Учебно-методический центр

по аттестации научно-педагогических работников ВУЗов




Главная | Философия | Обществоведение | Книги | Учебники | Методики | История | Религия | Цели и задачи | Материалы

Роль информационного менеджмента в развитии российского общества

В научном обороте все чаще используется термин: «информационный менеджмент». Это заставляет нас уточнить границы этого понятия, его соотношение и связь с менеджментом в экономике, политике и т.д.

Известно, что «менеджмент», как науке, получили свое развитие идеи, взятые из теории управления, психологии, социологии, экономики и других наук. Возникновение и развитие менеджмента как науки связано в первую очередь с развитием производительных сил, с экономикой.

Во второй половине XIX ускоренное развитие капитализма тормозилось устаревшей системой управления производством. В это время управление производственными коллективами стало превращаться в самостоятельную, относительно целостную научную дисциплину, которая и получила в дальнейшем название «научный менеджмент» и стала центральным направлением в более широком научном учении, так называемой, «классической» теории управления.

История показала, что менеджмент, как управление, появляется и проявляется там и тогда, где и когда необходимо управлять, так называемым, «человеческим фактором», где необходимо использовать мотивационное управление коллективами людей.

Понятие «информационный менеджмент» отражает достаточно новую сферу жизнедеятельности людей – информационную сферу, решение проблем управления ею. «Информационный менеджмент – это специальная область менеджмента, выделившаяся как самостоятельное направление в последние годы и все более приобретающая специфические особенности».

Менеджмент в информационной сфере во многом определяется тем, что сама информационная сфера представляет собой сектор материального производства. При детальном рассмотрении, мы обнаружим здесь все элементы процесса производства: есть осознанная цель, к которой стремится производитель, средства труда, предмет труда. Вырабатываемая продукция, поставляется на информационный рынок.

Вместе с тем, – это область духовного производства, во многом отличающаяся от материального производства. Например, журналистская информация представляет собой социальную информацию, особым образом подготовленную с целью воздействия на сознание человека, побуждения его к определенной деятельности, изменения его представлений о мире или просто для соответствующей его ориентации в той жизненной ситуации, в которой он находится.

«Современный этап развития общества», – отмечается в Доктрине информационной безопасности Российской Федерации, – характеризуется возрастающей ролью информационной сферы, представляющей собой совокупность информации, информационной инфраструктуры, субъектов, осуществляющих сбор, формирование, распространение и использование информации, а также регулирование возникающих при этом общественных отношений». Отсюда представляется возможным выделить в самом общем виде следующие сущностные черты и информационного менеджмента.

Во-первых, это деятельность определенных субъектов осуществлять сбор, формирование, распространение и использование информации в целях обеспечения информационной безопасности. Во-вторых, информационный менеджмент есть, очевидно, часть «системы регулирования возникающих при этом общественных отношений».

Для выявления сущностных черт информационного менеджмента, как достаточно нового направления теоретических исследований, наиболее приемлемым является атрибутивно-онтологический подход. Он предполагает выявление исходных, базовых, родовых свойств развития данного вида менеджмента и вытекает из известных концепций «экзистенциальной философии К.Ясперса», «трансцендентальной онтологии» Гуссерля, «фундаментальной онтологии» Хайдеггера, «информационного общества» по-Тоффлеру, «информационной эпохи» по-Кастельсу[1], «постиндустриального общества» в работах российских ученых[2]. Это понятия философского уровня. Научно-прикладной уровень проблем информационного общества наиболее предметно сегодня разрабатывается в рамках достаточно новых научных дисциплин: «информациологии»[3] и «социальной информациологии»[4] и новых научных направлений в теории журналистики: «феномена журнализма»[5], экономических, социологических, психологических, педагогических основ журналистики[6].

Информационный менеджмент относится к специальному менеджменту, его объектом (как специальной отрасли научного знания) является, прежде всего, управление информационными процессами[7].

При этом подчеркнем, что следует различать два процесса управления: управление экономическими, социальными, политическими и т.д. процессами с помощью информации; управление собственно информационными процессами с помощью информации.

К объекту информационного менеджмента относятся люди в организациях, занимающихся производством, распространением и потреблением информации и отношения, складывающиеся между ними.

В наше время большое значение приобрело «информационное воздействие», воздействие на деятельность и поведение – массовое сознание и социальную психику. «Четвертую власть» некоторые исследователи называют «информационной властью».

Кроме того, различают экономическую и политическую власть». Экономическую власть осуществляют исполнительные органы государства, частные, ассоциированные, корпоративные структуры, владеющие и использующие в своих интересах и целях капитал. Политическую власть осуществляет главным образом государственная власть в лице Президента, Федерального Собрания, судебных органов. Она вырабатывает законы, нормы, правила поведения и в политике, и в экономике, регулирует отношения со всеми субъектами гражданского общества и государства.

Оба этих вида власти органически переплетены: одна детерминирует другую и наоборот, но не теряют своей специфики.

Например, ряд предпринимателей, олигархов в России являются преимущественно субъектами экономической власти. Особенно это проявлялось в период первоначального накопления капитала. С наращиванием капитала, увеличением финансовых, материальных ресурсов у субъектов экономической власти появляется мотивация влиять на власть и даже стать субъектом политической власти.

В Государственную Думу все больше и больше попадает предпринимателей, бизнесменов. Откуда у них такая мотивация? Дело в том, что в содержании «власти» есть «магический» механизм – «воздействие». Воздействие на власть прямым образом и опосредованно – на сознание и поведение людей посредством общественного мнения. Известно, что в сущности человека заложены два самых сильных мотива: богатство и власть. От единства этих мотивов — стремление воздействовать через экономическую власть — на власть политическую. Ярким примером развития этого процесса являются российские олигархи, объединившиеся в Российский Союз промышленников и предпринимателей.

Для того чтобы олигархи могли воздействовать на политическую власть, политику государства в целом, им нужны не менее сильные средства влияния. Влияния и на государственную власть и на народовластие, т.е. на власть гражданского общества посредством воздействия на общественное сознание. Канал такого влияния через средства информационного воздействия. Для захвата или овладения «информационной властью» скупаются средства массовой информации и массовой коммуникации (СМИ и МК), создаются мощные медиа-холдинги. Олигархи становятся владельцами и практически главными субъектами информационной власти. Для управления СМИ, медиа-холдингами они формируют соответствующий их интересам информационный менеджмент.

В последние годы государство стало контролировать и регулировать деятельность медиа-магнатов, укрощать «аппетиты» «информационной власти» олигархов, что не могло не изменить содержание деятельности менеджеров медиа-холдингов, отдельных СМИ и политиков, с ними взаимодействующих.

В результате сменились сущностные черты менеджмента из-за слияния экономической власти с политической посредством обретения власти информационной.

Итак, для обеспечения единства, взаимодействия и взаимовлияния экономической и политической власти, экономического и политического управления государством и обществом объективно выдвигается в число приоритетных средств — информационный менеджмент. При срастании и естественном, цивилизованном, демократическом взаимодействии экономической и политической властей, информационная политика становится в один ряд с экономической политикой. Тем более в условиях построения информационного общества.

Информационный менеджмент – это уже не «чисто» экономическая проблема, но и проблема политическая. Он связан с властью и политикой. И эта связь тоже носит объективный характер.

Главной целью СМИ, считают некоторые авторы, является «получение прибыли», «пресса — это бизнес, и СМИ – это самостоятельные экономические субъекты», «пресса выступает в принципиально новой для себя роли — субъекта хозяйственно-экономической деятельности, субъекта бизнеса».

Бывший министр РФ М.Лесин, как главный государственный информационный менеджер, не раз заявлял, что масс-медиа – это бизнес, «СМИ должны продаваться и покупаться, как и любой другой бизнес». Источники прибыли российских СМИ определяют «рынок степени влиятельности в околовластных кругах» , т.е. рентабельность отечественного медиа-бизнеса равна рентабельности продажи собственником своего ресурса медийного давления на власть.

