в этом только приписываются Фуко. Согласно Фуко, только властные отношения не достаточны, чтобы понять эти социальные отношения. Другие виды отношений, как власть, постоянная и измененная в социальных, отношениях и в некоторых случаях, эти другие отношения более важны, чем властные отношения для понимания ситуации.

Фуко отказывается от попыток персонифицировать власть, строить с помощью субъекта ее трансцендентный образ. Власть не может быть описана в субстанциональных характеристиках и представляет собой «подвижный цикл» отношений сил. Если между двумя субъектами существует отношение власти, то, по Фуко, эти субъекты являются идеологическими субъектами власти, т.е. проявлениями власти. С точки зрения Фуко, ни в одном, ни в другом субъекте власть не может быть персонифицирована или овеществлена. Основное — это линия силы, на которой сами субъекты «замыкаются» лишь в качестве временных сгущений власти.

Рассматривая Западно-Европейское общество XYTI-XV1II веков, Фуко не отрицает тот факт, что большие изменения в экономических, демографических и других сферах общества вызвали к жизни новые технологии, новую «физику» власти, но повторяет, что власть не создается этой технологией, не «уже там». Но если предполагать, что власть имманентна собственным проявлениям, то, следовательно, она должна быть «синхронной» всяким преобразованиям в микроструктурах общества и находится не вне, а внутри них.

«Власть» — это не институт и не структура, это не могущество, которое могло быть даровано: это имя, которое дает название стратегической ситуации, универсальной для данного общества».

Отсюда следует, что изначально власть уже существует в государственных   институтах,   в   экономических   или   юридических правовых системах структурах познания и эстетических образах. Таким
образом, мы можем выделить два уровня: первый на микроструктурном уровне — на этом уровне всякий вызов есть лишь эффект общего действия власти; второй — на макроструктурном уровне, где власть достаточно ощутима.

Фуко, однако, не остался только на уровне теоретизирования.

Он выдвигает программу конкретного исследования механизмов власти, формирующих и порождающих определенный образ человека и знание о нем. Такая программа осуществлялась в последних его работах. Это прежде «Надзирать и наказывать» (1975) и «Воля к знанию» (1976).

Эти работы подчинены решению общей задачи, связанной с выявлением «механизмов власти — знания или иначе, «эпистемологическо-юридического комплекса» одновременно и параллельно с «генеалогией современной души». Развитие механизмов власти было тесно связано с развитием механизмов знания, Фуко ставит и пытается ответить на вопрос о том, как возникают знания о человеке, науки о человеке? Как возникает человеческая индивидуальность?

Возникает ли она вопреки социальному порядку? Ответ Фуко заключается в том, что знание не есть нечто чуждое функционированию социальных механизмов, оно порождается и существует благодаря конкретному социальному порядку, конкретному типу «отношений власти». Между властью и знанием существует ряд различий и по природе и по форме. Если власть понимается как отношение многообразных точек их: взаимодействия, то знание есть отношение форм и, следовательно, знание относится не к виртуальностям, а к сформированным предметам. Сами науки, которые способствуют созданию и формированию знания связаны с властными отношениями, если  эти науки  порождаются  благодаря  конкретному  социальному порядку, конкретному типу «отношений власти». Знания о природе, например, отражают отношения сил между людьми, В частности, дисциплинарные отношения западно-европейского общества XIX века способствовали возникновению определенного типа знания. Отношения, которые строятся с заключенными и способы организации их жизни способствуют проявлению определенного типа знания. «Но это не означает, что знание происходит, например, из тюрьмы как всеобщей формы наказания дисциплинарного западно-европейского общества». Различные науки и даже формы наказания находятся в полном подчинении, зависимости от диаграммы сил, следовательно, от власти, действующей трансуниверсально. В отношении трансуниверсальности власти Фуко утверждает, что «множественность отношений сил может быть закодирована в части, но никогда в целом», всякий феномен власти является смежным другому, но не выводится из него и не сводится к нему. Из властных отношений осуществляются знания. Поэтому возникает вопрос о взаимосвязи власти и знания, и даже о комплексе власти — знания.

Как мы уже сказали, властные отношения дифференциальны, подвижны, нестабильны. Процесс стабилизации происходит через интефацию. Эта операция состоит в том, чтобы выявить генеральную линию, которая соединила бы все точки или все силы — «речь идет не о глобальной интеграции, но о разнообразных локализованных  соединениях1‘, Факторы соединения есть институты — это государство, семья, религия, производство, мораль. Но эти институты лишь отдаленно напоминают о власти. Они только фиксируют властные отношения и репродуцируют их. Этот процесс интеграции, о котором шла речь, есть, таким образом, репродукция или фикция властных отношений. Возникает, однако, вопрос, какие отношения поддерживают властные отношения, то отношения между ними будут тоже властными, но не полностью, потому что в определенных случаях аналитика трансверсальной причинности может не действовать. Например, нельзя отождествлять роль государства и роль главы семьи, Однако, когда мы говорим, что семью нельзя понять без учета ее комплексных зависимостей от школы, казармы, завода или даже тюрьмы, то мы с необходимостью должны вводить трансверсальную аналитику, т.е. рассматривать власть через модальность трансверсальности.

Если государство концентрировало в себе властные отношения в течение многих лет, то это не значит, что власть — прерогатива государства. Само государство и его структура не являются чем-то раз и навсегда данным — они зависят от многих обстоятельств.

Если форма изменяется и в том числе в области педагогики, экономики, мы можем говорить об изменяющейся форме государства, стремящейся; к глобальному объединению этих областей.

Итак, мы определили основные положения концепции власти М.Фуко, В целом его подход можно обозначить как своеобразную критику института власти в современном обществе. Реально господствующая в социуме сила — это вездесущая власть, которой «нагружены» все сферы общественной жизни: семья, школа, государство, экономика и пр. Теорию Фуко в определенном смысле (и в другой исторической эпохе) можно сопоставить с марксистской концепцией власти, и в частности с резкой критикой механизмов функционирования и развития индустриальных обществ, которые Фуко определяет как дисциплинарные.

