Учебно-методический центр

по аттестации научно-педагогических работников ВУЗов

Главная | Философия | Обществоведение | Книги | Учебники | Методики | История | Религия | Цели и задачи

Феномен сознания — часть 4

В художественном творчестве динамичная процессу- альность составляет его смысл, отражая принципиальную изменчивость среды и состояний сознания. Отсюда тяга к множественности интерпретаций вполне понятна. Еще более ярко изменчивость проявляется в работе памяти, фиксирующей всплески оживления звукового простран­ства. Забвение собственным трудом созданного образа часто объясняется не дефектами памяти, а существенны­ми изменениями в строе и состояниях сознания творче­ской личности, постоянно устремленной к новым, свежим ощущениям и решениям. Художник постоянно «уходит от самого себя». Крутое изменение отношения к написан­ному, забвение его – частные явления. П.И. Чайковский, «закончив сочинение, как-то остывал к своему детищу, и сплошь и рядом ему было неприятно слышать и вспоми­нать о нем»[1]. Он уничтожил партитуры созданных опер «Воевода» и «Ундина». Маэстро Артуро Тосканини обла­дал феноменальной памятью, был близорук и дирижиро­вал все спектакли наизусть. «Как-то во время гастролей на палубе парохода включили радио. Передавали Девятую симфонию Бетховена. Тосканини, с гневом ругая данное исполнение, говорил, что такие темпы брать нельзя, дина­мика вычурная, солисты ужасные. Затем диктор объявил: «Мы передавали Девятую симфонию JI. Бетховена. Дири­жер – А. Тосканини»»[2].

В цитированном нами отрывке из книги Э. Хейч после интеллектуальной и эмоциональной концентрации обуча­ли глубинной духовной концентрации. «Ваше сознание, – пишет автор, – становится идентичным с объектом кон­центрации. Вы больше не думаете о нем, не ощущаете, вы – он! Мы называем это состоянием существования. Все ваши мысли, слова, поступки становятся проявлениями объекта вашей концентрации. В первых двух фазах вы отделены от объекта, в третьей – сливаетесь с ним»[3]. На мой взгляд, в этих словах очень точно схвачена суть куль­минационной фазы творческого процесса. Человек сам становится творческой реальностью, ее единым движени­ем множественного. Творчески-волевой процесс исполне­ния на сцене становится возможным как завершение, финал длительной интеллектуальной, эмоциональной, двигательно-моторной предшествующей работы. Концеп­ция готова, телесный инструмент создан, чувствитель­ность отточена, но перед выходом на сцену хорошо бы… все позабыть, как считают многие мастера! Главное – это настрой на цель, концентрация на задаче, а также умение войти в нужное комфортное состояние (преодолеть страх и любые иные дезорганизующие эмоции). Для других мастеров концентрация на цели переживается как полная мобилизация всех сил и кристально ясное и устойчивое видение (чувствование, осознание) всего того, что будет на сцене. Как правило, внутренняя картина будущего дей­ства дана целостно, сознание активизирует лишь ведущие установки концепции. А сцена – это творческий поток, в котором нет ни отдельных размышлений, ни отдельных ощущений, но есть все сразу, одномоментно, целостно. Созданный вами образ творит вашими руками, чувствами, умом, охватывая и вас и зал.

Духовная концентрация в таком случае понимается как целостное существование в потоке творческой реали­зации. Сознание запускает этот поток, собирая воедино все накопления предыдущей работы, мобилизует все потенции когнитивной системы, все уровни ее иерархии, осуществляет скрытое наблюдение в недрах творческого потока. Предшествующая работа уже создала индивиду­альную творческую реальность, в которой виртуальное (воображаемое) «научилось» входить в контакт с действи­тельным и работать совместно. В таком случае уместно говорить о расширении сознания, причем интециональ- ным объектом сознания становится будущее, настоящее и прошлое одновременно: это и сам будущий процесс в целом (свернутый «в точку»), и работа когнитивных и телесных подсистем (разворачиваемая в реально-физи­ческом времени), и эффекты (настоящее-прошлое) и пред­восхищения (настоящее-будущее) свободной игры ума, чувств и интуиции. Функция управления во вдохновен­ном творческом действе оказалась распределенной среди всех подсистем когнитивной системы, причем централь­ный фокус управления переместился в глубину, изнутри направляя осознаваемые, полуосознаваемые и неосозна­ваемые потоки творческих энергий.

Подведем итоги.

Исследовательница духовных традиций самосовер­шенствования Э. Хейч выделяет интеллектуальную, эмоциональную и духовную фазы концентрации. Если интеллектуальная и эмоциональная фазы предполагали разделение объекта и субъекта, а именно это разделение составляет основу процесса исследования, то в духовной фазе происходит слияние объекта и субъекта, а разделе­ние на субъект и объект характерно для познания через отождествление.

Можно провести аналогии между пониманием фаз кон­центрации в духовной традиции, описываемой Э. Хейч, и творческими состояниями сознания в научном познании и искусстве. На примере формирования исполнительской концепции можно проиллюстрировать интеллектуальные и эмоциональные аспекты концентрации. Духовную фазу концентрации можно понимать как мобилизацию всех воз­можностей организма и когнитивной системы во время процесса исполнения на публике. Она переживается как целостное действо в свободном творческом потоке, одно­временно спонтанном и организованном.

Важным этапом в принятии решения и в выработке исполнительской концепции является построение альтер­нативных сценариев. Для работы сознания выработка многих вариантов означает принятие дистанцированной позиции по отношению к собственным моделям, что повы­шает гибкость и пластичность когнитивной системы. Многовариантность проявляется не только в процессе формирования концепции, но и в последующих восприя­тиях уже созданного. В художественном творчестве дина­мичная процессуальность отражает и принципиальную изменчивость среды, и изменчивость состояний сознания, и глубинные изменения в структуре личности творца.


[1] Направник В.Э. Мои воспоминания о Чайковском // Воспоминания о Чайковском. M., 1973. С. 259. Цит. по: Цыпин Г.М. Психология музы­кальной деятельности: проблемы, суждения, мнения. Цит.соч. С. 29.

[2] Чистяков В.В. Психология дирижерского образования и исполнитель­ства. M., 2002. С. 159.

[3] Хейч Э. Посвящение. Цит. соч. С. 87.

 

МЕНТАЛЬНЫЕ ПРАКТИКИ

Расширение сознания в опытах самореализации. Философия йоги

Становится очевидным, что правильное соединение сознания и мысли играет ведущую роль в овладении телом, эмоциями и чувствами. Согласно философии йоги, в основе высшего развития человеческого сознания лежит гармоничное совершенствование низших аспектов чело­веческого существа, их преображение и соединение с выс­шими принципами. Во многих школах ставят задачи овладения мыслью и сознанием, но прежде чем продо­лжить исследование, необходимо прояснить позиции и языки обсуждения. Как уже было сказано, картины мира и их онтологические предпосылки отличаются для научной психологии и духовных учений. В целях лучше­го понимания попытаемся раскрыть действие сознатель­ных и бессознательных факторов, следуя традиции само­реализаций в школах йоги.

Практики приобретения внутреннего опыта, основан­ного на глубинных психоэнергетических процессах, рационально осмыслялись в системах философии и рели­гиях. В Популярном словаре по буддизму и близким к нему учениям дается краткий перечень йогических практик в 64 именования[1]. В действительности таких практик гораздо больше, ведь каждая школа или тради­ция, имея своего Учителя, достигшего реализации, осно­вывала и свой собственный стиль. Пренебрегая специфи­ческими особенностями практик, попытаемся выделить некоторые общие важные черты учений о сознании, кото­рые помогут составить представление о путях его раскры­тия и совершенствования. Есть две традиции в освещении метафизической литературы. Одна развивается специали­стами-исследователями, а другая основана на коммента­риях практикующих учителей, достигших реализации Мастеров. Не пренебрегая ни одной из них, будем опи­раться на обе традиции. В одной традиции ценны проду­манные философские категории, в другой – опыт пережи­того и приобретенные умения.

Начнем с описания устройства Вселенной. При описа­нии представлений о сознании в восточной метафизике руководствуются совокупностью основополагающих логико-методологических принципов. Можно особо выде­лить – принцип целостности, принцип единосущности, принцип иерархичности, принцип поляризации, при­нцип фрактальности[2].

Подавляющее большинство восточных учений утверж­дает идею целостности мира, его происхождение из едино­го источника – простой и однородной субстанции, которая является движущей силой всего и обладает свойством вез­десущности. Из единого источника (Истинная реальность, Абсолют) порождаются многочисленные миры проявле­ния, причем процесс манифестации идет изнутри вовне (в современной литературе этот процесс обозначили мет­ким выражением «выворачивание» – переход из духов­ных планов, из непроявленного, небытия в уплотненно- материальные планы, планы проявления. Земля, по мысли практиков-мистиков, входит в систему миров, которая подчиняется законам иерархичности: каждой подсистеме (плану) соответствуют свои свойства материи и сознания, свои средства ориентации в среде и органы познания. Например, в Ведах различают семь уровней или планов проявленного бытия – семь сфер творения: «Бо­жественный план универсальной Великой сущности (Маха-таттвы), план волевой силы Вселенной (Ахамкары) и пять планов Панча-тан-матры (Панча-маха-бхута-тат- твы) – пять сфер стихий великих первоэлементов творе­ния. В Ведах семь планов Вселенной трактуются как семь миров – Сапталока:

  1. Мир смертных.
  2. Обитель мертвых.
  3. Обитель ограниченных привязанностью к личному эго.
  4. Обитель великих – полубогов.
  5. Обитель божественных душ, преодолевших ограни­чения эго и достигших осознания единства со своими тво­рениями.
  6. Обитель просветленных – существ, которые владеют божественной силой и, пребывая в состоянии божествен­ного блаженства, постигли истинную природу вещей – силу Бога, посредством которой явлено творение.
  7. Обитель высочайших – достигших полного единства с Богом, благодаря осознанию Высшей Истины – пости­жению Изначального Принципа»[3].

«Между мирами нет непроходимых граней: все планы взаимопроникают и взаимодействуют друг с другом»[4]. Каждому уровню соответствуют свои законы организации материальных форм (например, насчитывают семь форм существования материи, в отличие от известных науке четырех состояний – твердое, жидкое, газообразное, плаз­ма). Утверждается принцип континуальности, другими словами, в природе нет пустоты: межмолекулярному про­странству соответствуют вибрации эфира низшего тонко­го (астрального) плана, межатомному – вибрации эфира высшего тонкого плана, которые недоступны познанию на физическом уровне организации материи[5].

Согласно принципу единосущности, материя и созна­ние в своей глубинной сущности едины, в языке с по­мощью этих понятий выражаются лишь разные аспекты единого. На языке эзотерической традиции правильней будет говорить о двуединстве духа и материи. В этом смысле неверно, что идеальные нематериальные процессы управляют материальными. Но принцип дуализма верен в том смысле, что духовно-материальные силы высшей природы (тонкого плана) управляют материальными про­цессами низшей природы физического (плотного) плана. «Хотя говорят, что сознание и плоть различаются, сущ­ность [их] именно та же самая. Плоть есть сознание, соз­нание есть плоть: [между ними] нет препятствий [или] помех», – заявляет Кукай, теоретик учения Сингон, одной из махаянистских буддийских школ[6].

В западной традиции схожих представлений о множе­стве уровней Вселенной и телесности проявленных миров, видимо, придерживался Ориген, который утверждал, что бестелесной жизнью живет только Троица, а разумные существа нуждаются в теле для своего проявления. «Материальная субстанция мира сего, – пишет Ориген в работе «О началах», имеет природу, способную ко все­возможным превращениям. Когда она привлекается к низшим существам, то образует более или менее грубые и плотные тела и таким образом различает собою (все) эти видимые и разнообразные роды (существ) мира. Когда же она служит существам более совершенным и блаженным, то блистает сиянием небесных тел и украшает одеждами духовного тела либо ангелов Божьих, либо сынов воскре­сения»[7].


[1] Популярный словарь по буддизму и близким к нему учениям. M.: Издательский дом «Хроникер», 2003. С. 127-131.

[2] В духовных учениях выдвигался принцип аналогии. Греч, слово αναλογία переводится как правильное соотношение между двумя или несколькими предметами, соразмерность, пропорциональность (Вейсман А.Д. Греческо-русский словарь. Μ., 1991). Прилагательное α να-λογοσ означает «согласный с разумом», в философском значении – «логос в пропорции». В этом понимании аналогия микрокосма и макрокосма озна­чала структурное сходство строения человека и Вселенной. К указанному значению аналогии близко значение понятия фрактальности.

[3] Свами Шивананда. Цит.соч. С. 23.

[4] Учение Храма. M.: МЦР, Мастер-Банк, 2001. С. 30.

[5] Имея в виду эти представления, можно предположить, что постулируе­мая современными учеными «темная материя» являет собой один из видов эфирного состояния материи.

[6] Игнатович А.Н. Школа Сингон и ее учение // Духовные истоки Японии. Альманах. Вып. 1. М.:ТОЛК, 1995. С. 113.

[7] Ориген. О началах, Самара 1993. С. 99.

 

Множественность уровней организации миропорядка ведет к представлениям о множестве дифференциаций и свойств сознания, применительно к которым говорят о различных состояниях сознания. Сознание нельзя счи­тать свойством отдельных частей или элементов, сознание всегда мыслится как (эмерджентное) свойство целого – будь то существо Земли или Космоса. Например, в индий­ской школе вайшешики утверждается, что души (атма- ны) вездесущи – пронизывают собой весь космос в каждой точке, однако из этого еще не следует одушевленность (сознательность) всех частей космоса, поскольку сознание (чайтанья) и жизненная энергия (джива) проявляются только при соединении индивидуальной души (атмана) и индивидуального логоса (манаса)[1]. В ряде школ созна­ние как свойство целого мыслится как присущее и челове­ку (индивидуальное сознание), и вселенскому целому (универсальное сознание – «все есть сознание»). В матери­альной вселенной универсальное сознание Единого- Целого отражает себя в «фокусах сознания» существ, стоящих на более низкой ступени иерархии.

Целью практик йоги, тантры, даосизма, буддизма является освобождение человека от глубокой привязанно­сти к внешнему миру, который наполняет его сознание, «переключение» внимания на внутренние реальности и освоение новых уровней сознания в иерархическом пси­хокосмосе. На подготовительной ступени даются специ­альные практики, которые отучают органы чувств и ум от зависимости от фактов, впечатлений и идей, обусловлен­ных внешним миром. Считается, что достигший реализа­ции Мастер может свободно перенаправлять свое сознание на любой внутренний иерархический уровень, приобретая качества этого уровня.

Принцип поляризации в духовных учениях занимает одно из главенствующих мест. Первоисточник, вселен­ская воля, проявляет себя через поляризованные энергии с позитивным и негативным полюсами. Генетически эти энергии единосущны, принадлежат единому источнику, откуда проистекает двойная природа поляризации – с одной стороны, позитивный полюс противостоит нега­тивному, с другой – полярности противостоят центру. Центр мыслится как нейтральная точка, уравновешиваю­щая полюса. Овладение противоположностями и вообще множественностью ведет к состоянию синтеза или виде­ния единства в множественности во всех явлениях мира, состоянию бесстрастия как предельной целостности. Через терпеливое и упорное овладение противоположно­стями (множественностью) проходит приобретение выс­ших качеств мудреца. Мудрость с этих позиций есть особое состояние сознания, которое в логическом аспек­те характеризуется вмещением противоположностей, а в психологическом – связано с устойчивым состоянием равновесия (невозмутимости).

