Учебно-методический центр

по аттестации научно-педагогических работников ВУЗов



Главная | Философия | Обществоведение | Книги | Учебники | Методики | История | Религия | Цели и задачи

Право и культура

Абульфаз ГУСЕЙНОВ — кандидат философских наук, магистр права, доцент Бакинского государственного университета

Понятие «культура» употребляется сегодня во множестве значений. Однако, несмотря на кажущееся разнообразие определений, в каждом из них присутствуют некоторые общие позиции.

Одни исследователи понимают под культурой результат, другие — сам процесс, формы деятельности. Она рассматривается и под углом зрения ее человеческой сущности, как сторона общественного процесса, а именно — развитие человека в ходе своей деятельности [1]. Культура определяется как «духовная жизнь в ее целостности и взаимосвязи», «как духовное бытие» [2].

По многим параметрам содержание и структура права и культуры сходны. Право является неотъемлемым элементом культуры. Право, как и культура, — это широкое, многоаспектное понятие. И право, и культура представляют собой сложную систему. Границей пересечения этих двух понятий является понятие «правовая культура». И здесь следует особо подчеркнуть, что, вопреки сложившемуся устойчивому мнению, слово «правовая» вовсе не является дополнением или уточнением понятия «культура». Оно, скорее, трансформирует последнее таким образом, что возникает совершенно иное понятие, наполненное новым содержанием, которое определяется тем фактом, что правовое бытие детерминирует формы культурного поведения человека и коллектива.

Среди исследователей все еще нет единого подхода к трактовке как самой правовой культуры, так и ее структуры, компонентов, содержания, функций и т.д. Налицо предельно широкий спектр мнений, определений и формулировок этого феномена социальной жизни, что не в последнюю очередь связано с его двойственностью, синтезом двух сфер и даже «миров» социума — культуры и права. Правовую культуру общества можно определить как качественное состояние его правовой системы, выражающееся в достигнутом уровне реализации правовых актов, правовой и правоприменительной деятельности, правосознания и правового развития личности. Как видно из такого подхода, правовая культура как аксиологическая категория характеризует качественное состояние правовой системы общества на каждом данном этапе его развития.

В возникновении культуры, как и в возникновении права, участвуют объективные и субъективные факторы. При этом основное практическое и теоретическое значение права состоит не в том, что оно представляет собой одну из форм отражения и выражения реально существующих явлений, а в том, что наше сознание — в данном случае в форме правосознания — не только отражает объективный мир, но и во многом творит его.

Непосредственное содержание норм культуры также прямо или косвенно преломляет в себе потребности и интересы субъекта культуры, его стремление достичь конкретных целей. Оно отражает его понимание общественных и природных закономерностей, тенденций, оценку опыта прошлого, настоящего и представления о будущем.

Системный подход к сравнению понятий «культура» и «право» позволяет раскрыть: 1) их структуру как многоуровневых системных образований; 2) целостность данных систем, образованных в результате взаимодействия разнообразных факторов; 3) степень взаимоотношений с внешней и внутренней средой; 4) взаимодействие происходящих внутри систем процессов — изменения и стабилизации, обновления и сохранения.

В понятие культуры входят такие элементы, как экономика, государство, право, обычай, нравственность, мораль, религия, язык, наука, философия, идеология, в совокупности отражающие различные ее грани. Влияние того или иного элемента культуры на право различно. Так, характер экономических отношений нередко напрямую отражается в правовых институтах, правовой системе. Однако следует особо подчеркнуть, что весьма распространенный в недалеком прошлом тезис о предопределенности содержания права экономическими отношениями означает серьезное упрощение юридической реальности с точки зрения ее генезиса и содержания. Выводя характер права прямо из экономики, игнорируется важнейшее промежуточное звено — широкий культурный контекст, духовная атмосфера эпох, т.е., в конечном итоге, человек.

Собственно экономическая детерминация всегда играет определенную роль в процессе правообразования. При этом сами экономические закономерности проявляются в социальной практике конкретной страны и в конкретно-исторических условиях различно — в зависимости от особенностей других социокультурных элементов. Данное обстоятельство объясняет тот факт, почему на базе однотипных экономических отношений возникли — с точки зрения доктрины и юридической техники — различные правовые системы. С другой стороны, например в современных исламских государствах, скорее все-таки мусульманское право предопределяет некоторые особенности экономического развития, а не наоборот, и основным фактором, определившим содержание мусульманского права, была именно религия, а не экономика.

Сказанное подтверждается и практикой социалистического строительства. Хозяйственная жизнь общества сознательно перестраивалась и развивалась под воздействием социалистических идеалов и ценностей, нашедших свое прямое отражение, в частности, в содержании правовых норм. Давая объяснение этому, следует подчеркнуть, что экономические условия жизни преломляются в правовом слое не прямо, а через ряд опосредованных звеньев: формы политического и государственного правления, идеологию, правосознание и т.д.