Обоснование специфики власти, се политического анализа позволило Фуко исследовать властные отношения в структурных и юридических нормах западно-европейской цивилизации, начиная с
XVIII века до наших дней, Благодаря его концепции стала понятна необходимость в не классических (нетрадиционных) независимых исследованиях власти. И прежде всего стало понятно, теория власти как основа глобального политического анализа еще не создана и все реальные проявления власти все еще трансцендентны даже для современного человека.

Концепция М.Фуко относится к классическому структурализму только в том отношении, что он изучает общественный феномен власти не сам по себе, а как структурный элемент широкого социального контекста, системы истории культуры (и тем более не ограничивается исключительно институтом политической власти), И здесь упор делается не на самом явлении, а на связях его с социумом.

Он исследовал власть как соотношение сил, в той или степени противоречащих друг другу.

Власть существует, действует везде и нельзя строить определенный тип общества, где раз и навсегда исчезнут властные отношения: они диаграмматичны и осуществляются до бесконечности. Власть, согласно Фуко, нельзя уничтожить, изменяя экономические или политические отношения в обществе. Вместо того, чтобы изменить общество» пытаясь при этом изменять властные отношения, Фуко предлагает бороться с властными отношениями как бы изнутри. И здесь, по его мнению, важную роль должна сыграть интеллигенция. Именно интеллигенция должна бдительно относиться ко все видам проявления власти, тщательно различая во всех сферах деятельности саму деятельность и ее цели, инструментом для осуществления которой может выступать власть, и собственно власть, которая стремится заменить цели деятельности собственными целями властными отношениями как самоцелью.

В современной политической жизни роль интеллектуала консультативна. Политику нет нужды обладать умом Спинозы, его ум -это его советники и аналитики. Любой современный политик хорошо понимает это, окружая себя вспомогательными умами, рекрутируемыми в основном из ученых, а аналитический штат крупных политических деятелей б основном напоминает научно-исследовательский институт. Итак, интеллектуал через знание проникает в политическую жизнь.

Вот и поэтому отчасти на плечах интеллектуального человека и ученых лежит судьба разных слоев людей в обществе, в том плане, что все должны быть защищены и на их плечах лежит правильность демократического развития общества.

На протяжении многих столетий развития общества осуществлялись разные типы власти от абсолютизма 17-18 веков до демократии в разных формах ее проявления. Власть осуществлялась путем подавления, насилия,, репрессий, устрашения, Только в современном обществе власть осуществляется символически, путем убеждения, воздействия на умы, гипнозом, дисциплинарными методами, Б связи с развитием средств массовых коммуникаций, одновременно и облегчилась задача удержания власти над людьми и осложнилась из-за того, что власть имущим необходимо контролировать все информационные потоки, существующие в обществе. Власть доминирует над телами и над умами, таким образом подчиняя себе людей.

Человек, находясь во властных отношениях не ощущает себя как животное в капкане, которое не может освободиться, У Фуко с одной стороны человек постоянно находится во властных отношениях, а с другой стороны он сам является источником власти, потому что он наделен определенной силой, позволяющей ему противодействовать. В таком смысле Мишель Фуко дает надежду всему человечеству в том, что оно может развиваться бесконечно в лучшую сторону.

Благодаря Фуко общество осознало историческую необходимость исследования политической власти и властных отношений. Законченная теория политической власти еще не создана, потому что властные отношения принимают разные формы в процессе развития общества.

К проблеме сохранения земной цивилизации (о необходимости всеобщего примирения)

Понять первопричину бед человечества, не создав ни образа врага, ни идола – в этом суть святого долга каждого человека перед современниками и потомками…

«Манифест свободного общества», Москва,1991г.

Мечта первобытного человека сбылась и человек стал властелином на планете Земля. Но, стал ли он в равной степени разумен? Разрушительная деятельность человечества в двадцатом веке вошла в непримиримые противоречия с компенсационными возможностями природы и из этой борьбы ему не выйти победителем. Неравномерное распределение природных ресурсов, переплетение экономических связей и коммуникаций, экологический кризис и другие цивилизационные проблемы сплавляют сегодня судьбы отдельных народов в одну единую всемирную судьбу — судьбу земной цивилизации, которой для обеспечения устойчивого развития, по сути, необходимо строить жизнь общества на новых принципах — принципах единой всесторонне рационально хозяйствующей семьи. Но этому шагу человечества должен предшествовать открытый, строго научный диалог цивилизаций, в котором необходимость сохранения земной цивилизации должна быть признана критерием истины в конечной инстанции.

Современный мир

В начале третьего тысячелетия на Земле становится тесно и мир людей меняется с невиданной ранее скоростью. Сотни спутников непрерывно переносят радиосигналы на все континенты планеты. Более сорока тысяч транснациональных компаний через глобальную торгово-транспортную сеть выбрасывают на рынки стран новые машины, оперную и эстрадную музыку, видеокамеры и шоколад. Финансовые столицы мира в единой системе экономической информации в считанные секунды заключают сделки, ежедневно пропуская через руки своих маклеров почти половину бюджета США. Схожие кадры появляются на миллиарде телеэкранов, вызывая тоску по потребительскому раю, этому идолу современного мира, будь то на Амуре, Янцзы, Амазонке, Волге или Ниле.

Но, все это не сплотило человечество. Лишь за последние годы на географическую карту мира нанесено более двадцати новых государств и процесс сепаратизма продолжается. Во многих странах идут гражданские войны. Миллионы людей, потерявших уверенность в завтрашнем дне, ищут спасения в отмежевании и расколе. При этом быстрыми темпами растет население Земли и для расколотого мирового сообщества пока не проглядывается и разумный (научно обоснованный) политический порядок. До сих пор нет ни исторической модели, ни убедительной теории развития общества. Богатые страны (а их немного) также оказались не способны предложить решения проблем человечества.