Состояние невозмутимости описывается во многих уче­ниях. В Учении Будды архатство – освобождение от при­вязанности к внешнему миру и к органам познания опи­сывается так: «У совершившего странствие, у беспечаль­ного, у свободного во всех отношениях, у сбросившего все узы нет лихорадки страсти»[2], «У него спокойная мысль, и слово спокойно и деянье. У такого спокойного и осво­божденного – совершенное знание»[3]. Еще до прихода Будды Шакьямуни в древнейших Упанишадах внешний вид и состояние достигшего совершенства мудреца описы­валось в следующих словах: «Савитар, обуздавший разум и мысль ради сущности, постигнув свет огня, нес его над землей»[4]. «Легкость, здоровье, невозмутимость, чистый цвет лица, благозвучный голос, приятный запах, незначи­тельное количество мочи и кала – вот, говорят, первые проявления йоги. Подобно тому как загрязненное пылью зеркало [снова] ярко блестит, когда оно очищено, так же, поистине, и наделенный телом, узрев сущность Атмана, становится единым, достигшим цели, свободным от стра­даний»[5]. Аскетическое понятие «отказа от желаний», встречаемое в буддийской и йогической литературе, часто толкуется произвольно, а избавление от желаний препо­дается как ближайшая цель человека, что не верно. Преодоление желаний, их изживание может быть целью только для продвинутого ученика, который приближает­ся к освобождению от привязанности к миру. Для всех остальных, идущих «путем предков», желание является движущей силой жизни, познания и действия. Только обогатив себя полным опытом земного существования, можно идти дальше по пути совершенствования, но ни в коем случае не минуя этой ступени.

Объединяя принципы иерархичности и поляризации, можно сказать, что на высшем полюсе сознание характе­ризует полнота и всеобщность («космическое сознание», «вселенское сознание», «универсальное сознание»), а на низшем полюсе оно находится в латентном («не пробуж­денном») состоянии. Таким образом, термин «состояния сознания» охватывает всевозможный спектр значений. Употребление словосочетания «состояния сознания» в рассматриваемом смысле можно пояснить по аналогии с употреблением понятия «вероятности». Вероятность может характеризовать любое дробное число от 0 до 1. В переводе на обычный язык вероятность события, рав­ная 1, означает его наличие, а крайняя оценка – 0 означа­ет отсутствие события, невозможность его наличия. Применительно к описанию состояний сознания человека эту стратегию можно пояснить на примере. Говоря об обычном человеке, можно различать три основных состоя­ния сознания – бодрствующее, сон со сновидениями, сон без сновидений. Если бодрствующее состояние можно условно приравнять к 1, т.е. к активности, то сон без сно­видений – к 0, т.е. к полной пассивности. Замечу, что при теоретико-информационном подходе в когнитивных нау­ках используется иной тип логики, в котором термины «сознательное – бессознательно», «подсознание – созна­ние – сверхсознание» используются для описания сфер психического, которые мыслятся как отдельные и само­стоятельные (например, внутри такой целостности, как психическое).

Можно ли говорить о «сознании человека» и о «созна­нии червя»? Не зная принципов восточной метафизики и родовидовой логики образования понятий такой вопрос покажется странным – разве можно сравнивать! С точки зрения восточного стиля мышления такое использование понятий допустимо и корректно: сознание (как универ- сально-целое) дифференцируется в «фокусах сознания»: на чувственное сознание (жизненное, биологическое на языке науки, – растительная душа, по Аристотелю), интеллектуальное сознание и духовное сознание. Каждое из них одними специфическими признаками обладает, а другими – нет. Чувственным сознанием обладает все живое. Для сравнения – в бионике, например, исследуют чувствительные анализаторы живых существ, которые ответственны за принятие решения и выбор, за коммуни­кацию, ориентацию в среде и выполнение жизненных функций. В человеке чувственное сознание проявляется в виде инстинктов, на клеточном уровне, уровне органов и т.п. Интеллектуальным сознанием – в логико-вербаль- ных формах мышления – обладает только человек. Человека отличает от животных также наличие самосоз­нания. Духовное сознание во многих людях латентно, но может проявляться как интуиция, озарение, совесть, мгновенное распознавание сути ситуации или проблемы, принятие безошибочных решений. Духовное сознание можно мыслить как проявление универсального сознания в индивидуальном человеческом сознании. Любой тип сознания развивается и воспитывается, не зря, видимо, говорят, что мудрость – это разум, пропущенный через опыт. Следуя этому стилю мышления, в отношении нежи­вой природы [в западноевропейском понимании], напри­мер камней, уместно говорить о «структурном сознании [или подобии сознания]», если иметь в виду сохранение целостности камня при условии сохранности его кристал­лической структуры.

Основными функциями самосознания можно считать самоотчетность и управление как внутренними, так и внешними процессами. При неразвитости психического (осознанности) у целостной системы функции управления берет на себя иерархически высшее целое (параметры порядка высшего уровня на языке синергетики). Само­осознающие и самоуправляющиеся системы отвечают фрактальной природе универсума в том смысле, что в них реализуется когнитивная матрица целого. В данном слу­чае фрактальность означает воспроизведение в малом (в человеке как духовно-материальной системе) основных составляющих универсальной системы. Формула анало­гии «Микрокосм содержит в себе макрокосм» разделяется всеми практическими школами и означает, что в структу­ре человека задействованы все структуры и силы Вселен­ной. На языке христианской традиции этот факт запечат­лен в изречении «Человек создан по образу и подобию Бога», а на языке синергетики можно сказать, что чело­век – это фрактал Вселенной. Считается, что в жизни обычного человека реально активизированы лишь низшие принципы, обеспечивающие его жизнь в природной и со­циальной среде. Но потенциально в ходе эволюции будут пробуждены и развиты латентные высшие принципы.


[1] Лысенко В.Г. Универсум вайшешики (по «Собранию характеристик категорий» Прашастапады). М.: Изд-я фирма «Восточная литература» РАН, 2003. С. 12.

[2] Дхаммапада. Угунс, 1991. С. 18.

[3] Там же.

Упанишады. М., Восточная литература, 1991. Т. 2. Шветашватара упа- нишада. Ч. 2,1. С. 117. Савитар – бог солнца («существосолнечного разума»).

[5] Шветашватара упанишада. Там же. 4. 2, 13, 14. С. 119.

 

Принцип иерархичности реализуется в управлении: в жизни целого высшее управляет низшим. Обычный человек связан с Высшим инобытием через каналы интуи­ции – непосредственного знания, минуя громоздкие кон­струкции интеллекта, ограниченного физическим телом. В этом смысле бессознательное имеет двоякую природу – подсознания, или инстинкта, и высшего чувствознания, или творческой интуиции. Расширение сознания ведет к освобождению от телесных привычек, рефлексов меха­нического ума, социальных стереотипов к свободной реа­лизации себя в творчестве.

Духовные учения указывают на двойственную природу человеку, имея в виду не только его биосоциальное дву- единства, но и структуру индивидуального «я», в котором выделяют явное, меняющееся низшее «я» (личность, самость, личностное эго) и скрытое, неизменное Высшее «Я» (индивидуальность). В свете двойственной природы человека в определение сознания входят многие аспекты. Кроме того, с учетом принципа двуединства духа-материи все психические процессы и структуры мыслятся имею­щими материальную основу (сознание, мысль, чувство, воля), как особые энергии. Ранее уже указывались неко­торые характеристики сознания, по Свами Шивананде. Теперь приведем их полностью:

«1. Сознание – это атма-шакти (энергия Высшего «Я»).

2.  Именно в сознании Бог проявляется как Вселенная.

3.  Сознание сформировано из тонкой материи.

4.  Сознание – это тонкая энергия.

5.  Π рана [вселенская жизненная сила] вибрирует в соз­нании, и в сознании рождаются мысли.

6.  Сознание – это совокупность впечатлений, мыслей, васан (желаний) и стремлений.

7.  Семя сознания – эго»[1].

Путем очищения сознания и повышения вибраций нер­вных и психических центров в практике йоги стремятся достичь соединения индивидуального сознания с универ­сальным сознанием (космическим, божественным), управления сознанием, телесными и психическими про­цессами.

Развитие сознания в практике йоги начинается с транс­формации физической природы человека – именно транс­формации, а не ее отрицания. Причина, почему обычный человек отрицает скрытые измерения реальности, проста – для человека реально только то, что вмещает его сознание, а сознание каждого отдельного человека формируется его средой, опытом внешней жизни или опытом внутренней жизни (творчества). Обычно человек отождествляет себя с телом. В духовных практиках шаг за шагом приходят к осознанию того, что человек не есть тело, или чувство, или мысль. В последнем убеждаются, когда ясно видят, как чужые, инородные мысли захватывают сознание. Реализованный Учитель, Мастер крийя-йоги – одной из йог кратчайшего пути к развитию универсального созна­ния, Шри Шайлендра Шарма в беседе со своими русскими учениками поясняет процесс трансформации сознания ума, ограниченного телом: «Отождествление сознания с внешними объектами и зависимость от проявлений чувств и ума, который сформирован обсуловленным опы­том, снимается практикой крий, и сознание расширяется до своих изначально безграничных масштабов и способно­стей. Весь этот процесс называют на языке йоги возжига­нием агни (жертвенного огня – или «огня йоги в физиче­ском теле»), который приносит человеку знание самого себя и своей неограниченной природы. Но отправной точ­кой, и про это не надо никогда забывать, является физиче­ское тело, его чувства и органы. Все, что делает наш ум, он делает посредством тела, и духовный смысл обретения тела – понимание того, что оно является инструментом для развития сознания. Через чувства происходит осознание реальности, и это важный опыт, переход к сверхчувствен­ному. Познание начинается с опыта практики на уровне реальных чувств, таких, как положение тела, ума и дыха­ние. Все эти аспекты в йоге взаимозависимы. Понимание подлинной природы чувств в йоге не ведет к аскетическому их подавлению (то же касается и сексуальной энергии – но это особая тема), главное здесь – понимание, что изначаль­но чувства – это лишь внешние инструменты ума, без кото­рых он лишен силы. Эволюция сознания не подавляет, а, наоборот, развивает чувствительность, выводя сознание за пределы чувств как таковых»1. Практики работы со сверхчувственным развивают новые грани взаимоотноше-

1 Философия йоги. Беседы и комментарии Шри Шайлендры Шармы. Пер. Дениса Заенчковского и Дмитрия Барышникова // Йога, №1 (9), 2005. С. 4.

ний между сознательным н бессознательным. Интересно, что на вопрос «В чем принцип соотношения и взаимодей­ствия уровней тело-сознание в йоге?» Гуруджи Шри Шайлендра Шарма ответил: «Если тело доминирует над сознанием, даже если ты вошел в состояние самадхи, но без осознания, духовный аспект такой практики относи­тельно низок»1.

Не имеющие опыта понимают медитацию как бессозна­тельное состояние, что неверно. Показателен в этом отно­шении перевод с санскрита главного канонического труда по философии йоги «Классическая йога («Йога-сутры» Патанджали и «Вьяса-бхашья»), выполненный востоко­ведами Е.П. Островской и В.И. Рудым2. Сутры – короткие и емкие изречения, описывающие предмет йоги и основы практики. Сейчас многие молодые люди практикуют йогу, создана Федерация йоги, и издается периодический журнал «Йога». Предполагается переиздать «Йога-сут- ры» Патанджали с переводом и комментариями Шри Шайлендры Шармы, в журнале пока опубликованы отрывки из этого классического труда, а также коммента­рии Мастера к «Шива-сутре»3, на которых остановимся подробнее.

Понятие сознания у Шри Шайлендры Шармы несколь­ко отличается от приведенных определений Свами Шивананды. В «Шива-сутрах» дана тонкая классифика­ция состояний сознания на языке поэтических метафор. Самоосознавание здесь – самоотчет о том, что феномены внутреннего мира – чувства, мысли, желания принадле­жат внутреннему центру «я», а достижение ясности по­нимания для обычного человека и для продвинутого в практиках самосовершенствования реализуются через деятельность ума. Это обстоятельство запечатлено в поня­тии «сознания ума». Сознание в «Шива-сутрах» опреде-

1 Там же. С. 5.

2 Классическая йога («Йога-сутры» Патанджали и «Вьяса-бхашья»). Пер. с санскрита, введ., коммент. и реконструкция системы Е.П. Островской и В.И. Рудого. M.: Наука. Главная редакция восточной литературы. 1992. На Западе разъединяют Патанджали, жившего, по преданию, во II в. до н.э. и написавшего знаменитые труды по грамматике и медицине, и автора кано­нического текста по йоге. Но в Индии считается, что это одно лицо.

3

Шива – покровитель йогов. Считается, что практику йоги может дать или Учитель, или нужно попросить об этом Шиву.

ляется не как самостоятельная сущность («сознание вооб­ще»), а как свойство (аспект) обладающей всеобъемлю­щей полнотой качеств сущности – как индивидуализиро­ванной (имеющей индивидуальный фокус сознания), так и универсальной. Говорится об универсальной сущности «сознающей пустоте», имеющей онтологический статус. Сознающая пустота содержит все движения, поддержива­ет мир и проявляет заботу о нем. Здесь вполне уместно сравнить понятие «сознающей пустоты» с понятием абсо­лютного пространства Ньютона. Как показал анализ неопубликованных при жизни английского ученого руко­писей и увидевших свет в 1962 г., его представления о про­странстве имели теологический характер[2]. Ньютоново абсолютное пространство – это не только вместилище всех тел, но и «активная сила природы», «чувствилище Бога», «нечто вроде мировой души неоплатоников, которая осу­ществляет связь всех вещей во Вселенной, подобно тому как душа животного – связь всех его органов»[3].

В свете философско-эзотерических учений все силы Космоса изначально заложены в человеческом существе, но они не все активизированы – пробуждена лишь малая часть из них. В отношении сознания человека верно будет сказать, что зажжена лишь искра сознания в уме челове­ка. В ходе эволюции человечества в целом и в жизненном пути каждого отдельного человека эта искра сознания раз­горается. Большинство людей с возрастом все более опи­раются на размышление и сознание (факт, отмечаемый современными психологами), продвинутые в практиках йогины резко расширяют свое сознание, а реализованные Мастера достигают состояния «безграничного сознания ума», который вмещает все. Процесс расширения созна­ния – труднейший для «ума, ограниченного телом» (и миром тел); требуются усилия для преодоления иллю­зий (майи) и нахождения своей подлинной сущности.


[1] Свами Шивананда. Йога и сила мысли. К., Μ.: ИД «София», 2003. С. 23.

[2] Гайденко П.П. Философско-теологические предпосылки механики Ньютона // Два града. Диалог науки и религии. Восточно- и Западноевро­пейская традиции. M., Калуга, 2002.

[3] Там же. С. 29.

 

Универсальный Ум

Универсальный Ум (Нус, Логос на языке западной философии) ограничивает себя, связываясь с телом ради самого познания. В «Шива-сутрах «Самбхавападе»» зна­ние мыслится как неволя[1]. Можно сравнить с Платоно­вым – «тело – темница души». Два важнейших побудите­ля стимулируют напряженный труд по преодолению пре­пятствий на пути – это тело и видимый мир (вещей). Посредством тела и посредством углубляющегося позна­ния природы, которая мыслится как проявление «элемен­та высочайшего сознания», ум осознает в конечном итоге свою истинную природу безграничного сознания[2].

В «Шива-сутрах» различают множество состояний соз­нания ума. Приведем текст сутры 7 вместе с комментари­ем Шри Шайлендры Шармы: «Опыт (непосредственное восприятие) четвертого состояния возможен через раз­деление бодрствующего состояния, состояния сна со сно­видениями и состояния сна без сновидений. Сознание ума, которое обычный человек способен применять, пробужде­но только в малом объеме. Мудрецы называют это сознаю­щим умом пробужденного ума. И безграничное сознание ума, которое пребывает в каждом воплощенном существе в дремлющем состоянии и которое вызывает похожее на грезу ощущение о нем даже после его познания, именует­ся как подсознание. Когда безграничность ума, проявляю­щаяся в схожести с грезой, пробуждена через применения сознания, которое пробуждено в малом объеме, пережива­ется четвертое состояние ума, т.е. полностью пробужден­ное безграничное сознание ума, находящееся за предела­ми этих трех (а именно частично пробужденное сознание, дремлющее безграничное сознание и твердая решимость пробудить дремлющее безбрежное сознание)»[3].

Твердая решимость пробудить «дремлющее безбреж­ное сознание ума» заставляет работать над собой, практи­куя в традиции крийя-йоги главным образом пранаяму и медитации. «Мастерство пранаямы, поясняет индий­ский исследователь йогической философии и техник Рамачандра Рао, заключается в том, чтобы быстро изме­нить поток дыхания, регулировать силу и направление жизненного тока в каналах, задерживать вдох и затяги­вать выдох на определенный период. Это очень эффектив­ные техники, позволяющие добиться господства над собственным умом»[4]. Йогины свидетельствуют, что кон­троль над дыханием способен вызвать силу, сравнимую с энергией при расщеплении атомного ядра. По аналогии с ядром атома Шри Шайлендра Шарма говорит о расщеп­лении пранаямой «безграничного сознания ума».

