Учебно-методический центр

по аттестации научно-педагогических работников ВУЗов

Главная | Философия | Обществоведение | Книги | Учебники | Методики | История | Религия | Цели и задачи

Государственная служба и политика

Методология долгосрочного макро-регионального прогнозирования

Формирование постоянно функционирующей системы научного прогнозирования должно стать важным элементом формирования общества, основанного на знаниях, эффективной системы стратегического планирования и управления.

Алексей ВАСЕЕВ — аспирант кафедры теории и практики государственного регулирования рыночной экономики РАГС

Для обоснования долгосрочного прогноза структурной динамики необходимо выявить тенденции структурных сдвигов в экономике макрорегиона за длительный период. Этот период должен быть не менее периода прогноза. В качестве макрорегиона в данном случае рассматриваются федеральные округа Российской Федерации. Многомерная воспроизводственно-цикличная макромодель — это модифицированная модель межотраслевого баланса [1]. Она позволяет анализировать структурную динамику макрорегиона по фазам долгосрочных (Кондратьевских) циклов по воспроизводственным секторам [2]. Макромодель была использована для оценки динамики структуры экономики макрорегиона, начиная с 1970 г. и прогноза на период до 2030 г. На этой основе разработаны сценарии социально-экономического развития Сибирского федерального округа на период до 2030 г. Данная макромодель впервые была применена для анализа структурной динамики макрорегиона с ее частичной модификацией.

Целями разработки долгосрочного прогноза социально-экономического развития макрорегиона являются:

• исследование сценариев социально-экономического развития (с учетом мировых тенденций, фактора цикличности, падения темпов на понижательной волне пятого Кондратьевского цикла и роста в начале повышательной волны шестого цикла, а также значительного сокращения числа занятых в экономике макрорегиона в долгосрочной перспективе);

• оценка их влияния на конкурентоспособность отечественных товаров и на структурные сдвиги в экономике и внешней торговле;

• разработка рекомендаций по национальным, макрорегиональным и региональным программам и проектам, обеспечивающим инновационное обновление экономики макрорегиона и основных фондов;

• рост конкурентоспособности экономики макрорегиона и улучшение ее структуры;

• высокие и устойчивые темпы роста валового регионального продукта [ВРП]. Разработка прогноза макрорегиона ведется с учетом прогноза структурных сдвигов в экономике и внешней торговле России на период до 2030 г. на основе многомерной воспроизводственно-цик-личной макромодели и включает ряд рекомендаций по реализации инновационно-прорывного сценария.

Прогноз разрабатывается на нескольких уровнях:

• на макроуровне — общие тенденции по экономике макрорегиона — динамика инноваций, инвестиций, оценка их технологического уровня и влияния на конкурентоспособность и структуру экономики, темпы роста ВРП с учетом долгосрочных технологических и экономических циклов и ограничений в трудовых и природных ресурсах на долгосрочную перспективу;

• на уровне воспроизводственных секторов — изменение их технологического уровня и соотношения по сценариям инерционного развития и технологического прорыва;

• на уровне отраслей в составе секторов воспроизводственно-цикличной макромодели.

В процессе разработки сценариев развития макрорегиона анализируются тенденции смены поколений техники и технологических укладов в нашей стране и в других странах, определяющих ритмику инновационных процессов и конкурентоспособность продукции на мировых рынках, примерные сроки освоения и распространения последних поколений пятого технологического уклада и первых поколений шестого уклада.

Особенность применения макромодели для макрорегиона состоит в следующем:

• для оценки уровня развития макрорегиона используется показатель — валовой региональный продукт (ВРП) на душу населения;

• данные составляются отдельно по каждому макрорегиону по воспроизводственным секторам;

• группировка отраслей производится по воспроизводственным секторам, отражающим функциональное назначение продукции (потребительский, инновационно-инвестиционный, энергосырьевой, инфраструктурный) по группам регионов, входящих в состав макрорегиона;

• анализ и прогноз структурной динамики макрорегиона на долгосрочную перспективу производятся с учетом смены фаз долгосрочных Кондратьевских циклов. Кризисы при смене фаз и циклов также учитываются;

• прогнозирование структурной динамики макрорегиона осуществляется во взаимосвязи с прогнозированием и динамикой экономики страны. Организация макрорегионального прогнозирования включает следующие этапы [1]:

1. Выявление сложившихся тенденций и диспропорций в структурной динамике экономики и внешних связей макрорегиона.

2. Определение сценариев возможной структурной динамики макрорегиона на долгосрочную перспективу. За основу берутся два сценария развития:

• инерционный (пессимистический), при котором сохраняются и продляются на будущее сложившиеся тенденции структурной деградации экономики;

• инновационно-прорывной, предусматривающий реализацию активной структурной и инновационной политики, направленной на человека и инновации, на ослабление сырьевого характера экономики макрорегиона и внешней торговли; исследуются факторы и последствия осуществления каждого из сценариев.

3. Проведение расчетов перспективной структурной динамики экономики макрорегиона на период до 2030 г. на основе избранных сценариев. В соответствии со сценарием развития макрорегиона проводится анализ по каждой группе регионов (по каждому сектору) с учетом особенностей входящих в нее регионов. Сценарии развития макрорегиона корректируются в соответствии со сценариями развития России.

Проводятся три вида расчетов:

• определение основных макроэкономических показателей макрорегиона с учетом ресурсных ограничений, перспектив инновационно-технологического развития и фаз среднесрочных и Кондратьевских циклов;

• прогноз структурной динамики по воспроизводственным секторам макрорегиона;

• расчет возможных структурных сдвигов по основным отраслям макрорегиона в рамках секторов.

4. Оценка результатов произведенных прогнозных расчетов и обоснование предложений по перспективной структурной политике макрорегиона, перечню макрорегиональных программ и проектов, которые могут обеспечить прогрессивную структурную динамику. На основе полученных результатов макрорегиона обосновываются предложения по перспективной политике каждого региона, входящего в состав макрорегиона.

Сопоставление оценок структурной динамики по разным измерениям помогает выявить и количественно оценить основные факторы, влияющие на структурные сдвиги в экономике макрорегиона, особенно усиливающиеся в периоды кризисов, каким был кризис 1990-х годов.

Исследование динамики межрегионального неравенства требует сведения многообразия региональных показателей к одному или нескольким ключевым индикаторам, динамику которых удобно интерпретировать. По нашему мнению, обобщающим индикатором социально-экономического развития регионов является валовой региональный продукт на душу населения.

Межрегиональная экономическая дифференциация носит четко выраженный пространственный характер, причем в уровне экономического благополучия регионов округа наблюдается существенная асимметрия. Показатели средней арифметической взвешенной ВРП на душу населения существенно варьируют между регионами. Наибольший показатель зафиксирован в Красноярском крае, наименьший — в Республике Тыва. Высокий уровень межрегионального неравенства среди регионов Сибирского федерального округа определяется вхождением в состав этого округа Красноярского края, значительно опережающего по уровню ВРП на душу населения соседние регионы [3].

Исходя из разброса количественных значений данного оценочного показателя экспертным путем определены его интервальные значения. Это позволило разбить региональные экономики на четыре группы с точки зрения возможного прогнозирования социально-экономического развития. Анализ результатов расчетов выявил достаточно высокий диапазон региональных различий в значении оценочных показателей [в том числе ВРП на душу населения] и высокую степень их неоднородности в рамках одного субъекта РФ. В результате получена следующая типизация экономик регионов Сибирского федерального округа [СФО] с точки зрения показателя ВРП на душу населения: • первую группу образуют только 3 региона (региональные экономики, в которых величина выбранного оценочного показателя превышает их среднероссийское значение), располагающие достаточно развитым научно-техническим, инновационным потенциалом и возможностями активизации его использования. Это Красноярский край (147,8%), Томская (112,42%) и Иркутская области (105,49%). Данные регионы в настоящее время могут послужить базисом наиболее эффективного развития округа; во вторую группу регионов со средним уровнем научно-технического, инновационного развития вошли следующие субъекты РФ (региональные экономики, где величины показателей близки к среднему по России уровню): Республика Хакасия (76,67%), Кемеровская (90,26%)), Новосибирская (75,32%) и Омская области (74,07%). Представленные в данной группе регионы отличаются высокой экономической неоднородностью; в третью группу выделены регионы, научно-технический, инновационный потенциал которых ниже среднероссийского уровня, но его активизация потребует, по нашему мнению, меньших ресурсов, чем у регионов четвертой группы. Это Республика Бурятия (61,7%) и Читинская область (62,95%). Данная группа самая малочисленная и содержит около 16,5%) всех субъектов Российской Федерации, входящих в состав Сибирского федерального округа; четвертая группа регионов — это наиболее отсталые субъекты РФ с точки зрения их потенциальных возможностей развития. Они не имеют достаточной научно-технической, инновационной базы по сравнению с другими региональными экономиками, однако обладают потенциальными запасами природных ресурсов. В настоящее время реализация стратегии инновационного экономического развития в этих регионах потребует масштабных ресурсных вливаний, а также эффективного межрегионального взаимодействия, особенно с теми субъектами РФ, которые попали в вышеприведенные группы. В состав регионов данной группы вошли: Алтайский край (48,50%), республики Алтай (46,07%), Тыва (32,9%). Данный показатель в целом по СФО составляет 88,10%.

