Учебно-методический центр

по аттестации научно-педагогических работников ВУЗов



Главная | Философия | Обществоведение | Книги | Учебники | Методики | История | Религия | Цели и задачи

Проблема психофизического параллелизма и современная психофизиология

«Старая» философская проблема соотношения «души и тела», «духа и материи», «психики и сомы» решалась на протяжении истории человеческой мысли по-разному. Как известно, материалисты полагают психику или дух вторичными, производными от сомы или материи (с точки зрения современной психофизиологии производными от мозга как «высокоорганизованной» материи). Тело (мозг) рассматривается ими как причина души (психики). Идеалисты придерживаются противоположных взглядов. А. Бергсон, к примеру, утверждал, что мозг – это аппарат, посредством которого мысль управляет движением и воплощается в материальном мире. Мысль связана с мозгом, и наличие такой связи порождает иллюзию, что мозг – «орган» мышления[1]. С Бергсоном соглашался В. Джемс[2]. В христианском учении о человеке «тело» представлено как внешняя целостность, организованная форма земной материи, которую видят другие люди. Мозг является посредником и представителем души и духа в эмпирическом мире, неким материальным аппаратом для проявления душевной реальности. Совершенный мозг дает больше возможностей для проявления души. Существует взаимозависимость развития мозга и богатства душевной жизни[3]. Без души тело умирает.

Одним из направлений философской мысли является психофизиологический параллелизм. Представители психофизического параллелизма (дуалисты) психические и телесные процессы рассматривают как взаимно-однозначные, существующие во времени параллельно. И современной наукой, и обыденным сознанием накоплено достаточно фактов, показывающих взаимосвязь психических и телесных явлений: когда имеет место процесс психический, то имеет место и процесс физический, и наоборот.

Родоначальник психофизической школы Р. Декарт, постулировал принципиальную несводимость двух субстанций – мыслящей (души) и протяженной (тела) друг к другу, подчеркивал их «инокачественность». Мыслящая субстанция согласно ему не существует в пространстве, а существующая в пространстве – не мыслит. К сожалению, непонимание того, что психическое и физиологическое – это разные, «инокачественные» реальности, несводимые друг к другу, еще встречается в психофизиологической и психологической литературе.

Г.И. Челпанов называл такое «непонимание» ловушками мысли[4]. По его мнению, отождествление психических процессов с физическими обусловливается ненаблюдаемостью («трагической невидимостью» по Л.М. Веккеру) психических процессов и возможностью фиксировать только их результат.

Ситуация с «исчезновением» психической феноменологии по-своему аналогична ситуации в физике. В физике энергия как способность совершать работу скрыта под феноменологической поверхностью производимой работы. Чтобы ее выявить, нужно абстрагироваться от пространственно-временных кинетических характеристик движения. Такая объективная относительная взаимообособленность пространственно-временных и энергетических аспектов физической реальности, по мнению Л.М. Веккера, выражается в том, что они находятся друг с другом в отношениях дополнительности, которые описал Н. Бор[5].

Соответственно, при решении психофизической проблемы, или, по словам В.В. Орлова, «психофизиологического парадокса»[6], необходима такая же абстракция от пространственно-временных характеристик физико-химического нейрофизиологического процесса, которые не есть психические» процессы и выступают «иной» реальностью по отношению к процессам физическим, как и собственно энергетические аспекты физической реальности. В результате такого рассуждения выстраивается параллель психического и энергетического аспектов.

Энергия – это способность тела, объекта к активности и движению. Это именно с-пособ-ность (от слов «пособить», «помочь»), а не сама активность и движение. И «психику», по аналогии с «энергией» можно рассматривать как некую «готовность» как «запредельное условие» активности в пределах этого физического мира. Но в данном случае перед нами «активность» особого рода. Это – не механическое, тепловое или ионное движение, а динамика мысли, чувства, воли, которые «трагически невидимы»[7], что и приводит некоторых философов и психологов к утверждению об их тождественности «видимому» физиологическому процессу.



[1] См.: Бергсон А. Материя и память // Он же. Собр. соч. Т. 3. СПб., 1914.

[2] См.: Джеймс В. Психология. М., 1991.

[3] См.: Шеховцова Л.Ф. Концепция целостного развития человека в современной психологии и христианской антропологии: Автореф. дисс. … д-ра психол.н. Калуга, 2002.

[4] См.: Там же.

[5] См.: Веккер Л.М. Психические процессы. Т. I. ЛГУ, 1974.

[6] См.: Орлов В.В. Психофизиологическая проблема. Пермь, 1966.

[7] См.: Веккер Л.М. Психические процессы. Т. I.