Процесс обретения силы бесконечного сознания ума проходит ряд стадий, напоминающий любой процесс познания – сначала идет опыт переживания, затем распо­знавание и его осознание, а потом наступает этап целена­правленного познания и его вершина – владение знанием. На первых ступенях медитации переживается посред­ством видения «стихия сознающей пустоты, которая лежит за пределами всего видимого мира». Это пережива­ние ведет к тому, что «ощущение бытия начинает расти безгранично и познается также и свое бесконечное суще­ствование»[5]. В традиции даосской йоги описывается сход­ное состояние. В ответ на вопрос ученика о правильном созерцании пустоты учитель ответил: «Видеть пустоту не пустой – это правильно, а видеть пустоту пустой – непра­вильно <…> Пустота, которая не излучает, является отно­сительной, но пустота излучающая является абсолютной. Абсолютная пустота не будет пустой, подобно относитель­ной пустоте. Пустота, которая не является пустой, пред­ставляет собой духовный свет, который, в свою очередь, представляет собой дух – жизненность, выплескивающие­ся из желтой полости среднего дань тяня в солнечном сплетении»[6].

Можно провести любопытное сравнение переживания полноты бытия в этой фазе медитации с экстазом творче­ского потока. То, что во время духовной фазы концентра­ции ощущение бытия растет и переживается как перепол­няемый все существо человека экстаз, отмечают многие исследователи. Среди важнейших для человека искусства эмоций особо выделяют «эмоцию чувства жизни». В отече­ственной литературе вопрос об эмоции чувства жизни под­нят и прекрасно разработан П.М. Якобсоном на материале актерской игры еще в 30-х гг. прошлого столетия. «Та при­поднятость и разгоряченность, которая сопровождает сценические чувства, вызывает в актере повышение дея­тельности организма, резкое повышение чувства жизни. В этом – частичный источник того наслаждения, которое актер испытывает от игры на сцене»1. Актер, направляю­щий свое внимание на чувства роли, начинает постигать все тончайшие оттенки их проявлений, тогда как в обыч­ной жизни человек мало вообще задумывается над миром своих чувств. Психологи отмечают, что при этом у самого актера исходным эмоциональным настроем является не параллелизм сценической и жизненной эмоции – скажем, лирику играть в лирическом настроении, подавленность в подавленном, – а одна общая подоснова – подъем, окры- ленность, радость. Она особенно располагает к выступле­нию перед людьми, к игре перед ними, к контакту с ними. С подобными состояниями предвкушения радости творче­ства и духовного общения могут поделиться многие.

Это неудивительно. Мобилизация всех ресурсов орга­низма, обострение чувств и ума, ясность интуиции делают невозможное для обычного состояния сознания. Работа в едином творческом потоке всех составляющих организ­ма и есть реальное бытие, тогда как то, что представляет­ся сознанию нормальным, бодрствующим состоянием ума, оказывается сноподобным состоянием, что фикси­руют и технические средства, отмечая лишь частные зоны активизации мозга. Сознательный ум, захваченный кру­гом повседневности, остается рабом привычек тела, рефлексов мозга и внешних впечатлений. Его глубинные, творческие потенции спят беспробудным сном. Напраши­вается вывод – только в моменты творчества при активи­зации сущностных глубин сознание живет, в остальное время активно механически бессознательное.

Следующая фаза медитации, согласно Шри Шайлендре Шарме, связана с укоренением в «чистой мысли» (мир идей Платона?) и наступает фаза самосознания. При этом

1 Якобсон П.М. Психология сценических чувств актера: Этюд по психо­логии творчества. M., 1936. С. 36.

«чистая мысль единственно служит причиной того, что есть связь между сознающим миром и телесной материей видимого мира». «После познания сознающей пустоты, проявляющей себя и вмещающей видимый мир с помо­щью видимого тела, не остается разницы между так назы­ваемыми земными удовольствиями и наслаждением самадхи. Основная причина этого в том, поясняет Шри Шайлендра Шарма, что проявляется и переживается в обоих одно и то же – пробужденное сознание». Сосредо­точение на «сознающей пустоте» дает знание сотворения всего видимого мира.

Как уже было сказано, развитие универсальных спо­собностей начинается с овладения телом, эмоциями и мыслями. Работа с мыслями – самая важная и самая трудная, поэтому часто ключевым достижением йоги счи­тают возможность «избавить ум от внешних впечатле­ний», успокоить его. Рассмотрим советы, которые даются в первой главе «Самадхипада» «Йога-сутры» Патанджали вместе с комментариями Шри Шайлендры Шармы. Для демонстрации разницы в переводах сначала сравним текст академического издания и перевод в журнале.


[1] Шива-сутры. Самбхавапада // Йога. №1 (9), 2005. С. 7.

[2] Идея рационального познания природы как законного пути к самореа­лизации лежит в основе философии вайшешики. См.: Лысенко В.Г. Универсум вайшешики (по «Собранию характеристик категорий» Прашастапады). М., 2003.

[3] Там же. С. 7.

[4] Рамачандра Рао. Тантра. Мантра. Янтра. M.: Беловодье, 2002. С. 63.

[5] Шива-сутры. Цит. соч. С. 8.

[6] Лу Куань Юи. Даосская йога. Алхимия и бессмертие. СПб.: ОРИС, 1993. С. 43. Средний дань тлнь – один из трех центральных психоэнергети­ческих центров.

 

Универсальный Ум (Нус, Логос на языке западной философии) ограничивает себя, связываясь с телом ради самого познания. В «Шива-сутрах «Самбхавападе»» зна­ние мыслится как неволя[1]. Можно сравнить с Платоно­вым – «тело – темница души». Два важнейших побудите­ля стимулируют напряженный труд по преодолению пре­пятствий на пути – это тело и видимый мир (вещей). Посредством тела и посредством углубляющегося позна­ния природы, которая мыслится как проявление «элемен­та высочайшего сознания», ум осознает в конечном итоге свою истинную природу безграничного сознания[2].

В «Шива-сутрах» различают множество состояний соз­нания ума. Приведем текст сутры 7 вместе с комментари­ем Шри Шайлендры Шармы: «Опыт (непосредственное восприятие) четвертого состояния возможен через раз­деление бодрствующего состояния, состояния сна со сно­видениями и состояния сна без сновидений. Сознание ума, которое обычный человек способен применять, пробужде­но только в малом объеме. Мудрецы называют это сознаю­щим умом пробужденного ума. И безграничное сознание ума, которое пребывает в каждом воплощенном существе в дремлющем состоянии и которое вызывает похожее на грезу ощущение о нем даже после его познания, именует­ся как подсознание. Когда безграничность ума, проявляю­щаяся в схожести с грезой, пробуждена через применения сознания, которое пробуждено в малом объеме, пережива­ется четвертое состояние ума, т.е. полностью пробужден­ное безграничное сознание ума, находящееся за предела­ми этих трех (а именно частично пробужденное сознание, дремлющее безграничное сознание и твердая решимость пробудить дремлющее безбрежное сознание)»[3].

Твердая решимость пробудить «дремлющее безбреж­ное сознание ума» заставляет работать над собой, практи­куя в традиции крийя-йоги главным образом пранаяму и медитации. «Мастерство пранаямы, поясняет индий­ский исследователь йогической философии и техник Рамачандра Рао, заключается в том, чтобы быстро изме­нить поток дыхания, регулировать силу и направление жизненного тока в каналах, задерживать вдох и затяги­вать выдох на определенный период. Это очень эффектив­ные техники, позволяющие добиться господства над собственным умом»[4]. Йогины свидетельствуют, что кон­троль над дыханием способен вызвать силу, сравнимую с энергией при расщеплении атомного ядра. По аналогии с ядром атома Шри Шайлендра Шарма говорит о расщеп­лении пранаямой «безграничного сознания ума».

Процесс обретения силы бесконечного сознания ума проходит ряд стадий, напоминающий любой процесс познания – сначала идет опыт переживания, затем распо­знавание и его осознание, а потом наступает этап целена­правленного познания и его вершина – владение знанием. На первых ступенях медитации переживается посред­ством видения «стихия сознающей пустоты, которая лежит за пределами всего видимого мира». Это пережива­ние ведет к тому, что «ощущение бытия начинает расти безгранично и познается также и свое бесконечное суще­ствование»[5]. В традиции даосской йоги описывается сход­ное состояние. В ответ на вопрос ученика о правильном созерцании пустоты учитель ответил: «Видеть пустоту не пустой – это правильно, а видеть пустоту пустой – непра­вильно <…> Пустота, которая не излучает, является отно­сительной, но пустота излучающая является абсолютной. Абсолютная пустота не будет пустой, подобно относитель­ной пустоте. Пустота, которая не является пустой, пред­ставляет собой духовный свет, который, в свою очередь, представляет собой дух – жизненность, выплескивающие­ся из желтой полости среднего дань тяня в солнечном сплетении»[6].

Можно провести любопытное сравнение переживания полноты бытия в этой фазе медитации с экстазом творче­ского потока. То, что во время духовной фазы концентра­ции ощущение бытия растет и переживается как перепол­няемый все существо человека экстаз, отмечают многие исследователи. Среди важнейших для человека искусства эмоций особо выделяют «эмоцию чувства жизни». В отече­ственной литературе вопрос об эмоции чувства жизни под­нят и прекрасно разработан П.М. Якобсоном на материале актерской игры еще в 30-х гг. прошлого столетия. «Та при­поднятость и разгоряченность, которая сопровождает сценические чувства, вызывает в актере повышение дея­тельности организма, резкое повышение чувства жизни. В этом – частичный источник того наслаждения, которое актер испытывает от игры на сцене»1. Актер, направляю­щий свое внимание на чувства роли, начинает постигать все тончайшие оттенки их проявлений, тогда как в обыч­ной жизни человек мало вообще задумывается над миром своих чувств. Психологи отмечают, что при этом у самого актера исходным эмоциональным настроем является не параллелизм сценической и жизненной эмоции – скажем, лирику играть в лирическом настроении, подавленность в подавленном, – а одна общая подоснова – подъем, окры- ленность, радость. Она особенно располагает к выступле­нию перед людьми, к игре перед ними, к контакту с ними. С подобными состояниями предвкушения радости творче­ства и духовного общения могут поделиться многие.

Это неудивительно. Мобилизация всех ресурсов орга­низма, обострение чувств и ума, ясность интуиции делают невозможное для обычного состояния сознания. Работа в едином творческом потоке всех составляющих организ­ма и есть реальное бытие, тогда как то, что представляет­ся сознанию нормальным, бодрствующим состоянием ума, оказывается сноподобным состоянием, что фикси­руют и технические средства, отмечая лишь частные зоны активизации мозга. Сознательный ум, захваченный кру­гом повседневности, остается рабом привычек тела, рефлексов мозга и внешних впечатлений. Его глубинные, творческие потенции спят беспробудным сном. Напраши­вается вывод – только в моменты творчества при активи­зации сущностных глубин сознание живет, в остальное время активно механически бессознательное.

Следующая фаза медитации, согласно Шри Шайлендре Шарме, связана с укоренением в «чистой мысли» (мир идей Платона?) и наступает фаза самосознания. При этом

1 Якобсон П.М. Психология сценических чувств актера: Этюд по психо­логии творчества. M., 1936. С. 36.

«чистая мысль единственно служит причиной того, что есть связь между сознающим миром и телесной материей видимого мира». «После познания сознающей пустоты, проявляющей себя и вмещающей видимый мир с помо­щью видимого тела, не остается разницы между так назы­ваемыми земными удовольствиями и наслаждением самадхи. Основная причина этого в том, поясняет Шри Шайлендра Шарма, что проявляется и переживается в обоих одно и то же – пробужденное сознание». Сосредо­точение на «сознающей пустоте» дает знание сотворения всего видимого мира.

Как уже было сказано, развитие универсальных спо­собностей начинается с овладения телом, эмоциями и мыслями. Работа с мыслями – самая важная и самая трудная, поэтому часто ключевым достижением йоги счи­тают возможность «избавить ум от внешних впечатле­ний», успокоить его. Рассмотрим советы, которые даются в первой главе «Самадхипада» «Йога-сутры» Патанджали вместе с комментариями Шри Шайлендры Шармы. Для демонстрации разницы в переводах сначала сравним текст академического издания и перевод в журнале.


[1] Шива-сутры. Самбхавапада // Йога. №1 (9), 2005. С. 7.

[2] Идея рационального познания природы как законного пути к самореа­лизации лежит в основе философии вайшешики. См.: Лысенко В.Г. Универсум вайшешики (по «Собранию характеристик категорий» Прашастапады). М., 2003.

[3] Там же. С. 7.

[4] Рамачандра Рао. Тантра. Мантра. Янтра. M.: Беловодье, 2002. С. 63.

[5] Шива-сутры. Цит. соч. С. 8.

[6] Лу Куань Юи. Даосская йога. Алхимия и бессмертие. СПб.: ОРИС, 1993. С. 43. Средний дань тлнь – один из трех центральных психоэнергети­ческих центров.

Сутра 2 в академическом переводе гласит: «Йога есть прекращение деятельности сознания»[1]. Перевод и ком­ментарий Шайлендры: «Йога есть обуздание впечатлений ума, которые заключены в физических пределах»[2]. Смысл сутр 5 и 6 «Пять видов деятельности [сознания], загряз­ненные и незагрязненные – истинное познание, заблужде­ние, ментальное конструирование, сон и память» в ака­демическом переводе выглядят иначе: «Беспокоящие и небеспокоящие впечатления бывают пяти видов – структура (форма), разрушение, сомнение, дремота и па­мять». В комментарии к б-й сутре Мастер поясняет: «Впечатления представляются как постижимая форма тела, разрушение тела, заключение в теле, считающимся мужским или женским, пребывание дремлющим или не осведомленным о собственной безмерности, а в силу за­ключения в теле – принятие самого себя не более чем за тело»1. Под разрушением понимается ошибочное пред­ставление о том, что человек уничтожается вместе со смер­тью физического тела. Сомнение трактуется как мнение, основанное на слухах, а не на знании сущности. Инте­ресно, что «сон» («дремота») и «память» в переводе Масте­ра берутся в переносном смысле, а не в буквальном как в академическом переводе. «Пребывать в неведении о дремлющем безмерном сознании, расположенном в фи­зических пределах, проживать жизнь без знания о нем – значит спать» (Комментарий к 10-й сутре). Фактическая «память» обычного человека есть приверженность созна­нию, которое ограничено физическими пределами.

Практика йоги приводит к самообладанию, которое ведет к неприятию собственных ограничений и обузданию пяти названных состояний ума, – гласит комментарий к сутре 12. Самообладание выполняет важную функцию для продвинутого практика – «пробужденное сознание упрочивается в непроявленной бодрствующей действи­тельности». Состояние бытия, упроченное в чистой мысли, обозначается как «вайрагья» и означает исчезно­вение слов и наблюдений как двух причин, которые зато­чают сознание в тело. Сознание обретает безмерную свобо­ду и обозначается как «сампраджнята» – превосходная проницательность и познание самого себя в совершенстве. На высших ступенях продвижения йогин ведет самостоя­тельное бытие, ни в ком и ни в чем не нуждаясь. Внешне это выгладит как способность самостоятельного решения всех стоящих перед ним трудностей с помощью размыш­лений. Далее возможно достижение непрекращающегося сознания. Йогины «достигают сознательного присутствия в бытии после обретения высшего разума, создающегося посредством самадхи»2. На пути к постижению и к беско­нечным измерениям бытия достигается сверхестествен- ная чувствительность при постоянном поддержании бес­страстия как глубокого равновесия всех составляющих природу человека структур.

Как видно из анализа текстов, цель йогических прак­тик – не прекращение деятельности сознания, а его рас-

1 Там же. С. 4.

2 Там же. С. 6.