Какого типа демократия возможна на планете, которую населяет уже более шести миллиардов человек, и которые стремятся иметь не только персональные автомобили, но и самолеты, вертолеты и т.д. Всемерно расширяя возможности потребления, человечество формирует тем самым некие новые эталоны жизни, которые становятся ориентиром для подавляющего большинства населения и соответственно мировой промышленности. Человечество, таким образом, придерживается стратегии, которая в своей основе содержит негласный тезис «природа скомпенсирует все». Но может ли природа реально скомпенсировать последствия этих устремлений человечества? Каковы при этом должны быть правила и формы организации общества, с помощью которых можно решить демографические, экологические, продовольственные, экономические и другие проблемы, не забывая при этом об ограниченности запасов минеральных ресурсов, недостаток которых в недалекой перспективе приведет (и уже приводит) к антагонистическим межгосударственным отношениям.

Наработанная европейцами модель цивилизации, не имевшая на определенном этапе конкуренции в плане динамизма и достижения локального экономического успеха, как установлено всесторонними исследованиями, для обустройства будущего человечества объективно непригодна. Не взлет и процветание, а распад, экологическое разрушение и деградация нравственности и культуры, коррупция и девятый вал терроризма и преступности определяют сегодняшнюю повседневность человечества. При этом засоление почвы, ее эрозия, загрязнение воздуха и более высокие летние температуры подрывают плодородие земли. В одной стране за другой потребность в продуктах питания начинает превосходить природные возможности. Существенное нарушение энергетического равновесия экосистемы Земли — одна из самых негативных тенденций, и если не остановить процессов стимулирующих изменение климата будет трудно прогнозировать развитие событий. Уровень мирового океана поднимается быстрее, чем предполагалось ранее, ураганы уже сейчас достигают западной Европы, принося ей немыслимые бедствия. Испытанные за последние десятилетия ориентировки и концепции сегодня особой ценности не представляют. Все в равной мере оказались бессильны осмыслить накопившиеся факты, как в мире, так и у себя дома.

Не простой путь прошло человечество в познании окружающего мира и себя. Порой тому или иному поколению ученых казалось, что вершина знания уже достигнута и природа не имеет больше тайн, недоступных для созданной человечеством ее научной копии. Однако подобным притязаниям человека, очевидно, не суждено сбыться никогда. По крайней мере, они постоянно разбивались в минуты триумфа, как казалось до того, о несущественные, второстепенные факты, детали явлений. В естественных науках такие ситуации, безусловно, учили человечество, и необратимость познания была очевидной. В социальной же науке исторический опыт обычно исчезал вместе с поколениями, и каждое новое поколение все начинало с чистого листа. На вопрос, почему физика так динамично развивается, а социальная наука находится в состоянии стагнации, А.Эйнштейн отвечал: «…по-видимому, физика проще».

Но такая ситуация скорее свидетельствует ни столько о сложности социальной науки, сколько о полном отсутствии ее как науки. Не существует и сегодня точки отсчета для ее построения. Проблему отсутствия социальной науки в значительной степени отражает и тот факт, что общество сегодня называет науками экономику, право, социологию, политологию и т.п., которые по существу наукой не являются по причине не соответствия их основ критериям истины научной теории познания. Последние требуют в частности, определиться с понятийным аппаратом науки. Известные исторические попытки сделать социологию наукой (Конт, Спенсер, Маркс и др.) оказались безуспешными. В этих попытках исследователи, по их утверждению, пытались применить естественнонаучный метод, позволивший в принципе создать науку, и, прежде всего, физику, полагая, что он является тем единственным методом, который позволит решить и данную задачу и сделать, наконец, социальную квазинауку настоящей наукой.

Анализ показал, что главной причиной тщетности этих усилий оказалось не вполне ясное понимание этими исследователями сути научного метода и основ научной теории познания в системном виде (в системном варианте научной теории познания нет до сих пор). Вне широкого общественного обсуждения остается пока идея осмысленного задания цели (целевой функции) самими людьми, а не творцом. Такой подход предполагает создание векторной социальной науки, реализация которой возможна лишь в условиях перманентного диалога науки с обществом. Для этого, соответственно человечеству необходимо будет реализовать приоритет всемерного развития интеллекта и творческих способностей каждого члена общества, в противном случае непреодолимой проблемой станет понимание, без которого невозможно принятие соответствующих решений. Это требует, в свою очередь, и новой социальной модели самого общества. На первый взгляд кажется, что это замкнутый круг. Но другого, более разумного пути, как разорвать этот круг, представляется, у земной цивилизации не существует, и разорвать этот порочный круг должны ученые. В этом их профессиональный долг перед обществом.

«Здравый смысл заставляет нас исходить из того, что совершенно беспрецедентная ситуация, к которой пришло человечество в целом, требует и беспрецедентных решений, беспрецедентной теоретической непредвзятости и только так можно выйти из гибельного угрожающего состояния» – в этих словах А.Сахарова мы видим его понимание пути решения стоящих перед человечеством проблем. Ту же мысль выразил и П.Т.де Шарден в «Феномене человека». «…видеть больше, лучше, глубже — это не каприз, не любопытство, не роскошь. Видеть или погибнуть! В такое положение поставлено человечество таинственным даром своего существования. И если бы вся история не гарантировала нам, что истина, виденная хотя бы одним просветленным умом, в конечном счете, станет достоянием коллективного человеческого сознания, было бы от чего потерять веру и впасть в отчаяние».

Вместе с тем, остается открытым вопрос о возможной фатальной предопределенности траектории движения человечества к омнициду, и что данная программа находится вне этой траектории и принята никогда не будет. Достаточно сложно утверждать, что на расширение Вселенной влияет человеческая деятельность, но не менее проблематично осознать человеческое общество, как явление «запланированное» природой. Не случайно мысль о творце не покидала и многих физиков, понимавших глубже, чем представители других профессий, конструкцию мироздания. Разумеется, так или иначе здесь потребуются дополнительные научно обоснованные аргументы. Однако необходимость в создании социальной науки не становится бессмысленной независимо от того, является человечество биологической системой – роботом, либо люди в состоянии осмысленно выстраивать свою жизнь. Главное, что мы – люди сегодня это понимаем. Таким образом, в основании единой науки социальная наука становится более важной составляющей, чем, например, физика, так как должна нести смысл самого познания «для чего». Есть основание утверждать, что социальная наука не может быть выведена из положений физики. Она является также фундаментальной наукой мироздания, наряду с физикой. Методология же создания обеих основополагающих наук, представляется, должна быть единой. Это научная теория познания, опирающаяся на оба критерия научной истины: логику и эксперимент, которая в этом контексте становится третьей фундаментальной наукой в основании концептуально единой науки.