Необходимо отметить, что за последние 10-15 лет средства массовой информации в России прошли сложный путь от тоталитарного управления ими до превращения их в «четвертую власть». За короткий отрезок жизни нашей страны, на котором «развальная политика» тесно сплеталась с такой же экономикой, средства массовой информации от всестороннего государственного обеспечения перешли к самообеспечению, иногда любой ценой, от заскорузлой пропаганды идеологических клише к пропаганде так называемых «западных ценностей», от воспеваний дружбы и братства народов, героики трудовых подвигов к навязыванию потребителям информации ценностей индивидуализма, права сильного и т.д.

За эти годы написано много работ по проблемам экономики средств массовой информации. В определенной степени информационный рынок в нашей стране сформирован, с экономической точки зрения. Однако, влияние информационных факторов на состояние общественного сознания (специализированного и массового), на современное состояние и развитие общества изучено не достаточно. Объясняется это разными причинами: боязнью обвинений в реставрации прошлого, не желанием быть заподозренным в приверженности «квасному патриотизму» и т.д.

Самые маститые исследователи экономических проблем средств массовой информации – Ворошилов В.В., Гуревич СМ. и другие – почти не затрагивают то обстоятельство, что решение финансовых проблем СМИ происходило и происходит на фоне, а иногда и за счет, тотального духовного разложения российского общества, молодежи. Отмечая, что информационная сфера является сферой материального производства Гуревич СМ., например, не идет далее этого вывода и не обозначает задачу СМИ повысить качество информации, ее духовную составляющую, научиться вести диалог с обществом.

Средства массовой информации научились зарабатывать деньги, теперь неплохо бы научиться выполнять одну из главных своих функций – воспитательную. Воспитывать у граждан России любовь к своей Родине, гордость за нее, патриотические чувства. Над этими проблемами и работает сегодня кафедра «Информационной политики» Российской академии государственной службы при Президенте РФ.

Таким образом, в современных условиях более правильно делать акценты в информационном менеджменте не на «давлении» на власть, сколько на диалоге с властью, на развитии отношений с ней, где бизнес-информация рассматривается как экономический ресурс или ресурс управления социально-экономи­ческими процессами16. Это создаст условия для формирования гражданского общества, среднего класса, позволит нашей стране встать вровень с другими развитыми странами мира.


См. например: Вайсман А. Стратегия маркетинга: 10 шагов к успеху. – М., 1996; Вартанова Е.Л. Основы медиаэкономики и менеджмента за рубежом. – М, 2002; Ворошилов В.В. Журналистика и рынок: Проблемы маркетинга и менеджмента СМИ. СПб., 1997; Гуревич СМ. Экономика средств массовой информации. – М., 2001; Гуревич СМ. Экономика отечественных СМИ. – М., 2004; Иваницкий В.Л. Практические методы достижения экономической стабильности независимых СМИ. – М., 2000; Информационная политика / под общ. ред. Попова В.Д. – М., РАГС 2003 и другие.

 

Создание устойчивой обратной связи при информационном обеспечении деятельности органов государственной власти

В Российской Федерации выработана определенная инфраструктура регулирования информационных отношений, представленная органами исполнительной власти и местного самоуправления. Их перечень дается в Доктрине информационной безопасности РФ.

Одним из последних правовых актов является Постановление Правительства Российской Федерации от 12 февраля 2003 года № 98 «Об обеспечении доступа к информации о деятельности Правительства Российской Федерации и федеральных органов исполнительной власти » в целях обеспечения реализации прав граждан и организаций на доступ к информации о деятельности Правительства Российской Федерации и федеральных органов исполнительной власти определен перечень сведений об их деятельности. В постановлении указано на необходимость создания информационных ресурсов по утвержденному перечню сведений, кроме того, своевременно и регулярно размещать указанные информационные ресурсы в информационных системах общего пользования, в том числе в сети Интернет, систематически информировать граждан и организации о деятельности федеральных органов государственной власти.

Таким образом, существует необходимость постоянного и полного представления информации о деятельности государственных органов как прямой связи с общественностью, отраженной в СМИ. Это традиционный подход к созданию информационных связей.

Результаты реализации государственных программ отражены в сведениях о деятельности органов власти в открытых средствах информирования. Российская практика СМИ ориентирована на претензии к большей открытости власти и информации о деятельности с одной стороны, учреждения форм контроля за состоянием публичной массовой информации с другой стороны. Речь идет о взаимопонимании и соблюдении порядка взаимодействия СМИ и органов государственной власти по вопросам открытости со стороны государства и его структур и одновременно открытость органов массовой информации для широкой аудитории населения. Это формирует обратную связь как отклик общественности на проведение государственных реформ. Безусловно, формирование устойчивой обратной связи — это первоочередная задача в процессе доведения до граждан достоверной и актуальной информации. Кроме того, результаты общественных форумов позволяют адекватно скорректировать государственную политику, найти верное направление ее развития.

Потребность в прямой связи для граждан и обратной связи для власти очевидна. Публикации информации о событиях государственного значения, о планах и отчетах по деятельности государственных органов в различных сферах имеют ежедневный, а при чрезвычайных обстоятельствах, экстренный характер. Современные Интернет-технологии позволяют обеспечить беспрерывный характер информационного оповещения (технологию публикаций в режиме on-line), а сервисы информационных систем — создавать последующее распространение информации.

Обзор общественного мнения и проведения общероссийских форумов и референдумов дает реальную возможность понять, как с одной стороны, доведена информация до населения и, с другой стороны, каков резонанс по проведению государственных реформ. Формы организации обратной связи различны. К приоритетным формам отнесены: проведение экспресс-опросов общественного мнения средствами телевизионных технологий (телевизионные мосты в прямом эфире) и Интернет-технологии, т.е. выбран экспресс-диалог с аудиторией. Другая форма связи с общественностью – организация в сети Интернет общественных приемных на официальных сайтах федеральных органов. Такая «мгновенная связь» с государственными представительствами это первый шаг к новым современным формам создания и поддержки «прямой-обратной связи».

И цикл «прямая-обратная связь» (ПОС) повторяется, но уже по скорректированным формам и объемам информационного оповещения. А современные коммуникационные средства позволят ускорить процесс информационного взаимодействия. Современная форма устойчивой ПОС – это непрерывность информационного оповещения (цикличность) и технологичность представления информации (применение ускорения и новых технологий подготовки, хранения, представления и корректировки информации).

Непрерывность информационного оповещения обеспечивает постоянную составляющую ПОС. Оценка же результатов информационного взаимодействия и последующая корректировка форм ПОС проводится в режиме непрерывного исследования и выработки новых технологических форм представления информации. Последнее является переменной составляющей ПОС. Следует вести активный поиск форм переменной составляющей ПОС и, это приведет к укреплению ее постоянной составляющей.

Но не только подбор технологических форм представления информации станет неотъемлемой частью ПОС в настоящем и будущем информационного оповещения. Вовлечение всё большей аудитории граждан в диалог с властью (массовость ПОС) — это современный подход к формировании ПОС. Обеспечить массовость ПОС можно через выбор современных технологичных форм информационного взаимодействия — через переменную составляющую ПОС.

Обязательность в представлении государственной политики в СМИ, всё более широкое ознакомление общественности с государственной политикой в различных сферах управления (открытость ПОС) относится к новым требованиям информационного оповещения и, также, определяет выбор технологических форм информационного оповещения, влияя на цикличность ПОС.

Для обеспечения непрерывности ПОС необходимо поддержка мобильности СМИ, отметим, что и традиционный и, современный подход журналистов к участию в информационном взаимодействии именно мобильный.