ширение вплоть до неограниченной свободы состояний психокосмического универсума. Во многих интенсивных практиках можно усмотреть аналоги творческих состоя­ний исследовательского поиска в науке, опыта гармонии и красоты в искусстве и мастерстве. Можно сказать, что эволюция сознания человечества в целом идет по пути медленного подъема (что не исключает и спады), но суще­ствовали и локальные пути резких вертикальных подъ­емов. Традиция называет медленный, долгий путь – путем предков, а короткий путь – путем богов. В любом случае приобретение нового опыта, открытие и шлифовка новых граней интеллекта и сознания, утончение нервной системы, уравновешивание черт характера и нахождение форм гармоничных отношений с природой и другими людьми – все это аккумулировалось в коллективном бес­сознательном, а затем пробуждалось в виде способностей и талантов. Путь медленного подъема (совершенствова­ния как движения к вершинам) – это путь развития качеств и утончения натуры в избранном виде труда и творчества, путь борьбы, страданий, преодоления пре­пятствий и осознания положительного в отрицательном опыте. Путь интенсивного подъема возможен, лишь если человек готов к нему и есть ведущий – продвинувшийся по пути восхождения Учитель, реализованный Мастер. Вертикальный подъем начинается с очищения телесной, эмоциональной и умственной систем, совладения соответ­ствующими энергиями. В иерархической лестнице вос­хождения работа с более высокой ступенью невозможна без освоения предшествующей ступени, приобретения опыта и закрепления полученных навыков до свободного владения ими. На высших ступенях расширения границ разума приобретенные ранее навыки делают новый виток в своем эволюционном развитии. Этот принцип спираль­ного развития указывается во многих учениях и, на мой взгляд, объясняет аналогию между творчеством по пути культуры и внутренним медитативным творчеством.

Для примера сравним описание некоторых медитатив­ных техник с описаниями творческих состояний.

Уже говорилось о значении культивирования состо­яний самообладания, начиная от внешней сдержанности до бесстрастия как эмоционального и умственного равно­весия, как духовного равновесия. Скорее всего, правиль­ней будет говорить о различных уровнях равновесия, охва­тывающих постепенно все составляющие человеческого существа. Если пробуждаются и активизируются латент­ные силы психики, то будет востребован и соответствую­щим им глубинный уровень равновесия. Я приведу два интересных примера расслабления и удержания концен­трации в нейтральном состоянии, которые сопровожда­лись обострением чувствительности. Первый пример пред­ставляет собой одну из йогических практик под названием Cam Нам Рассаян, а второй пример – из исполнительской практики выдающего современного музыканта.

Cam Нам Рассаян представляет собой технику откры­тия и расширения пространства ощущений за счет глубо­кого расслабления, в результате которого активизируются внутренние силы организма и происходит самоисцеление.

«Практика СНР со стороны выглядит следующим образом: практикующие садятся в свободные позы, преи­мущественно с прямой спиной, и начинают созерцать, концентрируясь попеременно на разных, хорошо знако­мых ощущениях, таких, например, как вес тела и так­тильные ощущения. Затем особым образом, стабилизируя пространство ощущений, практик настраивает свое созна­ние. Он включает все без исключения ощущения в свое пространство, просто воспринимая их безоценочно. В этот момент человек может почувствовать себя в гармонии и равновесии, но не всегда – обычно в этот момент начи­нают приходить мысли и возможны какие-то физические ощущения. Такие события называются сопротивлением. Сопротивление не несет в себе ничего негативного, скорее наоборот, так как, растворяя сопротивление, практик увеличивает свое пространство ощущений и начинает воспринимать и ощущать дополнительные диапазоны <…>

Исцеление в СНР происходит исключительно благода­ря способности тела к самоисцелению. В момент сеансов СНР целитель не воздействует на пациента и не передает ему никакой энергии. Практикующий СНР погружается в глубокое нейтральное состояние сознание, присутствуя здесь и сейчас, в истинном моменте, вне времени и проти­воречий, ощущая только то, что происходит в настоя­щем <·.·>»Практикующие СНР убеждены, что исцеле­ние наступает в результате действия пространственной (универсальной), жизненной энергии праны, потоки кото­рой усиливаются в расширяющихся межклеточном и межатомном пространствах и свежими энергиями вос­станавливают больные органы.

Сосредоточение на настоящем, на предстоящем выступлении перед публикой, отсечение всех внешних, мирских, впечатлений ума приводит к переживанию необычной связи в духовных измерениях реальности. В интервью с психологом Г.М. Цыпиным своими впечат­лениями о необычном случае делится маэстро Юрий Башмет. Привожу этот диалог полностью.

«Дело было во Франции; мы с пианистом Михаилом Мунтяном должны были исполнить альтовую сонату Дмитрия Дмитриевича Шостаковича, который, надо ска­зать, незадолго до этого скончался.

Накануне я как-то странно себя чувствовал; у меня под­нялась температура и я вообще стал подумывать – а не отменить ли концерт. Но потом все-таки взял себя в руки, «отменил» все остальное, все встречи и проч., а в назна­ченный день и час вышел на сцену.

Начинаю играть, и вдруг у меня возникает ощущение – странное, удивительное ощущение, которого я не забуду никогда, – будто кто-то взял меня за руку и повел за собой. Мне самому, чувствовал я, ничего и не надо делать, кроме как слушаться своего невидимого, таинственного «пово­дыря»; надо только идти по предначертанному им пути и ни во что не вмешиваться.

Г.Ц. Но у вас, надо полагать, был собственный план исполнения сонаты, где все было заранее продумано, «рас­писано», отрепетировано, технически отшлифовано. Путь-то, строго говоря, был вам хорошо известен.


[1] Классическая йога («Йога-сутры» Патанджали и «Вьяса-бхашья»)· М.: Наука, 1992. С. 87.

[2] Йога-сутры Патанджали в переводе на английский и с комментариями Шри Шайлендры Шармы. I. Самадхипада [Глава о сосредоточении] // Йога. №2(10), 2005. С. 4.

 

Ю.Б. Разумеется. Но все то, что я делал тогда на сцене, было где-то высоко-высоко НАД этим. НАД – вы понимае­те! Над моими планами, моими интерпретаторскими замыслами. Словно бы играл не я, а кто-то водил моей рукой. Это было почти нереальное, буквальное обжигаю­щее приближение к Идеалу. Я чувствовал во время игры, что в каждой своей фразе, интонации, звуковом и ритми­ческом нюансе попадаю «в десятку». У меня, помнится, даже мурашки забегали по телу…

Г.Ц. Вы волновались в эти минуты?

Ю.Б. Не знаю. Это было какое-то совершенно особое, сомнамбулическое состояние. Описать его я не смогу. Единственное, что могу добавить, – большее блаженство для артиста трудно себе представить.

Кончили мы с Мунтяном играть – в зале полная тиши­на. Ни хлопка, ни слова, ни единого движения в публике. Мы направились к выходу со сцены, и тут произошло самое удивительное для меня. Где-то над дверью, ведущей в артистическую, я вдруг совершенно отчетливо увидел лицо Шостаковича. Есть среди его фотографий одна, всем хорошо известная: Дмитрий Дмитриевич на ней смотрит вполоборота, глубоко задумавшись о чем-то своем… Вот это лицо я и увидел со всей ясностью перед собой. Лицо совершенно живого человека. Мне подумалось, уж не заболеваю ли я…»[1]

Текст свидетельствует о живости и отчетливости пере­житого. Лицо на портрете можно интерпретировать как поданный знак сознанию из творческой реальности иной индивидуальности. Мыслеобразы воспринимались как живые существа. Следуя йогическому пониманию созна­ния и мысли как особых энергий, можно утверждать, что те энергии-мысли, которые проходили через индивиду­альность композитора, были восприняты индивидуально­стью исполнителя. Трудно удержаться от вопроса о суще­ствовании сотворчества (мыслеэнергий) на неведуемых ограниченным рациональным умом внутренних планах психокосма. Внешнее физическое сознание исполнителя стало наблюдателем и исполнителем иной творческой «воли поневоле», и произошло расширение сознания, которое вобрало в себя мыслеобразы творческой реально­сти ушедшего из жизни композитора.

Рассмотрим еще несколько примеров. Обратимся к практикам буддийской йоги, которые распространены в современном Китае. Практикующий Мастер медитации

Лю Гуань Юй[2], раскрывая секреты китайской медитации, объединяет традиции школ Чань, Махаяна и Даосской школы[3]. Задачи этих практик принципиально не отли­чаются от индийских традиций йоги: необходимо привес­ти ум в состояние невозмутимого покоя – состояние, которое помогает обрести свободу и как независимость от внутренних и внешних влияний, и как внерефлексивное переживание Целого, жизнь в гармонии с Целым. Согласно буддизму, человек от рождения обладает Татхагатой – вселенской мудростью, но не использует ее по причине невежества. Практики помогают обрести Татхагату, основной признак которой – всевмещение, видение вне относительности и противоречий. Небезын­тересно, что психофизиология йоги указывает на центры в мозгу, которые отвечают за всевмещение. Во множестве практик рекомендуют сосредотачиваться на точке в меж­бровье, которая, например, в даосской традиции мыслит­ся как начальный центр работы с сущностной природой. Согласно описанию, точка исходной полости духа и врож­денной жизненности, размером с рисовое зерно, находит­ся между и позади глаз в мозге и соединяет сердце и глаза энергетическими каналами. Лао цзы назвал ее «вратами неба и земли» и рекомендовал сосредотачиваться на этом центре, чтобы реализовать видение и понимание единства всех вещей[4]. Сосредоточение должно быть без напряже­ния, но и без расслабления. Устойчивое удержание без­мыслия постепенно должно привести к повышению чув­ствительности и достижению ясности и чистоты сознания.

Самосознание, возвышаясь до интуитивной мудрости Целого и не теряя своей индивиудальности, становится индивидуальным фокусом Целого (индивидуальное суще­ство чувствует, мыслит, понимает, творит, используя уни­версальные способности беспредельного разума). На пути к универсальному разуму йогин шаг за шагом избавляет­ся от иллюзий различного рода. Освободившийся от иллю­зий Архат входит в состояние самадхи – невозмутимости и пробуждения к 18 «царствам чувств» – 6 органов, б объектов, 6 восприятий.

Лю Гуань Юй описывает 25 медитаций из «Шурангама- сутры». Шурангама-сутра содержит 25 путей контролиро­вания ума медитацией на 6 чувствах, 6 органов чувств, б сознаниях и 7 стихиях: земле, воде, огне, ветре, про­странстве, чувственном восприятии и сознании. Каждый из 25 достигших состояния Архата сообщил Будде о своем личном пути, и Будда повелел Манджушри выбрать наибо­лее подходящий для людей этой Земли. В ряде медитаций ученики работали с чувствами. Первый монах сообщил, что он услышал голос достигшего просветления Татхагаты и сразу понял смысл учения Будды (медитация на звуке). Речь идет, конечно, не о заурядном акте коммуникации, когда слушающий понимает говорящего. Мудрец развил в себе способность прямого различения истинности и смысла говорящего по звуку – без предварительного логического моделирования путем интерпретаций и их практических подтверждений. Проводя параллель с твор­чеством в культуре, можно отметить, что практически мгновенно распознавание по звуку смысла музыкальной интонации, ее истинности или фальши достигают профес­сиональные музыканты. Современное музыкальное мыш­ление оперирует комплексом различных средств – ладото- нальных, метроритмических, гармонических и т.д. Особое значение придается ладотональной организации: лад мыс­лится как система взаимосвязи звуков, а тональность – звучание ладовой системы на определенном высотном уровне. С помощью указанных средств образуется интона­ция, которая в музыковедении понимается как музыкаль- но-художественный информационный знак1.

В рассказе о медитации на вкусе повествуется об искус­ных врачах, познавших причину вкуса после длительной практики и обострения их чувствительности к распозна­ванию запахов: «В результате мы знаем, – отвечали Будде искусные врачи, – в совершенстве вкусы растений и мине-

1 См.: Асафьев Б.В. Музыкальная форма как процесс: Книги первая и вторая. Л., Музыка, 1971; Холопова В.Н. Музыка как вид искусства. М., Моск.гос. коне. им. П.И.Чайковского, 1990.

ралов: горький, кислый, соленый, пресный, острый и т.д., их естественные, изменяющиеся и гармонирующие свой­ства – прохладительные, согревающие, ядовитые или целебные. Мы получили наставление от Татхагаты, поэто­му ясно осознали, что вкус ни «существует», ни «не суще­ствует», что он не тело, не ум и что он не существует отдельно от них»[5].

Медитации на шести сознаниях предполагают союз органа чувства, чувства, ума и сознания. Их шесть – пять восприятий и ум. Умозрение – внутреннее восприятие умом зрительных картин (образов), видение «без помех сквозь вещи на мировом и сверхмировом плане»[6]. Слышание умом ведет к пониманию речи, выражения смысла через звучащее слово. В аспекте восприятия слы­шание умом означает способность понимания разнообра­зия мнений, «которых придерживаются живые суще­ства», а в аспекте выражения – способность донести до каждого сознания смысл изрекаемых истин. Достигший состояния Архата при помощи силы речи тем самым при­обрел бесстрашие и его силы: «а) запоминание Дхармы для проповеди ее другим людям; б) морального диагноза и применения соответствующего каждому случаю лекар­ства; в) рассуждений, преодолевающих всякое препят­ствие и г) устранения всякого сомнения у слушателей»[7]. Обонятельное восприятие достигается контролем дыха­ния и сосредоточением ума на кончике носа (переносице). Сознательное осязание связано с практиками дисципли­ны тела и ума. Медитация на способности ума ведет к овладению своим умом, который приобретает черты открытости и проникновенного понимания.

Медитации на семи стихиях включают стихию огня, стихию воды, стихию земли, стихию ветра (движения), стихию пространства, стихию сознания и стихию вос­приятия. Медитация на стихии сознания (сознающего ума) приводит к осознанию зависимости внешнего от дея­тельности ума. Медитацию на стихии восприятия можно осуществлять путем медитации на имени Будды.

Вживание в образ (эмпатия на языке современной психо­логии) сопровождается синестезией – полимодальным чувственным восприятием, сочетающим обоняние, вкус, зрение, осязание и слух.


[1] МеэрСингх. Сат Нам Рассеян. Йога, № 1 (9), 2005. С. 40.

[2] Переводная литература отличается разными транскрипциями имени этого автора – Lu K’uan Yu (Charles Luk).

[3] Лю Гуань Юй. Секреты китайской медитации (Самосовершенствование контролем ума, согласно Учениям школ Чань, Махаяна и Даосской в Китае) //Даоская йога. Бишкек: МП «Одиссей», 1993.

[4]

Л у Куань Юй. Даосская йога. Алхимия и бессмертие. СПб.: ОРИС. 1993.С. 45.

[5] Лю Гуань Юй. Секреты китайской медитации // Даосская йога. Цит. соч. С. 8.

[6] Там же. С. 11.

[7] Там же. С. 12.

 

Среди описанных 25 методов самореализации наиболее подходящим для данного века Дхармы, согласно Будде, стал метод Авалокитешвары – медитация на органе слуха, суть которой оказалась созвучной духу дзэн- и чань-буд- дизма. Практикующий учится отделять глубинный ум «Я» от чувствований и направлять его на восприятие глу­бинной природы «Я», свободной от любого рода относи- тельностей и противоречий.

Подведем итоги.

Знакомство с практиками йоги позволяет не только лучше понять восточные философские системы, но и осмыслить ценный опыт трансформаций сознания, особенно в аспекте реализации им управляющих фун­кций. Можно предложить реконструкцию представлений о сознании в восточной метафизике с выделением особой роли основополагающих логико-методологических при­нципов – принципа целостности, принципа единосущно- сти, принципа иерархичности, принципа поляризации, принципа фрактальности.

Духовные учения указывают на двойственную природу человека, имея в виду не только его биосоциальное дву- единство, но и структуру индивидуального «я», в котором выделяют явное, меняющееся низшее «я» (личность, самость, личностное эго) и скрытое, неизменное Высшее «Я» (индивидуальность). С учетом принципа двуединства духа-материи все психические процессы и структуры мыслятся имеющими материальную основу (сознание, мысль, чувство, воля), т.е. как особые энергии.

Возможен сравнительный анализ некоторых техник йоги и переживания особых состояний сознания с творче­ством в искусстве и в науке. Например, процесс обретения силы бесконечного сознания ума в высших практиках самореализации проходит ряд стадий, напоминающий любой процесс познания, – сначала идет опыт пережива­ния, затем распознавание и его осознание, а потом насту­пает этап целенаправленного познания и его вершина – владение знанием. Некоторые виды переживания особых творческих состояний по описанию совпадают с медита­тивными переживания. Так, исследователи отмечают возрастание чувства полноты бытия (чувства жизни) в творческом потоке. Оно переживается как переполняю­щий все существо человека экстаз, во время которого ког­нитивная система находится в состоянии высшей мобили­зации и активности. Аналогичное состояние блаженства и духовного подъема обнаруживают и в медитации. Творческие самореализации, так же как и медитации, способствуют обострению и развитию чувствительности, которая сопровождает расширенные состояния сознания.