Эпохи гражданской истории достигают апогея в своем развитии в периоды коренных реформ и революций, когда совершается ломка старых и рождаются новые экономические, политические и правовые отношения. Культурная жизнь в эти периоды как бы затихает, уходит в себя. Это трудное и вместе с тем напряженное для культуры время: вынашиваются новые идеи, происходит осознание своего места в истории, готовится новый теоретический рывок.

С данной проблемой связана начатая в конце 80-х годов дискуссия о соотношении формационного и цивилизационного подходов к изучению общества [3]. В основе дискуссии лежит тот факт, что Маркс и Энгельс строили свою теорию развития общества, уделяя внимание главным образом функциональным характеристикам, в частности его экономической определенности, и, с другой стороны, подходили к изучению общественного бытия человека на уровне социологических законов. В дискуссии отмечается, что в период сталинизма в общественной науке утвердился особый подход к изучению истории и социальной жизни — формационный редукционизм, главной чертой которого является сведение всего многообразия мира моделей к формационным характеристикам. С точки зрения соотношения общего, особенного и единичного в историческом процессе формационный редукционизм предполагает сведение особенного и единичного к общему, отрицает их статус самостоятельных измерений социального бытия. Это отношение, а также характер связи по линии базис — надстройка предстоят в методологии формационного редукционизма как раз и навсегда данные. Не принимается в расчет, что исторический процесс не только не прямолинеен, но и не однолинеен, его осевая линия, фиксируемая формационным делением реальности, существует как специфическое многообразие. Более высокая ступень исторического процесса тем самым не просто сменяет, а совмещает в себе все прежние преемственно выступающие социоправовые ступени и типы. Поэтому предлагается дополнить формационный подход другой стороной человеческого бытия — духовно-нравственной, культурной. Как справедливо замечает Г.В. Мальцев, «…необходимо совершенно новое и ценностное юридическое мировоззрение», которое «предполагает наступление нового этапа цивилизации» [4].

В рамках цивилизационного подхода внимание уделяется не одной какой-то стороне человеческого бытия, а совокупности всех форм жизнедеятельности общества — материальных, идейных, культурных, правовых, религиозных и т.д. в их единстве и неразрывности. Такой подход представляет собой логическое средство объяснения специфических черт реализации формационных типов в развитии общества или группы. Он показывает преемственность правового процесса в его локальных проявлениях, позволяет непосредственно увязать прошлое этноправового организма с его настоящим. Совмещение формационной и цивилизационной типологий помогает адекватно отразить специфику правовых закономерностей общественного развития и, стало быть, полнее отразить содержательные характеристики конкретного правового явления.

Сходство права и культуры заключается в том, что они не только представляют собой феномен определенной ступени эволюционной лестницы (в смысле исторического происхождения одного явления из другого), но и имеют целый набор оснований, в котором каждый слой не может существовать без предыдущего, составляющего его фундамент. Образуется «пирамида» более или менее высоких оснований в зависимости от положения на эволюционной лестнице. И, как в любом системном образовании, изменения на одном участке этой социоправовой пирамиды неизбежно вызывают изменение на другом.

Однако было бы неверно думать, будто сменяющие друг друга ступени и основания разрывают процесс. Новая система рождает новые основания и формы и модифицирует старые, но в любом случае историческая преемственность является одной из главных особенностей правовой сферы. Смена оснований происходит по законам диалектического отрицания, т.е. снятие и одновременно сохранение. Подобное «отрицание» означает, что эффективность системы на данном этапе развития определяется по преимуществу господствующим фактором (обычай, закон, юридический прецедент и т.д.), а предыдущий господствующий фактор, выражаясь языком гегелевской диалектики, уходит в основание. Самое интересное с методологической точки зрения заключается в том, что всякое восхождение того или иного фактора к своему апогею и последующее «погружение в основание» приводят к расширению и обогащению самого «общего основания». «Вечные» факторы остаются вечными, но история их развития и смены показывает общие закономерности развития права и культуры, дает наглядный пример сменных структур.

Таким образом, правильное и глубокое понимание правовой и культурной жизни общества включает в себя системный анализ его истории, понимание всей этой «лестницы оснований», сменности структур и их преемственности, позволяющей накапливать знания и «первоначальный опыт» [5]. Накопление человеческих знаний о мире, накопление опыта правовой жизни, достижений культуры — в этом главный секрет развития цивилизации.