В заключении отметим, что при выборе подходов к формированию прямой-обратной связи необходимо учитывать современные подходы к организации системы власть-СМИ-общество с тем числом характеристик и переменных, которые определят устойчивость и непрерывность информационной связи.

Роль медиалогии в условиях построения информационного общества

В современных условиях построения информационного общества в России огромное значение приобретает академическое осмысление процессов, протекающих в области массовой коммуникации и СМИ. Сегодня средства массовой информации активно изучаются представителями практически всех гуманитарных дисциплин – социологии, психологии, культурологи, политологии, лингвистики и т.д. Тем не менее, до настоящего времени все эти исследования не были объединены в рамках единой научной парадигмы. Именно этим и обусловлена актуальность медиалогии — нового направления в изучении средств массовой информации, обеспечивающего системный комплексный подход к рассмотрению СМИ.

Активная разработка и скорейшее внедрение медиалогии в учебные программы российских вузов тем более актуальны в связи с дальнейшей гармонизацией образовательных стандартов в рамках Болонского процесса, что предполагает постоянное совершенствование учебных планов и программ. Одним из важнейших аспектов такого совершенствования является разработка новых учебных материалов и направлений, которые сочетали бы в себе лучшие достижения отечественной науки и передовой опыт западных университетов.

Одним из базовых компонентов западного образования в области журналистики и масс медиа является широкий спектр курсов, которые условно можно объёдинить под общим названием Introduction to Media Studies (введение в изучение средств массовой информации). Данные курсы представляют собой своего рода введение в специальность и ориентированы на то, чтобы дать учащимся системное структурированное представление о средствах массовой информации в современном мире. Особо следует подчеркнуть, что в западной академической традиции Media Studies четко отграничены от собственно журналистики, что, в частности, проявляется и в самой структуре зарубежных университетов, где отделения Media Studies функционируют совершенно независимо от отделений журналистики.

В современной российской науке, несмотря на чрезвычайно интенсивные исследования в области средств массовой информации, традиционно сосредоточенные на факультетах журналистики, аналогичное терминологическое понятие, которое придавало бы данному научно-образовательному направлению системность и целостность, до настоящего времени отсутствует. Именно этим и обусловлена необходимость введения в российский академический обиход термина медиалогия, представляющего собой русскоязычный эквивалент английского словосочетания Media Studies (медиа исследования).

Говоря о медиалогии как о направлении, обеспечивающем системный подход к изучению масс медиа, необходимо охарактеризовать её с точки зрения состояния основных дисциплинообразующих компонентов, как-то: объекта, предмета, теории, внутренней структуры, методологии и терминологического аппарата. Объектом медиалогии, что, впрочем, ясно из самого термина, являются средства массовой информации во всём многообразии их форм и проявлений. Соответственно предмет медиалогии – это комплексное системное изучение средств массовой информации, основных тенденций и закономерностей их развития, механизмов воздействия на общество и индивида, иначе говоря, всего спектра проблем, связанных с функционированием СМИ в условиях информационного общества. Что касается теории, методологии и терминологического аппарата, то в рамках медиалогии они носят интегративный характер, сочетая в себе элементы общей теории коммуникации, частных медиа исследований (прессы, радио, телевидения, Интернет), истории СМИ, социологии, журналистики и целого ряда других гуманитарных наук.

Рассмотрим подробнее дисциплинообразующие компоненты медиалогии – теоретические основы и внутреннюю структуру.

Теория медиалогии естественно опирается на достижения таких базовых для данной области направлений как теория коммуникации вообще и теория массовой коммуникации в частности. Ключевое значение для медиалогии в теоретическом плане имеет следующие вопросы:

—    разграничение понятий массовая коммуникация и средства массовой информации, которые часто употребляются синонимично. И хотя некоторые контексты допускают синонимичное использование данных понятий, с точки зрения теории такое разграничение просто необходимо;

—    определение СМИ в узком и широком смысле этого понятия;

—    выявление особенностей конкретных СМИ – печати, радио, телевидения, Интернета путём применения универсальной коммуникационной модели;

—    описание функций масс медиа для общества и для индивида.

Последовательное разграничение понятий «массовая коммуникация» и «средства массовой информации» или «масс медиа» позволяет боле чётко представить картину протекания информационно-коммуникативных процессов в современном обществе. Так, большинство исследователей традиционно определяют массовую коммуникацию как процесс, а именно процесс распространения корпоративно созданного информационного продукта на массовую, анонимную, демографически разнородную и географически рассредоточенную аудиторию с помощью СМИ. Соответственно средства массовой информации представляют собой совокупность институционально организованных технических средств и человеческих ресурсов, с помощью которых и осуществляется процесс массовой коммуникации. Таким образом, данное разграничение подчеркивает существенные различия между массовой коммуникацией как процессом и средствами массовой информации как сложным инструментом, с помощью которого и осуществляется этот процесс. Следует отметить, что в условиях бурно развивающейся образовательной деятельности в области массовой коммуникации и СМИ данное разграничение имеет огромное дидактическое и методологическое значение, так как позволяет правильно позиционировать в академическом поле новые научные направления, например, такие, как рекламоведение, медиариторику, медиалингвистику, связи с общественностью, медиаэкологию, и т.д.

Базовое значение для теории медиалогии имеет само определение системы средств массовой информации. Несмотря на некоторую вариативность определений современной системы масс медиа, все они так или иначе указывают на следующие универсальные признаки и характеристики СМИ:

во-первых, средства массовой информации – это инструменты или каналы массовой коммуникации;

во-вторых, большинство специалистов рассматривают СМИ не просто как определённые информационные технологии, но как устойчивое сочетание трёх обязательных компонентов: технических средств, человеческих ресурсов и корпоративных структур государственного, общественного или коммерческого характера, задействованных в производстве и распространении информации;

в-третьих, СМИ традиционно подразделяются на печатные и электронные. Западные исследователи выделяют также так называемые «визуальные» СМИ (film, fotography, visual media), относя к ним кино, фотографию, видеозапись и прочие средства визуального воздействия на массовую аудиторию.

Что касается определения границ современной системы СМИ, то они достаточно подвижны, и наиболее продуктивным здесь представляется применение распространённого в гуманитарной науке градуированного подхода, иначе говоря, определения понятия в узком и широком смыслах. Так, средства массовой информации в узком смысле – это печать, радио, телевидение и Интернет. Средства массовой информации в широком смысле включают также книгоиздание, звукозапись, кино, видеозапись, плюс рекламу и связи с общественностью как медиазависимые системы (media-bound systems).

Внутренняя структура медиалогии отражает её объединительный, «зонтичный» (umbrella) характер, представляя собой сложную и разветвлённую систему медиа исследований в виде единой, удобной парадигмы. Анализ зарубежных учебников по медиалогии (Media Studies), а также общепринятых на Западе моделей медиаобразования позволяет выделить по крайней мере три универсальных составляющих, имеющих базовое значение для научного описания данной области:

во-первых, это теория СМИ, или теоретический блок;

во-вторых, картина развития конкретных масс медиа – печати радио, телевидения, Интернет, представленная в исторической, синхронной и региональной перспективах (конкретно-исторический блок);

и, наконец, в-третьих, так называемый аспектуальный блок, сосредотачивающий внимание на таких важнейших аспектах изучения СМИ, как экономический, психологический, этико-правовой, лингво-культурологический и социально-экологиче­ский.

Содержание теоретического блока охватывает все моменты теоретического плана, имеющие существенное значение для исследования масс медиа: от определения СМИ и разграничения понятий СМИ и массовая коммуникация до функционального аспекта и моделей описания воздействия СМИ на общественное сознание.

Содержание конкретно-исторического блока в значительной степени определяется региональным компонентом, когда историческая перспектива и взгляд на современное состояние системы масс медиа обусловлены исходной региональной позицией. Так, курсы по медиалогии в британских университетах естественно отражают исторический опыт развития и современное состояние СМИ в Великобритании. При этом соответствующим образом расставляются исторические и идеологические акценты.