Предложенная автором методология построения многомерной воспроизводственно-цикличной макромодели и полученные результаты использования этой модели для выявления тенденций структурных сдвигов будут использованы для долгосрочного прогнозирования структурной динамики экономики и внешних связей макрорегиона — Сибирского федерального округа.

Выявленные тенденции служат исходной базой для долгосрочного прогнозирования структурной динамики экономики макрорегиона с использованием многомерной воспроизводственно-цикличной макромодели в двух сценариях. При инерционном сценарии структурная деградация экономики будет продолжаться, макрорегион неизбежно окажется перед лицом нового экономического кризиса и окончательно закрепится в роли энергосырьевого донора как для страны, так и для других стран и рынка сбыта готовой продукции для этих стран. Однако этот путь тупиковый — из-за исчерпания запасов лучших месторождений газа и нефти, удорожания добычи и транспортировки минерального сырья и топлива [Рисунок).

Сложившиеся тенденции могут быть преодолены лишь благодаря реализации стратегии инновационного прорыва, проведения государством активной структурной политики, направленной на опережающее развитие инновационно-инвестиционного и потребительского секторов, стабилизацию энергосырьевого сектора и сокращение доли чрезмерно раздувшегося сектора инфраструктуры. Но этот путь потребует крупных вложений как государства, так и частного бизнеса в освоение базисных инноваций, обеспечивающих модернизацию и повышение конкурентоспособности экономики макрорегиона [4].

Реализация инновационно-прорывного сценария возможна при радикальном изменении финансовой, инвестиционной и инновационной политики как государства, так и макрорегиона. В настоящее время в силу весьма благоприятной конъюнктуры мирового топливного рынка у макрорегиона достаточно ресурсов для осуществления инновационного прорыва.

Литература

1. Яковец Ю.В., Кузык Б.Н. Методология анализа и прогнозирования структурной и технологической динамики экономики России с использованием воспроизводственно — цикличной макро-модели. М., 2006.

2. Кондратев Н.Д. Большие циклы конъюнктуры и теория предвидения. М., 2002.

3. Регионы России. Социально-экономические показатели. 2006. Стат. сб. / Рос-стат. М., 2007.

4. Кузык Б.Н., Яковец Ю.В. Интегральный макропрогноз инновационно-техно-логической и структурной динамики экономики России на период до 2030 года. М., 2006; Кузык Б.Н., Яковец Ю.В. Россия — 2050: стратегия инновационного прорыва. 2-е изд. М., 2005.

Совершенствование инвестиционной политики в металлургическом комплексе

Перспективы развития обрабатывающей промышленности во многом связаны с производственным аппаратом металлургического комплекса, от степени обновления которого зависит выпуск инновационной продукции в конечных отраслях экономики.

Арсен КУРБАНОВ — аспирант кафедры конкретной экономики и финансов РАГС

В Институте макроэкономических исследований разработана модель, описывающая процесс воспроизводства и функционирования промышленного потенциала национальной экономики. Ее применение при проведении прогнозных расчетов позволяет оценить, в какой мере наличный производственный аппарат способен обеспечить экономический рост при ограниченных инвестиционных возможностях его обновления [1].

Прежде чем рассмотреть использование этой модели применительно к металлургической промышленности как одной из фондообразующих отраслей, остановимся на терминологии, связанной с производственным аппаратом (ПА) и его обновлением. В отечественной литературе на сей счет нет единой точки зрения. Так, одни авторы под производственным аппаратом понимают производственные мощности и основные производственные фонды промышленности*. Другие справедливо включают в ПА и технологии [2].

На наш взгляд, содержание ПА не ограничивается данными показателями. В условиях развития экономики знаний оно должно включать и рабочую силу с соответствующими характеристиками профессиональной подготовки и квалификации, дефицит которой может вызвать ограничения по использованию имеющихся производственных мощностей.

Производственный аппарат в современных условиях — это экономическая категория, отражающая системную совокупность средств производства (средств труда и рабочей силы как наиболее постоянных ее элементов), функционирующих на основе единой технологии и оптимальной загрузки производственных мощностей.

* Следует отличать производственные мощности (ПМ) и основные производственные фонды (ОПФ). К ПМ относится только активная часть ОПФ.

 

Теоретически в любом учебнике представлен только коэффициент обновления основных фондов как отношение стоимости введенных основных фондов к стоимости основных фондов на конец года*. В статистике в отношении производственных мощностей используется коэффициент загрузки ПМ по отдельным видам продукции, отсутствуют отраслевые данные. О состоянии технологий общедоступной информации нет. Нет показателя по использованию рабочей силы, который бы отражал ее качество применительно к использованию ПА.

Отсутствует и концепция обновления производственного аппарата, в литературе говорится лишь о необходимости обновления основного капитала как процесса замены изношенных основных фондов. В соответствии с имеющимися нормативными документами инвестиции предусмотрены только в основной капитал. Однако в правительственных программах (среднесрочных и долгосрочных] не просматривается концепция обновления основного капитала, являющегося частью ПА.

Коротко изложим нашу концепцию. Во-первых, следует четко определиться с понятием обновления ПА. Речь идет о качественной замене основного капитала, прежде всего его активной части, т.е. учете, помимо физического, морального износа оборудования, приобретении основных фондов вместе с технологиями, корректировке расчета используемого коэффициента обновления, внедрении интенсивного типа обновления, напрямую увязанного с инновациями и ресурсосберегающим типом производства.

Во-вторых, усиление роли информации в современном мире и потребности в управлении знаниями диктует необходимость более широкого подхода к использованию нематериальных активов (НМА), характеризующих развитие инновационной экономики и способность предприятия к обновлению.

Рядом ученых предложен новый термин — «интеллектуальный капитал», расширяющий понятие нематериальных активов с точки зрения учета не поддающихся традиционной оценке активов. Показатель удельного веса НМА в рыночной стоимости компаний в развитых странах составляет уже порядка 50-75% [4], в России — менее 0,1%.

В-третьих, крайне важно обновление ПА, основанное на стимулировании внутренних чистых накоплений в процессе кругооборота внутреннего, а не иностранного воспроизводства. Чтобы обеспечить реальные условия для расширенного воспроизводства, нужна соответствующая государственная инвестиционная политика, включая амортизационную. Только наличие чистого фонда накопления де-факто продуцирует внутренние капиталовложения, обеспечивающие полный цикл кругооборота с превращением товарного капитала в денежный, денежного в промышленный и промышленного в товарный.

* Данный показатель по методике его расчета мало отражает именно обновление фондов. Коэффициент обновления снизился за 1980-2001 гг. в черной металлургии с 8,3 до 1,4%, в цветной с 9,7 до 2,8% [3]. В периодической печати часто упоминается о том, что вместо финансирования обновления производства финансовые ресурсы в металлургических компаниях направляются на приобретение акций других компаний, т.е. для скупки и передела собственности.

 

Потенциал внутреннего чистого накопления, по оценкам специалистов, составляет -0,12, т.е. имеет отрицательную величину [5], а значит, возможности обновления у промышленных предприятий в настоящее время отсутствуют.

В-четвертых, обновление ПА должно предусмотреть наращивание интеллектуального уровня человеческого потенциала, массированную подготовку специалистов высокой квалификации, способных обслуживать высокотехнологичное оборудование и обеспечивающих значительный рост производительности труда. Это особенно важно в условиях высокой заменяемости труда и основного капитала. Поэтому речь идет о взаимосвязи образовательной и научно-технической политики.

Состояние ПА в металлургическом комплексе неоднозначно. По оценкам одних специалистов, оно близко к критическому: износ основных средств составляет более 50%, производительность труда — 15-20% от уровня США [В]. Доля «новых» производственных мощностей в их общем объеме промышленности России составила в 2004 г. в черной металлургии 11,3%, снизившись по сравнению с 2000 г. на 2,8%, в машиностроении и металлообработке — 10,3% (снизилась на 1,2%) [7].

