Учебно-методический центр

по аттестации научно-педагогических работников ВУЗов



Главная | Философия | Обществоведение | Книги | Учебники | Методики | История | Религия | Цели и задачи

Понятие «пространство» в геополитическом измерении

Евгений ЗИНКОВ — кандидат философских наук, доцент кафедры гуманитарных, социально-экономических и естественно-научных дисциплин Северо-Кавказского филиала Государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования Российской академии правосудия

В последнее десятилетие XX и в начале XXI в. в России возродились геополитические исследования [1], которые долгое время находились под запретом. Огромный интерес к данному виду научного знания вызван прежде всего тем, что в современном мире происходит пространственно-территориальный передел планеты без учета интересов прежних владельцев. Это обстоятельство заставляет серьезно задуматься правительство России о ее местоположении и «месторазвитии» (термин П.Н. Савицкого) — духовном пространстве в современной геополитической ситуации. Такое положение дел, в свою очередь, влечет за собой пересмотр и уточнение устоявшегося мирового порядка и категориального аппарата российской геополитической науки. Сложившаяся обстановка для России не нова. Подобное в ее истории уже было. Вспомним хотя бы Крещение Руси князем Владимиром, когда произошло автоматическое вычерчивание пространственных и территориальных границ Древнерусского государства как на материальном, так и на ментальном уровнях.

Следует отметить, что в современной зарубежной и отечественной научной литературе понятие «геополитика» толкуется чрезвычайно широко. Чтобы разобраться в многозначности употребления этого понятия, условно сведем его к трем основным аспектам.

Первый известен с античных времен и носит мировоззренческий характер, обосновывающий достижение исторических или политических целей путем экспансии или обороны с тем, чтобы поддерживать минимальный объем географического пространства, позволяющего народу, проживающему на нем, осуществлять свои задачи.

Второй аспект понятия «геополитика» характеризуется конкретным историческим типом международных отношений, господствовавших во времена передела окончательно сложившегося колониального захвата странами старого мира, а также стратегией международной политики периода Новейшей истории. Тогда государствам, не принявшим участия в дележе «новых земель», ничего не оставалось, как прибегнуть к доктрине жизненного пространства для оправдания экспансионистской политики.

Наконец, третий аспект касается активно развивающейся области научных знаний, у которой есть свой объект, предмет, категориальный аппарат и методология исследования зависимости регионов и государств от географического и духовного пространства, влияющего на международные отношения.

На основе трех перечисленных аспектов смыслового использования понятия «геополитика» возникли три научных направления: цивилизационный, военный (или военно-стратегический) и географический детерминизм.

Нас больше всего интересует последнее направление. Это самое старое и проверенное научное знание, в котором предметом геополитики является контроль пространственных взаимоотношений между субъектами геополитики, а объектом — все виды земного (планетарного) пространства, включая антропологическое измерение геополитических процессов и явлений как системы.

Идеи географического детерминизма можно найти в трудах Геродота (ок. 484 — 425 гг. до н.э.), Гиппократа (ок. 460 — 377 гг. до н.э.), Полибия (ок. 201 — 120 гг. до н.э.) и Аристотеля (384 — 322 гг. до н.э.). Интерес к этим идеям возродился в период Великих географических открытий, что нашло отражение в трудах Ж. Бодена (1530 — 1596). Он обращает свой взор на климатические особенности земного шара и на их основе выводит три основные зоны: первая — экваториальная, с жарким климатом, вторая — умеренная, с континентальным климатом и третья — полярная, с холодным климатом. Вслед за Полибием Боден утверждает, что климатические особенности формируют характер народа, проживающего на данном пространстве. В частности, он говорит, что с севера всегда приходят великие полководцы, а с юга — великие мыслители.