В условиях отсутствия научно обоснованных принципов развития общества, прежде всего, закономерен субъективизм власти. Правового государства в подобных условиях, по определению создать невозможно. Соответственно и правовая система не может быть независимой от власти. Все это не имело бы особого значения, так как жизнь людей как бы продолжается и в этих условиях, если бы не очевидные негативные тенденции в развитии земной цивилизации, поставившие под вопрос саму возможность ее дальнейшего выживания. Поэтому, если жизнь общества не будет приведена в соответствие с приоритетом выживания в разумный интервал времени, то весь многовековой труд и даже самые великие открытия людей могут оказаться бессмысленными. По некоторым расчетам динамики разрушения озонового слоя такого времени у человечества уже нет, и даже идея технического мира вряд ли позволит спасти вид Homo sapiens.

Сохранение земной цивилизации во времени следует признать критерием истины в последней инстанции. Это позволит создать векторную общественную науку, в которой проблема понятийного аппарата получает решение через ориентацию терминов и понятий на цивилизационной приоритет. Смысл самого познания «для чего», как отличительный признак социальной науки, также определяется ориентацией на принятый критерий. Декларирование наукой приоритета выживания земной цивилизации, очевидно, есть не что иное, как продолжение индивидуального инстинкта самосохранения, заложенного в природе человека и предопределяющего его поведение. У человечества же в целом такого инстинкта не существует и потому сегодня приоритет выживания индивидуума доминирует над общечеловеческим приоритетом, и именно это доминирование ведет в итоге земную цивилизацию к нравственной и экологической пропасти.

В этом контексте необходимо отметить историческое значение нравственных принципов-заповедей мировых религий, которые в условиях отсутствия научной теории развития общества фактически провели человечество сквозь темноту истории и позволили нам стать и пока остаться людьми. В начале третьего тысячелетия заповеди не только не потеряли, но и приобретают особую актуальность. Вместе с тем, сегодня человечеству уже насущно необходима научная теории развития общества, Цивилизационная Конституция и законотворческая основа общества будущего и это уже обязана сделать наука. Именно отсутствие научного подхода не позволяет сегодня создать и приемлемую Европейскую Конституцию.

Сегодня важно на международном уровне открыто констатировать тот факт, что у человечества нет единого научно и нравственно обоснованного мировоззрения. Вместе с тем, необходимо также понимание, что в таком состоянии при современных силовых возможностях человечества, которые фактически сопоставимы с силами природы, земной цивилизации долго оставаться недопустимо, ввиду возможных несогласованных действий цивилизаций и их негативных последствий. ООН также пока не в состоянии эффективно выполнять предписанной ей уставом мировой консолидирующей функции по причине отсутствия мировоззренческой основы. Поэтому, прежде всего, необходимо активизировать и консолидировать все интеллектуальные и духовные ресурсы человечества, причем целенаправленно на формирование научно и нравственно обоснованного цивилизационного мировоззрения.

Что делать?

Суть ошибок социалистической (коммунистической) системы состоит в подавлении развития общественной научной мысли и лишении тем самым общества права на свободу научного диалога в сфере общественного знания, в отличие от заявленных ею политических деклараций. Человечество подобных ошибок повторять не должно. Напротив, государства всеми средствами должны поддерживать право на свободу слова и, особенно право на свободу конструктивного слова и научно-нравственный диалог, как его основу. Эта стратегия, безусловно, сохранит свою актуальность во времени и поможет человечеству еще не раз в решении его стратегических и тактических задач.

Понимая причины несовершенства современной демократической системы, наука видит все же демократические принципы в качестве единственной основы для дальнейшего развития человечества в контексте его главных целей и, прежде всего, ввиду того, что демократические условия позволяют новым идеям пробиваться сквозь «асфальт» политических стереотипов, в отличие от тоталитарных систем. Таким образом, научное признание приоритета демократических принципов следует считать обоснованным научной сложностью стоящих перед человечеством проблем.

Возможен ли в принципе диалог, который был бы понятен шести миллиардам людей, составляющим население нашей планеты и который смог бы привести народы и нации к консолидированной позиции? Прецедентов подобного масштаба консолидации людей история человечества еще не знала. Вместе с тем, при современных тенденциях в развитии земной цивилизации такая консолидация человечества становится уже насущной необходимостью, и сегодня мировая наука утверждает, что такой диалог возможен при наличии согласованной цели. Это позволит реально усовершенствовать современную демократическую систему и привести ее, по сути, к нравственной научно – демократической, которая предполагает выбор власти с учетом того, что общество должно понимать стоящие перед ним стратегические проблемы и голосовать с учетом этого понимания. Поэтому демократическая система должна включать научно-нравственный диалог в предвыборных дебатах.

Международное движение ученых «Голос разума» призывает мировое сообщество, глав государств и ООН поддержать инициативу российской науки и начать в рамках ООН научный диалог цивилизаций. Человечеству сегодня важно понимать научную сложность стоящих перед ним проблем и тот факт, что такие выдающиеся мыслители человечества как Конт, Спенсер, Вебер, Дюркгейм, Маркс, Смит и другие в итоге также не смогли сделать обществоведение наукой. Научная сложность стоящих перед человечеством проблем и исторический опыт земной цивилизации в свете фундаментальных целей человечества указывают на бессмысленность революций и особенно при современных видах вооружений. Российская наука сегодня всесторонне готова такой диалог цивилизаций вести, что позволяют сделанные в последнее время открытия и разработки в области научной теории познания, научного обществоведения и постнеклассического мировоззрения в целом.

В 2003 году российские ученые под эгидой Международного движения ученых «Голос разума» выступили с «Обращением к Международному научному сообществу», представив согласованную позицию науки на ряде научных конференций (в т.ч. международных) и в российских средствах массовой информации (Парламентская газета, 26.11.03, радио «Голос России»,28.10.03 в сокращенном виде).

