Учебно-методический центр

по аттестации научно-педагогических работников ВУЗов



Главная | Философия | Обществоведение | Книги | Учебники | Методики | История | Религия | Цели и задачи

Конфликт интересов в системе государственной гражданской службы: социологический аспект исследования проблемы

Государственная гражданская служба является специфической сферой профессиональной служебной деятельности по обеспечению функций органов государственной власти и управления. Это вносит предельную определенность в структуру приоритетов и ценностей в системе государственной службы.

Керем МАГОМЕДОВ — доктор социологических наук, профессор кафедры государственной службы и кадровой политики РАГС

Проблема конфликта интересов в системе государственной гражданской службы Российской Федерации сегодня достаточно актуальна. Это обусловлено целым рядом причин, среди которых можно выделить необходимость дальнейшего институционального развития государственной гражданской службы, закрепления принципов гражданского служения государству и обществу, формирования нравственных основ служебного поведения государственных гражданских служащих, этических норм исполнения должностных обязанностей и др.

Гражданин, поступающий на государственную службу, в первую очередь определяет свое личное отношение к необходимости служения государству и обществу, добросовестному исполнению своего служебного долга (другими словами, возлагаемых на государственного служащего служебных обязанностей). В данном случае личный интерес государственного гражданского служащего должен быть осознанно подчинен интересам государства, делегированным на уровень конкретной должности государственной гражданской службы.

В социологическом контексте интерес — это «активная направленность человека на различные объекты, освоение которых оценивается им как благо»[1]. Известно, что общество — это сложный социальный организм, состоящий из совокупности отношений взаимодействующих субъектов, которые имеют свои интересы, могущие не совпадать друг с другом. «Одно из самых серьезных препятствий для нашего энергичного продвижения вперед, последовательного проведения принципа справедливости как раз и состоит в том, — пишет В.Е. Давидович, — что в практической политике в повседневных делах подчас не принималось во внимание то, что интересы разных социальных образований не только совпадают, но и различаются. При упрощенном, поверхностно-лакировочном взгляде может представиться, что совпадение целей и интересов может быть достигнуто само собой, автоматически, только лишь в силу природы общественных отношений»[2].

Долгое время в отечественной науке известный приоритет общественных интересов часто толковался односторонне, как подчинение личных интересов групповым и общественным, либо личных и групповых — общественным, особенно когда последние всецело отождествлялись с государственными. Это приводило к тому, что приоритетными становились интересы государства, патерналистски обеспечивавшего соблюдение и определенный паритет интересов личности и общества в процессах достижения «светлого будущего». Между тем не только ущемление «личного» ради произвольно трактуемой с государственно-идеологических позиций «общественной» пользы, но и нарушение равенства в отношениях между социальными субъектами наносит ощутимый ущерб подлинным интересам и общества, и государства, и отдельной личности.

Демократические принципы отношений личности, общества и государства, взаимодействия и согласования их интересов исходят из качественно других постулатов, выработанных историческим развитием идеи свободы и ответственности. Личность в условиях нормальных экономических отношений, получая возможность свободно работать на себя, удовлетворять свои интересы и потребности, одновременно способствует удовлетворению потребностей и общества, и государства. Но никакая теория или концепция не должны преследовать цель заставить человека абсолютно все свои интересы подчинить обществу. В этом проявляется диалектика отношений личного и общественного: каждый человек преследует свой личный интерес, реализует свои собственные возможности для удовлетворения личных потребностей, но при этом каждый включен в общую систему социальных отношений, которая основана на интересах и личности, и общества, и государства, а ее функцией является удовлетворение потребностей всех включенных в нее субъектов.

В этих условиях личность обретает возможность неотчуждаемой трудовой деятельности и оказывается в обстоятельствах, объективно формирующих ее именно как гражданина нового, демократического общества. Это состояние единства и слитности личных и общественных интересов лишает его мотива жертвенности, говорящего о том, что гражданин демократического общества непременно должен жертвовать чем-то ради общественных интересов. Требовать от людей постоянной самоотверженности и самопожертвования, безоговорочного подчинения личных интересов общественному нельзя.