По мнению других специалистов, ПА в металлургии успешно приводится в соответствие с требованиями экономической системы, однако процессы обновления затруднены. Связано это с тем, что основные инвестиционные вложения направляются на формирование интегрированных структур и вкладываются в ценные бумаги [8].

Поэтому системной слабостью российских металлургических компаний является технологическое отставание: устаревшие технологии, недостаточно высокое качество некоторых наиболее дорогих видов продукции и невысокий передел поставляемых на экспорт изделий. При этом инвестиционная политика ориентирована на дальнейший рост потребляемых ресурсов (ресурсоемкий тип производства).

Для создания нового технологического уклада в отечественной металлургии, который сформировался в стальной мировой индустрии еще в 70-е годы прошлого века, необходимо строительство новых металлургических предприятий. Реконструкция действующих заводов, построенных еще в советское время, менее эффективна, поскольку нужна замена не только оборудования, но и технологий. Проблема состоит не в абсолютном размере инвестиций, а в распределении и эффективности их использования, решении стратегических задач, одной из которых является обновление производства.

Должна быть четко обозначена позиция государства в отношении архиважного для страны металлургического комплекса как отрасли промежуточного потребления, ресурсной базы обрабатывающей промышленности, структурообразующей основы российской экономики, влияющей на систему межотраслевых и региональных связей, реализующей стратегические цели государства в отношении металлофонда страны. Если этого не сделать, возникнут угрозы и риски, среди которых особо прогнозируется ужесточение ограничений со стороны мощностного потенциала, обусловленного замедленными процессами обновления производственного аппарата. Загрузка в черной металлургии уже сейчас на пределе мощностей (86%)*.

По статистическим данным, удельный вес основных фондов снижается: в черной металлургии за 1996-2005 гг. он снизился на 1,8%, в цветной металлургии остался на прежнем уровне, в машиностроении и металлообработке снизился на 12,2% [9]. Иными словами, выбытие фондов превышает их ввод.

При этом доля амортизации в структуре себестоимости российских металлургических предприятий в 2 раза ниже, чем у зарубежных компаний. Доля амортизационных отчислений в инвестициях в металлургии уменьшилась за последние годы с 50 до 36,5%. Это существенно ниже, чем в промышленности в целом (53%) и металлургии западных стран [10].

Еще одна угроза — концентрация и централизация капитала в металлургическом комплексе. Фактически несколько компаний определяют инвестиционную политику в отрасли, ориентированную не на производственный результат, важный для сопряженных отраслей, особенно для машиностроения, а на финансовый. Отсутствие интеграции с машиностроительным комплексом и опора на мелкие и средние предприятия как технико-технологические центры вряд ли приведут к наукоемкому обновлению российской промышленности и росту ее конкурентоспособности.

На наш взгляд, риски слишком высоки, чтобы игнорировать формирование инвестиционной государственной политики, которая должна предусматривать оптимальную структуру инвестиций в обновление ПА. В Таблице 1 приведена оценка структуры инвестиций в обновление ПА и инвестиционной государственной политики в металлургическом комплексе.

В целом инвестиционную государственную политику по обновлению ПА в металлургическом комплексе по структуре инвестиций следует оценить как регрессивную (ориентация инвестиций не на цели наукоемкого обновления), экстенсивную (направленную не на создание и внедрение инноваций, а на дальнейший рост потребления ресурсов), внешнюю (ориентированную на внешние капиталопотоки и внешнее потребление), пассивную [по роли участия государства в промышленной и инвестиционной политике).

* Проблема загрузки производственных мощностей требует и уточнения уровня, не ускоряющего инфляцию. В данной статье этот вопрос не рассматривается.

 

По принятой ранее методологии можно констатировать, что наличный производственный аппарат металлургии не способен обеспечить экономический рост при ограниченных инвестиционных возможностях внутреннего накопления.

Основным принципом инвестиционной политики в любой промышленно развитой стране является выполнение требований принципа приоритетности. Это означает необходимость вложений на наиболее важных направлениях развития, обеспечивающих достижение высокого уровня устойчивости предприятия, конкурентных преимуществ, технологического обновления.

Данный принцип предполагает разработку достаточного множества моделей, проектов, направлений и вариантов инвестиционной политики. Полагаем, что эти варианты в российских условиях ограничены двумя моделями инвестиционной политики. Для наглядности они отражены в Таблице 2.

Таким образом, содержание инвестиционной политики в металлургическом комплексе должно исходить из возможностей обеспечения реализации экономического роста. Только вторая модель с более эффективной инвестиционной политикой, направленной на обновление ПА, может привести к желаемому результату.

Литература

1. Водяное А., Гаврилова О., Маршова Г. Производственные мощности российской промышленности в контексте задач экономического роста // Российский экономический журнал. 2006. № 2.

2. Пеньков Б.Е. Управление капиталом предприятия. М.,2001. С.60.

3. Российский статистический ежегодник. М, 2002. С.355-356.

4. Теплое а Т. Влияние интеллектуального капитала на политику компании // Проблемы теории и практики управления. 2006. № 1.С.89-90.

5. Губанов С. Системные условия развития // Экономист. 2000. № 22.

6. Амосов А. Планирование производственного аппарата//Экономист. 2000. № 8. С.35.

7. РЭЖ. 2006. № 2. С.8. Буданов И. Проблемы черной металлургии // Экономист. 2007. № 3. С.27, 34, 37.

8. Рассчитано по: Инвестиции в России. М., 2005. С.222. 10.Экономист. 2007. № 3. С.34.

В 2007 г. вышла в свет книга бывшего главы Федеральной резервной системы США Алана Гринспена «The Age of Turbulence: Adventures in a New World» («Время нестабильности: риски в новом мире»), в которой автор анализирует не только глобальные тенденции в финансовом мире, но и искусство политической игры, позволяя тем самым лучше понять происходящие на наших глазах глобальные процессы. По словам Гринспена, после того как он ушел со своего поста, настало время для прямого и откровенного политического диалога о будущем мировых финансов.

Проблемы финансовой глобализации: аспекты дальнейшего развития

Дмитрий КОНДРАТЬЕВ — соискатель кафедры конкретной экономики и финансов РАГС

По мнению многих экономистов, книга бывшего главы Федеральной резервной системы США Алана Гринспена «The Age of Turbulence: Adventures in a New World» («Время нестабильности: риски в новом мире») порождает больше вопросов, чем дает ответов. Сам Грин-спен, человек, имеющий огромный опыт и влияние в финансовом мире, отмечает, что дискуссия о перспективах глобализации и капитализма продолжается, и полученные выводы будут определять будущее экономики и то, как все мы будем жить в последующие десятилетия. Ученые и специалисты, делая экономические прогнозы, часто экстраполируют прошлое на далекое будущее, забывая о необычных и уникальных факторах, влияние которых определяло неповторимость прошлого. Книга Гринспена избавлена от такого рода недостатков.

Наиболее существенный вклад в развитие мировой экономики вносят свободная торговля, рынки дешевой и квалифицированной рабочей силы, мировое разделение труда, информационные технологии и Интернет. Совокупность этих явлений Гринспен объединяет понятием «глобализация».

Как пишет Гринспен, экономическое восстановление после Второй мировой войны стало возможно благодаря тому, что экономисты и политики того времени осознали: политика протекционизма, проводившаяся после Первой мировой войны, привела к глубокому экономическому кризису — к Великой депрессии, и потому начали систематически уменьшать барьеры для свободной торговли, а позднее — для движения капиталов. В дальнейшем, в условиях сильной инфляции в 70-х годах прошлого века, были переосмыслены нерациональная экономическая политика и регулирование, что дало импульс процессу глобализации.

Основные предпринятые тогда меры — уменьшение степени регулирования, увеличение инноваций, снижение барьеров для торговли и инвестиций привели к тому, что большинство экономик передовых стран были вынуждены развиваться в условиях жесткой внутренней и внешней конкуренции. С формированием мировых финансовых рынков и распространением коммуникационных технологий значительно возросла эффективность инвестиций — главной составляющей роста мирового производства. В 1990-х годах значительное влияние на финансовые рынки и ускорение глобализации оказал бум в развитии компьютеров и информационных технологий. Эти меры помогали сдерживать инфляцию.