В современном российском обществе в результате активного проведения политических и экономических реформ сформировалась и заняла прочные позиции новая социальная группа — предприниматели. Способность к регулярному, инициативному, упреждающему результат действию, умение реализовывать решения в условиях неопределенности предполагают наличие особых психологических качеств, которые являются ключевыми факторами деловой активности и во многом определяют ее успешность. Поэтому изучение социально-психологических особенностей российских предпринимателей сегодня представляется необходимым и перспективным направлением.

Необходимо отметить, что разнообразие предпринимателей как социально-профессиональной группы, помимо прочих факторов, определяется характеристикой социального пола, что представляется особенно интересным, учитывая давно и глубоко укоренившиеся в обществе представления о полоролевой функции мужчины и женщины.

Целью нашей работы являлось исследование социально-психологических особенностей предпринимателей разного пола.

В качестве объекта исследования выступили группы предпринимателей мужчин и женщин малого и среднего бизнеса в возрасте от 20 до 60 лет. Кроме того, были набраны две контрольных группы не предпринимателей (наемных работников) мужчин и женщин соответствующего возраста. Общая выборка составила 150 человек, где мужчины-предприниматели составили 28,6%, женщины-предприниматели 26%, мужчины и женщины наемные работники по 22, 7% каждые. В группу опрошенных входили представители различных сфер деятельности (производство, банковская деятельность, оптовая и розничная торговля, наука, посреднические услуги).

В эмпирическом исследовании использовались следующие методы: анкета, содержащая 16 вопросов и направленная на изучение мотивов, побуждающих заниматься предпринимательской деятельностью, отношение представителей исследуемых групп к риску и конкуренции; методика диагностики предпочитаемых стратегий поведения личности в конфликте К. Томаса; методика диагностики межличностных отношений Т. Лири (в адаптации Л.Н.Собчик); анкета половых ролей С.Бем.

Для изучения структур мотивов предпринимательской деятельности исследуемым был предъявлен список из шести возможных факторов, побуждающих заниматься предпринимательством. Их предлагалось проранжировать по степени значимости. Первое место в иерархическом мотивационном ряду заняло стремление к материальной обеспеченности. Далее у женщин – предпринимателей следовало стремление к самореализации, у мужчин выбор предпринимательской деятельности оказался связан со стремлением к независимости и с самореализацией практически в одинаковой степени (см. таблицу 1). Различия значимы на уровне тенденции.

Затем и у одной, и у другой групп следовали «полезность Вашей работы для других», «стремление завоевать авторитет у окружающих» и «возможность руководить людьми».

Т.о., исследование позволяет сделать вывод о сходстве структуры мотивов деятельности у предпринимателей-мужчин и предпринимателей-женщин.

Отношение предпринимателей к риску оценивалось с помощью шкалы наименований. Респондентам предлагалось выбрать один из вариантов ответов на вопрос, которые различались степенью выраженности предпочтения работать в условиях степени риска от «предпочитаю работать, когда риск полностью отсутствует» до «сам стремлюсь к ситуации высокого риска». Отношение к риску в обеих группах предпринимателей имело приблизительно равное значение и оказалось в целом более позитивным, чем в группе наемных работников. Предприниматели не склонны избегать риска, но и стремления рисковать, в своей массе, не проявляют.

Различия в структуре ценностных ориентаций личности могут выступать основанием для построения ее типологии, в результате которого могут быть выделены достаточно устойчивые группы людей с близкой структурой ценностных ориентаций. В условиях социально-экономических трансформаций в психологической структуре личности в первую очередь подвергаются изменениям ее экономико-психологические характеристики, поэтому целью исследования избрано изучение психологических типов ориентаций личности на экономические ценности в изменяющихся социально-экономических условиях России 90-х гг. ХХ в. и начала XXI в. Основная гипотеза состоит в предположении, что психологические типы ориентаций личности на экономические ценности опосредствуются компонентами ее экономического сознания.

Исследование организовано методом «поперечных срезов» и включало 4 этапа: 1994, 1997, 1999 и 2001 гг. Основным его объектом выступили жители Московского региона общей выборкой 215 чел. в 1994 г., 314 чел. в 1997 г., 887 чел. в 1999 г. и 456 чел. в 2001 г. На разных этапах исследование выполнялось на строго сопоставимых выборках, которые уравнивались по полу, возрасту, социальным группам, семейному и образовательному статусу и т.п.

Для изучения ценностных ориентаций личности применялся адаптированный В.А. Ядовым, А. Гоштаутасом, А.А. Семеновым вариант методики М. Рокича «Ценностные ориентации», модифицированный Д.А. Леонтьевым и В.А. Хащенко, в списки которого были включены «богатство» и «собственность». В результате, к группе экономических ценностей были отнесены терминальные ценности «Материальная обеспеченность», «Богатство» и «Собственность», а также «Богатство» и «Собственность» как инструментальные ценности. Применялась также специальная программа опроса, направленная на изучение различных характеристик экономического сознания личности.

В исследовании были получены следующие результаты. С помощью кластерного анализа было выявлено 5 типов ориентаций личности на экономические ценности, зафиксированные в каждом из четырех исследовательских «срезов». Они оказались устойчивыми в разные исторические периоды (1994, 1997, 1999 и 2001 гг.) и практически не подвергались изменениям в историческом времени. При этом они сохраняли сходный процентный состав на протяжении всего периода исследования. Важно отметить, что данные результаты обнаружены на разных исследовательских «срезах», в которых участвовали разные совокупности людей (применялся метод «поперечных срезов»).

Анализ типов, представленный ниже, выполнен на исследовательском «срезе» 2001 г., ближе всего находящегося к настоящему времени.

Тип 1. Наиболее многочисленным типом, который охватывает 30-35% опрошенных (в зависимости от исследовательского «среза»), является тип личности, не ориентированной на экономические ценности. В структуре ценностей-целей «материальная обеспеченность», «богатство» и «собственность» занимают низкие — соответственно 15-ое, 16-ое и 17-ое места, а «собственность» и «богатство» в иерархии ценностей-средств ранжируются последними в списке, соответственно 18-ой и 19-ым.