Содержание аспектуального блока составляет изучение различных аспектов масс медиа: от экономического и правового до этического и социального, что позволяет охватить практически все стороны функционирования современных СМИ. В рамках этого блока рассматривается самый широкий круг вопросов, как-то: модели взаимоотношения СМИ и властных структур, вопросы государственного регулирования СМИ и цензуры, воздействие масс медиа на общественное сознание, информационная безопасность, влияние СМИ на развитие культуры, медиаграмотность и медиаобразование и т.д. Следует отметить, что довольно часто такие аспектуальные исследования приводит к выделению отдельных, самостоятельных направлений в системе медиалогии. Так, систематизация исследований экономического аспекта деятельности СМИ привела к становлению медиаэкономики. Комплексное изучение психологического воздействия СМИ на массовое и индивидуальное сознание способствовало становлению медиапсихологии. Системный анализ функционирования языка в сфере масс медиа способствовал развитию медиалингвистики, а рассмотрение СМИ с позиций культурологи и организации медиа пространства – формулированию основ медиаэкологии.

Таким образом, можно утверждать, что медиалогия и как термин и как научное направление имеет все основания для того, чтобы естественно интегрироваться в общую систему коммуникативистики, что безусловно способствовало бы как оптимизации научных разысканий в области масс медиа, так и развитию столь необходимого сегодняшней России медиаобразовния.

Информационное влияние политической эмиграции на развитие российского общества

1. Россия – в поисках себя. Процессам самоорганизации и управления должен предшествовать, или хотя бы сопутствовать, процесс ее самоидентификации. Для этого в качестве нового субъекта социально-политического действия следует активно выводить «Россию, которую мы потеряли» – русское зарубежье как часть отечества, с необходимостью дополняющую Россию нынешнюю до социокультурного целого.

Начало XXI века отмечено рядом конструктивных шагов российского светского и духовного руководства по созданию реальных возможностей для восстановления ментального уровня российского суперэтноса. Последнее тому подтверждение – достигнутое в мае 2004 года соглашение о воссоединении Русской Православной Церкви и Русской Православной Церкви за рубежом. Такие глобальные процессы протекают в многомерном пространстве памяти – исторической, культурной, духовной — материализованном информационным пространством коммуникаций. Ретроспективный анализ событий эмиграции позволяет проследить траектории движение «человеческих обломков империи» после политических бифуркаций конца XIX – начала ХХ веков.

2. Русская политическая эмиграция начала XX века – результат мировых катаклизмов, в основе которых лежали не только социально-экономические, но и духовные изменения, произошедшие в мире на рубеже столетий. Послеоктябрьский русский исход — это глобальное последствие катастрофы, которая потрясла Европу. Большинство беженцев считали себя преемниками русских политических эмигрантов XIX – начала XX вв. Их связь с эмиграцией второй половины XIX века поддерживалась более чем 60-ю периодическими изданиями. Информационные потоки устремлялись в Россию из центров русских диаспор: Берлина, Дрездена, Лейпцига, Лондона, Парижа, Брюсселя – в Европе, Нью-Йорка и Чикаго – в Америке. Они носили не только идеологический, в стиле А.И. Герцена, или оппозиционный, в стиле «Искры» и «Правды» характер, но более разнообразно, в соответствии со сложной структурой эмиграции, отражали взгляды бывших соотечественников на общественную жизнь в России.

Общество русских эмигрантов 20-30-х годов было не просто группой людей, спасшихся бегством из страха политических преследований. Это действительно была вторая Россия. Во-первых, за границей оказались практически все слои русского дореволюционного общества: представители бывшей правящей элиты – правительственной и придворной, интеллектуальной элиты, мелкой буржуазии, ремесленников, рабочих и служащих, а также довольно значительное число крестьян. Были представлены все основные вероисповедания и важнейшие народности Российской империи. Средний уровень образованности в среднем был выше, чем в старой России. Степень благосостояния тех, кто по собственной воле или в силу обстоятельств вынужден был отправиться в изгнание, была столь же неодинакова, как и среди населения империи.

Эмигранты сознательно стремились вести русский образ жизни. Даже попав в чуждое окружение, они хотели остаться неотъемлемой частью России. Из двух государств, возникших вследствие политических событий, именно Россия за рубежом оказалась более «подлинной». Эмигранты воспринимали себя как представителей единого общества, а Русское Зарубежье — как свою страну. Большая часть детей-эмигрантов вырастала двуязычными и с двойным самосознанием – русским и той страны, которая предоставила им приют.

Таким образом, эмиграция переставала быть лишь способом физического выживания, она приобретала характер духовной миссии, которая заключалась в том, чтобы сохранить ценности и традиции русской культуры. Тем более, что русскую эмиграцию отличала необычайная концентрация культурных сил, вытесненных с исторической родины. В эмиграции оказались великие писатели XX века: И. Бунин, А. Ремизов, И. Шмелев. Высланы были философы: С. Булгаков, И. Ильин, Н. Бердяев, П. Вышеславцев, Г. Федотов, Н. Лосский.

Оказавшись в изгнании, многие политические деятели, ученые, литераторы сразу же включились в бурную жизнь Русского зарубежья. Они издавали свои газеты и журналы, на страницах которых публиковали научные статьи, заметки, письма, читали лекции в высших учебных заведениях. Русская эмиграция в своем стремлении стать «активным участником новой общественности» оказала существенное информационное влияние на весь европейский мир.

Быстрее всех попытались объединиться партийно-интеллектуальная часть русской эмиграции на основе обсуждения перспектив возрождения России. Все статьи общественно-политических эмигрантских изданий были проникнуты мыслью о России, о ее возрождении и будущем, т.е. соотнесением их авторов с оставленной Родиной. Для всех направлений политической эмиграции, кроме крайне правых, с первых же лет их пребывания за границей были характерны попытки трезвого осмысления причин случившегося, трансформации подходов, уточнения политических целей, средств и путей их достижения и отказа от «партийных распрей и разработки положительных программ действий. Стремление преодолеть претензию на «особую идеологию» в начале 20-х годов выразили значительные слои политической эмиграции.

Одной из основных забот русских теоретиков за рубежом был вопрос о том, чтобы после освобождения страны от Советов в ней воцарился подлинно демократический строй в приемлемой для всего народа форме. В «Учении о правосознании» И.А. Ильин отмечал, что демократический строй сам по себе представляет лишь форму власти и его ценность зависит от содержания, которое способно влиться в эту форму. Дееспособный политический народ, строя государство, должен осознать собственные потребности, и поняв их, произвести среди них отбор. В итоге будущая российская государственная форма должна определяться во взаимодействии двух основ – «объективной государственной цели и наличного в стране уровня правосознания».

Между тем в конце 20-х начале 30-х годов во внутренней политике Советского Союза произошли изменения, которые не могли остаться незамеченными даже скептически настроенным по поводу различных прогнозов зарубежьем. Речь идет о повороте в идеологическом осмыслении путей укрепления советского строя — о внедрении в общественное сознание идеи советского патриотизма и гражданственности, о возвращении в политический обиход понятия «Родина», иногда с добавлением «советская» или «социалистическая». Наиболее влиятельными в те годы среди эмигрантов было социал-демократическое крыло. Часть лидеров считала возможным естественную эволюцию большевизма в ходе внутрипартийных дискуссий, другие доказывали, что никакие обсуждения не смогут видоизменить диктаторский режим.

У эсеров, также как и у социал-демократов, происходила трансформация представлений о содержании социалистической перспективы в развитии общества. И если социал-демократы разрабатывали теорию демократического социализма, то лидеры эсеров отстаивали концепцию социализма конструктивного, с более ярко выраженными национальными особенностями.