Дальнейшее развитие идеи географического детерминизма получили у Ш.Л. Монтескье (1689 — 1755). Он обратил внимание на зависимость законодательного устройства государства, а также нравственной устойчивости граждан от климатических особенностей территориального пространства. Так, по его мнению, в северных зонах люди более нравственно устойчивы, в умеренных — менее, а жители жарких зон подвержены ослаблению нравственных устоев, что приводит к рабству и другим проявлениям морально-этического разложения [2].

Положения географического детерминизма не остались без внимания таких мыслителей, как К. Риттер (1779 — 1858), И. Кант (1724 — 1804), Г.В.Ф. Гегель (1770 — 1831) и Г.Т. Бокль (1821 — 1862). Бокль в отличие от своих предшественников не стал ограничиваться только рамками климатических особенностей территории, а указал на антропологический фактор, в частности, на безграничную энергию человеческого разума, благодаря которой природные условия подчиняются человеку. В работах Бокля в геополитической науке выписывается эколого-экономическое пространство.

Основоположником геополитики как научной дисциплины по праву считается Ф. Ратцель (1844 — 1904). Ученый отмечает, что народы, проживающие в одних и тех же климатических условиях, но находящиеся на разных ступенях своего культурно-технического развития, неодинаково реагируют на особенности климата: чем выше культура земледелия, тем сильнее противостояние природной стихии. «Культура делает нас свободными не в смысле полного отрешения от природы, а в смысле более разнообразной и широкой связи с нею. Крестьянин, собирающий свой хлеб в житницу, столько же зависит от почвы своего поля, сколько индиец, собирающий в болоте водяной рис, который он не сеял, но для первого эта зависимость менее тяжела, так как запас, который он предварительно собрал, освобождает его от забот, тогда как последнего близко затрагивает каждая буря, сбивающая колосья в воду. Мы не освобождаемся от влияния природы … мы освобождаемся только от влияния отдельных случайностей … вследствие того, что связь наша с нею становится разнообразнее» [3]. Пространство у Ратцеля есть не что иное, как некая геобиосфера, которая дает человечеству жизненную энергию, выраженную в безграничном теле этноса, существующего в определенном пространстве, где характеристики почвы и народа, проживающего на ней, формируют и развивают характеристики государства. Чисто географический термин преобразуется в духовную связь, которая «взаимоукрепляется, становясь чем-то единым, немыслимым без одного из двух составляющих… Если народ чувствует себя на своей территории естественно, он постоянно будет воспроизводить одни и те же характеристики, которые, происходя из почвы, будут вписаны в него» [4]. По мнению исследователя, с ростом духовности и культуры народа растет и пространство, выражающееся в увеличении границ государства.

Данное положение развивает В. де ла Бланш (1845 — 1918), который отводит воле человека главенствующую роль субъекта исторических процессов в мире. Ключевым элементом его теории является категория локальности цивилизационного развития. Основу этой категории образуют очаги, состоящие из малых групп людей, взаимодействующих с природой. Это элемент цивилизации, которая, в свою очередь, используя пространственные особенности природы и человека, эволюционирует и захватывает все новые и новые территории. Де ла Бланш отказывается от теории жесткого географического детерминизма. «Географическая индивидуальность не есть что-то данное заранее природой; она лишь резервуар, где спит заложенная природой энергия, которую может разбудить только человек» [5].

Идеи географического детерминизма волновали и таких русских мыслителей, как М.В. Ломоносов (1711 — 1765), С.М. Соловьев (1820 — 1879), В.О. Ключевский (1841 — 1911), Л.И. Мечников (1838 — 1888), Д.И. Менделеев (1834 — 1907).

В рассматриваемом контексте идея духовного господства и объединения этнических общностей на основе общего проживания, которая получила развитие в научных работах П.Н. Савицкого (1895 — 1968), утверждавшего, что духовное и культурное родство куда важнее этнического. Исходя из данного тезиса он определил новый для геополитики термин — «месторазвитие», подразумевая под ним взаимовлияние различных народов, проживающих в одно и то же время, на одной и той же территории. «»Месторазвитие» по основным свойствам своим приучает к общему делу» [6, с.302-303], вырисовывая диалектическое единство культур. «Весь смысл и пафос наших утверждений сводится к тому, что мы осознаем и провозглашаем существование особой … культуры и особого ее субъекта как симфонической личности» [6, с.40], — утверждал Савицкий.