Структура ценностных ориентаций респондентов рассматриваемого типа характеризуется выраженной значимостью духовных ценностей: свободы, мудрости, познания, творчества и нравственных ценностей: честности, терпимости, счастья других. А низко значимой является прагматическая ценность эффективности в делах. Несколько чаще этот тип встречается среди женщин (36%), чем среди мужчин (27%), и в старшей возрастной группе. Часто встречается во всех изучаемых социальных группах (от 24 до 41%), но в большей степени характеризует безработных (41%), работников госпредприятий (37%) и военнослужащих (33%).

Тип 2. Вторым по частоте встречаемости (23-31% респондентов) выступает тип личности, характеризующейся высокой значимостью для нее материальной обеспеченности (2-ое место) и умеренной (выше среднего) значимостью ценности собственности (13-ое место в структуре терминальных ценностей и 15-ое — в иерархии инструментальных). Богатство как жизненная цель низко ранжируется: 16-ым по значимости, а как средство достижения целей жизни – последним, 19-ым.

Данный тип личности характеризуется выраженной ориентацией на социальную активность: работу, уверенность в себе, активную жизнь, рационализм и социальную ответственность: ответственность, терпимость. При этом сравнительно низко значимыми выступают индивидуалистические ценности: свобода, красота, развлечения, а также аффилятивные ценности: любовь, общение с друзьями и жизнерадостность.

Несколько чаще рассматриваемый тип встречается среди мужчин (31%), чем среди женщин (23%), и в средней возрастной группе. Чаще характеризует опрошенных, состоящих в браке (30%) и имеющих детей (31%), чем не состоящих в браке (23%) и не имеющих детей (22%). Данный тип ориентаций преобладает в социальных группах работников открытых (43%) и закрытых акционерных обществ (42%), часто встречается среди военнослужащих (29%), работников государственных предприятий (26%) и предпринимателей (26%).

Тип 3. Следующим по частоте встречаемости (среди 15-20% опрошенных) является тип личности, отличающейся умеренной (выше среднего) значимостью для нее материальной обеспеченности (4-ое место) и низкой значимостью других экономических ценностей. «Богатство» и «собственность» занимают 16-ую и 17-ую ранговые позиции в структуре терминальных ценностей и последние, соответственно 19-ую и 18-ую, в иерархии инструментальных.

Данный тип личности отличается наиболее выраженной по выборке ориентацией на здоровье, ценность ближайшего социального окружения (семью), ответственность и жизнерадостность. Одинаково часто этот тип встречается как среди мужчин, так и среди женщин (18%), а также во всех возрастных группах. Характеризует прежде всего социальные группы предпринимателей (23%) и работников госпредприятий (21%).

Тип 4. Менее распространенным (среди 13-16% респондентов) является тип личности, характеризующейся выраженной ориентацией на экономические ценности. Данный тип отличается высокой значимостью для респондентов богатства (1-ое место) и собственности как средств достижения жизненных целей (8-ое место), а также умеренной значимостью материального благополучия (4-ое место) и богатства как жизненной цели (9-ое место). «Собственность» в иерархии терминальных ценностей занимает 16-ую ранговую позицию.

Данная группа опрошенных отличается наиболее низкой по выборке значимостью нравственных ценностей и социальной ответственности: честности, терпимости, самоконтроля, ответственности, исполнительности. Представители этого типа значительно выше ранжируют значимость предприимчивости.

Чаще этот тип встречается среди женщин (17%), чем среди мужчин (12%), и в младшей возрастной группе. Несколько чаще характеризует опрошенных, не состоящих в браке (18%), чем состоящих в браке (12%), а также социальные группы работников ПБОЮЛ (28%) и военнослужащих (20%).

Тип 5. Наиболее малочисленным типом, который охватывает 8-10% опрошенных, выступает тип личности, ориентированной на достижение богатства как на жизненную цель. Он характеризуется высокой значимостью богатства как жизненной цели (2-ое место), умеренной (выше среднего) значимостью богатства (8-ое место) и собственности как средств достижений целей жизни (15-ое место) и низкой значимостью ценности материальной обеспеченности (15-ое место). «Собственность» в иерархии терминальных ценностей ранжируется предпоследней, 17-ой по значимости.

В ценностном сознании данной группы опрошенных высоко значимой является ценность твердой воли, а также ценности красоты и развлечений. Она характеризуется менее выраженной ориентацией на социальную активность: работу, активную жизнь, социальную ответственность: семью, ответственность, терпимость, а также этическую ценность воспитанности. Несколько чаще этот тип встречается среди мужчин (12%), чем среди женщин (7%), и в младшей возрастной группе. Чаще характеризует студентов (19%), старших школьников (18%), а также работников ПБОЮЛ (9%).

Итак, проанализировав данные типологического анализа, мы пришли к выводу, что основными экономико-психологическими характеристиками, в первую очередь дифференцирующими выявленные типы ориентаций личности, являются субъективно-экономический статус, значимость денег и экономические притязания. По выраженности именно этих характеристик чаще всего достоверно различаются между собой все пять типов личности.

Выявлено, что и среди мужчин, и среди женщин два типа личности (№1 и №3), не ориентированные на экономические ценности, характеризуют субъективно материально обеспеченных респондентов, для которых деньги являются относительно незначимыми. Эта группа опрошенных подразделяется на два типа в зависимости от выраженности экономических притязаний и желания иметь деньги – низкой (тип №1) и умеренной, а на мужской выборке даже высокой по параметру желания иметь деньги (тип №3). В структуре ориентаций данных двух типов личности на экономические ценности различия состоят в низкой значимости ценности материальной обеспеченности для типа №1 и умеренной ее значимости – для типа №3.

Далее, тип личности (№5), ориентированной на достижение богатства как жизненную цель, характеризуется сочетанием невысокого субъективно-экономического статуса (среди мужчин – чаще низким, а среди женщин — средним), высокой значимости денег и высоких экономических притязаний.