Гринспен отмечает, что в настоящее время глобализация и повышение производительности начинают играть ключевую роль в уменьшении инфляции и оказывают помощь центральным банкам в регулировании экономики и установлении справедливого уровня цен. Однако он предупреждает о возможном ослаблении позитивной роли этих двух ведущих сил в экономическом росте и сдерживании инфляции в долгосрочной перспективе. Как следствие — вероятное замедление темпов экономического роста и увеличение инфляции. Создание действительно глобальной экономики связано с расширением возможностей для проведения транзакций и точного определения и расчета рисков. Производство становится все более интернациональным. Поиск наиболее конкурентных источников рабочей силы и материалов в мировом масштабе не только уменьшает стоимость производства и инфляцию, но и увеличивает производительность, т.е. отношение стоимости конечной продукции к стоимости исходных материалов и затратам труда.

«Полностью глобализованный» мир — это такой идеальный мир, в котором поиск выгоды и управление рисками создают условия для свободного производства, торговли и движения капиталов независимо от расстояний и национальных границ. Однако такое состояние никогда не будет достигнуто. Либерализация торговли в последние несколько десятков лет уменьшила барьеры на пути товаров, услуг и движения капиталов. Но дальнейший прогресс, как показал раунд торговых переговоров в Катаре, столкнется с увеличивающимися трудностями.

Гринспен прогнозирует ослабление процесса глобализации по мере развития данного явления. Он полагает, что в предстоящие 20 лет возможен возврат к инфляционному развитию мировой экономики в стиле 70-х годов прошлого века. Это принесет ущерб мировой экономике в целом. В США в течение многих десятилетий инфляционные процессы сдерживались главным образом благодаря выгодам, полученным от глобализации. Товары производились за границей в странах с низким уровнем заработной платы и продавались по низким ценам. Но ситуация меняется. Инфляция в странах — экспортерах недорогих товаров — в Китае, Индии и других — растет быстрыми темпами. Это приведет к повышению цен на импортные товары в США и, как следствие, к росту инфляции.

Гринспен считает, что сегодняшняя ситуация, с которой имеет дело его преемник на посту главы Федеральной резервной системы США Бен Бернанке, сильно отличается от той, в которой находился он сам.

Наибольшую озабоченность у Гринспена вызывают два явления, которые могут изменить существующую тенденцию мирового экономического прогресса. Первое — разница в доходах, что ставит под угрозу согласие и стабильность демократических обществ и может быть причиной политически ожидаемой, но экономически разрушительной реакции политических элит. Второе — неизбежное замедление темпов развития самой глобализации. Это может привести к снижению мирового экономического роста и подорвать доверие к капитализму как политической и экономической системе. Оценить, как долго продлится тенденция глобализации, трудно, поскольку в прошлом не было подобных прецедентов.

Оценивая экономическое развитие США до 2030 г., Гринспен считает, что реальный годовой ВВП не превысит 2,5%, а темпы экономического роста и роста производительности снизятся. С его точки зрения, США останутся мировым экономическим лидером, но столкнутся с большим количеством проблем. К 2030 г. экономика страны должна вырасти на три четверти от сегодняшнего уровня. Американская политическая система функционирует недостаточно эффективно, что помешает ей адекватно и решительно реагировать на возникающие вызовы времени. Финансовые рынки позволяют значительно уменьшить риски и распределить их между отдельными сегментами. Различие между разными видами финансовых институтов продолжит размываться. Следует отметить, что прогноз Гринспена относительно уровня инфляции в экономике США в 2030 г. воспринят многими аналитиками критически. Здравый смысл подсказывает, что спрогнозировать состояние экономики страны на 23 года вперед практически невозможно.

Процесс глобализации может двинуться вспять вследствие того, что барьеры на пути торговли, которые пали после Второй мировой войны, могут быть восстановлены. Инфляция в настоящий момент довольно стабильна. Однако цены на нефть устойчиво растут, цены на другие товары, такие как золото, пшеница и др., устанавливают новые рекорды. Поэтому многие люди в развитых странах опасаются свободной торговли, считая, что она снижает уровень заработной платы и количество рабочих мест для коренных жителей. Такие опасения могут стать причиной введения ограничений на свободное перемещение товаров, услуг, капитала и рабочей силы. В результате инфляция увеличится. Уже сейчас в ряде развитых стран наблюдаются тенденции государственного вмешательства в принципы свободной торговли под предлогом защиты национальных интересов. Подобные действия могут привести к повторению событий, аналогичных тем, что происходили во времена Великой депрессии.

Многие известные экономисты не согласны с оценками и выводами Гринспена. Так, бывший заместитель главы Федеральной резервной системы США Алан Блайндер считает, что Гринспен слишком пессимистичен, что американские и европейские политики и экономисты не позволят инфляции выйти из-под контроля, так как хорошо помнят уроки, извлеченные из кризиса 1970-х годов. С его точки зрения, Гринспен недооценивает феномен развития Китая и Индии. Блайндер полагает, что глобализация все еще динамично развивается и международная конкуренция будет сдерживать рост цен. Главный экономист финансово-исследовательской фирмы «Standard & Poor’s» Дэвид Уисс не считает инфляцию неизбежной опасностью, но он согласен с Гринспеном в оценке сегодняшней экономической и политической ситуации в мире.

Коснемся теперь некоторых аспектов процесса глобализации, недостаточно полно раскрытых Гринспеном. Прежде всего отметим, что значительное влияние на мировое развитие истощения природных не-восстанавливаемых ресурсов до сих пор игнорируется политическими элитами. Между тем при существующих тенденциях и темпах роста потребления природных ресурсов мировая экономика очень скоро будет вынуждена кардинально перестраивать весь экономический механизм. На этом сложном и продолжительном пути неизбежно возникнут серьезные противоречия как между отдельными субъектами международных экономических отношений, так и между отдельными странами или коалициями стран. Это может привести к усилению международной напряженности и военной конфронтации, замедлению темпов роста мировой экономики, увеличению разрыва между богатыми и бедными странами. Первые признаки наступающих изменений мы наблюдаем уже сегодня. Речь идет о значительном и стабильном росте цен на энергоресурсы, претензиях многих государств на новые территории, которые потенциально могут быть источником природных ресурсов, обострении локальных конфликтов в связи с желанием пересмотреть существующие границы, создании новых военно-политических и экономических коалиций стран, усилении международной миграции населения, углублении противоречий на национальной и религиозной почве и т.д. Глобализация привносит значительную нестабильность в эти процессы. Поэтому естественной реакцией стран может стать ограничение ее влияния благодаря протекционистской экономической политике. Для сохранения положительного эффекта, который может быть получен в результате глобализации, необходимо обеспечить стабильное и надежное функционирование национальных и международных финансовых рынков, а также проведение взвешенной и предсказуемой международной политики, направленной на достижение инвестиционной привлекательности в новом, быстро меняющемся мире.

К числу наиболее сильных сторон глобализации относится конкуренция национальных государств за международный инвестиционный капитал. Характерная особенность глобализации финансовых рынков состоит в том, что они обеспечивают возможность свободного движения финансового капитала.

Поскольку капитал является одной из фундаментальных составляющих расширения производства и, как следствие, развития отдельных национальных экономик, каждая страна вынуждена конкурировать с другими странами за его привлечение. Вместе с тем страны должны преследовать собственные экономические интересы, которые выражаются в эффективном функционировании налоговых систем. В этом заключается главное противоречие государственного регулирования финансовых рынков, что затрудняет возможность облагать капитал значительными налогами и применять жесткое государственное регулирование. Под давлением глобализации страны должны оптимизировать роль государства в экономике для повышения своей конкурентоспособности. Поэтому в государственном регулировании финансовых рынков на первый план выходит способность государства профессионально и эффективно управлять финансовыми потоками на национальном и международном уровнях, используя политические, экономические и административно-правовые механизмы.

В своей книге Гринспен недостаточное внимание уделяет мировым финансовым центрам Европы, Азии и других регионов, а также недостаточно полно освещает сложный и многогранный процесс взаимодействия таких центров. Сейчас наблюдается ослабление политического и экономического влияния США во всем мире из-за непродуманной внутренней и внешней политики, замедление темпов экономического роста в стране, увеличение инфляции, попытки решить свои экономические проблемы за счет других государств. Одновременно происходит политическое и экономическое усиление многих стран, их консолидация в новые мировые политические и экономические центры влияния, что в конечном итоге приведет к новому витку геополитических изменений и, как следствие, к новому сбалансированному состоянию мирового сообщества. Но такое глобальное изменение геополитических структур не может обойтись без кризисных явлений. Страны будут использовать протекционистские меры для защиты своих внутренних интересов, что может повлечь замедление процесса глобализации. Поэтому исключительно важной задачей государственного регулирования становится создание таких условий работы национальных финансовых рынков, которые во взаимодействии с государственной экономической политикой обеспечат стабильность работы инвестиционного капитала и гарантированную сохранность финансовых вложений.