Учеником Савицкого стал Л.Н. Гумилев (1912 — 1992). Опираясь на исследования в области естествознания, истории и географии, он пришел к выводу, что «в недрах многообразной этнической стихии человечества сокрыты глобальные и объективные закономерности исторических процессов» [7]. По мнению Гумилева, человек усваивает стереотип поведения в течение своей жизни на уровне рефлексии, а не сознательного решения. На этом уровне представители разных этнических пространств постепенно адаптируются друг к другу, образуя диалектическое единство стереотипов пространства культуры поведения. «Кочевое хозяйство не может существовать вне связи с земледельческими, потому что обмен продуктами одинаково важен для обеих сторон» [8], и это вызывает взаимное притяжение, образуя единую территориальную целостность, выражающуюся в таком термине, как «пространство».

В заключение приведем слова Г.Д. Гачева: «Мир вступил в эпоху, где аэро-политика пришла на смену гео-политике: по стихии воз-духа сообщаются люди и страны … Так что перспективы Истории уже не по стихии земли судить, но уже по небу, воз-духу, духу!..» [9] Это мнение разделяют многие ученые, подошедшие в своих исследованиях к проблеме духовного восприятия пространственной среды в геополитике.

Итак, проведенный анализ позволяет утверждать, что в понятии «пространство» в современной геополитической науке можно выделить следующие основные смысловые применения:

* географическое пространство;

* экономическое пространство;

* политическое пространство;

* экологическое пространство;

* правовое пространство;

* космическое пространство;

* информационное пространство;

* духовное пространство.

Для ощущения подлинной основы философского языка понятия «пространство» необходимо по-новому, метафизически осознать истинную природу человеческой мысли и вернуть ее к «Природе» как Сущему, разбив искусственные преграды и наслоения. Однако, «осознавая Природу как Сущее и выходя тем самым из плоскостного понимания мира … мы не доходим еще до самого корня мысли … Метафизический корень Мысли в … Логосе, которым сотворено все существующее … Только осознавши … корень в … Логосе, может мысль найти то цельное самоопределение, которое спасет ее от всех противоречий…» [10], и это цельное есть не что иное, как духовное пространство.

Литература

1. Гаджиев К.Э. Геополитика. М., 1997; Поздняков Э.А. Геополитика. М, 1995; Тихонравов Ю.В. Геополитика. М., 2000; Нартов Н.А. Геополитика. М., 2004.

2. Монтескье Ш. Избранные произведения. М. 1995. С.352.

3. Ратцель Ф. Народоведение. СПб., 1900. С. 13-14.

4. Ратцель Ф. Человечество как жизненное явление на земле. М., 1901. С.131.

5. Бланш В. Цит. по: Нартов Н.А. Геополитика. М., 2004. С.75.

6. Савицкий П.Н. Географические и геополитические основы евразийства // Континент Евразия. М., 1997.

7. Гумилев Л.Н. Горе от иллюзий // Ритмы Евразии. М., 1993. С.178.

8. Гумилев Л.Н. Ритмы Евразии. М., 1993.С.529.

9. Гачев Г.Д. Юг России — космос кочевника, земледельца, горца и мореплавателя // Юг России в перекрестье напряжений: Материалы Всероссийской научной конференции, Туапсе, 28 сентября — 1 октября 2003 г.: в 2 ч. Ч. 1. Волгоград, 2004.С.53.

10. Эрн В.Ф. На пути к логизму // Сочинения. М., 1991. С.288.

Written by admin

Октябрь 4th, 2018 | 3:05 пп