Социалистическое крыло русской эмиграции в двадцатые годы было немногочисленным, консолидации сил не произошло. Более того, с середины двадцатых годов наблюдается углубление раскола и разброса линий внутри этого направления, во многом связанного с различным пониманием происходивших в России событий, а также модели ее устройства.

Идейно-теоретические поиски конструктивной модели развития российского общества были характерны и для лидеров русской политической эмиграции либерального направления. По их мнению, дискуссии в РКП(б)-ВКП(б) в 1925 — 1926 годах стали признаком возвращения России на свой исторический путь. Победа над троцкистско-зиновьевской оппозицией большинства ЦК позволила представителям части либералов надеяться на возможность диалога с большевиками.

Будучи отторгнутым Родиной и находясь за ее пределами, они попытались выработать оптимальную модель общественного устройства России, в значительной степени — за счет «переоценок ценностей, ломки старых привычных понятий». Крепло убеждение, что формирование цивилизованного социума на основе боровшихся друг с другом национальных, экономических и социально-политических эгоизмов было верхом беспредметного утопизма. Успех был возможен только на почве преодоления личного, классового, национального противопоставления.

3. Политические реалии нового тысячелетия дают основания для реализации исторической перспективы. Открытость России в мировое коммуникативно-информационное пространство, произошедшая даже раньше, чем состоялась открытость политическая, ускорила процессы духовного обмена между Русским зарубежьем и «страной изгнания». Современные политологи отмечают, что ключевым объединяющим началом для двух Россий может послужить «имеющаяся заинтересованность большинства соотечественников в продолжении демократических преобразований в России, в превращении ее в процветающее сильное государство».


Политические партии России в контексте ее истории. / Российские политические партии в эмиграции: доктрины и организации. – Ростов-на-Дону; Феникс, 1998. С. 274 – 275.

ГАРФ. Ф. 579. Оп. 5. Д. 110б. Л. 5.

Лозанский Э. Этносы и лоббизм в США. О перспективах российского лобби в Америке. – М.: Международные отношения, 2004.

 

Психосинтез как концептуальная основа государственной информационной политики

Важнейшим условием динамического развития российского общества является сохранение и развитие духовности. Роль и значение информационного фактора здесь трудно переоценить. Он играет ведущую роль в формировании динамических и статических компонентов национального характера, сознания и самосознания общества, всей структуры социальной психики, особенно ее высших уровней – духа нации, духовных свойств социального субъекта. Однако сегодня российское общество находится под управляющим воздействием разрушающих душу и паталогизирующих дух общества масс-медиа. По данным исследования глубинной и «вершинной» мотивации аудитории российских СМИ с применением методологии социального психоанализа[1], проведенного на кафедре информационной политики РАГС при Президенте РФ, российские СМИ стремятся актуализировать глубинные мотивы организменного уровня (инстинкт самосохранения, разумный эгоизм, алчность, страсть и др.). «Вершинной психологии смысла» (по В. Франклу) уделяется меньшее внимание. В своих передачах, фильмах, информационных программах, СМИ возбуждают страсти и влечения агрессивной и недовольной своим социальным и экономическим статусом аудитории и параллельно стимулируют отчаяние тех, кто не вписался в рыночные отношения. СМИ, игнорируя запросы аудитории буквально «вдалбливают» в сознание людей желаемую мотивацию. Основной посыл СМИ звучит так: старая жизнь бессмысленна, в новом мире успеха добьется тот, кто алчен, честолюбив, горд, тщеславен, чья зависть к имеющим лучшие жизненные блага станет ведущим мотивом для достижения этих благ; на пути к получению блага нужно мстить, и тогда ты сможешь иметь власть, богатство, лучшую жизнь, станешь «новым русским», «волком»: именно в этом заключается «надежда России».

Однако, многие факты, основанные на анализе публикаций в патриотической печати, включенном наблюдении за динамикой жизни муниципального образования, обобщение материалов глубинных интервью с представителями различных социальных групп, проведенные автором, показывают, что в обществе наблюдается спонтанный (не детерминированный органами государственной власти) процесс самоорганизации и идет он в направлении социально-духовного вектора социального развития. Подобный вывод подтверждается и данными уже упомянутого исследования. Согласно им, аудитория хотела бы видеть в СМИ «героя», обладающего смыслом жизни, умеющего управлять своими страстями посредством разума и воли, патриота, обогащенного духовными устремлениями и стремящегося работать на благо Родины и людей.

Аудитория российских СМИ заинтересована в актуализации позитивных чувств, демонстрации позитивных поступков, нуждается в обсуждении проблем простых людей, нравственных основ бытия.

Такой информационный запрос аудитории коррелирует и с тенденциями глобального развития. Мировая цивилизация вступает в «психозойскую эру», в которой наиболее «адаптированными» будут те государства и нации, у граждан которых сформирован минимальный набор экологичных человеческих качеств – честь и достоинство, благородство и сострадание, совесть и ответственность.[2]

Сегодня очень важно, что бы СМИ и МК поддержали этот процесс и способствовали формированию указанных качеств.

Очевидно, что современная государственная информационная политики должна быть направлена на заполнение вакуума цели и смысла жизни, возвышения мотивации и всей структуры душевной жизни социума. Понятно, что такое возвышение (психоэлевация[3]) должны идти в направлении социально-духовного вектора.

Мы считаем, что можно говорить о психотерапевтической составляющей государственной информационной политики.


[1] Попов В. Д. Социальный психоанализ в России: проблемы и перспективы. –  М.: СПА — Консалтинг, 1997.

[2] Гусельцева М. С. Культурно-историческая психологич //Вопросы психологии, январь-февраль, 2003. С.114

[3] Психоэлевация – возвышение души. Метод психоэлевации разработан И. Я. Медведевой – Вице-президентом Фонда социально-психологи­ческой помощи семье и ребенку, Председателем Международного общества артпедагогов и арттерапевтов.

 

Решение задачи психотерапии и психокоррекции состояния российского общества посредством СМИ и СМК, подразумевает решение трех подзадач: коррекция ментальных черт; коррекция психического состояния общества и личности; коррекция средств и методов информационного воздействия на социальную психику. Одним из методов решения задачи может стать методика психосинтеза, разработанная Р. Ассоджоли в том числе и для работы с большими социальными группами, отношения в которых требуют регулирования и гармонизации

Обоснуем свою позицию. Во-первых, психосинтетическая методика Р. Ассоджоли лежит в рамках одной из перспективных моделей информационного воздействия – диалоговой, которая основана на глубоком уважении к потребностям, интересам, истории, культуре, как общества, так и личности. Во-вторых, психосинтез Ассоджоли, оптимальными методами решает первоочередные для современной социальной ситуации задачи гармонизации и объединения в единое целое всех качеств и функций субъекта. Посредством психосинтеза формируется содержание духовного уровня социальной психики: идеалы; смысложизненные ориентации и цели; моральные и нравственные нормы поведения; высшие потребности (духовное познание истины, красоты, тайны, любви, доброты и т. д.; высшие ценности (добро, красота, истина); высшие переживания (любовь, причастность к человечеству, творчество, мистические, трансцендентные и др. переживания);.

Психосинитез сегодня может стать оптимальным для России методом психотерапии и психокоррекции, на наш взгляд еще и потому, что он сочетается с особенностями российского национального характера: глубокой рефлексией, иногда доходящей до болезненного стремления к самопознанию и самоанализу, ощущением народом своей великой миссии — несения высших Правды и Справедливости. Задействуя глубинные характеристики национальной психологии, опираясь на их энергетику возможно провести излечение израненной души народа, направить энергию, высвобожденную при анализе комплексов и страхов на самостроительство (самолечение) нации.

Говоря о концепции информационной политики, построенной на технологии психосинтеза, стоит подчеркнуть, что основным условием психосинтетической социальной психотерапии должен стать широкий спектр, задействованных в ней СМИ и СМК, влияющих на все основные социальные группы общества, в том числе, и в первую очередь, на интеллектуальную элиту.