С учетом перманентной неопределенности и потенциальной нестабильности финансовых рынков возникает потребность в создании институтов, способных предотвращать нестабильное функционирование рынков. Каждый финансовый кризис за последнее столетие приводил к структурному изменению существующих институтов. Реформы финансовых институтов были призваны предотвратить повторение прежнего кризиса, но оказывались неспособными предотвратить кризис иного, нового рода. Поэтому актуальными остаются задачи исследования функционирования мировой экономики и выработки рекомендаций национальным и международным регулирующим организациям.

Государственное регулирование должно формировать чувство уверенности у международных инвесторов в сохранности и приумножении размещенного инвестиционного капитала. Практическими шагами на этом пути (в том числе и в России) могут стать:

• отказ от чрезмерного и мелочного регулирования работы финансовых рынков со стороны государства;

• оптимизация структуры государственных финансовых институтов;

• создание хорошо структурированных, простых, понятных и прозрачных правил государственного административно-правового регулирования финансовых рынков;

• создание эффективной системы финансового мониторинга;

• применение взвешенной налоговой политики, направленной на преимущественное использование экономических рычагов регулирования финансовых рынков для сохранения инвестиционной привлекательности российской экономики;

• более широкое привлечение саморегулируемых организаций к управлению финансовыми рынками;

• четкое и безусловное соблюдение установленных правил поведения самим государством;

• развитие судебной системы, способной быстро и эффективно защищать интересы как самих инвесторов, так и государства;

• широкое участие России как члена многих международных организаций в разработке международного законодательства и регулировании деятельности международных финансовых институтов.

Наиболее сложным в выполнении этих шагов является своевременность принятия соответствующих мер, для чего все действия необходимо координировать из единого аналитического центра. Финансовые институты национального правительства, законодательные органы и судебная система должны быстро и адекватно реагировать на изменения ситуации вокруг финансовых рынков. Однако действия государственных институтов могут не успевать за скоростью изменений в деятельности финансовых рынков. В данной ситуации наиболее эффективным инструментом зарекомендовали себя саморегулируемые организации. Поэтому возникает необходимость эффективного регулирования механизма взаимодействия и распределения полномочий между государственными структурами и саморегулируемыми организациями для оптимизации функционирования финансовых рынков.

Эффект глобализации оказал негативное влияние на мировую экономику. Нестабильность на финансовых рынках, высокие цены на нефть и проблемы на рынке недвижимости в США ослабили продолжавшийся последние несколько лет мировой экономический рост. Состояние мировой экономики к концу 2007 года заметно ухудшилось. Снижение экономических показателей отмечено также в Западной Европе и Азии. Западная Европа однако пострадала меньше — текущая экономическая ситуация там оценивается позитивно, но при этом практически во всех странах региона ожидается дальнейшее замедление экономического роста. В Азиатском регионе экономические показатели снизились незначительно.

Очевидно, что регуляторам мировых финансовых рынков и национальным правительствам необходимо всесторонне проанализировать причины возникновения кризисных явлений на финансовых рынках и приступить к практическим действиям по выводу мировой экономики из кризиса. Необходимо предпринять скоординированные усилия для поддержания стабильного роста мировой экономики, продолжить среднесрочные реформы и придерживаться финансовой дисциплины. Большую помощь в этой ситуации могут оказать международные экономические институты, такие как МВФ, Всемирный банк и организации экономического сотрудничества и развития. Им необходимо проанализировать возможность активизации инвестиционных потоков между странами на условии обеспечения необходимого уровня защиты национальных экономик, так как основной вклад в значительный рост мировой экономики вносят именно трансграничные рыночные инвестиции.

Среди экономистов возобновились дискуссии об эффективности государственного регулирования и необходимой степени вмешательства в экономику. Российским регуляторам финансовых рынков стоит детально проанализировать финансовые проблемы, приведшие к возникновению глобального финансового кризиса. Сегодня в России складывается благоприятная ситуация для внесения необходимых изменений в законодательство и адаптации быстро развивающихся российских финансовых институтов к условиям нестабильной глобальной экономики при обеспечении защиты собственных экономических интересов.

Книга, которую следует прочитать

Соколов В.М.

Российская ментальность и исторические пути Отечества: записки социолога. М.: Издательство РАГС. 2007. 248 с.

Книгу В.М. Соколова следует прочитать тем, кого волнует судьба Отечества, кто переживает трудности перехода России на новые рельсы общественного развития, хочет понять, в каком направлении прокладывать эту дорогу и, главное, что содействует движению нашей страны вперед, а что тормозит его. Уверен, что многое она прояснит, о чем-то заставит задуматься, на что-то взглянуть по-новому, с чем-то поспорить…

«Российский менталитет…» — не строго академическое исследование, а острая публицистическая работа человека с развитой гражданской позицией, со своим взглядом на многие, казалось бы, устоявшиеся стереотипы в оценках нашего общественного бытия. Можно с ними соглашаться, можно оспаривать, но игнорировать их нельзя.

Нельзя прежде всего потому, что подобные взгляды основываются не только на логических рассуждениях ученого, на анализе исторического опыта, на постулатах великих российских просветителей. Они убедительно подтверждаются результатами достоверных исследований ведущих отечественных социологических центров. Недаром монография В. Соколова носит подзаголовок «Записки социолога». И оспаривать выводы автора, как он сам об этом справедливо пишет, можно «только обоснованно отвергая репрезентативность приводимых в книге социологических данных, фактических материалов, статистики».

Автор поставил перед собой задачу аргументированно доказать, что «принципиальный истинный путь развития нашего Отечества надо искать не только в сфере социально-экономического развития, геополитического положения и многовекового исторического опыта нашего народа, но и в русле проблем российского менталитета. Там же лежат и ответы на вопросы о причинах, мягко говоря, неудач многих направлений реформирования нашего общества.

К сожалению, формальные и неформальные лидеры страны («господствующая элита») в попытках преобразовать общество и государство не учитывали данную, казалось бы, неуловимую и несущественную материю».

В отличие от большинства исследователей В.М. Соколов включает в понятие «менталитет» не только особенности национального характера определенного народа, но и не модный сегодня мировоззренческий фактор. С его точки зрения, многие общие для большинства народа черты (замкнутость — открытость, высокий уровень терпимости — неспособность к длительному терпению, коллективизм — индивидуализм и др.) в значительной степени обусловлены сходными представлениями людей об окружающем их мире, целях жизни, ведущих ценностях и т.д., иначе говоря, общностью их миропонимания. Такой подход позволил по-новому подойти к вопросам о содержании российской ментальности, ее истоках, чертах, соотношении с ментальностью других народов.

Не вызывает сомнения утверждение автора о том, что духовность, устремленность в будущее как противоположность заземленной прагматичности, сиюминутности есть суть российского менталитета. Правда, сегодня все труднее говорить об особой духовности российского общества — коррупция, жестокость, безразличие к судьбе другого, наплевательское отношение к служебным обязанностям, рэкет, организованная преступность и разгул обыкновенной уголовщины стали чуть ли не обыденным явлением. Выделяя особую значимость такой характерной черты русского человека, как вера, автор подчеркивает ее специфичность: зачастую она противостоит разуму, тесно связана с ожиданием чуда и «сильной руки», как правило, направлена не на себя, а на другого человека. Патриотизм россиянина «распространяется и на государство, собравшее и охраняющее огромное пространство, и на всех населяющих его людей, и на духовное мессианство…» Из этих и других особенностей российского менталитета выводится его противоположность менталитету западной цивилизации: российская «оторванность от земного» и западный рационализм, практицизм; российская соборность, коллективизм и западный индивидуализм и т.д. Во многом отсюда проистекает принципиальный выбор социально-политического идеала и способов его достижения: западная идея эволюции — «сегодня ломоть хлеба, завтра — возможность намазать его маслом, послезавтра — положить на него кусочек колбасы» и российская — революцией, насилием сразу же изменить условия жизни и затем страдать, гибнуть, но верить, что если не дети, то внуки получат все блага — и материальные, и духовные.

Серьезный анализ российской ментальности позволяет убедительно оспаривать ряд известных утверждений, до сих пор распространяемых представителями определенных политических сил.