Овладение мыслью

Можно научиться управлять своим телом, угадывая его потребности, сбои в работе организма и зная как испра­вить неполадки. Возможно, естественный образ жизни и сознательная культура здоровья войдут в обиход буду­щих поколений цивилизаций нетехногенной основы. Можно научиться осознавать и управлять своими эмоция­ми, добиваясь достижения состояний самообладания и равновесия. Но можно ли справиться с потоками мыс­лей, неумолкаемый гул которых и беспорядочная суета не оставляют сознание? Для практик самореализации эта проблема всегда оказывалась самой трудной, а потому и меры, предпринимаемые для ее решения, были самыми радикальными – постоянно повторение звукоритмиче- ских формул (мантр, молитв) для того, чтобы держать внимание на цели и «отгонять» спонтанные помехи; интенсивная физическая работа как способ приглушить поток мыслей, снять умственное напряжение; доведение с помощью парадоксов и противоречий (коаны – в дзэн- и чань-буддизме) активности ума до бессилия и немощ­ности; недеяние – отказ от мышления вообще, культи­вирование пустоты как способ установить внутреннее равновесие. Почему же именно овладение мыслью оказы­вается самым трудным препятствием на пути к расшире­нию и ясности сознания?

Как уже было сказано, в практиках йоги мысль и соз­нание рассматриваются как особые, неизвестные совре­менной науке, тонкоматериальные энергии, специфика которых состоит в том, что по своим вибрационным харак­теристикам они выше и несравнимо сильнее концентриро­ванной энергии, собранной в веществе и энергетических полях физического мира. Указывается, что энергетиче­ский потенциал мысли превосходит низшие типы энергий тела и эмоций. Понятно, что именно овладению мыслью придается первостепенное значение в практиках самореа­лизации. Правильно организованные и сконцентрирован­ные высшие энергии мысли способны воздействовать на существ и предметы физического материального мира напрямую как механическая энергия. Закономерно вста­ет вопрос – почему же люди в подавляющем большинстве случаев этого не замечают? Для достигнувших реализа­ции ответ прост: высшие энергии разлиты в жизненном пространстве человека, но ему недоступны, пока сознани­ем управляет тело (бытие), мышление человека в сильней­шей степени находится в зависимости от бессознательных процессов психики.

Энергетическое мировоззрение наиболее полно пред­ставлено в Агни-Йоге – Учении Живой Этики, переданной махатмами Востока Е.И. и Н.К. Рерихам. В своем анализе будем опираться в первую очередь на эти тексты. Для начала приведу любопытное пояснение вопроса. «Урусва- ти с Нами скажет: «Текущее столетие есть век мысли». Действительно, лишь в текущем столетии начали пони­мать, что мысль есть энергия. Все мыслители прошлых веков не выдавали смысла мысли как двигателя Мира. Для оценки механики мысли требовалось познание меха­ники и многие открытия. Правда, Платон знал о силе мысли, но он утверждал лишь идею мощи. До срока нель­зя было дать массам механику мысли. Только теперь немногие исследователи начинают понимать, сколь мно­гие качества мысли можно познать. Для таких простых наблюдений потребовались многие столетия, и уже можно указать, что мысль есть механический двигатель»[1].

Этот параграф посвящен перспективам и прогнозам эволюции мышления, возможностям раскрытия его твор­ческого аспекта. Многие идеи и принципы, выработанные в лабораториях йоги, находят признание среди психоло­гов, специалистов по творчеству и практиков. Хотя совре­менный уровень научных познаний пока еще не позволяет оценить многие понятия и достижения йоги, в практиче­ских целях на уровне философских размышлений много­му из этих практик можно поучиться. В построении системной объяснительной и прогностической модели творческих возможностей мышления целесообразно при­держиваться гипотезы о двойственной природе мысли, обусловленной единством информационного и энергети­ческого аспектов. Информационный аспект мышления, предполагающий процессы упорядочивания, организа­ции, создания форм, а также восприятия, передачи, хранения, обработки информации достаточно изучен сов­ременной наукой. В отношении естественнонаучного изучения энергетического аспекта мышления делаются только первые шаги, нет теоретического объяснения экс­периментам, и результаты пока еще не находят всеобщего признания1. Тем не менее энергетический аспект мышле­ния можно обсуждать в психологических терминах устремлений (интенций), желаний и воли, а также – энер­гий психических процессов. Как уже было сказано, ког­нитивная система человека высоко интегрирована, процессы мышления не существуют без поддержки, влия­ют и зависят от других составляющих системы. Кроме информационного и энергетического аспектов, систем­ный подход к мышлению невозможно строить, не предус­мотрев совокупность условий эмоционального, волевого, информационно-логического, коммуникативного, коор­динационного (управляющего) характера.

Прежде чем рассматривать вопрос об усилении созна­тельной компоненты мышления, опишем фактические трудности, с которыми ежедневно сталкивается современ­ный человек. Факт беспорядочности мышления уже ука­зывался. На Востоке сравнивают мыслительные процессы с прыжками и верчением обезьян, а в России одно время весьма популярна была песня со словами «Мои мысли – мои скакуны». Многие беды – вспыльчивость, невоздер­жанность, раздражительность – происходят под влияни-

1 См., например, публикации в журнале «Сознание и физическая реаль­ность».

ем аффектов, неизжитых желаний и переживаний, укоре­нившихся в недрах бессознательного. Удерживание мыс­лей в одном направлении, подчинение их цели решения занимаемой ум задачи будет шагом в сторону осознанного овладения мыслью. Факты тугодумия и нежелания вооб­ще работать мыслью не столь уж редки, как покажется на первый взгляд. Некоторые люди начинают размышлять, только когда начинают говорить. Необходимость выска­зать нечто публично заставляет работать мысль, прихо­дится делать усилия для того, чтобы составить свое мне­ние и выразить его в устной речи. Другие начинают думать, когда требуется написать что-то самостоятельно. Третьи – когда побуждают задавать вопросы, ведь для того, чтобы задать вопрос, нужно что-то понимать и знать, что хочется уточнить или узнать. Рассмотрим весьма рас­пространенную ситуацию. Вопросы своему товарищу- докладчику задают весьма активно, если заранее настроить на данную процедуру, а если это не оговорить, то группа студентов спокойно промолчит. Не многие начи­нают вести диалог с докладчиком по понятной причине – диалог предполагает настрой и «подключение своего мышления» к мышлению другого, а зачастую мысль спит богатырским сном.


[1] Надземное. 4. 2. // Агни-Йога. M., Русский Духовный центр. С. 186.

 

Нередко за мышление принимается механическая память, поверхностное понимание и «рефлексы» мозга. В условиях перенасыщения информацией и неготовности мозга ее переработать действуют очень просто: запоми­нают механически – чтобы сдать экзамен, отчитаться, обойти препятствие, а затем забыть. Чужой опыт и мысли пересказывают как свои без понимания и самостоятельно­го суждения. Мозг работает рефлексивно, механически воспринимая и воспроизводя чужие схемы и стереотипы.

Профессионализм и специализация труда востребуют и развивают определенные виды мышления, тогда как его другие аспекты оказываются либо слабо развитыми, либо вовсе «не пробужденными». Высококвалифицированный профессионал-математик, развивший дисциплинирован­ное мышление в идеально-формальной конструктивной области чисел, может оказаться беспомощным и хаотич­ным в практических делах. Теоретики и инженеры с раз­витыми аспектами логического мышления зачастую не воспринимают и негативно относятся к символизму, мета­форам и образам – тем средствам, которыми пользуется гуманитарное и повседневное мышление. Люди с ярко выраженным образно-эмоциональным типом мышления, как правило, слабы в аналитически-логическом отноше­нии и т.д.

Углубленное изучение предмета и развитие соответ­ствующих качеств мышления, кроме положительных, имеет и отрицательные стороны. Наблюдаются эффекты «захвата мыслью человека», «зацикливание идеей», на­работанными стереотипами мышления. Внешне эти эффекты проявляются в том, что человек в течение жизни создает свою индивидуальную картину мира, свой инди­видуальный стиль мышления и поведения, свой язык, а далее замыкается в них. Его сознание не может выйти за границы созданного жизненного мира, который способен к самоорганизации. Недаром говорят, что человек – раб привычек как плохих, так и хороших. Художники редко меняют свой индивидуальный стиль и с большим трудом воспринимают чужой, немногие поэты могли сочинять стихи, работая в нескольких стилях. Большинство уче­ных посвящает свою жизнь изучению одной проблемы, работы в одном направлении. Психотерапевты, проводя тренинги по памяти в группах с пожилыми людьми, отме­чают, что в этом возрасте дело скорее не в механизмах памяти, а… в мышлении! Сознание людей преклонного возраста предпочитает работать по «накатанным схемам», закрыто альтернативным видениям ситуации и непривы­чным решениям проблем, не может работать с ассоциа­циями, которые как раз для памяти и эффективны. Прежде чем приступить непосредственно к тренингам по мнемонике, американский специалист-психотерапевт Д. Лапп учит своих пациентов приемам расслабления и стратегиям творческого мышления1.

С точки зрения философии йоги «зацикливание» имеет объяснение. Мысль-энергия, раз порожденная человеком, остается с ним на долгое время, если не владеть приемам ее разрушения. Она как бы прилипает к его внутреннему психическому пространству, уходит в глубины бессозна-

1 Лапп Д. Искусство помнить и забывать. Как не вспоминать о забывчи­вости. М.-СПб., 2003.

тельного η затем время от времени выходит на поверх­ность сознания, будоража ум. Негативные мысли дей­ствуют как разрушительные программы, оказывающие воздействие и на тело породителя, о чем речь шла в разделе о телесных практиках. От качества мысли-энер- гии напрямую зависит качество бытия. Приведу цитату из Учения Живой Этики, в котором положение о мысли- энергии как источнике вселенского творчества является одним из основных: «Урусвати знает жизнеспособность мысли. Быстрее света мчится мысль. Она очищается про­странственным огнем и, наконец, являет свою сущность. Мысль добрая, мысль прекрасная, оказывается в огнен­ном горниле еще прекраснее. Мысль злая, мысль вредная, проявляется в усугубленном зле; такие различные магни­ты носятся в пространстве и воздействуют на окружаю­щую атмосферу.

Кому благодетельствует добрая мысль? На кого же вли­яет злая? Прежде всего на самого породителя. Не только в земной жизни, но особенно в Надземном Мире удары вредоносных мыслей тяжко обрушиваются на тонкое тело. Как тяжелые гири, мысли зла препятствуют продви­жению, и нередко такой породитель сам не признает свои порождения. Легкомысленный, он забыл о своих ядови­тых посылках, но они его не забыли. Они притягиваются к нему и найдут его среди надземных пространств. Также прилетят и добрые вестники и встанут сияющие крылья для прекрасного взлета»[1].

Ряд дефектов мышления образует целые пропасти пони­мания между людьми. Это – разрыв слова и дела, теории и практики, стратегий от идеи и стратегий от жизни. В жизни человека мысль связана с действием, а потреб­ность в мышлении возникает, когда нужно принять реше­ние и осуществить действие, которое на конечном этапе воп­лощается в материю – произведение искусства, научный текст, техническое изобретение, решение проблемы в соци­альной коммуникации и пр. К сожалению, не так много людей могут довести мысль до завершения в действии, тогда как другие, наоборот, действуют, плывя по течению жизни и вообще не воспринимая идеи и особенно идеалы.

Остановимся подробнее на некоторых общих положе­ниях искусства мысли.

Овладение мыслью предполагает развитие комплекса навыков, связанных как с созиданием, так и с разрушени­ем мыслеформ. Для начала нужно просто постоянно упражняться в мышлении, принимая решение и действуя обдуманно. С информационной точки зрения процесс мышления – это процесс порождения форм любого рода – грамматических, логических, структурных, образных. Важную роль в этом процессе играют качества ясности и определенности, которые достигаются прежде всего в логико-вербальном мышлении. Именно детальный ана­лиз, рассуждение помогают воссоздать предмет мысли во всей его конкретности и полноте и достичь ясности пони­мания и осознания. Энергии мысли кристаллизуются в сознании, подобно веществу в пространстве. Оформле­ние мысли доходит до завершения, когда мысль выража­ется в слове. Точно подобранные формулировки мысли красочно, кратко, полно и объемно выражающие смысл, усиливают концентрацию мысли и делают ее устойчивой. Не случайно в духовных упражнениях придавали боль­шое значение афоризмам, метафорам, звукоритмическим стихам и мантрам, запоминающимся образам. Кратко выраженная объемная мысль использовалась как мыслен­ный приказ, мгновенно приводимый в действие.

Логос – логически и словесно оформленный смысл, отра­жает информационный аспект мысли. Ее энергетический аспект связан с волей, желанием, интенцией – устремлен­ностью к цели. Целесообразность относят к фундаменталь­ным качествам разумной активности, рациональной деятельности. Цель как магнит притягивает мысли и рас­ширяет их пространство, но достижение цели невозможно без готовности и способности проходить дистанцию до конца, т.е. без тренированной воли, обеспечивающей выно­сливость, терпеливость, решимость преодолевать препят­ствия, бесстрашие. Искусство мышления достигается постоянным трудом – упражнением в мышлении, трени­ровкой воли и строгой самодисциплиной.

Часто ошибку делают те, кто ставит цель и держит себя в напряжении, пытаясь во что бы то ни стало, всеми сред­ствами, невзирая на собственное самочувствие, достичь результат. В практиках самосовершенствования придава­лось огромное значение ритму труда и отдыха, напряже­ния и расслабления. Сознание, как и все в природе, работает по закону ритмов. Важнейшие из ритмов – чере­дование активности и пассивности, развитие по спирали, гармонизация с ритмами целого. Активность и пассив­ность означает не только чередование бодрствования и сна. Этот ритм отражает квантовую природу сознания, его дискретность. Сознание и мозг, работающие на физи- чески-телесном уровне, воспринимают информацию с глу­бинных уровней бессознательного (видимо, иной энерге­тической природы), переводя ее на уровни скоростей телесной организации. При этом информация схватывает­ся и перерабатывается порциями (квантами). Множество квантовых эффектов было обнаружено и объяснено при изучении работы мозга. Например, впервые в 1970 г. ней­рофизиолог из Калифорнийского университета в Сан- Франциско Бенджамин Лайбет описал феномен задержки психологического времени – оказалось, что начало нейро­физиологических процессов, приводящих к осознанию тех или иных событий, и момент, когда человек начинает чувствовать последствия этих процессов, разделены неким интервалом времени. «В одном из своих экспери­ментов Лайбет выявил задержку между временем, когда испытуемый осознавал свое решение согнуть палец (испы­туемый отмечал точный момент принятия этого реше­ния), и временем, когда электрическая активность его головного мозга указывала на неизбежность сгибания пальца. Активность мозга изменялась за треть секунды до того, как испытуемый принимал осознанное решение»1. События доходят до нашего сознания с задержкой, но мы этого не замечаем, живя в иллюзии непрерывности време­ни и пространства. Нейрофизиологи объясняют это тем, что, в частности, мозг в «микровременном масштабе ухи­тряется отбрасывать в прошлое некоторые события, с тем чтобы запоздалые процессы могли казаться менее запо­здалыми, а процессы с разной задержкой воспринимались бы как процессы с одинаковым запаздыванием»2.

1 Антонио Р. Дамазио. Возвращаясь в прошлое // В мире науки, № 1, 2003. С. 58.

2 Там же. С. 59.

Механизм осознавания в таком случае подобен физиче­ским эффектам, описываемым квантовой теорией[2]. Не случайно квантовые представления серьезно исполь­зуются при изучении проблем психологии. Известный специалист по философии науки Абнер Шимони указыва­ет на квантовую интерпретацию таких проблем, как «переходы от периферического к фокусному зрению, переходы между сознательным и бессознательным состоя­ниями, «распространение» сознания на тело в целом, возникновение намерений и желаний, аномалии во вре­менных характеристиках психических явлений и, нако­нец, даже странные совпадения и неоднозначности в сим­волике фрейдовского психоанализа»[3].