Известно, что в психосинтетической методике выделяется четыре стадии достижения главной цели – развития высших духовных качеств общества и личности. На каждом из них в соответствии с нашей концепцией активно работают СМИ.

Итогом первого этапа социального психосинтеза (анализ глубинных структур национального бессознательного и сверхсознательного) должно стать осознание нацией своих потенций и возможностей. Здесь роль СМИ заключается в смещении фокуса общественного внимания на способности и потенциальные возможности нации, освещение и осмысление ее побед и свершений, высших потенциальных возможностей, истинного призвания.

На втором этапе психосинтеза возможно приступить к решению одной из важнейших задач социальной психокоррекции – коррекции ментальных черт.

При помощи СМИ и СМК осуществляется рационализация, критическое осмысление, осознание социальным субъектом негативных сторон социальной психики. Одновременно СМИ представляют обществу социальные и экономические задачи, на созидательное решение которых возможно направить психическую энергию, высвобожденную при растождествлении с чувствами вины, страха, негативными психическими чертами. На этом этапе СМИ и СМК могут содействовать опредмечиванию и критическому анализу низменных страстей, вырвавшихся на свободу из «черного ящика» бессознательного. Большую роль в этом процессе может сыграть киноискусство, критически исследуя такие явления как страсть к наживе, эгоцентризм, этноцентризм.

Следующий этап психосинтеза – посвящен постижению социальным субъектом своего истинного «Я» (по Ассоджоли) и «Сверх – Я» (по Фрейду) и созданию объединяющего центра — идеи, обязательно направленной вовне субъекта (курсив наш). Это может быть соответствующая менталитету народа идея мессианства, идея служения государству или идея самосохранения нации. Массовые СМИ должны переместить фокус общественного внимания с удовлетворения низших потребностей на высшие, с эго-центрации личности на ценности коллективизма, самоотречения, самоограничения. Здесь при помощи СМИ и СМК может начаться процесс восхождения к «высшему Я» и «высшему сознательному» социума.

СМИ на этом этапе формируют представления, связанные с положительными эмоциями в жизни человека, ориентируют личность на сосредоточение на позитивных, созидательных аспектах человеческого бытия. Масс-медиа важно при этом использовать гуманистическую, а не агрессивную или сленговую лексики. Важна актуализация и позитивизация образов, связанных с инвариантными архетипическими представлениями людей (Семья, Мать, Отец, Брат, Мудрость, Жизнь…).

Большое значение в психосинтезе придается осмыслению сути любви, ее сакрализации. Сегодня посредством СМИ и СМК важна трансляция образов чистой любви, внутренней человеческой красоты.

Стоит подчеркнуть, что для реализации психосинтетически ориентированной концепции информационной политики в сетке вещания ТВ должно превалировать национальное кино, выполненное в лучших традициях национальной киношколы – с глубокой рефлексией и саморефлексией.

Во время работы по выявлению субличностей, СМИ необходимо транслировать «светоносные образы» (П. Ферручи), замечать и усиливать происходящие, едва уловимые позитивные перемены, создавать яркий образ преображенной субличности.

Задача СМИ — транслировать и пропагандировать процесс в определении важной цели, формировать и усиливать решение ее достичь, оценивать средства и методы ее достижения, освещать средства, которые помогают в ее достижении.

В целом, содержание третьего этапа психосинтеза направлено на решение задачи коррекции психического состояния современного общества.

На завершающем этапе психосинтеза большое внимание необходимо уделять трансмутированию энергий на созидательную деятельность. Здесь на основе четко определенных параметров цели-идеала, выполняются работы по «вытягиванию» вверх, к социально-духовной мотивации всей структуры социальной психики. Именно на этом этапе должен происходить процесс духовного возрождения нации. Масс-медиа, работающие в концепции психосинтеза в этот период постоянно воссоздают в общественном сознании образ цели, отслеживают пути и результаты ее достижения, корректируют отклонения от цели. Они тиражируют примеры стойкого и решительного преодоления препятствий на пути к возвышению психики социального субъекта. Одновременно с этим СМИ необходимо четко формулировать (визуализировать) образ цели, формировать и поддерживать волеизъявление социального субъекта.

СМИ и СМК следует постоянно заострять внимание на положительных личностных качествах, на высоких состояниях сознания. Таких как: творчество, энергия, мудрость, бодрость, непоколебимость, честность, воля, мужество, сострадание и т. п. Важно, чтобы СМИ были сосредоточены на том, чтобы представлять общественному сознанию образ желаемого будущего наиболее ярко, живо, подробно. Еще одна задача масс-медиа – способствовать привнесению высших идеалов в повседневную жизнь.

Результатом реализации концепции информационной политики, основанной на психосинтетической технологии может стать решение задач психокоррекции российского общества, гуманизация социальной жизни, усиление динамики развития общества, и, как следствие, повышение конкурентоспособности страны на мировой арене.

От фрагментарного к медиативному человеку: между социальной комуницируемостью и  а-социальностью коммуникации

Коммуникация обращена к человеку, вопрошающему о смыслах жизни и своем предназначении. Даже относясь скептически к претензии на универсализм и рационализм, нельзя не признавать стремления людей, возникшего именно в эпоху глобализации, к познанию универсума как такового, к познанию, опирающемуся на знание, а значит и на рациональный аргумент. Шагнувший за границы жизненного мира «своих семиотик» человек сталкивается с многообразием идеологий и кодов, упрощающих возможность передачи сообщений. Но эти коды им не познаны. Они предстают взору как неупорядоченность, хаос, как Другой мир. Коммуникация отсылает человека к всегда неизведанному до конца, но явленному в знаке: будь то человеческий геном или энергетический импульс Вселенной. В то же время коммуникация обращена к человеческой практике, в которую погружен человек-вопрошающий. Для него значимость присутствия в глобальном мире и участия в нем тождественна познанию смыслов явленных и являющихся знаков и кодов. Горизонты практики открывают для него перспективы универсума за пределами «своих семиотик».

Проблема развития человеческой коммуникации связана со способностью человека раскодировать ее подлинные алгоритмы. Всеобщая коммуницируемость социального, политического, информационного пространств, делает коммуникацию прерогативой не столько человеческого мира, сколько социально-технологического, информационного универсума, по отношению к которому человек, с его прирожденным навыком коммуникации, выступает то как функция, то как объект, то как атрибут, то как клиент, то как электорат, то как потребитель. Во всех случаях человек востребуется лишь частично, в зависимости от того, какой «фрагмент» сегодня нужен коммуникации.

Оттенки коммуникации, ее виды, модели, функции, методы коммуникативного анализа, сферы применения и т.д. чрезвычайно разнообразны. А термины – коммуникация, общение, диалог, коммуницируемость, интерактивность и др. – становятся все более емкими по своему содержанию и смыслам. Актуальным является прояснение смыслов и последствий всеобщего тотального «схватывания» коммуникацией — социальной тенденцией, связанной с процессами глобализации и интенсивным развитием информационных технологий.

Человеческая идентичность в наши дни разбивается на кусочки коммуникативным воздействием со всех сторон, но не только на уровне восприятия информации, культивирующей желания и символы подобия, но и на уровне социализации посредством информации, не побуждающей к коммуникации, а занимающейся ее «разыгрыванием» (Ж.Бодрийяр). Игра в коммуникацию, осуществляя «деструкцию социального», делает последнее все менее значимым. «Социальное» отвечает на это корпоративным коммуникативным пиаром, лоббизмом, рекламой, изготовлением «публичной сферы» и пронизанным коммуникативными технологиями социально-политическим пространством. Драматургия публичного представления становится неотъемлемым элементом деятельности СМИ, политики, бизнеса и присутствует практически во всех областях жизни общества. Конкретный, отдельный человек оказывается все более отстраненным от значимой для него коммуникации и, одновременно, все более подверженным ее воздействию в своих многообразных социальных и личностных проявлениях.