Конечно, это создает определенную основу для проявления социальных противоречий на уровне взаимодействия личности и общества или личности и государства. В последнем случае такие социальные противоречия могут порождать конфликт интересов личности государственного гражданского служащего и той государственной должности, которую он замещает в силу своего служебного положения.

Превалирование общественного интереса над личным может становиться лишь элементом экстремальной ситуации, а не повседневной нормой. В таком диалектическом взаимодействии и осуществляется интеграция общественного и личного, общественные интересы и потребности становятся личным делом каждого гражданина демократического общества. При возникновении противоречий между ними предпочтение следует отдать общественным интересам лишь постольку, поскольку в них действительно заключены коренные интересы и коллективов, и отдельных личностей [3].

Касаясь данного вопроса, Д.И. Менделеев отмечал, что интересы общие, вечные зачастую не совпадают с личными и временными, нередко одни противоречат другим, и если их нельзя примирить, то следует отдавать предпочтение общим интересам [4]. В этом, думается, и состоит подлинно диалектическое сочетание интересов в системе «личность — гражданское общество», в котором заложены серьезные резервы созидательной, трудовой, гражданской активности личностей и масс.

Даже Дж. Сорос, говоря о проблеме возможной неустойчивости американского общества, отмечает, что доктрина капиталистической вседозволенности опирается на утверждение: общему благу лучше всего служит раскованное преследование собственных интересов. Если эта вседозволенность не будет сдерживаться признанием того, что общий интерес должен иметь превосходство над частными интересами, то общество подвержено разрушению [5].

На этом основании следует отказаться от восприятия вертикальной (или жестко детерминированной) связи между личностью и гражданским обществом и признать «генетическую», взаимообусловливающую обоюдное существование связь этих общественных субъектов, выстроенную на основе равенства их по отношению друг к другу. Только при этом условии возможно удовлетворение интересов и потребностей и личности, и общества в целом, при котором отдельные граждане и их группы могли бы принимать непосредственное и заинтересованное участие в выработке важнейших социально-экономических и политических решений, касающихся интересов как всех членов общества, так и отдельных групп и личностей.

Государственный гражданский служащий по роду своей деятельности, профессиональному положению в системе государственных властных отношений и своей принадлежности к социально-субъектной среде гражданского общества занимает особое место среди разнообразных носителей личных интересов. Прежде всего объектом его интереса выступает должность, которая, с одной стороны, дает возможности проявления личностных и профессиональных качеств человека, приобретения общественного положения, социального статуса, а с другой — накладывает на него определенные обязанности и ответственность.

Но должность государственной гражданской службы является объектом интереса не только государственного служащего, но и государства, которое делегирует в пределы должностной компетенции часть своих управленческих функций, и общества, которое испытывает потребность в эффективном регулировании различного рода социальных взаимодействий и отношений во всех сферах жизнедеятельности, и отдельных граждан, их групп, ассоциаций и т.п., интересы и потребности которых разнообразны и носят частный характер и по отношению к обществу, и по отношению к государству.

Таким образом, должность государственной гражданской службы формирует вокруг себя такие основные субъекты интересов, как:

* государство в лице его институтов, органов власти и управления, отдельных уполномоченных организаций и т.д.; интерес государства проявляется в обеспечении эффективного исполнения государственных функций по всем направлениям государственной власти и управления;

* общество в лице различных институтов гражданского общества, взаимодействующих с институтами государства, в первую очередь с государственной гражданской службой как институтом государства, находящимся в непосредственном взаимодействии с общественными институтами и отдельными гражданами; интерес общества проявляется в непротиворечии государственного управления, деятельности государственных служащих общественным целям и потребностям;

* граждане, в том числе объединенные совместными экономическими, политическими, социальными и другими интересами в заинтересованные группы; это уровень частных интересов, которые могут как совпадать с общественными и государственными интересами, так и идти с ними вразрез, создавая условия конфликтов, социальных угроз, нарушения законодательных и моральных норм;

* государственные гражданские служащие, которые по своему должностному положению обязаны соблюдать государственные и общественные интересы, и любое отклонение от этой нормы может расцениваться как должностной проступок или преступление; но в то же время государственная гражданская должность находится в структуре личностных интересов государственного служащего, в основе его социальных мотиваций, поступков.