[1] Надземное. 808 // Агни-Йога. М., Русский Духовный центр. С. 264-265.

[2] Me некий М.Б. Человек и квантовый мир. Странности квантового мира и тайна сознания. Фрязино, 2005.

[3] Цит. по: Пенроуз Р., Шимони А. Картрайт Н., Хокинг С. Большое, малое и человеческий разум. M.: Мир, 2004. С. 152.

 

Ритм активности и пассивности во временном чередо­вании образует спираль развития. На время мысль уходит на периферию бессознательного, а затем вновь возвраща­ется в сознание, но уже при новых условиях и возможно­стях. Ритм через повторение позволяет удержать цель, пройти через цепь неудач и достичь желаемого. Не преры­вая внутренней связи с творческим замыслом, стоит пона­блюдать за ритмикой работы собственного сознания и бес­сознательного. «Ритм волн спирального продвижения сознания закономерен, если впадина каждой последую­щей волны не ниже предшествовавшей ей. Сознание не может быть все время на подъеме. Чередование волн неиз­бежно. Пралайи[1] сознания – явление законное. Но отступ­ление – это нечто совершенно иное, ибо оно нарушает ритм поступательного движения, врываясь в сознание разру­шительным диссонансом. Предусматривая неизбежную реакцию после подъема, следует ввести ее в законные рамки, ничем не нарушая ритма обычной работы и не допуская нежелательных скачков мысли»[2].

Гармонизация с ритмами целого предполагает воспита­ние чуткости к ритмам окружающей природы – годовым, сезонным, циркадным (суточным), а также к собственным циклическим ритмам. Например, в индийской традиции исполнение музыкальных произведений – par, приурочи­валось к определенному времени суток. Есть утренние, дневные и вечерние раги, каждая со своим ритмом и ладо­вым настроем. В телесно ориентированных практиках рекомендуют выполнять комплекс упражнений утром и вечером, поскольку в разное время суток организм насыщается разными энергиями природы. Во многих тра­дициях, в частности у пифагорейцев, придавалось особое значение событию восхода солнца. Считалось, что медита­ции на восходе напитывают организм самыми возвышен­ными чувствами. Физиологами доказано, что циркадные ритмы определяют многие физиологические процессы1. Некоторые исследователи отдают предпочтение времени от 4 до 4.30 часов утра, когда самая низкая температура тела, организменные процессы еще не активизировались, но в состоянии повышенной чувствительности находится психика. Для многих именно это предрассветное время оказывается наиболее творческим. Небезынтересно, что в Живой Этике советуют читать книги Учения, время от времени возвращаясь к прочитанному, а также утром и вечером, впитывая в себя все многообразие смыслов, понятых при разных ритмиках природы: «Мысль утра мощна не только отдыхом, но прикасанием к тонким энер­гиям. Но и мысль вечерняя отличается совершенным вос­хищением, которое ведомо живому огню»2.

Гармонизацию ритмов можно понимать и в психологи­ческом ключе, имея в виду необходимость согласования внутренней ритмики когнитивной системы – целей, инте­ресов, желаний, чувств и мыслей. Способность устанавли­вать иерархию целей рассматривается психологами как норма рациональности.

В работе над мыслью важное значение имеют фазы настроя, контакта и временного освобождения. (Здесь можно обнаружить много общего с физиологическими реакциями захвата, удержания и сброса, описанными в разделе, посвященном телесно ориентированным прак­тикам.) В зависимости от целей можно различить разные

1 Карен Райт. Время нашей жизни // В мире науки, № 1, 2003. С. 49.

2 Мир огненный. Часть 2 // Агни-Йога. Т. 4. M., Русский Духовный центр. С. 55-56.

типы настроев – на распознавание (восприятие), исследо­вание, понимание смысла, творческое решение проблемы (инсайт), приказ мыслеволи (прямое действие мыслью). Таким образом, можно различить задачи познавательно- творческие (информационный аспект мышления) и твор- чески-деятельные (энергетический аспект мышления). Любой настрой полагает целью установление контакта – с мыслеобразами, мыслеконструкциями, предметами мысли, со смыслами доступно-видимыми, со смыслами сущностными и пр. Короткий контакт переживается как инсайт, а длительный – как медитация. Длительный контакт предполагает развитую способность духовной концентрации. Вхождение в мысленное пространство (настрой) и удержание в нем (контакт) могут достигаться различными способами: через текст – чтением и осмысле­нием прочитанного, порождением нового текста; через жизненные ситуации, когда непосредственно оказыва­ешься перед необходимостью решения для тебя актуаль­ной проблемы; через общение с другими людьми; через необходимость исследования и пр. Уже любая вспышка мысли о предмете или другом человеке – намерение позво­нить, написание письма, обдумывание проблемы, устана­вливает с ними незримый провод в ментальном простран­стве. В повседневной жизни можно наблюдать и другие формы бытовой телепатии на уровне ощущения контакта с другим человеком, его невидимого присутствия.

Фазе временного освобождения от мысли в практиках, работающих с энергетическим аспектом, придается особое значение. Настроив сознание на мысль, другими словами, четко осознав проблему, полезно мысль «отпустить на вольные хлеба», не теряя нитевой связи с ней. Отойдя от индивидуального фокуса сознания, мысль способна к самосозреванию, к самоорганизации в универсальном мысленном пространстве (поле смыслов, по В.В. Нали- мову). В следующей фазе сознание вновь настраивается на восприятие уже обогащенной смыслами мысли. Сознание задает вопрос, фокусирует проблему, а затем переключа­ется на другую работу и в конечной фазе пытается уловить ответ. И вновь идет повторение вопросоответного цикла. Но не стоит забывать, что каков вопрос, таков и ответ, – истина, утверждаемая теорией аргументации. Воля настраивает сознание на определенную волну восприятия и действия (настрой на образ мышления, на образ поведе­ния, на отношение, на предмет исследования). Реакция пойдет на то, чему сознание оказалось созвучно, что и как оно может вместить. Отсюда восприятие идей и смыслов всегда индивидуализировано. Приведу два пояснения из Учения Живой Этики.

«Мысль всегда достигает объекта, которого она касает­ся, если она достаточно четка и устремлена… Отрыв мысли от сознания является необходимым условием успеха. Мысль можно усилить ритмическим повторением приказа через какие-то определенные промежутки времени. Можно даже по часам, но в эти перерывы мысль надо отпускать от себя, совершенно от нее освобождаясь и занимая сознание другими мыслями… Лучше всего, послав мысль, о ней совершенно забыть, хотя бы на какой-то период, в то же время держа в подсознании ощущение твердой уверенности в том, что успешного следствия приказа не может не быть».

«Тем или иным состоянием сознания вызываем созвуч­ную ему реакцию пространства. Можно упражняться в процессе настраивания сознания на желаемой волне. Пространственный ответ всегда будет созвучен заданному тону. Можно вызывать из пространства эту созвучную заданию ответственность. Как искусный дирижер, воля управляет волнами соответствующих сфер, звучащих ответно в установленном ею ключе. Либо воля управляет этим процессом, либо сознание является объектом слу­чайных течений. Или раб человек, или владыка того, что происходит в его собственном сознании»[3].

Несмотря на разнообразие психотехник действия с помощью мысли-энергии, все они придерживаются общей стратегии – сначала настраиваются на определен­ную психоэнергетическую конфигурацию, а затем напра­вляют поток энергий в нужное русло. Рассмотрим два примера работы со звукоритмическими и зрительными образами. Мантра и янтра считаются практическими дис­циплинами, разработанными еще в древнейшей Тантре. Мантра – звукоритмические формулы (заклинания, над­писи, слова и словосочетания силы), а янтра – изобрази­тельные композиции. Мантра представляет собой священ­ное словосочетание, которое, как считается, порождает защитительную энергию, способную оградить от бед, совершения ошибок и настроить на нужный лад. Специа­лист по древним учениям и практикам Рамачандра Рао приводит сведения из тантрического трактата Сарада- тилака (Sarada-tilaka) о происхождении мантр: «Эта вер­сия основана на представлениях о кундалини. Хранилище психической энергии человека по своей природе предста­вляет абсолютный звук (шабда-брахман, sabda-brahman). Все пятьдесят букв санскритского алфавита от а (а) до кига (ksha) представляют собой фундаментальные психоэнер­гетические характеристики человеческого организма, содержатся внутри и неотделимы от него, хотя и не прояв­лены (как предметы в полной темноте). Всякий раз, когда возникает позыв к изданию звука, они проявляются, как мерцающие огоньки. Осознавание этого позыва и возни­кающего мерцания характеризуется как «пятно» (bindu). Возникая из кундалини, в чакре муладхара, оно ищет вход в нервные артерии для того, чтобы реализоваться в качестве физического звука. До того, как вход в артерии найден, звук является потусторонним (para). Его свойства нераспознаваемы, он вне обычной реальности»[4]. Далее, пройдя по артериям тонкого (энергетического) и плотного (физического) тела, звук исходит из горла и становится произносимым. Повторение мантры совершенствует спо­собность к сосредоточению и к удерживанию определен­ных видов энергии. Различают мантры целительские, обе­регающие, исправляющие телесные и умственные недо­статки, укрепляющие дух, активизирующие скрытые потенции. При практике мантры учитель дает посвяще­ние и пояснения о том, как с ней работать. Без этих усло­вий считается, что повторение мантр бесполезно. Спектр действия янтр совпадает с мантрами, но в практиках рабо­ты с янтрами опираются на зрительное восприятие с последующим вживанием в символы.


[1] Пралайи – периоды отдыха, прекращения активности.

[2] Грани Агни-Йоги. 1961 г. Новосибирск, 1994. С. 182-183.

[3] Грани Агни-Йоги. 1961 г. Новосибирск, 1994. С. 207, 50.

[4] Рамачандра Рао. Тантра. Мантра.Янтра. М., Беловодье, 2002. С. 7-98.

 

Свобода и самостоятельность считаются важнейшими характеристиками

Свобода и самостоятельность считаются важнейшими характеристиками творческого мышления. Разрушение мыслеформ гораздо труднее их созидания, но именно оба противоположных качества могут помочь достичь свобо­ды в мышлении. Как же добиться сознательной свободы и преодолеть произвол бессознательного, а также бескон­трольного влияния на собственный ум чужих мыслей? Успеха можно достичь только путем приобретения бес­ценной способности удерживать ум в состоянии нейтраль­ного равновесия.

Как и в работе с эмоциями, на первых порах требуется научиться дистанцироваться от предмета мысли и самого мыслительного процесса, не отождествлять себя как целое с ними. «Я» – не есть мысль, мысли зарождаются в моем сознании, проходят как конвейер через него и уходят из него. Дистанцированность постепенно приводит к устой­чивой привычке непривязанности к мыслям, что, в свою очередь, повышает степени свободы, дает возможность просмотра вариантов и интерпретаций как бы со стороны, гибкому оперированию ими, повышает скорость реакции на внезапное изменение ситуации. В современной теории аргументации в качестве одного из требований к рацио­нальным дискуссиям выдвигается требование рассматри­вать свое мнение наравне с чужими мнения, т.е. непред­взято и отстраненно. В этих целях я бы предложила вместо слов «мое мнение» использовать словосочетание «мнение от меня» (мнение, которое я предлагаю своим собеседни­кам для рассмотрения). Постоянное упражнение в непри­вязанности к идеям и мнениям вырабатывает привычку ментального аскетизма, значительно повышает эффектив­ность теоретической работы, культивирует особое состоя­ние когнитивной системы, которое именуют «пребывани­ем в настоящем», открытостью актуальной ситуации.

Не привязываться к мыслям помогает развитие навы­ков объемной аргументации как просмотра аргументов «за» и «против» в каждом вопросе, как возможность виде­ния отрицательного в положительном и положительного в отрицательном, как просмотр будущих ситуаций с уче­том противодействующих факторов. Объемную аргумен­тацию можно ввести в ранг духовного упражнения, если культивировать в себе способность к объемному синтезу аналитических раскладок, к вмещению противоположно­стей. Приведу в качестве пояснения любопытный отрывок из Учения Живой Этики: «Колебание мысли между двумя противоположными полюсами умозаключений показыва­ет, что сознание находится в центре между ними и может выбрать любой, но лучше остаться в точке уравновешива­ния, то есть в центре, который управляет обоими полюса­ми, не отдавая предпочтения ни одному. При этом условии легче понять происходящее на полюсах, будучи готовыми в каждый момент наложить печать окончательного реше­ния на их проявлении. Равновесие утверждается в центре и от центра. Качание противоположностей обуславливает­ся существованием нейтральной точки. Когда сознание в центре ее, а не на полюсах, оно может управлять поло­жительной и отрицательной противоположностями. Но при этом следует твердо запомнить, что предвзятости и предубеждения быть не должно. Явления восприни­маются при полной нейтральности, равновесии сознания, чтобы они могли говорить сами за себя, а не предпослан­ная им предубежденная мысль»[1].

Если собрать лучшее, что наработано когнитивными практиками, то общая картина даст представление о перс­пективах эволюции мышления и улучшении его качеств. Идеальный образ целостного, синтетического творческого мышления со всей очевидностью должен сочетать множественные аспекты мышления, вмещать противопо­ложности. Мышление должно быть созидательным и очистительным, спонтанным и дисциплинированным, творческим (интуитивным) и критическим, образным и логико-вербальным, теоретическим и прагматическим. Я попытаюсь обобщить идеи синтеза множественного в схеме, которую назову квадратом базовых оппозиций.

Мышление:

Виртуальное (внутренний, конструктивный план сознания, активизация воображения и интуиции)

Творчески- Дисциплинированное спонтанное (порядок, логика)

(хаос, ассоциации)

Прагматическое или ситуативное (внешний, объективный план сознания активизация наблюдательности)

Оппозиция спонтанное-дисциплинированное мыслится как вектор проявлений мышления от хаоса (спонтанности, размытости, неопределенности, бессознательности или полуосознанности) к порядку (четкости, ясности, опреде­ленности, сознательности, к созданию форм – грамматиче­ских, логических, структурных, образных). Дисциплини­рованное мышление в европейской культурной традиции аналитично, но не обязательно вербально-логического типа. Вербально-логическими стратегиями пользуются в научном познании при создании системы понятий, моде­лей, теорий, которые предполагают выработку уточненного понятийного языка. В искусстве дисциплинированность как аналитическая деятельность реализуется на этапе раз­работки концепции создания образа, например концепции интерпретации музыкального произведения у исполните­лей. Различают логико-вербальное мышление и перцептив­ное мышление, понимание через осмысленное слово и понимание через осмысленный образ (чувствознание).

Под виртуальным мышлением я буду понимать любую внутреннюю когнитивную работу, связанную с деятельно­стью представления, воображения, фантазии, интуиции, умственного моделирования, мысленного эксперимента, визуализации. В науке виртуальное мышление в аспекте спонтанности связано с воображением, а в аспекте дисцип­линированности стремится к систематизации, аналитиче­скому упорядочиванию и носит отвлеченный характер. Отвлеченное мышление также называют теоретическим. Прагматическое, объективное мышление эффективно при поддержке способности к наблюдению и решает двоякую задачу: (1) направлено на восприятие объекта и на «про­чтение» конкретных ситуаций внутреннего мира (внутрен­нее наблюдение и самоотчет) или внешнего мира (внешнее наблюдение и самоотчет); (2) направлено на реализацию идей, моделей, образов и интерпретаций в «материи жизни» (как внешнепрагматической, так и внутренней – работы над собой). Отвлеченному-прагматическому могут соответствовать оппозиции абстрактного-конкретного, общего-частного, теоретического-эмпирического, внут- реннего-внешнего. Оппозиция отвлеченное-прагматиче- ское опять-таки представляет собой вектор различаемых переходов между крайними позициями.