Под влиянием коммуникации происходит фрагментация индивидуального и в практической деятельности. Когда-то, на заре капитализма, рабочего рассматривали в качестве дополнения к машине, сегодня даже самого современного менеджера и маркетера, политолога и депутата можно рассматривать в качестве дополнения к коммуникации, перед лицом которой мало кто может похвастаться сохранением своей цельности. Гораздо больший шанс открывается для того, чтобы об этой цельности так и не узнать, оставаясь «фрагментом» до конца жизни. Если подходить к проблеме целостности и идентичности онтологически, то всегда можно надеяться на ее обретение в перспективе, ибо каждый из нас в процессе жизни не столько формируется, сколько с возрастом все больше и больше проявляется. Поэтому шанс обрести идентичность – как финальное самопроявление перед лицом смерти – есть у каждого. Но и при жизни хотелось бы идентичности если и «перебирать» (почему бы не быть человеком Протея!), то одновременно их и рефлексировать: тогда меньше стресса, невроза и обычной каждодневной неудовлетворенности. Но главное, появляется перспектива для настоящего личностного общения, в отношении которого все большее число исследователей настроены крайне пессимистично, полагая, что дружба, любовь, преданность, взаимопонимание и другие столь же настоящие человеческие качества, становятся ностальгическими раритетами.

Как же все-таки распознавать алгоритмы коммуникации, позволяющие человеку быть цельным, а не фрагментарным, подлинным, а не мнимым? Для этого необходимо, прежде всего, видеть содержательные уровни современной коммуникации. Коммуникация, которая использует человека как «фрагмент», является современной социальной технологией. Социальные технологии используют все наличное поле коммуникативных дискурсов, психологических феноменов, социальных коммуникативных практик и коммуникационных технологий. Но одновременно в процессе «фрагментации» человеческой сущности участвует и социальная коммуницируемость, связанная с беспрерывным наращиванием информации, потерей над ней контроля, все возрастающей зависимостью человека от носителей информации и его бессилием перед осознанием всех ее смыслов. В практическом плане большинство людей включены на уровень технологии коммуникации в качестве исполнителей и участников ее программ: публичных, рекламных, коммерческих, партийных и т.д. О других уровнях социальной коммуникации, построенных на основе интерактивности, диалога человек подчас и не догадывается. Технологии — пиара, маркетинга, рекламы и т.д. — это первый уровень конструируемой социальной коммуникации, который в наши дни представляет типичную сферу деятельности, формирующую отношения человека с окружающей его институциональной и социальной средой в качестве потребителя любых ее предложений и услуг. Но чтобы эту деятельность реализовывать целенаправленно и продуктивно, нужна идеология коммуникации. Изготовление публичной сферы, управление социальными отношениями не может не быть идеологической деятельностью в смысле ее знаковости и публичного представления. Как любая идеология, эта деятельность направлена на управление человеческой ментальностью, формирование приверженности человека многим формам реальных и мнимых идентичностей, потребностей, услуг и т.п.

Поэтому второй уровень коммуникации – это идеологии, множество идеологий, которые формируют и разрабатывают для себя и под себя практически все действующие в социально-политическом пространстве акторы и институты: от Университетов до политических партий, от частных фирм до супермаркетов, от ТНК до муниципалитетов. Множество «идеологий» соревнуются и конкурируют друг с другом в борьбе за те самые «фрагменты» душ, воли и желаний, которые обеспечивают, в конечном итоге, выигрыш удачной идеологии с соответствующими за него дивидендами. Идеологии коммуникации не всегда могут быть идентифицированы с их носителями. Смешанность идеологий создает для индивида некий «коммуникативный винегрет» с новыми эффектами, о которых может быть не догадываются и сами их создатели.

Высшей уровень коммуникации — философия коммуникации. В основе социальных технологий и идеологий воздействия на массовое сознание лежит более глубокий пласт, связанный с архетипами, алгоритмами, языковыми дискурсами, «археологией» и историей социального знания и действия. Это прерогатива избранных. Один из первых специалистов в Америке по PR Э.Бернейз подчеркивал, что базой PR являются общественные науки, а не журналистика, поскольку влиять на поведение людей можно, только опираясь на весь спектр общественных наук. Характерно и то, что серьезная пиар-кампания проводится непосредственно под руководством высших управляющих, президентов компаний, глав администраций, т.е. подчиняется топ-менеджменту. «Философия- идеология — технологии» — три составляющие коммуникации, отвечающей интересам корпоративных стратегий, нити которой сосредоточены в руках у высшего уровня управления.

Но есть еще и «морфология Сети» (М.Кастель), то, что вторгается в социальное измерение и позволяет человеку быть асоциальным, где присутствие заменяется посещением, а экзистенция — анонимностью, где «коммуникационное — информация — значимее коммуникативного – информативности» (С.Лещев). Морфология Сети остается сферой личного посещения и личной свободы (freedom). И эта свобода оказывает свое влияние на индивидуальное сознание и те новые формы коммуникации, которое оно избирает. Власть структуры (коммуникационное), по мнению М.Кастельса, подчас оказывается сильнее структуры власти. Обращение к «а-социальной» коммуникации – как способу выхода из сферы социальных технологий – становится сегодня не менее значимой проблемой в плане научного исследования, чем обращение к конструируемой социальной коммуникации.

Представляется, что обрести свою цельность перед лицом коммуникации может «медиативный человек», увидевший современный мир в пространстве «между», на перекрестке глобального и фрагментарного. Человеческая коммуникация есть видение разлома «между», в котором творится человеческое бытие: между носителем и сообщением, историческим существованием и экзистенциальной свободой, разумом и инстинктом, системой и жизненным миром, символом и симулякром. Вернуться к теоретическим дискурсам о коммуникации и означает для человека превратить коммуникацию в знание, или со-знание своей целостности перед ее лицом. По мере того как в пространстве глобального мира происходит единение Человека Разумного – линеарная акцентация – стремящегося познать мир, с Человеком Вопрошающим – ризоматическая акцентация – стремящимся установить коммуникацию с миром, эскиз построения общего плана коммуникации проглядывает все отчетливее…

Социальная информациология как метод и как наука: предмет, объект, специфика, презумпции

Согласно академику И.И. Юзвишину, информациология – это генерализационная наука о всех информационных процессах и явлениях природы и общества. Весь мир, согласно информациологическому подходу, «соткан» из информации, а эволюция есть движение и взаимопревращение информации, энергии и вещества[1].

Общественную сферу жизнедеятельности людей также можно рассматривать с точки зрения информациологии. Научный подход (метод), согласно которому коммуникативно-информаци­онную составляющую жизнедеятельности социума следует рассматривать как главную, основную, ключевую, профессор В.Д. Попов и его последователи обозначили как социально-информациологичекий, а научную дисциплину, базирующуюся на этом подходе – социальной информациологией[2].

Как отмечается в диссертационном исследовании Н.П. Арапавой, социально-информациологический подход имеет свою специфику, определяемую закономерностями «образования, движения и потребления социальной информации, на основе которой формируются необходимые «смысловые» константы жизнедеятельности социума»[3]. Отсюда определение этого подхода, под которым диссертант понимает особый специфический метод развития научного познания, обусловленный необходимостью более глубокого и точного отражения информационных связей и отношений сложных развивающихся и самоорганизующихся биологических, психологических и социальных систем[4].

Ключевым понятием социальной информациологии является понятие социальной информации. Наиболее полно это понятие раскрывается академиком В.Г. Афанасьевым:

– информация, циркулирующая в социальных, общественного порядка системах, в социальном управлении;

– информация, представляющая собой знания, сообщения, сведения о социальной форме движения материи и о всех других формах движения материи в той мере, в какой она используется обществом, человеком, вовлеченным в орбиту общественной жизни[5].