Поэтому, в отличие от сферы хозяйственной деятельности, где интерес хозяйствующего субъекта заключается прежде всего в получении экономической выгоды и все действия работников должны отвечать этому принципу, в системе государственной службы интересы государственного служащего определяются конституционными принципами правового социального государства. Это можно отнести к институциональным признакам должности государственной гражданской службы, которые создают правовое, политическое, социальное, культурное и моральное пространство должностного поведения государственного служащего. Проявления личностных интересов государственного гражданского служащего в обязательном порядке необходимо согласовывать с государственными интересами, соблюдение которых отнесено к компетенции должности государственной службы, замещаемой конкретным должностным лицом.

Личностная мотивация, как известно, определяет тот вид профессиональной деятельности, которую выбирает для себя каждый человек. Государственная служба как объект профессиональной мотивации имеет особенные отличия, так как кроме материальных и социально-статусных стимулов содержит еще и общегражданский компонент. Поэтому гражданские качества, включая их морально-этические составляющие, гражданственность, осознанность человеком ценностей общественного блага и прогресса, должны быть одними из главных при его поступлении на государственную гражданскую службу.

Результаты проведенного нами в 2003 г. репрезентативного социологического исследования показывают, что, по мнению российских граждан, в основе профессиональной мотивации государственных служащих прежде всего лежит стремление занять престижное место в обществе (53,6% опрошенных), получить гарантии стабильного положения и постоянной работы (38,2%) и открыть для себя возможности служебного роста (36,0%). Эти, в основном социально-статусные, стимулы достаточно органичны и лежат в основе многих видов профессиональной мотивации.

Вторую по значимости (в оценках респондентов) группу стимулов профессиональной мотивации государственных служащих, имеющую более специфическую ориентацию, составляют: повышение материального благополучия посредством поступления на работу в государственные органы власти и управления (51,7%), возможность приобретения необходимых в жизни полезных связей (33,7%), а также возможность заработать высокую пенсию (28,1%).

Такие основания мотивации кандидатов на государственные должности, как стремление полнее реализовать свои профессиональные качества и желание принести пользу обществу и государству назвали лишь 7,4% и 7,2% респондентов соответственно. Отметим также, что слабая профессиональная ориентация (вариант ответа «отсутствие другого выбора») рассматривается участниками опроса в качестве основания для поступления на государственную службу в наименьшей степени (5,2%).

Из этого следует, что конфликт интересов в системе государственной гражданской службы по своей природе и содержанию представляет собой в большей степени моральную коллизию государственных интересов в пределах компетенции должности государственной гражданской службы и личностных интересов лица, замещающего эту должность. При этом субъектом конфликта интересов выступает не только сам государственный гражданский служащий, но и другие субъекты, интересы которых так или иначе направлены на объект — должность государственной гражданской службы.

Далеко не всегда в центре конфликта интересов находится личностная материальная, политическая или иная заинтересованность государственного служащего, хотя это само по себе является причиной многих должностных злоупотреблений и преступлений. В ряде случаев конфликт интересов обусловлен институциональной недостаточностью организации системы государственной власти и управления, отсутствием реальных механизмов предотвращения и преодоления негативных последствий использования должностных полномочий и возможностей в личных целях.