Стоит различать аналитически-дуалистические и холи- стически-синтетические модели оперирования оппози­циями. Аналитический дуализм предполагает разделение оппозиций, выбор одной из них (при этом в худшем случае не осознают, что, задействуя одно противоположное нача­ло, тем самым задействуют и другое). Холистические стра­тегии соединяют оппозиции, описывая модели динамики противоположностей, их комплементарность, а также проявления принципа недвойственности[2]. Методологиче­ский принцип дополнительности, введенный в квантовой теории, выражает дуализм синтетического толка – одно начало дополняет другое, но при условии взаимоисключе­ния. Что произойдет, если сделать акцент на одном из выделенных в квадрате оппозиций типов мышления? Дисциплинированность обернется узким логицизмом, догматизмом и фундаментализмом, а спонтанность потя­нет в интуитивизм, вседозволенность постмодернизма и нигилистический антифундаментализм. Виртуализм («от идеи») грозит перерасти в беспочвенный романтизм и спекуляции, а прагматизм в крайних формах идет «от жизни», но при этом вообще не восприимчив к идеям и их созидательной силе. Ясно, что в культивировании холи­стического мышления должны использоваться методики синтеза, учитывающие динамику всех аспектов обозна­ченного квадрата оппозиций. Остановимся на некоторых из них.


[1] Грани Агни-Йоги. 1961 г. Новосибирск, 1994. С. 247.

[2] Подробнее о дуалистических и холистических моделях противополож­ных начал в культурных традициях в коллективной монографии: Противо­речие и дискурс. M.: ИФРАН, 2005.

 

Дисциплинированное, отвлеченное мышление созида­ет порядок в виде схем, систематизаций, обобщений. В научном познании с ним связывают идеалы логичности как последовательности, связности, непротиворечивости, ясности. Интересно, что при зарождении европейской рациональности формирующейся научной, логической традиции противостояла прагматическая, софистическая традиция в познании и педагогике[1]. В каком-то смысле софистов можно считать первыми синергетиками – они разработали множество оригинальных приемов «творче­ского хаоса», способов разрушения логических связей (в отношении конкретных ситуаций, главным образом речевой практики). Цель образования у софистов отлича­лась от идеалов классической традиции в философии, ори­ентированной на познание истины (для непосвященных казавшейся далекой и непонятной). Софисты выдвигают на первый план арете как способность личности к само­утверждению. Природа arete – творческие возможности личности. Софисты разрабатывают техники эристическо- го спора, в котором пробуждается воля и оттачивается ум, воспитывается изобретательность, развивается живая реакция в условиях интеллектуального состязания. То, что для логики (дисциплинированного мышления) выгля­дит бессмысленным, в софистике (спонтанном мышлении) приобретает смысл.

Софисты разработали приемы разрушения логических связей, которые и по сей день используются в иннова­ционной педагогике и практической психологии. Назову некоторые из них. Техники вопросов, которые предпола­гают возможность задать чрезмерный и избыточный вопрос, провокационные вопросы-капканы. Игра на мно­гозначности, омонимия и техника создания каламбура, преувеличение, доведение до крайности или абсурда, про­воцирование парадоксальных ситуаций. Софистические техники успешно использовались в суфизме, если вспом­нить несравненного Ходжу Насреддина. В духовной суфийской традиции борьба с догматизмом и воспитание гибкого творческого мышления, сочетающего спонтан­ность с дисциплинированностью, мыслились как пути к самосовершенствованию. Кстати, суфии придавали большое значение воспитанию умения воспринимать целостность и богатство конкретной ситуации, а также подчеркивали тупиковость чисто абстрактного, отвлечен­ного мышления.

Доведение до абсурда, преднамеренная бессмыслица являются великолепными профилактическими средства­ми против тупости, лености мышления и догматизма. Бессмысленное в логическом аспекте – нонсенс – выраже­ние, в составе которого слова занимают места, не соответ­ствующие их семантическим категориям, в результате образуется семантический беспорядок. Семантически бес­смысленное выражение означает невозможность сопоста­вить ему никакое осмысленное положение дел. Если помыслить познание как процесс, то бессмысленное или лишенное смысла выражает одну из граней еще неосмыс­ленного. В любом виде творчества, в том числе и научном, переходы от более осмысленного (более ясного) к менее осмысленному (размытому) и наоборот, постоянны. Зачастую бессмысленное в процессах творчества нового означает разрыв с устоявшимися правилами, теоретиче­скими представлениями, языковыми стилями, что ведет к конфликтам из-за полного непонимания и невозможно­сти представить определенное содержание. Конечно, оши­бочны крайности безмерного расширения смысловой области или ее сужения. Например, неопозитивисты сужают осмысленное, считая бессмысленными все выска­зывания, которые несводимы к тому, что дано в чувствен­ном опыте. В публичных спорах нередко используются приемы преувеличения до абсурда в целях усиления наглядности опровержения.

Парадоксы и абсурд играли эвристическую роль в исто­рии науки, отражая ощущение необычности нового зна­ния и стимулируя качественный скачок в мышлении. Например, отрицательные числа поначалу казались абсурдными. Они возникли в результате обобщения опе­рации вычитания на случай, когда она невозможна, ска­жем, попробуйте со стола, где лежат 5 яблок, взять 7 яблок. В Средние века математики использовали отри­цательные числа с отвращением – Декарт называл их лож­ными, а Паскаль считал вычитание из нуля операцией, лишенной смысла. Кардано включал отрицательные величины в число корней уравнений, но полагал, что это просто символы, лишенные реального смысла. Он назы­вал их фиктивными корнями[2].

Ассоциативное мышление, построенное на разрыве логических связей, – непременная составляющая творче­ского процесса. Приведу примеры из музыкальной жизни. Рассказывая о своем творчестве, Владимир Спиваков, отметил, что ассоциации незаменимы, когда хочешь рассказать о своем понимании музыки кому-то другому: «С помощью одних лишь специальных музыко­ведческих терминов многого ведь не передать: они дей­ствуют на весьма ограниченном «пространстве». Поэтому волей-неволей обращаешься к образным сравнениям и метафорам. Например, я могу сказать на репетиции своим коллегам-музыкантам, что данное место нужно играть словно бы обожженными пальцами – и они тотчас поймут меня. Почувствуют тот особый звуковой колорит, который необходим»[3].

Стирание логических связей, сознательное порожде­ние «нелепых ассоциаций», образов-кентавров имеет исключительное значение в обучении стратегиям запоми­нания[4], в которых специально завышается эмоциональ­ная энергетика, провоцируются ее неожиданные вспле­ски. Нелогические ассоциации смешны, позволяют добиться расслабления и настроиться на цель, но при этом, конечно, приходится обращать внимание на сохра­нение самообладания. Например, профессиональный пси­хотерапевт Лапп предлагает своим пациентам в качестве упражнения мысленно представить себе следующее: рука и перчатка; корабль и море; бутылка и море; шляпа и море; карандаш и море[5]. Упражнения на ассоциации и визуализацию развивают, кроме вербальной, чувствен­ные виды памяти – визуальную, обонятельную, осяза­тельную, слуховую, кинестетическую и пр. Восприятие и обработка информации становятся полными, при задей- ствии всех сенсорных возможностей организма.


[1] О ней можно ознакомиться по работам А.П. Краснопольской. См., например: К рас но польская А.П. Софистика и педагогика // Противоречие и дискурс. M.: ИФРАН, 2005. Краснопольская А.П. Софистическая аргу­ментация. Идеал и методы // Мысль. СПб., 2006.

[2] См. увлекательную статью К.И.Бахтиярова о парадоксальной эффек­тивности математики. Бахтияров К.И. Логика двух- и трехмерная (парадо­ксы и силлогизмы) // Мысль и искусство аргументации. M., 2003.

[3] Цыпин ΓΛί. Психология музыкальной деятельности: проблемы, суж­дения, мнения. Μ., 1994. С. 111.

[4] См., например: Лапп Д. Искусство помнить и забывать. Как не вспоми­нать о забывчивости. М.-СПб., 2003.

[5] Там же. С. 121.

 

У логического мышления – свои достоинства и свое особое предназначение. Не стоит сводить логическое к узкому логицизму, так как современная логика имеет достаточный арсенал средств, чтобы представить гибкость мышления и даже стирание мешающих умственных связей. Великое множество логических систем можно условно подразделить на классическую логику и неклас­сические логики. Грубо говоря, классика – это определен­ность, а неклассика – вектор в сторону неопределенности (с разной степенью). Классика – это мышление в катего­риях действительного (да или нет), а неклассика – это мышление в категориях возможного. Там, где требуется дисциплинированность, следование оправданной норме, востребована классика, тем более что мышление по своей сути есть конструирование смыслов через форму – грамматическую и логическую. Изобретение формы не­оценимо важно в познавательном отношении – без формы невозможно никакое понимание вообще. В реальном твор­ческом процессе мышление в категориях действительного дополняет мышление в категориях возможного.

У классики и неклассики есть свои возможности и гра­ницы. Самые простые ситуации классичны и не требуют излишней информации для оценки или действия. Например, для того, чтобы включить свет, достаточно нажать на кнопку белого выключателя, не вдаваясь в под­робности, скажем, какого точно цвета выключатель – молочного, серовато-беловатого, розовато-беловатого, яркой белизны, бледно-желтоватого, грязно-белого и пр. Свет включен, и выключатель в одном положении, свет выключен, и выключатель в другом положении. Классика отрезает бесконечность выстраивания альтернатив, сужа­ет выбор, позволяет принять решение и совершить дей­ствие. Неклассика дает простор воображению, которое конструирует все возможные варианты и перспективы.

Откуда же возникает потребность в конструировании возможных положений дел? Одна причина объективна и связана с неполнотой информации относительно ситуа­ции, но другая причина, субъективная, кроется в самом человеке. Это – его желания, убеждения и намерения! В самом деле, прочтение ситуаций, их интерпретации личностно-нагружены по естественным причинам особен­ностей индивидуального когнитивного стиля (индивиду­альных способов решения проблем), заинтересованности самого человека, обусловленности его представлений о мире социальными, культурными обстоятельствами и жизненным опытом. Кроме того, при моделировании будущих ситуаций человек активно вводит свои желания в действия будущего. Искусство мышления и аргументи­рования развивает особую способность лавирования между определенным и неопределенным в постановке задач, выстраивании оценок, приведении аргументов и, вообще, выражении своих мыслей. При ведении пере­говоров, если есть согласие, усиливается определенность и детализация в деловых соглашениях, а если появляют­ся разногласия, то делаются шаги в сторону общности и неопределенности в формулировках, так чтобы они устраивали всех.

Можно подвести итог: мы нуждаемся в определенности при принятии решения и выборе. Она возникает в кон­структивных и конвенциональных ситуациях, в случаях простой очевидности. Но также и… полная или абсолют­ная определенность возможна для совершенного челове­ка. Почему? Совершенный человек (мудрец) сразу распо­знает ситуацию, безошибочен в своих оценках и, кроме того, знает, как ему поступать, у него нет сомнений-аль- тернатив, его выбор определен. В большинстве же случаев обычный человек вынужден мыслить в условиях неопре­деленности (для этого логика и воображение как раз и необходимы), но эта неопределенность опять-таки чере­дуется с определенностью. Находясь на пределе познанно­го и непознанной тайны в творчестве, человек вынужден иметь дело с виртуальными объектами (далекими от того, что воспринимают его физические чувства), и отсюда его гипотезы и новое видение реальности представляются ему как потенциально возможное. Для обыденного ума верна формула «все, что может быть, еще не обязательно будет». Однако чувство уверенности в своей правоте придает чет­кость и ясность мысли. Классика и неклассика дополняют друг друга в процессе обдумывания проблемы и принятия решения.

Если же человек мыслит категорично, исключительно в измерениях действительного («да» или «нет»), это может быть показателем проявления фанатизма и отсут­ствия объемного, многомерного мышления. Замечу, что мышление в категориях действительного не стоит отож­дествлять с действительностью. Любая логика как мысли­тельный процесс выстраивает модели действительности. Скажем, классическая логика просматривает все возмож­ные значения рассматриваемого высказывания на пред­мет его истинности или ложности. Для простого высказы­вания «А или В» таких семантических вариаций четыре: <ии>, <ил>, <ли>, <лл>. Дизъюнктивное высказывание ложно только в последнем случае. Логик рассуждает так: предположим, что данное высказывание истинно (выска­зывания истинны), – посмотрим, что из него можно вывес­ти. Если имеются конкретные данные относительно эле­ментарных составляющих сложного высказывания, то решение вопроса об истинности сложного однозначно – оно истинно или ложно. Однако в случае неклассики неполнота информации сохраняется, и ответить опреде­ленно нельзя.

Исследование сложных, эволюционирующих, челове- коразмерных систем в синергетике расширяет границы научного поиска и решений, ориентируя его на отход от упрощенных схем в сторону моделирования уникально- конкретного (постнеклассическая наука в терминологии B.C. Степина, методология трансдисциплинарных иссле­дований). Среди гуманитариев становится популярной методология case-study (исследования индивидуальных конкретных ситуаций). Все это свидетельствует о разви­тии новых форм прагматически-ситуативного мышления. Также можно наблюдать еще одну примечательную тен­денцию, связанную с активизацией противоположного полюса. Я назвала мышление виртуальным, имея в виду способность воображения создавать умственные картины, изобретать смысловые модели, как бы протаскивая их в настоящее из будущего. Этих воображаемых ситуаций еще нет, они далековаты от нынешнего, т.е. виртуальны. В двадцать первом веке не только искусство, но и наука в реалиях технонауки конституирует виртуальные миры, о чем немало пишут, например, в связи с проблемой Интернета. Но в условиях техногенного рая (или ада) в конституировании новых миров, новых отношений и новой жизни партнером человека становятся машины. Машины – со-творцы, но машины – и костыли!

Подведем итоги.

В построении системной модели мышления целесооб­разно придерживаться гипотезы о двойственной природе мысли, обусловленной единством информационного и энергетического аспектов. Информационный аспект мышления предполагает процессы упорядочивания, орга­низации, создания форм, а также восприятия, передачи, хранения, обработки информации. Энергетический ас­пект мышления можно обсуждать в психологических тер­минах устремлений (интенций), желаний и воли, а так­же – энергий психических процессов.

Совершенствованию мышления препятствует ряд серьезных трудностей: беспорядочность мыслей; влияние на мысль аффектов, неизжитых желаний и переживаний, укоренившихся в недрах бессознательного; негативные следствия специализации; рефлекторность мышления, догматизм, отвлеченность и пр.

Овладение мыслью предполагает развитие комплекса навыков, связанных как с созиданием, так и с разрушени­ем мыслеформ. Среди важнейших – упражнение в непри­вязанности к идеям и мнениям, которое способствует под­держанию открытого состояния когнитивной системы, называемого «пребыванием в настоящем».

Представляют интерес практики работы с энергетиче­ским аспектом мысли. Несмотря на различия, все они придерживаются общей стратегии – сначала сознание настраивается на определенную психоэнергетическую конфигурацию, а затем волей направляют поток энергий в нужное русло. Примерами могут служить практики мантры (звукоритмических формул) и янтры (зрительных образов).

Идеальный образ целостного, синтетического творче­ского мышления должен сочетать множественные аспек­ты мышления, вмещать противоположности. Мышление должно быть созидательным и очистительным, спонтан­ным и дисциплинированным, творческим (интуитивным) и критическим, образным и логико-вербальным, теорети­ческим и прагматическим. Синтетическое мышление в традиции западноевропейского рационализма возмож­но только на основе развитой аналитики, оно воспитыва­ется развитием объемной аргументации.

Эйдетическая память и воображение

В 30-х гг. XX в. JI.C. Выготский, один из крупней­ших отечественных психологов, родоначальник культур- но-исторической теории поведения, представил научной общественности новое направление исследований – эйде­тику1. Исследование эйдетических феноменов было впер­вые предпринято в школе Эриха Иенша в Марбурге. Эйдетиками, от греческого слова эйдон – вижу, запоми­наю, назвали людей, которые способны вызывать в себе наглядные образы. Основу нового учения составил, как это представлялось в то время, промежуточный вид памяти – эйдетическая память, благодаря которой человек внутрен­не видит конкретную картину столь же ярко и четко, сколь это состоялось при восприятии внешнего факта действи­тельности. В начале XX в. психологам были известны два типа образов памяти. Во-первых, возникающие последова­тельные образы при переводе взгляда с реального предмета на белую или серую поверхность. Если, например, глаз фиксировал реальный куб в красном цвете, то на светлой поверхности зафиксируется зеленый цвет. Во-вторых, были хорошо изучены представления как следы обычной памяти в виде схем (местонахождение, форма, цвет). Эти следы раздражений более ярко или более смутно возобно­вляются в наших представлениях, но они не воспроизводят полноты реального, живого восприятия. Считалось, что эйдетические образы занимают между этими двумя типа­ми образов промежуточную позицию. Изучались патоло­гии, химические воздействия на эйдетический эффект. Были сделаны выводы о распространенности эйдетической памяти у детей младшего возраста, в патологиях и у при­митивных народов, а также предложены модели эволюции эйдетической памяти. Мы не станем здесь разбирать кри­тическое обсуждение JI.C. Выготским концепций школы эйдетизма на идеологическом языке идеализма и материа­лизма. Для нас важно отметить фиксацию фактов эйдетиз­ма и попытки их осмыслить.