Так, вскрывая невежественные, ненаучные, а то и просто демагогические заявления о том, что Великая Октябрьская революция была «случайностью» на историческом пути развития России, «удачным переворотом маленькой группы фанатов», автор приводит не только известные слова Н. Бердяева о «русской почве коммунизма», но и аргументы видных политиков, ученых того времени, яростных антикоммунистов, подтверждающие объективный характер российской революции. Похоже, в мире все еще не осознали исторической значимости и влияния Октября на судьбы не только своего, но и других народов.

Отмечу одно из важнейших, на мой взгляд, достоинств книги — подчеркнутое стремление автора к объективности. Рассматривая любой феномен нашей недалекой истории или современности, В.М. Соколов почти всегда стремится не только привести противоположные его оценки, но и выбрать те из них, которые дополняют, обогащают общую картину анализируемого явления. В философии это называется «диалектическим анализом», но сегодня мы чураемся этого определения и почему-то придаем ему явно негативный оттенок.

Особенно отчетливо диалектический характер рецензируемой монографии проявился в анализе роли советской власти в развитии личности, для становления многих позитивных черт ментальности россиянина, что она отняла, какую негативную «прививку» сделала обществу в целом и отдельным людям в частности. Убедительно показаны рост в советский период общей духовности народа, его стремление к культуре, образованию, к высоким общественным целям и в то же время — уничижение человека как самоценной личности, подавление его инициативности, самостоятельности. Можно оспаривать факторы, которые автор выдвигает в качестве основных причин подобного отрицательного воздействия советской власти на личность, можно соглашаться с ними — продолжение господства этики революции в годы, когда она уже справилась со своими задачами, подмена целей средствами для их достижения и др., — но в любом случае это плодотворная почва для серьезного анализа.

Особо интересной мне показалась глава, посвященная «носителям» и «разрушителям» российской ментальности. Речь идет о феномене русской интеллигенции. Пожалуй, впервые в нашей научной литературе автор рискнул дать ее определение, выделить главные доминанты, не просто сравнить западное понятие «интеллектуал» и российское «интеллигенция», но и выявить основные черты их разлома, соотнести характеристики «классической старой интеллигенции» с «интеллигенцией новорусских».

Глава эта наиболее публицистична. Есть поле для спора — и по поводу соотношения элиты и интеллигенции, и по поводу резкой критики современных либерально-демократических «ястребов», и по поводу утверждения о том, что в современном обществе «интеллигенция как социальной слой в ее старом «классическом» понимании практически исчезла>… Но подобный спор остро необходим сегодня для понимания нашего нынешнего социального бытия.

Большая часть рецензируемой книги посвящена конкретным изменениям духовно-нравственных, социальных, культурных и других присущих россиянину черт под воздействием коренных общественных перемен, происшедших в постсоветской России. Уровень толерантности, перемена баланса в системе коллективизм — индивидуализм, отношение к материальному и духовному, новые ценности и т.д. рассматриваются в работе с позиций социально обусловленных и, что наиболее важно, с опорой на многочисленные серьезные конкретно-социологические исследования этих проблем.

Прикладной социологический характер особенно явственно выступает в главе «Направления пути: общественные предпочтения». «Разнообразные политические партии, многочисленные общественные организации, власть предержащие всех уровней… провозглашают свои лозунги, публикуют свои программы, политические декларации, заявления, выражающие, по их глубокому убеждению, самую суть общественного интереса. Может и выражают, может и нет… На чем основаны их убеждения? Сплошь и рядом на «нутряном видении проблем, на так называемом здравом смысле, на своих политических пристрастиях».

По мнению В.М. Соколова, анализ социальной реальности должен прежде всего основываться на объективной логике достоверных научно обоснованных социологических исследований ведущих социологических центров страны. Исходя из этого он «осмелился рискнуть» собрать воедино, обобщить результаты многих прикладных социологических исследований, анализирующих убеждения, мнения, оценки россиян по наиболее важным социальным позициям.

Скажем сразу, риск оправдался. Книга дает возможность и простому читателю, и политическому деятелю, и государственному руководителю в своих рассуждениях опираться на мнение народа. Какой политической ориентации придерживается большинство населения страны, как люди оценивают прошедшую в 90-х годах приватизацию, как они относятся к разным формам собственности, к богатым, к Западу, к земельной реформе и т.д. и т.п. Повторим: анализ идет не на уровне общих умозаключений, а на статистике репрезентативных социологических данных. Сколько за, сколько против, что хочет большинство, за что ратует меньшинство…

Вернемся к тому, с чего мы начали свою рецензию. Книгу действительно надо прочитать. И для того, чтобы лучше разобрать в реалиях современного российского общества, и для того, чтобы, делая заявления от имени народа, знать, что он на самом деле хочет, за что ратует, и для дискуссии по важным проблемам нашего бытия.

Евгений ОХОТСКИЙ

— доктор социологических наук, профессор, заведующий кафедрой государственного управления и права МГИМО(У) МИД России

В настоящее время в связи с усиливающимся воздействием государства на процессы, происходящие в экономике, а также значительным увеличением расходов на выполнение различных социальных обязательств вполне естественным является повышение роли государственного финансового контроля. При этом весьма полезным представляется изучение работы органов государственного контроля в царской России в период интенсивного развития капиталистических отношений после крестьянской реформы 1861 г.

Государственный контроль в дореволюционной России

Алексей ГЛАЗАЧЕВ — доцент кафедры экономики и финансов Академии народного хозяйства при Правительстве Российской Федерации

Уже в конце XIX — начале XX вв. видные российские экономисты на основе анализа действующего в России бюджетного законодательства и имеющегося зарубежного опыта пришли к выводу, что государственный контроль в области финансов должен быть предварительным и последующим; документальным и публичным, а также являться учреждением, независимым от исполнительной власти [ I ].

До 18 62 г. какие-либо правила государственного контроля в России почти полностью игнорировались, что приводило к повсеместному произволу и злоупотреблениям при расходовании казенных средств. Начавшиеся радикальные экономические преобразования настоятельно требовали кардинальных изменений как в сфере государственных финансов в целом, так и в области государственного контроля в частности.

Для изучения состояния бюджетного законодательства в 50-х годах XIX в. в Западную Европу был командирован В.А. Татаринов. Составленные им материалы явились основой для преобразований в организации всего финансового механизма, в том числе государственного контроля. В.А. Татаринов предлагал, во-первых, сделать контроль предварительным в целях заблаговременного предупреждения злоупотреблений и, во-вторых, производить ревизии по подлинным документам, причем ревизовать не только кассы учреждений, но и сами распорядительные власти (министерства и ведомства).

Все это требовало создания сильного и независимого от исполнительной власти органа.

Предложения В.А. Татаринова были одобрены на высшем уровне. На его докладе император Александр II наложил резолюцию: <<По важности сего дела желаю, чтобы оно было прочитано в Совете Министров. Я со своей стороны совершенно разделяю Ваш взгляд и желал бы, чтобы и прочие министры убедились в необходимости приступить к радикальному улучшению как нашего счетоводства, так и вообще финансовой системы нашей» [2]. После этого предложения были рассмотрены в Кабинете министров, затем переданы в специальную комиссию, которая выработала правила, действовавшие до 1917 г.

Во главе контроля был поставлен Государственный контролер, эта должность приравнивалась к должности министра. Органом контроля в губерниях являлись контрольные палаты, которые не входили в губернские органы исполнительной власти, а относились исключительно к Государственному контролеру и предоставляли ему всю отчетность о документальных ревизиях. Общие расходы на содержание органов государственного контроля в 1909 г. составили 10 645,0 тыс. руб.

Правилами 1862 г. было установлено проведение документального и последующего контроля: все губернские и уездные казначейства, а также кассы специальных сборщиков должны были составлять к концу каждого месяца отчетные ведомости о поступивших доходах и произведенных расходах. В начале следующего месяца ведомости должны были представляться в контрольные палаты вместе со всеми относящимися к ним документами. Кроме того, не позднее 15 числа каждого месяца, следующего за отчетным, все распорядительные управления, по требованию которых поступали доходы и производились расходы, должны были представлять соответствующие оправдательные документы.

Государственный контролер был обязан представлять свой отчет об исполнении годовой росписи (т.е. бюджета) не позже конца следующего года, ко времени рассмотрения в Государственном совете смет на будущий год в целях использования данного отчета при рассмотрении этих смет. Роль контролера не ограничивалась последующей ревизией: он рассматривал сметы министерств, их соответствие закону и делал на них соответствующие замечания.