К типу №2 (характеризующимся выраженной значимостью материальной обеспеченности и умеренной значимостью собственности) принадлежат субъективно низко обеспеченные опрошенные, для которых деньги являются значимыми, мужчины с низкими экономическими притязаниями, а женщины с низким уровнем деловой активности.

Тип №4 (с выраженной ориентацией на экономические ценности, прежде всего как на средства достижения жизненных целей) характеризует субъективно низко обеспеченных респондентов, отличающихся средним (не низким) уровнем деловой активности, но при этом мужчин, имеющих низко выраженное желание иметь деньги, а женщин -, наоборот, обладающих высокой значимостью для них денег.

Осуществляя попытку раскрыть условия творческой самоактуализации личности в современной социокультурной ситуации, авторы данной работы преднамеренно уходят от употребления термина «межкультурная коммуникация», отдавая отчет в том, что последний прочно вошел в современную социологию, культурологию, психологию, будучи заимствованным из западной науки. На наш взгляд, термин «межкультурная коммуникация» страдает безликостью, технократичностью и достаточно абстрагирован относительно субъект-субъектного взаимодействия, не говоря уже об исключенности из него индивидуально-смысловой, ценностно-ориентационной, духовно-развиваю­щей компонент, которые составляют суть межкультурного взаимодействия на уровне диалога культур. Мы используем понятие «межкультурное общения», понимая под последним особый этносоциопсихологический феномен, неразрывно связанный с жизнью индивида и всего общества и являющийся следствием естественной потребности человека в общении с окружающим миром, миром социума, поскольку именно здесь удовлетворяются истинно человеческие потребности стать человеком, быть человеком. Естественная потребность человека в саморазвитии, самоактуализации приводит его через мир своего социума в мир иносоциума, в мир иной культуры, где он, взаимодействуя, общаясь с другими, проникая в мир другого, другой культуры самореализуется, видоизменяя, развивая свой и другой миры, свои и чужие способности, интересы, потребности.

Однако, учитывая тот факт, что понятием «межкультурная коммуникация» пользуется достаточно большое число авторов считаем необходимым в анализе состояния проблемы остановиться на исследованиях именно этого феномена.

В современной социокультурной ситуации интерес к проблематике межкультурной коммуникации, к диалогу культур совершенно закономерен. Тенденция к объединению человечества, глобальные культурные, научные, экономические, экологические проекты требуют активного и близкого взаимодействия представителей разных народов и национальностей. Такие разносторонние контакты требуют глубокого взаимопонимания, что невозможно без понимания и принятия другого человека, а это значит – его миропонимания, его культуры, традиций. Как показывает практика, это непростая задача. Такая готовность предполагает соответствующий уровень развития партнеров, не просто желания идти навстречу другому, а целенаправленного поиска путей оптимального взаимодействия Последнее невозможно без психологической подстройки, а значит, самоизменения, творческой самоактуализации в пространстве другой культуры и, следовательно, другого человека.

Попытки изучения межкультурной коммуникации неоднократно предпринимались как отечественными, так и зарубежными исследователями. Среди зарубежных исследований заслуживают внимание работы М. Argyl, J. Bennet, M. Bennet, S. Bochner, R. Brislin, R. Cogdel, A. Furnham, S. Bochner, W. Gudikunst, Y. Kim, L. Samovar, R. Porter, M. Singer, K. Sitaram, C. Storti и др. Однако значительная часть западных моделей межкультурной коммуникации, целью которых было создание методик по обучению эффективному межкультурному общению в определенных ситуациях, носила прикладной и ситуативный характер.

Надо отметить, что еще задолго до этого в России появились фундаментальные работы отечественных исследователей, указывающие на важность и перспективность исследований, связанных с взаимодействием культур (М.М. Бахтин, B.C. Библер), которые были дополнены и развиты в современных работах по данному вопросу (Т.Н. Астафурова, ВТ. Белянин, В.В. Сафонова, П.В. Сысоев, В.П. Фурманова и др.).

В 50-е годы активно изучались причины, в том числе психологические, возникновения трудностей при вхождении человека в инокультурную среду. С этой целью были разработаны специализированные техники. Тем не менее, из-за невозможности учесть всю широту культурных и индивидуальных различий многие проблемы так и не были решены.

Все теоретические подходы, имевшие ориентацию на культурные или личностные факторы адаптации в инокультурной среде, разделились на два направления. Более ранние исследования были нацелены на выявление негативных последствий межкультурных отношений и поиск причин, их вызывающих. В научную литературу вошли понятия «культурный шок», «ролевой шок», «ролевое напряжение». Процесс адаптации к новой культуре зачастую связывался с угрозой психическому здоровью человека, с неспособностью личности справиться с трудностями инокультурного окружения (L. Eitinger, D. Schwarz). Исследования, основывающиеся на понятии «культурного шока», связывают процесс адаптации в инокультурной среде с кризисными состояниями личности, в них также отмечается, что вхождение в новую культуру может быть потенциально дезорганизующим.

Другая группа ученых связывала причины трудностей не с защищенностью самой личности, а с отсутствием достаточного опыта социального взаимодействия (S. Bochner, О. Klineberg). Большее внимание уделяется выделению определенных специфических для культуры социальных умений и навыков, получив которые личность сможет успешно преодолеть трудности в межкультурной среде. В подобном подходе личность рассматривается не как «приспосабливающаяся», а как усваивающая основные отличительные характеристики иной культуры. Отмечается, что неадекватное поведение человека в обществе связано либо с незнанием правил и обычаев социального поведения, либо с неумением и нежеланием их использовать для регуляции межличностных контактов (М. Argyl).

В западных исследованиях теоретических основ межкультурной коммуникации существуют два подхода: инструментально-адаптивный и герменевтический. Инструментально-адаптивный подход (R. Brislin, М. Bond, D. Dodd, W. Gudikunst, M. Singer, С. Sitaram, R. Cogdel) изучает методы и механизмы межкультурной коммуникации, процессов обмена информацией и повышения эффективности контактов представителей различных культур. Целью данного подхода является достижение наиболее комфортного состояния индивида в инокультурной среде, приспособление к ней, а также осуществление наиболее эффективного достижения собственных целей в новых ситуациях.