1 Выготский JI.C. Эйдетика // Выготский Л.. Геллерштейн С., Фин гертБ., Ширвиндт М. Основные теории современной психологии. M.; Л., 1930. Переиздано в: Психология памяти (Хрестоматия по психологии). М., 2002. С.178-199.

Наблюдения убедительно показывают, что эйдетизм распространен не только среди указанных категорий. Эйдетические представления в разной форме задействова­ны в творчестве, и особенно в художественном творчестве. Причем не только как образы памяти, но и образы вообра­жения и конструктивного мышления. Техникам визуали­зации (эйдетического воображения) обучают в духовных практиках специально.

Что же такое визуализация и как она проявляет себя в различных видах творчества? Термин «визуализация» имеет множество значений в научном и культурном оби­ходе. Под визуализацией в широком смысле понимают видение – способность делать зримыми объекты и процес­сы. Видение предполагает знание, осознание, понимание. Видение-понимание дается не только через зрение, но и через другие чувства – осязание, слух, вкус, обоняние. Видение как состояние переживается тонко-разумными эмоциями. В этом значении визуализация совпадает с воображением как способностью конструировать чувст­венный и ментальный образ. Есть особая разновидность визуализации, при которой внимание целиком направле­но вовнутрь, в ментальные реальности внутреннего видения. В таком случае говорят об эйдетическом вообра­жении – способности ментального порождения и пережи­вания живых картин, которые воспринимаются столь же ярко и отчетливо, как и при внешнем восприятии (вос­приятии, направленном на объекты внешнего мира). В собственном значении визуализация обязательно пред­полагает качество зримой ощутимости. Условно будем выделять внутреннеориентированную и внешнеориенти- рованную визуализации.

Внешнеориентированная визуализация предполагает направленность внимания вовне. Происходит сплав внут­реннего и внешнего – воображение скоординировано с телесными действиями с физическими предметами. Например, художник создает чувственные образы, рабо­тая с двумерным полотном, воспринимая цвет, светотень, динамику линий и зарождающуюся композицию непо­средственно глазом. Художественное воображение рабо­тает, опираясь на физическое зрение и эстетический вкус. В ряде случаев требуется аналитическая поддержка в виде предварительного продумывания сюжета – вплоть до кон­цепции картины, но в импровизационных техниках («техниках потока») – кисть художника ведет настроение и особое состояние сознания и психики, для которого характерен баланс расслабления-напряжения и такое качество внимания, как произвольность-непроизволь­ность. Свободная игра действа, ощущений и потока обра­зов сравнима с родом медитативной практики.

В медитативных практиках внешние объекты служат определенной цели – помочь практикующему войти в определенное состояние сознания. Различают созерца­тельные и кинестетические (телесно-двигательные) меди­тативные визуализации. Например, существуют две разные практики работы с янтрами (мистическими рисунками) – статическая и динамическая. Созерцают янтру-символ посредством всматривания в изображение, но в одной из тибетских школ буддизма (мастера Вай- рочаны, VIII в.) янтру образует само тело практикующего, ритмично меняющее свои формы в пространстве (асаны) в координации с определенным дыханием. Индийская статическая йога посредством созерцания внешнего обра­за вызывает динамику внутренних энергий с последую­щим достижением расширенных состояний сознания. Цель динамической тибетской йоги – достижение расши­ренного сознания путем обретения единства тела, энергии и ума, установлению баланса между внешнетелесной и внутреннеэнергетической динамикой.

Часто под визуализацией понимают материализацию субъективного визуального образа, реализацию идей и образов в физическом мире. Материальное воплощение идеи – плода устремления и воображения – смысл творче­ства в культуре, ориентированной на внешний мир. Воплощение может осуществляться на разных уровнях и в разных аспектах материальной действительности – вещей, вещества, энергий, информации. На рынке услуг популярны архитектурная визуализация и визуализация интерьера. Широкое распространение получает виртуаль­ная визуализация. Искусство кино и компьютерные теле­коммуникации используют технологии анимации – созда­ния живых зримо-ощутимых картин, используя оцифров­ку, а также электронные и иные невещественные носители.

Если внимание направлено во внешний мир, то стоит различать реальный образ (часто употребляют в этом зна­чении – объективный образ), перцептивный образ (ис­пользуют также термин – субъективный) и модельный образ. Объективное зрительное представление основано больше на знании, чем на впечатлении. Перцептивный образ отражает восприятие и переживание видимого не без влияния культурной среды и индивидуального когни­тивного стиля воспринимающего[1]. Модельный образ, предполагающий свойственное рациональному типу мышления упрощение, выполняет двойную функцию в познании – отражения выделенных характеристик предмета настоящего и конструирование таковых в отно­шении предмета будущего.

Творчество в науке немыслимо без конструирования модельных визуальных образов. В своей основе оно опира­ется на знаково-символическую природу сознания, познающего мир опосредованно, через целенаправленное создание искусственных языков и моделей. Визуализация в узком смысле в виде наглядных рисунков, графиков, чертежей выполняет многие функции – понимания, про­яснения, доказательства, открытия и изобретения нового через наглядный образ и аналитическую работу мышле­ния. В математике примерами могут служить процедуры геометрических доказательств, а в современной форме математического моделирования – анимационные ком­пьютерные сценарии.

В ряде научных дисциплин для кодирования информа­ции специально конструируются иконические и идеогра­фические языки. Конструирование таких искусственных языков требует большой изобретательности и художе­ственного воображения. Показателен пример Леонардо да Винчи. В современной картографии используется услов­ное изображение сверху. Для человека, находящегося на летательном аппарате, представить вид сверху нетрудно, но этот язык физических карт возник, когда еще ни один летательный аппарат не поднялся в небо. Современные

Леонардо картографы рисовали вид местности с опреде­ленной точки зрения. Прозорливый ум Леонардо, опира­ясь на глубокие познания в перспективе, воображение и художественный талант впервые «увидел» местность сверху. Он рисует карту Тосканы с совершенно неожидан­ной точки зрения: художник как бы парит высоко над хол­мами и реками. Внизу виден берег Тирренского моря, наверху – река Арно с притоками. На языке современной психологии можно смело утверждать, что способность визуализации играла в индивидуальном когнитивном стиле Леонардо ведущую роль. Предложенный им науч­ный метод включал в себя три основных позиции: 1) вни­мательное наблюдение; 2) многочисленные проверки результатов наблюдения с разных точек зрения; 3) зари­совка предмета или явления, как можно более искусная, так чтобы проверки результатов могли быть увидены всеми и поняты с помощью коротких сопроводительных пояснений. В области ботаники да Винчи был первым, кто описал законы филлотаксиса, управляющие расположе­нием листьев на стебле, законы гелиотропизма и геотро­пизма, которые описывают влияние солнца и земного при­тяжения на растения. В области анатомии он создает систему изображения органов и тел в поперечном разрезе. Во времена Леонардо преподаватели медицины мало инте­ресовались анатомическими рисунками, пока их не убе­дил метод Леонардо. Его система включала в себя показ объекта в четырех видах, так чтобы его можно было доско­нально осмотреть со всех сторон. Созданные Леонардо принципы анатомического рисунка используются и в наши дни.

Сегодня многие творческие люди с развитой способно­стью визуализации, подобно Леонардо, рисуют трехмер­ный физический предмет с любого ракурса, даже из рас­положения в пространстве, которое физическое тело в принципе занять не может. Проведенные исследования феномена зрения и видения позволяют сделать выводы о разумности глаза[2], другими словами, наше видение в большей степени зависит от ментального конструирова­ния предмета или ментальной визуализации. Мы видим то, что хотим видеть, и то, что можем знать. Причем зна­ние, сопровождающее видение, не обязательно представи- мо в речи. Визуальное понимание может быть ясным (ясновидение), но не обязательно четко осознанным и понятым через слово.

В химии имеются многочисленные методы, которые специалисты именуют представлениями: графические изображения не воспроизводят реальность, а символиче­ски ее преобразуют. Этот метод справедливо называют одновременно научным и художественным. Выдающийся современный химик с философским пониманием основ этой науки Р. Хоффман назвал метод представлений внут­ренним кодом химии, ее субкультурой1.

Передача структурной информации посредством гра­фических изображений в химии преследует различные цели. Смысл, передаваемый рисунком-схемой, сразу же бросается в глаза при знании этого профессионального языка. Графические записи можно рассматривать как особый вид стенографии. Например, вместо того, чтобы выписывать полные структурные формулы с указанием всех атомов, химик для своих коллег рисует формулу-ске- лет. С точки зрения когнитивной науки можно отметить, что формула-скелет служит целям когнитивной эконо­мии2 – по принятым конвенциям наглядного кодирования подразумеваемая информация без труда восстанавливает­ся профессионалом.


[1] О передаче душевных состояний посредством визуальных образов в искусстве см. классическую работу американского эстетика и психолога искусства Рудольфа Арнхейма. Арнхеим Р. Искусство и визуальное вос­приятие. M., 1974.

[2] См.: Грегори Р.Л. Разумный глаз. М., 2003.

В зависимости от усложнения задач и повышения уров­ней исследования возникают потребности в более обшир­ной информации, и соответственно рисунки становятся более сложными. Широко распространено более реалисти­ческое шаростержневое изображение, которое позволяет воспроизвести молекулярные представления, а более усложненный вариант – объемное изображение с помо­щью полусфер.

Однако эти средства уступают в простоте формулам- скелетам, которыми можно обмениваться в обычной бесе­де. В отличие от химиков-органиков, для специалистов по

1 Хоффман Р. Такой одинаковый и разный мир. M., Мир, 2001.

2 Термин «когнитивная экономия» предложен И.П. Меркуловым для объяснения когнитивных функций понятий. См., например: Меркулов И.П. Когнитивная эволюция. М., РОССПЭН, 1999.

физической химии существенна информация о сложных колебаниях молекул относительно точек пространства, которые лишь условно фиксированы, и информация о вероятности нахождения электронов в заданной точке пространства и заданном моменте времени (ведь все хими­ческие свойства определяются электронами). Физико- химические представления широко включают в качестве средств выразительности ломаные и вихревые линии. Орбитали, «гантели» – эти и другие фигуры используются для представления электронного кружения. Решая зада­чи синтеза новых веществ, современные химики работают «совместно с компьютером»: достаточно набрать форму­лу, и электронный помощник выдаст ее визуальный образ, но если формула некорректна, то на ошибку сразу будет указано.

Имеется существенное отличие целей и стратегий визуализации в духовных практиках. Практики йоги, тантры, дзэна, дзогчена (учение об уме в традиции Бон – добуддийской религии Тибета) преследуют в качестве выс­шей цели достижение просветления и самореализации, а в качестве задач пути первостепенное внимание обра­щают на познание и преобразование внутреннего мира практикующего. На Западе творчество в искусстве и в науке невозможно без раскрытия и развития способ­ностей творца, развития его внутреннего мира и личност­ных качеств, однако предполагается, что результаты твор­ческой мысли всегда будут материализованы в культуре и преображаемой действительности. Западная менталь- ность на вершинах научного гения нацелена на поиск истины и утверждение ее в пределах опыта и практики. Углубление познания не мыслится без изобретения и совершенствования новых технических средств. Запад­ный менталитет возводит на вершину сознание (в союзе с рефлексивной мыслью), считая его самодостаточным управителем разумной жизни, а практики йоги учат упра­влять самим сознанием. Техногенная цивилизация не мыслит свое развитие без техники, а альтернативный путь заявляет о скрытой мощи естественного потенциала чело­века. Например, практики буддизма направлены на совер­шенствование ума (психики) для того, чтобы ум мог вос­принимать реальную картину миру. Но чтобы понять духовный путь, его нужно пройти или, по крайней мере, осмыслить ценные приобретения. Можно ли научиться порождать визуальные образы? Как их создавать и как научиться управлять процессами воображения? Думает­ся, что изучение практик самосовершенствования может многое прояснить о визуализации как творческой способ­ности ума.

Техника визуализации особенно развита в тибетской йоге. Согласно авторитетному исследователю буддийских традиций Тибета Рамачандре Рао, большинство практи­кующих осваивают визуализацию от 3 до 7 лет, не делая ничего больше1. Ученик получает специальное руковод­ство по визуализации и проходит ритуал «наделения силы» от учителя, которая помогает ему в его упражнени­ях. Ключевым в визуализации является концентрация на символе. Символы многообразны – простые геометриче­ские формы (янтры), чертежи с тщательно проработанны­ми деталями (мандалы), персональные божества или лич­ные высшие покровители, небожители и небожительницы типа сирен. Важно, что тибетцы не считают эти рисунки объективной реальностью, они – символы, через которые проявляются духовные энергии и которые помогают на них настроиться. Понять и воспринять функциональные значения символов можно только во время медитации. Священные слова-формулы, жесты, диаграммы рассма­триваются как искусственные приемы, которые ведут к визуализации. «Когда визуализации уходят в пустоту, погруженность в самадхи становится «естественной» (sprosMed), и тогда все вспомогательные средства не нужны»2. Визуализация понимается как глубоко творче­ский процесс, который субъективен. При этом «тибетские тексты ясно разделяют «оптические иллюзии типа мира­жей» (sMig-rgyu) и «картины в сознании» (sNang-ba). Если первые – бессознательные, не зависящие от воли представ­ления, то вторые – активные, обдуманно произведенные. Визуализации принадлежат ко второй категории, когда субъект полностью осведомлен об искусственной природе того, что он вызывает»3. Визуализация в тибетской йоге

1 Рамачандра Рао. Тантра, мантра, янтра. M.: Беловодье, 2002.

2 Там же. С. 287.

3 Там же.

рассматривается как средство, которое позволяет достичь освобождения и чистого сознания, я бы сказала – как спо­соб вхождения в определенное состояние сознания с после­дующим пребыванием в нем. «Важной деталью является то, что верующий отождествляет себя с божеством, медитирует в этом состоянии и смотрит на мир глазами божества. В одной из садхан верующий становится Бодхисаттвой Манджушри, взирает на мир с мудростью и состраданием и подтверждает свой обет освободить все живые существа, пребывающие в сансаре»[1]. Визуализация в медитации на пути самосовершенствования использует­ся как мощное средство трансформации личности через отождествление с высокими образцами.

Обратимся к творческим состояниям сознания в куль­турных практиках.

Примеры умственных представлений, эйдетического мышления и памяти не редки среди талантливых и гени­альных людей. В гуманитарной среде мастера-мыслителя выделяет способность создавать текст, представляющий результаты исследования, сразу, без черновиков. Если для теоретика работа «в уме» – это развитость «умозре­ния», смыслового воображения, то для музыканта работа «в уме», без инструмента свидетельствует о развитости внутрислуховых представлений. «Метод этот, как извест­но, давно практикуется некоторыми пианистами, скрипа­чами, вокалистами и т.д., не говоря уже о дирижерах. Подлинными виртуозами в этом отношении были В. Ги- зекинг, И. Гофман, Я. Хейфиц, Э. Петри… О видном московском пианисте Г. Гинзбурге в свое время писали: «Он садился в кресло в удобной и спокойной позе и, закрыв глаза, «проигрывал» каждое произведение от начала до конца в медленном темпе, вызывая в своем пред­ставлении с абсолютной точностью все детали текста, зву­чание каждой ноты и всей музыкальной ткани в целом»[2]. У художников – пространственная визуализация. В пись­ме И.Н. Крамского – И.Е. Репину: «Вы, вероятно, замети­ли во мне неспособность возиться с эскизами? И почему?..


[1] Там же. С. 291.

[2] Николаев АЛ. Γ.Ρ. Гинзбург // Вопросы фортепианного исполнитель­ства. Вып. 2. М., 1968. С. 179. Цит. по: Цыпин ΓΛί. Психология музыкаль­ной деятельности: проблемы, суждения, мнения. М., 1994. С. 169.

Написано: admin

Февраль 2nd, 2016 | 3:55 пп