Следствием такой институциональной недостаточности являются коррупция и взяточничество, которые не могут быть полностью преодолены репрессивными методами внутрисистемного характера, поскольку в системе государственной гражданской службы, в ее организационных структурах уже сложилась устойчивая социальная среда государственных служащих, где личностные интересы и способы их реализации не получают морального осуждения, если они выходят за рамки государственных интересов и даже несут им прямую угрозу.

Такой вид незаконной реализации личных интересов государственных служащих, как коррупционные связи и действия с использованием служебного положения и должностных полномочий имеет, по оценкам участников социологического исследования, проведенного в 2003 г. среди государственных служащих, широкое распространение в органах государственной власти и управления. В совокупности более двух третей опрошенных (78,8%) отметили распространенность коррупции в среде государственных служащих, при этом 49,4% оценили степень распространенности как сильную, а 29,4% как частичную. Всего 1,7% респондентов отрицают факт распространенности коррупции в государственных органах, и примерно пятая часть (19,5%) затруднились в своих оценках.

В то же время в российском обществе сложилось весьма терпимое отношение к нарушениям государственными служащими должностной этики, что также является следствием институциональной недостаточности, но уже в вопросах развития гражданского общества. Нет определенности в целях и задачах общественного развития, не определено значение общественной выгоды как основы общественного интереса, не показано место в нем интересов личности, того блага, которое получает частный человек от результатов общественного развития. В этих условиях даже неправомерное получение личной выгоды от использования служебного положения получает если не общественное одобрение, то, по крайней мере, понимание. Это приводит к тому, что конституционный принцип приоритета прав и свобод человека искажается и превращается в основание для проявлений вседозволенности, в псевдоэтическую базу ее оправдания и в массовом сознании, и в должностном поведении государственных служащих.

Социологическое исследование 2003 г. выявило слабую гражданскую позицию населения, в частности его готовность непосредственно участвовать в антикоррупционных действиях. Менее половины опрошенных готовы в той или иной мере оказывать помощь правоохранительным органам в борьбе с коррупцией: определенно готовы 18,5% респондентов, в некоторых ситуациях — 23,3%. Полную неготовность подтвердили 37,9% участников опроса, а 20,3% затруднились с ответом, что говорит о значительной степени общественной апатии, возможно, даже подавленности общественного сознания фактами коррупционных проявлений.

Отдельно следует выделить проблему институциональной обеспеченности государственной гражданской службы. Социологические исследования последнего десятилетия по вопросам функционирования и развития российской государственной службы постоянно показывали наличие серьезных проблем в законодательном закреплении основных ее принципов, согласующихся с нормами демократии, гражданственности, общественной морали, социальной ответственности и т.п. Очень много ожиданий связывалось с принятием и введением в действие новых федеральных законов «О системе государственной службы Российской Федерации» (№ 58-ФЗ от 27 мая 2003 г.) и «О государственной гражданской службе Российской Федерации» (№ 79-ФЗ от 27 июля 2004 г.).

Проблема институциональной достаточности закона 79-ФЗ сегодня стоит достаточно остро. Например, в ст. 4 этого закона «Принципы гражданской службы» обозначен отход в сторону от субъектной принадлежности гражданской службы российскому государству и российской государственности. Многие ученые и руководители организаций государственной гражданской службы считают, что необходимо включить в данную статью в качестве исходного принципа служение государственного гражданского служащего интересам российского общества и государства. Отсутствует в этой статье и принцип патриотизма в деятельности государственного гражданского служащего. Для российской традиции более характерно соединение демократических основ государственной службы и гражданственности, патриотизма и профессионализма государственных служащих. Соблюдение этих принципов создаст благоприятную среду для предупреждения конфликтов интересов в системе государственной гражданской службы России.