 

Вторая «ловушка» мысли, по мнению Г.И. Челпанова, состоит в непонимании принципиальной разницы, «инаковости» психической, духовной реальности и реальности физической. Критикуя утверждения материалистов о причинной обусловленности психического процесса физическим; о том, что физический процесс якобы преобразуется, переходит на каком-то этапе в психический, Челпанов ссылается на то, что физиологи не установили никакой «прерывности» в течении физиологического процесса в нервной системе.

Словом, нерешенным остается все тот же вопрос – как «протяженный» в пространстве субстрат рождает «непротяженную», «внепространственную» мысль? Как и из чего возникает эта принципиально иная феноменология психики? Надо отметить, что эту принципиальную «инаковость» глубоко понимал И.П. Павлов (а не его ученики), когда категорически запрещал сотрудникам употреблять слово «психология». Академик постоянно подчеркивал, что он исследует физиологические (только физиологические!) процессы нервной системы.

«Переход», качественное преобразование одной «реальности» в другую, в современной науке связывают то со способом организации нейрофизиологических процессов, который детерминируется взаимодействием организма со средой, то со всем организмом человека, то с системным эффектом центральной нервной системы, то с определенным образом организованными мозговыми процессами. Неслучайно в своих работах Л.М. Веккер неоднократно обращался к поиску адекватного материала для психических структур[1]. Основная сущность онтологической альтернативы в области психофизической проблемы, писал он, состоит в том, будет ли материалом психического физическая реальность или этот материал будет признан свойством принципиально иной в своих атрибутах нематериальной субстанции. Сам Веккер эту онтологическую альтернативу для себя решает в пользу материалистической парадигмы. Адекватным материалом для построения психической структуры он считал состояния физического взаимодействия нервного субстрата мозга с внешним объектом, т.е. такие состояния субстрата, которые несут на себе прямую печать свойств отображаемого объекта.

Но «печать свойств внешнего объекта» изменяет ли сам субстрат? А «состояние субстрата» есть ли нечто отличное по своей природе от «самого субстрата»? На наш взгляд, указанные гипотетические объяснения не дает ответа на эти вопросы. Они не дают возможности вывести «инокачественность» характеристик психических явлений из характеристик, лежащих в их основе видов нервной активности. Психическое свойство не может быть понято как следствие пусть даже «определенным образом» организованного физико-химического процесса.

Советский философ Д.И. Дубровский, уделивший много внимания в своих работах взаимоотношениям мозга и психических явлений, а также некоторые современные психологи понимают психику как информационную деятельность мозга[2].

Психика, обобщал работы советских философов Д.П. Дубровский: «Есть свойство некоторого класса физиологических процессов мозга»[3], или «субъективное выражение соответственных нейродинамических комплексов»[4]. Хотя психическое и воплощено в физиологической деятельности мозга, но «это» не материальный процесс. Психика не материальна, а идеальна, – писал он[5].

Поскольку «информация» – тоже категория идеальная, то следующим шагом рассуждений стало отождествление психики с информацией.

На факультете психологии ЛГУ в течение ряда лет разра­батывалась концепция энергоинформационных преобразований как сути психических явлений[6]. В рамках этой парадигмы психическая деятельность представ­лена не только как информационная, но именно как энергоинформационная. Словом, акцентируется внимание на значимости энергетической составляющей психических явлений. «Идея о взаимной связи и единстве информации и энергии содержится в истоках современной информационной теории, в фундаментальном факте совпадения самых формул информационной и термодинамической энтропии, поскольку антиэнтропийный эффект преодоления неупорядоченности может быть достигнут только за счет специальных энергетических затрат», – писали Л.И. Веккер и И.М. Палей[7].

Энергоинформационные преобразования составляют суть всех психических феноменов, начиная от простейших форм (ощущений) до сложнейших мотивационных установок, определяющих поведе­ние личности в социуме. В.И. Ленин, выражая классическую материалистическую позицию писал, что ощущение «…есть превращение энергии внешнего раздражения в факт сознания»[8]. Но наука до сих пор не может сказать как происходит это превращение.



[1] См.: Там же.

[2] См.: Дубровский Д.И. Психические явления и мозг. М., 1971; Он же. Проблема идеального. М., 1983; Иваницкий А.М., Стрелец В.Б., Корсаков И.А. Информационные процессы мозга и психическая деятельность. М., 1984; Системный подход к психофизиологической проблеме. М., 1982.

[3] Дубровский Д.И. Психические явления и мозг. С. 103.

[4] Там же. С. 105.

[5] См.: Дубровский Д.И. Проблема идеального.