Первоначально в проект преобразований было внесено предложение об установлении предварительного контроля, целью которого являлось устранение неправильных или излишних расходов. Однако поскольку некоторые министры, в частности министр финансов, были категорически против такого предложения, этот пункт проекта был отклонен. Впервые предварительный контроль был применен в 1880 г. во время ахалтекинской экспедиции генерала Скобелева. По признанию генерала, контроль «оказал ему большую услугу», так как не только снимал с него ответственность за ненужные траты, но и избавлял от необходимости пристально вникать в различные денежные требования в ущерб чисто военной деятельности.

Впоследствии принцип предварительной ревизии получил широкое распространение: государственному контролеру было дано право предварительной ревизии денежных и материальных оборотов по эксплуатации и постройке всех казенных и некоторых частных железных дорог. Предварительному контролю подлежали также расходы по устройству и улучшению коммерческих портов, операции по постройке казарм, снабжению войск продовольствием и др.

Еще более важный фактический контроль первоначально применялся для внезапного освидетельствования казначейств и касс специальных сборщиков — с тем, чтобы удостовериться в целости казенных сумм. Впоследствии он тоже стал широко применяться: контрольные учреждения получили право посылать своих чиновников для присутствия при проверке чинами военного ведомства фактического наличия запасов на складах, проверять на месте таможенные досмотры товаров, участвовать при ревизии чинами акцизного ведомства винокуренных заводов, присутствовать на торгах, на продажах, передаче в аренду казенных оброчных статей или при продаже казенного имущества. Фактический контроль использовался при эксплуатации железных и других дорог, различных казенных построек, крепостных сооружений на западной границе и т.д.

Некоторые учреждения не подлежали проверке со стороны Государственного контролера. К ним, в основном, относились министерства и ведомства или же их отдельные структурные подразделения, связанные с обеспечением деятельности императора, царского двора, а также Священного синода. Кроме того, из ведения контроля была изъята деятельность канцелярии Министерства финансов по кредитной части.

Государственный контролер не проверял документально сделанных платежей по займам, и до 1879 г. в отчетах государственного контроля платежи по займам простав лялись по сметному назначению. Только с этого момента Министерство финансов стало давать сведения о действительных расходах по данной статье, но при этом не было обязано предоставлять соответствующие документы.

В части контроля за деятельностью Государственного банка государственный контроль рассматривал только его сметы и проводил ревизию административных расходов, но не оказывал никакого влияния на проводимую банком политику. По словам российского ученого-экономиста А.С. Зашлупина, «…ревизовать расходы банка, оставляя в стороне надзор за его операциями, равносильно желанию вести точный учет веревкам, которые служат для связывания денежных пакетов, а деньги оставлять без всякой охраны» [3].

Одним из недостатков деятельности контроля являлось отсутствие необходимых полномочий. Это, в частности, приводило к тому, что министерства и учреждения, представляя свою отчетность органам государственного контроля, могли не прилагать первичных документов, необходимых для проведения ревизии. В то же время в случае непредставления требуемых документов у органов государственного контроля отсутствовали права по их истребованию и наложению соответствующих взысканий.

В связи с этим видные ученые экономисты предлагали внести в организацию государственного контроля ряд серьезных изменений: подчинить ему те организации и ведомства, которые были изъяты из его ведения, и придать ему полномочия, необходимые для выполнения поставленных перед ним целей. Кроме того, критике подвергалось участие Государственного контролера в составе Кабинета министров в качестве одного из его членов, а также отсутствие в российском законодательстве принципа несменяемости Государственного контролера.

На продуктивность деятельности Государственного контролера влияли и другие недостатки. Так, при осуществлении фактического контроля, например, при постройке какого-либо здания для наблюдения за ходом его сооружения на стройку откомандировывались чины контроля для надзора за доброкачественностью употребляемых материалов, соблюдением установленных строительных норм. Но поскольку большинство чинов государственного контроля имели юридическое образование и не были сведущими в строительном деле (или же в других технических науках), то фактически контроль в целом носил преимущественно формальный характер.

Серьезным недостатком в деятельности Государственного контролера являлось отсутствие у него права взыскания с виновных средств бюджета, использованных не по целевому назначению, отсутствие в российском законодательстве норм, определяющих конкретные сроки, в течение которых министерства и ведомства должны были отвечать на запросы Государственного контролера и принимать меры по устранению выявленных нарушений и недостатков. Фактически вне сферы деятельности государственного контроля оставались вопросы, связанные с коррупцией должностных лиц при распределении средств государственного бюджета и получении государственных заказов и подрядов.

В результате в значительной мере роль государственного контроля была сведена к чисто формальному рассмотрению отчетов и других представляемых документов и их внешнему оформлению. Причем как проверяющие, так и проверяемые были заинтересованы в том, чтобы внешне все выглядело наилучшим образом, не вдаваясь особенно в вопросы о целесообразности выполняемых государством функций и производимых им расходов.

Государственный контроль в России не мог вследствие своего бессилия и малой производительности труда решить стоящие перед ним задачи, несмотря «на всю его выработанность с внешней стороны и наличие даже более строгих форм, чем в Западной Европе». Требовалось провести его кардинальную реорганизацию, чтобы если не исключить, то хотя бы существенно сократить такие царящие в сфере государственных финансов злоупотребления, как бесхозяйственность казенных операций, бесцельное и непроизводительное расходование государственных средств со стороны казны и т.д. Однако реформе государственного контроля сначала помешала начавшаяся в 1914 г. Первая мировая война, а затем Октябрьская революция, приведшая к полной смене социально-экономического строя. Вместе с тем при строительстве новой системы государственного контроля в современной России в целях предотвращения ошибок весьма полезным будет использование накопленного исторического опыта в этой сфере.

Литература

1. Озеров И.Х. Основы финансовой науки. М., 1914. С.59.

2. Лебедев В.А. Финансовое право, т.1, вып. III «Преобразование государственной отчетности по системе смет». СПб., 1891. С.100.

3. Зашлупин А.С. Энциклопедия банковского дела. СПб., 1904. С.60.

4. Яснополъский JI.H. Очерки русского бюджетного права. М., 1912.

Деятельность земельных комитетов в 1917 году — первой половине 1918 года имеет непосредственное отношение к изучению аграрных вопросов в России, крестьянского движения первой четверти XX века, привлекает внимание многих отечественных историков. В то же время некоторые аспекты этой темы изучены слабо. В частности, поверхностно затронуты и освещены вопросы деятельности земельных комитетов по осуществлению Декрета о земле.

Деятельность земельных комитетов по реализации положений Декрета о земле (по материалам Юга России)

Сергей АРТЕМОВ

— кандидат исторических наук, доцент, заведующий кафедрой истории Невинномысского государственного гуманитарно-технического института

Практическая реализация положений Декрета о земле, принятого II Всероссийским съездом Советов рабочих и солдатских депутатов вечером 25 октября 1917 г., поручалась, помимо немногочисленных Советов крестьянских депутатов, земельным комитетам, созданным Временным правительством для подготовки аграрной реформы. Положения декрета носили исключительно агитационный характер и не давали никаких разъяснений о том, как его исполнять. Крестьяне, чтобы узнать, как им следует поступать, писали в правительство или посылали в ближайшие города своих ходоков. Необходимо отметить, что подавляющее большинство жителей многих сел не имели представления о событиях, происходящих в центре, и только с возвращением демобилизованных солдат, полных решимости не упустить свою земельную долю, узнавали об октябрьском перевороте. Губернские и областные земельные комитеты Юга России категорически не признавали опубликованный декрет.

Они настоятельно требовали от низовых комитетов осуществлять деятельность согласно постановлениям и инструкциям прежнего правительства и законопроекту последнего министра земледелия С. Маслова, одобренного Главным земельным комитетом, но так и оставшегося без утверждения со стороны Временного правительства. Главный земельный комитет в своих обращениях объявлял декрет незаконным и призывал не допускать его исполнения.

В качестве временной инструкции большевики предлагали низовым земельным комитетам использовать постановление о волостных земельных комитетах, принятое I Всероссийским съездом Советов. 5 декабря Совнарком утвердил новое «положение о земельных комитетах» и «Временные правила об урегулировании земельными комитетами земельных и сельскохозяйственных отношений».