Развивая идеи В.Д. Попова и его учеников о социально-информациологическом подходе и идеи В.Г. Афанасьева о социальной информации, отметим, что объектом социальной информациологии является общественная сфера жизнедеятельности людей, предметом – информационно-коммуникативные отношения, возникающие в процессе взаимодействия между различными элементами социума, а также, между человеком и обществом.

Методологическая база социальной информациологии на парадигмальном уровне может быть представлена тремя основными исследовательскими моделями:

– классической (механистической, императивной, субъект-объектной);

– неклассической (релятивисткой, манипулятивной, объект-субъектной);

– постнеклассической (синергетической, диалоговой, субъект-субъектной).


[1] Юзвишин И.И. Основы информациологии. – М.,2000. С.19.

[2] См.: Попов В.Д. Информациология и информационная политика. – М.,2003.

[3] Арапова Н.П. Социально-информациологический подход в теории информационных войн. Дисс. к полит. н. – М., РАГС, Кафедра информационной политики. 2003. С.17.

[4] Там же. С.18.

[5] Афанасьев В.Г. Социальная информация. – М.,1994. С.13.

 

Классическая исследовательская модель, зародившаяся на стыке ХVI – ХVII вв., ориентировала на формулировку линейных законов, выявляющих жесткие причинно-следственные зависимости, имеющие место в живой и неживой природе, а также в сфере социальных отношений. Роль случайности в эволюционных процессах исключалась, а мир представлялся в виде гигантского часового механизма, заведенного Демиургом (Леонардо да Винчи, Р.Декарт, П.Лаплас).

Предпосылкой к зарождению неклассической исследовательской модели явилось изобретение паровой машины (И.Ползунов, Дж.Уатт), которое послужило толчком для развития основ термодинамики (Р.Клаузиус, У.Томсон, Л.Больцман). В научный обиход вошел термин «энтропия», характеризующий меру дезорганизации и хаоса. Постепенно мир перестал казаться линейным и однозначным. В нем появилась вероятностность, допускающая различные типы эволюции для различных типов материи (живая и неживая природа).

Во второй половине ХХ века в теории познания возник новый взгляд на эволюцию (И.Пригожин, И.Стенгерс, Г.Хакен), предполагавший возможность самоорганизации в том числе и в неживой природе, что противоречило Второму началу термодинамики, но объясняло многие ранее непонятные процессы, в частности процесс самозарождения жизни. В методологии науки стала закрепляться постнеклассическая исследовательская модель, ставящая во главу угла принципы открытости, многомерности, нелинейности.

Как будет развиваться «информационное общество»? К чему могут привести процессы информатизации социума, медиадизации политического пространства? Как будут развиваться Интернет и сетевые сообщества? Как повлияет на структуру информационного пространства процесс глобализации? Что собой будут представлять средства массовой информации и коммуникации через тридцать, пятьдесят лет? Сохраниться ли классическая журналистика? Сохраниться ли классическое государственное политическое устройство мира?

Невозможность дать четкие ответы на перечисленные вопросы указывает на то, что глобальные социальные, а также информационные системы и процессы должны характеризоваться как сверхсложные, нелинейные, открытые, динамически нестабильные. Такие сверхсложные объекты невозможно исследовать только «линейными» методами. Для исследований такого рода необходимо подключать постнеклассическую методологию, предполагающую и учитывающую наличие многих, иногда взаимоисключающих вариантов поведения систем и развития процессов.

Тем не менее, несмотря на все явные методологические преимущества постнеклассической модели мы умышленно не стали «загонять» социально-информациологический подход исключительно в постнеклассику, хотя логика временного соответствия, а также модные концепции «информационного общества», «информационной эпохи», «информационной парадигмы» должны были требовать от нас именно этого. Наша гипотеза состоит в том, что временные рамки социальной информациологии не могут ограничиваться только временем жизни «информационного общества», зародившегося согласно концепции Э.Тоффлера в начале второй половины ХХ века, когда в странах Запада количество «белых воротничков» (интеллигенции и служащих) превысило количество «серых воротничков» (сельскохозяйственных и промышленных рабочих). Такого рода «информационное общество» было и в Вавилоне, и в Древнем Риме, и в античных городах-полисах, и даже в древнем Киеве. Без всякой иронии мы утверждаем, что человеческое общество всегда было коммуникативно-информационным. Наличие второй сигнальной системы, отвечающей за речевую коммуникацию и абстрактное мышление, собственно, и сделало человека человеком, выделив его из мира животных, живущих исключительно инстинктами и рефлексами.

Мир политических отношений, сущностью которых является борьба за власть, по своей глубинной сути также есть мир коммуникативно-информационный, а любые властные отношения осуществлялись, осуществляются и будут осуществляться как коммуникация (массовая, специализированная, индивидуальная), в которой основным «глюоном», склеивающим субъект и объект властных отношений, является информация во всем ее многообразии. Отсюда специфика предмета социальной информациологии – коммуникативно-информационные отношения, которые не есть порождение «информационного общества» последних пятидесяти лет, подаривших миру сомнительные радости Интернета и телевидения, но есть порождение всей человеческой культуры.

Таким образом, социальная информациология – это не только и не столько специализированная наука, изучающая тенденции развития новейших масс-медийных информационных технологий, типа мобильной связи, компьютера и Интернета (хотя эти технологии и входят в предмет исследования социальной информациологии). Как нам представляется, социальная информациология – это универсальная общественная наука, изучающая законы, закономерности, тенденции развития человеческих взаимоотношений на уровне социума с акцентом на исследовании социальной информации как субстрата этих взаимоотношений.

Отталкиваясь от научных идей профессора В.Д.Попова и его последователей, а также от теоретических разработок академика В.Г.Афанасьева, выделим несколько теоретических презумпций социальной информациологии:

1. Коммуникативно-информационные отношения лежат в основе любых властных отношений, вследствие чего основным оружием в борьбе за власть следует рассматривать социальную и массовую информацию, а также средства их производства и трансляции.

2. В современном обществе одним из основных управленческих ресурсов является ресурс коммуникативно-информаци­онный; любая власть держится и выживает: а) за счет межличностных, профессионально-корпоративных, массовых коммуникаций; б) за счет своевременного и точного информирования о происходящих событиях и развивающихся процессах. Отсюда – возрастающая потребность в службах PR, пресс-службах и информационно-аналитических подразделениях.

3. В связи с взрывным развитием СМИ и МК особую роль во властных взаимоотношениях приобретает информационная политика, обеспечивающая возможность выстраивать позитивный имидж власти, формировать общественное мнение или создавать иллюзию его присутствия, а также изменять в нужном направлении содержание массового сознания и коллективного бессознательного.

4. Формирование коммуникативно-информационных отношений не есть исключительно прерогатива власти. Они могут развиваться спонтанно и циркулировать на уровне слухов, домыслов, фольклора, в том числе и в обход властных структур и ангажированных ими СМИ и МК; при анализе информационной сферы общества всегда следует учитывать, что коммуникативно-информационные отношения имеют двоякую природу – субъект-объектную (властную, направляющую, идущую «сверху») и субъект-субъектную (спонтанную, синергетическую, формирующуюся «снизу»).

Информационная политика как практическая сфера деятельности может рассматриваться и анализироваться с различных методологических точек зрения и через призму различных наук – социальной философии, истории, политологии и пр., но базовой, ключевой наукой, способной охватить самый широкий спектр научных и научно-практических проблем, имеющих отношение к информационно-политической сфере общества является именно социальная информациология, акцентирующая внимание исследователя на природе коммуникативно-информационных отношений, возникающих и развивающихся в мире социальном, и мире политическом.

Написано: admin

Декабрь 5th, 2019 | 1:34 пп