[6] Ананьев Б.Г. Билатеральное регулирование как механизм поведения // Вопросы психологии. 1963. № 5; Веккер Л.М., Палей И.М. О соотношении информационных и энергетических характеристик нервно-психической деятельности // Теоретическая и прикладная психология в Ленинградском университете: Сб. Л., 1969; Веккер Л.М. Психические процессы. Т. I. Л., 1974; Акинщикова Г.И. Соматическая и психосоматическая организация человека. Л., 1977.

[7] См.: Веккер Л.М., Палей И.М. О соотношении информационных и энергетических характеристик нервно-психической деятельности.

[8] Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 18. С. 46.

 

Классическим примером взаимосвязи энергетических и информационных рядов в психической деятельности может служить, в частности, наличие определенной энергетической величины подпорогового, воспринимаемого сигнала, проходящего из внешней среды (закон Вебера-Фехнера). Отнесем сюда также влияние состояния человека на пороги ощуще­ний (работы Забродина Ю.М. и сотрудников)[1]. Такую взаимосвязь отражает и шкала афинных преобразований психического образа при восприятии (Веккер Л.М.)[2]. Не менее важны возникновение ориентировочного рефлекса как энергети­ческой реакции на новую информацию и роль инфор­мации в возникновении эмоций (Симонов П.В.)[3]. Столь же классичен пример влия­ния мотивации на успешность любой деятельности, и снижение де­ятельности при наступлении утомления. Вся эта экспериментальная фундаментальная фактология психологической науки показывает, что суть любого психического яв­ления состоит в слитности, неразрывности «энергетической» (физической) и «инфор­мационной» (идеальной) составляющих.

Информационной составляющей психических явлений в психо­логии посвящено довольно много исследований – практически вся область когнитивной, педагогической, инженерной психологии. Круг исследований, посвященных энергетической составляю­щей, в психологии значительно ýже – в основном это психофизио­логия, психология труда, спорта, прикладные аспекты проблемы со­стояний.

Наше теоретико-экспериментальное исследование функции индивида, как биологической структуры в системе индивидуальности, показало, что ее предназначение – энергетическое обеспечение психической деятельности человека. Сома как биологическая структура человека обеспечивает возбужденность мозга, его активированность (активацию). Степень активированности и возбужденности мозга (как физической, телесной структуры) взаимосвязана с продуктивностью психической деятельности, с субъективным переживанием в эмоциональной сфере (психической феноменологией). По мнению Ж. Пиаже, связь между физическими процессами мозга и психической феноменологией может быть адекватно описана импликацией «если… то».

Целостность психического акта при восприятии какого-либо объекта изоморфно отражена в нейрофизиологических данных картины функционирования мозга. Каждый сенсорный канал имеет коллатераль, направляющуюся в ретикулярную формацию (РФ), которая является в тоже время и звеном круга Пайпеца – нейроанатомического субстрата эмоций. Центральные нейроанатомические структуры мозга, обеспечивающие прием информации из внешнего мира (таламус, РФ), ее оценивание по параметру «пользы – угрозы» (кора больших полушарий, круг Пайпеца, РФ) и готовность организма к соответствующим действиям (РФ – гипоталамус, а также периферическая вегетативная нервная система и симпатико-адреналовая система) образуют единую систему, создающую определенный континуум состояния активации рабочей для данного момента зоны мозга.

В сознании же человека это состояние мозга представлено воспринимаемым объектом, который нравится или не нравится, и к которому человек стремится или от него удаляется. Это особое состояние физического взаимодействия нервного субстрата мозга с внешним объектом, о котором говорил Л.М. Веккер. Словом,такие состояния субстрата, которые несут на себе прямую печать свойств отображаемого объекта. Однако «печать свойств внешнего объекта» принципиально не изменяет сам субстрат. Иначе говоря, «состояние субстрата» не есть нечто отличное по своей природе от «самого субстрата». Нервный код в виде цепочки электрических импульсов (то, что регистрируется в мозговом субстрате) никак не тождественен психическому образу воспринимаего или представляемого объекта.

В настоящее время проведено крайне мало исследований, где бы непосредственно сопоставлялись информационные и энергетические ряды психического явления в единый момент времени. Но если «энергоинформационные» преобразования есть сущность психических явлений, а под «энергетической» составляющей понимается возбужденность, активированность мозга, которая отражает эмоциональные переживания человека, его мотивацию, то «информационная» составляющая, по мнению большинства ученых, придерживающихся материалистической концепции психики, – это некий код, в виде цепочки нервных импульсов в неких «нервных ансамблях» мозга или «способ организации нейрофизиологических процессов»[4]. Этот способ организации нейродинамических процессов детерминируется не внутримозговыми отношениями, – считал Б.Ф. Ломов, а взаимодействием организма со средой, поведением. С одной стороны, по «заказу» психического организуется система нервных процессов, с другой стороны, определенная организация системы нервных процессов реализует ту или иную психическую функцию[5].