Право активно взаимодействует с другими социокультурными системами и имеет многообразные — прямые и обратные — связи с ними. Одной из форм такого взаимодействия является рецепция права, т.е. заимствование и приспособление к условиям какой-либо страны права, выработанного в другой стране или в предшествующую эпоху. Слово «reception» в переводе с латинского означает «принятие», а заимствоваться могут прошлый правовой опыт или элементы современных правовых систем. Первый вариант предполагает восприятие более развитых правовых форм в силу исторической преемственности и связи культур стран со сходными социально-экономическими условиями. В этом случае имеет место правопреемственность. Ценности культуры и права как бы испытываются временем, проходят через «фильтр» общечеловеческой культуры. Такой вариант рецепции права наблюдается в западных цивилизациях, где типичная культурно-правовая реакция на те или иные изменения заключается в их интерпретации. А это означает дополнения к существующим ценностям правовых систем или их переоценку в свете произошедших изменений.

Второй случай чаще всего таит в себе возможность механического заимствования элементов и ценностей чуждых правовых систем. Данный вариант характерен для правовых систем традиционных обществ.

В качестве примеров рецепции права в форме преемственности можно привести рецепцию римского частного права в странах континентальной Европы в связи с развитием товарно-денежных отношений, а также принятие Японией в свою правовую систему Германского гражданского уложения 1896 г. Особо следует отметить, что главным условием успеха рецепции является совместимость правовых культур страны-донора и страны-реципиента.

Результатом экономических и культурных контактов между государствами становится взаимообогащение культур и взаимная рецепция правовых норм, вследствие чего происходит унификация права. Начавшись в 80-е годы XIX в. в области интеллектуальной собственности и транспорта, этот процесс постепенно распространился и на другие области регулирования хозяйственной и финансовой деятельности. Ныне объектом гармонизации стала сфера общего договорного права, являющаяся основой любой правовой системы. В этом аспекте следует отметить прежде всего законодательную деятельность Европейского сообщества. Разумные директивы ЕС касаются самой сути договорного права и запрещают применение национальных норм для регулирования тех или иных вопросов.

Следующей причиной актуализации процесса унификации права является институциональная система ЕС. Наднациональная организация наделяется правом единогласно или большинством голосов принимать общие нормы, обязательные для ее государств-членов, что дает возможность ускорить ратификационные процедуры.

В процессе рецепции права существенное значение имеет такой важнейший элемент культуры, как язык. Еще в начале XIX в. В.Г. Гумбольдтом была сформулирована мысль о существовании особого языкового мировидения, неразрывной связи внутренних языковых форм и «духа народа».

Значение языка как фактора культурно-правовых явлений в том, что, во-первых, он отражает и выражает индивидуально-психологические особенности каждой общественной, в том числе правовой, системы. Во-вторых, он оказывает воздействие на процесс становления личности, привнося в сознание личности то социально-психологическое своеобразие, которое отличает одну правовую систему от другой. В теории этноса специально рассматривается вопрос о характере и границах определенной зависимости мышления и поведения людей от типа языка. Здесь нет необходимости давать развернутую оценку теории «лингвистической относительности» Сепира — Уорфа, отметим только, что Э. Сепир правильно утверждал: «Качества голоса, фонетический облик речи, быстрота и относительная гладкость произношения, длина и построение предложений, характер и объем лексики, ориентация речи на языковые привычки своих собеседников — все это небольшая часть сложных показателей, характеризующих представителей того или другого народа или нации» [6]. Выводом из данной теории является мысль о неопровержимом влиянии языка в национальной правовой системе на формирование правосознания и правоприменительной деятельности людей. Иными словами, то, как воспринимается правовая жизнь каждого народа и государства, во многом обусловлено и характером языка, его структурой, логическим строем, понятийным правовым аппаратом и т.д.

Мировосприятие, традиция, религия, мораль — суть та среда, в которой выплавляются правовые явления, не говоря уже о том, что широкий пласт правовых явлений вообще детерминирован сложившимися идеалами и культурными моделями. Следовательно, речь идет о понимании того, что любое правовое явление должно быть пропущено через ментальность людей и трансформировано ею. Изучение соотношения культуры и правовой ментальности открывает принципиально новые возможности в познании традиционных и современных правовых систем как своеобразных и оригинальных социоправовых явлений.

Литература

1. Межуев В. М. Культура и история. М., 1977.

2. Кертман Л.Е. История культуры стран Европы и Америки. М., 1987.

3. Поздняков Э. Формационный и цивилизационный подходы // МЭ МО. 1990. № 5. С.49-65; Формации или цивилизации? (Материалы » Круглого стола») //Вопросы философии. 1989. № 10. С.34-60.

4. Мальцев Г.В. Понимание права: подходы и проблемы. М., 1999. С.404.

5. Манхейм К. Социология культуры. М., 2000. С.256.

6. Сепир Э. Язык // Звягинцев В.А. История языкознания XIX — XX вв. в очерках и извлечениях. М.,1965. Ч.2. С.248.

Written by admin

Ноябрь 5th, 2018 | 1:33 пп