13 декабря 1917 г. в «Газете Временного Рабочего и Крестьянского Правительства» было опубликовано новое «Положение о земельных комитетах», согласно которому все земли нетрудовых хозяйств со всем сельскохозяйственным инвентарем, а также со всеми сельскохозяйственными и жилыми постройками, со всеми запасами сельскохозяйственных продуктов и материалов должны были перейти в ведение и распоряжение земельных комитетов [ 1]. Под земельной реформой подразумевалось практическое осуществление Декрета о земле и распределение земельного фонда и сельскохозяйственного инвентаря в уравнительно-трудовое пользование. Осуществлять реформу должны были учреждаемые Главный и местные земельные комитеты. Положение устанавливало, что Главный земельный комитет является самостоятельным учреждением, но в составе центральных государственных органов. Иначе говоря, руководящая роль в комитете оставалась преимущественно за представителями советских органов: ВЦИКа, наркомзема и др. Таким образом, вновь избранный Главный и местные земельные комитеты должны были представлять собой один из органов советской власти, непосредственно подчиненный Совнаркому. Состав губернских и уездных земельных комитетов увеличивался за счет введения представителей Советов крестьянских депутатов — 12 и 6 и Советов рабочих и солдатских депутатов — 6 и 4.

Анализ архивных источников не позволяет выявить данные о реорганизации земельных комитетов по новому «положению», скорее всего, это связано с сильным влиянием эсеров на земельные комитеты и недостаточной информированностью, а также быстрым изменением политической ситуации.

В декабре газеты сообщали о напряжении, нарастающем с каждым днем, действия властей по наведению порядка не одобрялись и не поддерживались большинством населения, «спокойствие» удерживалось только силой оружия. Большое влияние на крестьян оказали решения III съезда представителей от волостей Саратовской губернии. В своих решениях съезд поддержал Декрет о земле, выступил за повсеместное создание Советов. Избранный исполнительный комитет саратовского Совета солдатских, рабочих и крестьянских депутатов на основании постановления губернского Съезда представителей от волостей 2 декабря 1917 г. постановил упразднить Саратовскую губернскую земельную управу, учредив Совет комиссаров по земельным делам и передав ему все дела.

В Екатеринодаре областная Рада, не принимая Декрет о земле, приняла резолюцию, по которой во главе земельных дел должны стоять не земельные комитеты, а вводимые на Кубани земельные комиссии, состоящие из трех казаков, трех иногородних и двух горцев, члена Окружного суда, под председательством члена краевого правительства по делам земледелия. Масштаб деятельности комиссии определялся взятием «на учет и в распоряжение всех частновладельческих земель» [2].

Газета «Терский вестник» весь конец декабря публиковала решения III съезда крестьянских депутатов, разъясняя программу, касающуюся земельной реформы, по которой земельные комитеты должны были взять помещичьи земли с живым и мертвым инвентарем в свое ведение, определить способы их использования и арендную плату, при этом не рассматривались Декрет о земле и «Новое положение о земельных комитетах» [3].

Земельные комитеты брали в свое ведение и под свой контроль имения, разрабатывая для этого собственные инструкции. Камышинский уездный земельный комитет Саратовской губернии разработал 13-14 декабря «Инструкцию волостным земельным комитетам по принятию на учет помещичьих имений», в которой поэтапно расписывался порядок взятия имений под свой контроль и учет, причем инструкция неукоснительно должна была выполняться всеми земельными комитетами, а там, где их нет, сельскими обществами [4].

Святокрестовский уездный земельный комитет Ставропольской губернии принял в свое ведение не только имения в пределах уезда, но и земли монастыря и церковных причтов. По разработанному положению все земли — казенные, монастырские, церковные, частновладельческие, надельные и прочие, взятые в ведение и распоряжение земельного комитета, должны быть розданы всем желающим, без всякой арендной платы, при условии, что из этого земельного фонда наделы получало бы прежде всего безземельное и малоземельное население. На все земли установили особый налог в 50 коп. за десятину, который должен быть внесен в местный земельный комитет, а залоги, предоставленные арендаторами казенных земель, вернули арендаторам [5].

В Ставрополе 31 декабря 1917 г. Народное собрание подавляющим большинством приняло постановление об организации в губернии власти Советов рабочих, крестьянских и солдатских депутатов и о признании в России советской власти законной [6]. По предложению большевиков Народное собрание единогласно поддержало Декрет о земле, исполнение которого поручалось земельным комитетам.

V Самарский губернский крестьянский съезд (12-17 января 1918 г.) объявил все земли имения с живым и мертвым инвентарем, все недра, воды, леса и пр. общенародным достоянием и передал в ведение и распоряжение земельных комитетов, при которых образовывались отделы по снабжению сельскохозяйственными орудиями, конфискованными в помещичьих имениях [7].

В январе 1918 г. общее собрание Донского областного земельного комитета определило две причины, по которым необходимо взять земли в ведение земельных комитетов. Во-первых, чтобы предотвратить расхищение или какое-либо уменьшение земельного фонда, во-вторых, чтобы способствовать наилучшему и наиболее полному использованию всех сельскохозяйственных угодий. Для этого была разработана специальная инструкция по учету частновладельческих, удельных, казенных, церковных, монастырских и общественных земель обычного сельскохозяйственного назначения, о казачьих землях вопрос даже не поднимался [8].

В конце января газеты сообщали об экспроприациях в Таганрогском округе, о волнениях в Сальском округе и о революционном движении в Ростовском округе. Донское объединенное правительство 12 января 1918 г. приняло постановление «о необходимости срочных мер к передаче казенных, удельных, церковных и частновладельческих земель в распоряжение трудового земледельческого населения» [9], однако крестьянское движение продолжало нарастать.

Совет народных комиссаров Ставропольской губернии принял резолюцию о передаче всех удельных и крупных частновладельческих земель со всем их инвентарем в распоряжение волостных и уездных комитетов. Земельные комитеты и местные Советы должны были взять все угодья и распределить их среди безземельных и малоземельных крестьян по трудовой норме. Была отменена арендная плата за землю, все арендные договоры объявлены недействительными, а суммы, внесенные ранее для покрытия долгов, передавались в распоряжение государства. Выполнение принятой резолюции натолкнулось на жесткое сопротивление во многих местах, в сообщении из села Новоселицкого Александровского уезда указывалось, что «зажиточный класс враждебно относится к Советской власти, хочет прогнать земельный комитет и его представителей» [10].

Ликвидация государственного аппарата Временного правительства и развитие деятельности Советов привели к тому, что в начале 1918 г. дальнейшее существование земельных комитетов стало для большевиков ненужным. Разработанным в сотрудничестве большевиков с эсерами законом о социализации земли от 27 января 1918 года дела, связанные с распоряжением землей, были переданы в руки земельных отделов местных Советов. «Основной закон о социализации земли» фактически отменил пятый пункт, обещавший рядовым крестьянам и казакам не трогать их земли и тем самым в определенной степени успокаивающий основную их массу. В нем подход к наделению землей был народническим, поскольку каждый крестьянин должен был получить по «потребительски-трудовой норме», т.е. в соответствии с тем, сколько земли ему нужно, чтобы прокормить семью, и сколько он в силах обработать [1, с. 11]. Согласно этому документу всякая собственность на землю отменялась (ст. 1), она передавалась тем, кто «…желает работать на ней не для извлечения личных выгод, а для общественной пользы» (ст. 21), и прежде всего безземельному и малоземельному местному земледельческому населению и батракам (ст. 22).

Земельные комитеты имели социальный и политический состав, не отвечавший требованиям новой власти, и, проявляя самостоятельность, часто вступали с ней в противоречия. На первом этапе, используя низовые земельные комитеты во исполнение принципов, провозглашенных в «Декрете о земле», советская власть брала под контроль имения и наделяла малоземельных и безземельных землей, чем привлекала значительную часть населения на свою сторону; на втором, принимая «Новое положение о земельных комитетах», пыталась изменить социальный состав комитетов всех уровней путем введения представителей местных Советов депутатов и подчинить их Совнаркому. В итоге Всероссийский съезд земельных комитетов, заседавший совместно с крестьянской секцией Ill-го Всероссийского съезда Советов 17-28 января 1918 года высказался за ликвидацию земельных комитетов как самостоятельных организаций.

Литература

1. Декреты Советской власти. Т. I. М., 1957.

2. ГАКК. ФР. 411. On. 1. Д. 290. Л.339.

3. Терский вестник. 30 декабря. № 194. 1917.

4. ГАВО. ФР. 3888. Оп. 2. Д. 4. Л.38.

5. ГАСК. ФР. 37. On. 1. Д. 4. Л.105.

6. ГАСК. ФР. 37. Оп.1. Д. 92. Л.З.

7. ГАВО. Ф. 3891. On. 1. Д. 40. Л.50.

8. ГАРО. Ф. 230. Оп.1. Д. 91. Л.13-15об.

9. Вольный Дон. 19 января. 1918.

10. ГАСК. ФР. 37. On. 1. Д. 28. Л.6-7.

Написано: admin

Январь 20th, 2016 | 3:40 пп