Герменевтический подход принадлежит к неогуманистическим направлениям культурной антропологии (М. Argyl, J. Bennet, M. Bennet, S. Bochner, A. Furnham, S. Bochner, W. Gudikunst и др. Он наполняет коммуникацию культурным содержанием, сосредотачивает внимание на динамике внутреннего развития индивида в ходе изменения его мотивов, ценностных ориентаций, познавательных структур в целом, при знакомстве и понимании мира иной культуры. Этот подход позволяет развивать, обогащать личность участника процесса межкультурного общения, наполняя ее более полным осознанием и пониманием как своей, так и «чужой» культуры на основе разделения инокультурных ценностей. Он также характеризуется ростом самосознания и осознания себя носителем своей собственной культуры.

Однако, все ученые признают, что стирание межкультурных различий не может быть признано ни критерием, ни формой развития мировой культуры, только лишь конструктивный диалог может представлять собой основу сосуществования самобытных культур на современном уровне развития мирового сообщества.

Существуют и смешанные подходы, где в зависимости от целей, которые ставят перед собой исследователи, и задач, которые они при этом решают, на разных этапах работы могут быть применены как позитивистские, так и понимающие методики.

В последние десятилетия возникло новое понимание межкультурного взаимодействия, произошло осознание сложности проблем межкультурной коммуникации, исследованы и описаны культуры различных регионов мира, возросло взаимопонимание народов, появились новые разработки по теории социальной информации и коммуникации, конфликтологии, когнитивной социальной психологии, этнометодологии, понимающей социологии. В зарубежном культуроведении активизировалась тенденция к сравнению, компаративному анализу, что обеспечило возможность ценностно-нейтрального описания культур.

Для описания мировых историко-культурных процессов взаимодействия были введены типы «притяжения», «сопряжения», «пересечения», «встреч» культур (М.М. Бахтин, 1986; B.C. Библер) и рассмотрены такие явления, как преемственность, параллелизм культурных процессов, дополнительность, диалог культур, системность, единство общего, особенного и единичного (М.С.Каган). Некоторые исследователи, в частности, К. Линтон, подчеркивали, что только большая часть культурных ценностей заимствована, и только незначительная является продуктом собственного творчества.

Вплоть до 80-х гг. основной тенденцией во взаимодействии культур было стремление к их объединению с целью создания универсальной «космической», «планетарной» культуры. В последнее время речь идет о признании значимости, уникальности каждой из культур, поэтому акцент перенесен в плоскость плюрализма, диалогических принципов взаимодействия культур.

Феномен диалога культур изучается разными науками: философией, историей культуры, семиотикой, эстетикой, литературоведением (М.М. Бахтина, М.С. Каган, Ю.В. Лотман и др.). Так, М.М. Бахтин понимает диалог культур как встречу равноправных субъектов личностей культур, когда один смысл раскрывает свои глубины чужим смыслом, преодолевая замкнутость и односторонность этих смыслов.

Концепция диалога культур раскрывает это понятие как «отношение культуры к культуре как равноправной при всех ее отношениях и интересной, и нужной именно в ее непохожести, ее уникальности, и это отношение они обозначают как диалог культур», который является не неизбежностью, а сознательно избранной позицией, противостоящей высокомерию культурного изоляционизма и всем формам неравноправных отношений между культурами» (М.С. Каган). Ученые отмечают не только своеобразие различных культур и возможности раскрытия их через диалог, но и наличие самого диалога как жизненно необходимого условия в современном мире, основанного на уважении, взаимопонимании и открытости по отношению друг к другу.

Взгляд через призму естественной потребности в другом человеке позволяет раскрыть феномен диалогизма, который проявляется во всем многообразии межкультурного общения, и подчеркнуть мысль о том, что в любой коммуникации, в том числе и в интрокоммуникации, человек одинаково проявляет себя, поскольку происходит постоянное сравнение своей рефлексии и коммуникативных действий либо с действиями других людей, либо с нормами и ценностями, типичными для определенной группы, общности, социума. М.М. Бахтин подчеркивает, что чужая культура только в глазах другой культуры рассматривает себя полнее и глубже, раскрывая свои глубины, пополняя их иным смыслом. Именно здесь начинается диалог, который преодолевает замкнутость, конфликтную несовместимость, односторонность этих смыслов и культур.

Итак, межкультурное общение, как мы уже сказали выше, целесообразно изучать и описывать на этносоциопсихологическом уровне, который позволяет выделить следующие его функции:

  • связь индивидов, групп, систем и обществ;
  • средство общения между культурами;
  • язык понимания, отражающий намерения участников межкультурного контакта, способность к соучастию, сопереживанию;
  • средство взаимовлияния, изменения, взаиморазвития;
  • необходимое условие, питательная среда видовой эволюции человека;
  • средство жизнеобеспечения и условие существования;
  • условие творческой самоактуализации в жизненном пространстве.

Межкультурное общение как процесс может быть рассмотрен в единстве четырех взаимодополняющих направлений, выражающих его суть:

  • · перцепция;
  • · интеракция – интраакция;
  • · диалог;
  • · реверсия;
  • · вторичная перцепция;
  • · развитие.

Подчеркивая духовно-смысловой, ценностно и ориентационно развивающий аспекты межкультурного общения, мы тем самым акцентируем внимание на процессах видоизменения, самоактуализации и делаем вывод о том, что открытость человека по отношению к другой культуре, к межкультурному общению, диалогичность взаимодействия, его интенсивность и эффективность выступают в качестве значимых факторов жизнедеятельности личности в своем социуме или иносоциуме, а в более глобальном смысле – факторами ее развития через участие в межкультурном общении.

Из вышесказанного следует, что изменение личности в ходе межкультурного общения являет собой сложный процесс синтеза, познания, оценки как себя, так и иносоциума, адаптации и вторичной социализации в другой культуре, в рамках которой интенсивно реализуется процесс творческой самоактуализации, использующий межкультурное общение как условие своего развития.

Написано: admin

Декабрь 5th, 2019 | 3:33 пп