Относительно собственно проблемы разрешения конфликтов интересов закон 79-ФЗ также не дает весомых оснований для оптимизма. Используемый в ст. 19 закона «Урегулирование конфликта интересов на гражданской службе» термин «конфликт интересов» значительно снижает уровень и глубину моральной и профессиональной оценки такого опасного социального явления, как должностные злоупотребления, лежащие в основе множества коррупционных противозаконных действий государственных служащих. Статья должна содержать строгое определение приоритета общественных и государственных интересов над личными интересами государственного служащего (в силу специфики его гражданского и должностного положения) как обязательное условие прохождения государственной гражданской службы. Успешное разрешение конфликтов интересов на государственной гражданской службе будет возможно только после принятия антикоррупционного законодательства и закона о лоббизме в органах государственной власти, которые могут определить ту границу, за которой начинается конфликт интересов в системе государственной гражданской службы.

Пока же, как оценили участники экспертного опроса1, посвященного проблемам действенности Федерального закона «О государственной гражданской службе Российской Федерации», закон 79-ФЗ механизмы разрешения конфликтов интересов отражает в недостаточной мере (так считают 59,3% экспертов) или не отражает вовсе (6,7%). Достаточность закона в этом отношении отметили 20,0% экспертов, но это, скорее всего, отражение субъективного взгляда «сверху» на практику разрешения конфликтов интересов на гражданской службе.

Достаточность закона 79-ФЗ в части содействия борьбе с коррупцией и предотвращения аморальных явлений в среде государственных служащих оценивается участниками опроса тоже не очень высоко: в полной достаточности положений закона уверены всего 13,3% экспертов, о неполной достаточности закона высказались 56,7% и 30,0% — отмечают совершенную недостаточность принятого нормативного акта. Таким образом, нет оснований считать, что вступление закона 79-ФЗ в силу кардинальным образом изменит положение в сфере борьбы с негативными явлениями в системе государственной гражданской службы и обеспечении предотвращения и разрешения конфликтов интересов.

Институциональная слабость государства и общества дает возможность активно действовать с применением любых, в том числе и недозволенных, методов для достижения своих частных целей различным заинтересованным группам и отдельным лицам. Объектом их интересов становятся конкретные должностные лица, замещающие должности государственной гражданской службы. В данном случае источником конфликта личных интересов государственного гражданского служащего и интересов должности государственной гражданской службы (т.е. собственно государственных интересов) выступает третье лицо, как правило — представитель заинтересованных групп, но ответственность возлагается в первую очередь на государственного служащего, поскольку именно он совершает должностной проступок или преступление.

Все это говорит о том, что конфликт интересов в системе государственной службы нельзя рассматривать односторонне, как простое противоречие личных интересов государственного служащего и государства, общества, граждан и их объединений, социальных групп и т.п. Это сложное социальное явление, в основе которого находятся множество различных факторов объективного и субъективного свойства, определенных условий исполнения государственными служащими должностных обязанностей, институциональных погрешностей в организации системы государственной гражданской службы и др. Только запретительными и рекомендательными мерами исключить появление конфликтов интересов в системе государственной службы невозможно. Необходимо прежде всего обратить внимание на формирование адекватной государственным и общественным интересам внутренней и внешней среды государственной службы, профессиональной личности государственного служащего, в основе мотиваций должностного поведения которой будут находиться принципы служения российскому государству и обществу, соблюдение законности и уважение гражданских прав и свобод личности.

Литература

1. Социологическая энциклопедия. Т. 1. М., 2003. С.382.

2. Давидович В.Е. Социальная справедливость: идеал и принцип деятельности. М., 1989. С.91.

3. Магомедов К.О. Социальная справедливость для гражданского общества и правового государства // Социология власти. 2004. № 2.

4. Менделеев Д.И. К познанию России. СПб., 1907. С.96.

5. Soros G. The Capitalist // Atlantic Monsley. 1997. February. Р.45.

1 Опрос проведен учеными кафедры государственной службы и кадровой политики РАГС в октябре 2004 г. В качестве экспертов выступили 150 респондентов из числа руководителей государственных органов, руководителей их кадровых служб, научных работников и др.

Written by admin

Ноябрь 5th, 2018 | 1:29 пп