[1] См.: Забродин Ю.М., Лебедев А.Н. Психофизиология и психофизика. М., 1977.

[2] См.: Веккер Л.М. Психические процессы. Т. I.

[3] См.: Симонов П.В. Физиологические особенности положительных и отрицательных эмоциональных состояний. М., 1972.

[4] См.: Швырков В.Б. Теория функциональных систем в психофизиологии // Теория функциональных систем в физиологии и психологии: Сб. М., 1978. С. 11–47; Системный подход к психофизиологической проблеме. М., 1982.

[5] См.: Ломов Б.Ф. Проблема социального и биологического в психологии // Биологическое и социальное в развитии человека: Сб. М., 1977. С. 34–65.

 

Таким образом, Ломов говорит о взаимодействии, взаимообусловленности психических и физических (физиологических) процессов мозга. Но надо помнить, что Веккер неоднократно подчеркивал «неформулируемость характеристик психических процессов на физиологическом языке»[1]. Швырков же показывает, что нейрофизиология имеет дело с элементарными процессами, ее основные понятия «возбуждение», «торможение». Если целостные психические процессы сопоставлять с локальными и частными нейрофизиологическими процессами, то «психическое» как нечто «сверх» суммы чисто нервных функций можно исключить из анализа поведения: психика здесь просто не нужна, она – эпифеномен[2].

И не случайно, некоторыми физиологами делаются попытки ликвидировать психологический язык «за ненадобностью». Вот пример типичного языка психофизического эксперимента, на котором формулируется интерпретация и гипотеза об объеме кратковременной памяти: «Воспринимаемые сигналы кодируются реактивными последовательностями (цепочками) когерентных нейронных разрядов в разных пунктах мозга… цепочки различаются двумя признаками: значениями скрытых периодов своего возникновения и количеством когерентных нейронных разрядов (волн), включенных в каждую из них…»[3].

Ничто более ярко, чем язык этого описания, не свидетельствует об «инокачественности» психической и физической реальности, их несводимости друг к другу. И вопрос «Чем или кем эта «цепочка когерентных нейронных разрядов» преобразуется в психический образ, чувство страха, радости или научное открытие?» остается без методологически грамотного ответа. Ведь ответ, что «возбуждение этих нейродинамических ансамблей» отражается другими (такими же) «мозговыми процессами» требует только введения некоего «гомункулуса», который на каком-то иерархическом уровне собирает в «пучок» некую лестницу «отражения отражений». Такой «гомункулус» не обнаружен ни в одном эксперименте и обнаружение его методологически несостоятельно.

Известный нейрофизиолог с мировым именем, посвятивший жизнь исследованию сенсорной системы мозга, Ч. Шеррингтон, настаивает на абсолютном отличии психических явлений от физиологических, но как связаны психические или духовные явления с нейродинамическими, ему неясно. Он утверждает, что кора головного мозга только место встречи материи и духа, а мысль – не функция мозга, а имеет особый источник, лежащий за пределами материи[4].

Все философские направления, рассматривая с разных сторон один и тот же вопрос [соотношение духа (психики) и материи (сомы)], предлагают ответ, исходя из той или иной мировоззренческой картины мира. Они осуществляют выбор не на основе экспериментальных результатов, а исходят из той или иной теоретической парадигмы. Одна лишь теория психофизического параллелизма остается единственно корректной с научной точки зрения. Она не выходит за пределы эмпирических научных исследований, утверждая, что каждому психическому процессу соответствует определенный физический процесс и наоборот. Остальные теории метафизичны, поскольку выходят за пределы факта в область интерпретации. При этом ни одна из них в ходе интерпретации не обходится без введения метафизических конструктов. Поскольку логических доказательств, с которыми согласились бы оппоненты, не имеет ни одно из этих трех генеральных направлений философской мысли, то любая интерпретация фактов параллельности духовных и физических процессов есть выход за пределы научного исследования в область мировоззрения. На современном этапе научное объяснение природы взаимодействия физиологических и психических явлений остается невозможным, хотя само это взаимодействие отрицать никто не осмелится.

На позициях психофизиологического параллелизма стояли такие крупные физиологи как Пенфилд, Беритов, Шеррингтон, а также психологи Фехнер, Эббингауз, Келер, Пиаже. Это единственный, хотя и не слишком убедительный, аргумент.

 

© Шеховцова Л.Ф.



[1] См.: Веккер Л.М. Психические процессы. Т. I.

[2] См.: Швырков В.Б. Теория функциональных систем в психофизиологии.

[3] Мозг и психическая деятельность. М., 1984. С. 154.

[4] Sherrington Ch. Man on his nature. Cambridge, 1942.

 

 

Написано: admin

Декабрь 31st, 2015 | 3:44 пп