Учебно-методический центр

по аттестации научно-педагогических работников ВУЗов



Главная | Философия | Обществоведение | Книги | Учебники | Методики | История | Религия | Цели и задачи

Война и Курилы

В соответствии с союзническими обязательствами, взятыми на Крымской конференции, советское правительство 8 августа 1945 г. официально заявило правительству Японии, что с 9 августа будет считать себя в состоянии войны с Японией.

Кампания на Дальнем Востоке была заключительной во Второй мировой войне и прошла быстротечно. После ряда поражений командование Квантунской армии отдало приказ своим войскам сложить оружие. 2 сентября 1945 г. в Токийском заливе на борту американского линкора «Миссури» был подписан акт о безоговорочной капитуляции милитаристской Японии.

Анатолий КОШКИН — доктор исторических наук, профессор Восточного университета

Анализ послевоенной истории отношений СССР, а затем России с Японией, многолетнее общение с японцами из самых разных слоев убеждают в том, что в основе их недружественного и настороженного восприятия нашей страны лежат события полувековой давности. Под воздействием массированной пропаганды периода холодной войны среди японского населения сложилось стереотипное восприятие России (СССР) как агрессивного государства. И это при том, что не СССР или Россия, а Япония вела в Азии непрерывные войны, десятилетиями терзала китайский, корейский и другие народы, оккупировала с колониальными целями наши дальневосточные и сибирские земли, совершала грозящие перерасти в войну вооруженные вылазки на Хасане и Халхин-Голе, поставила мир на грань уничтожения в бактериологической и химической войнах. Русский же солдат никогда не ступал на землю Японии, а советские самолеты не бомбили, и советские корабли не обстреливали японскую территорию.

По японской версии, подписав в апреле 1941 г. Пакт о нейтралитете, Япония якобы честно его соблюдала, а «коварные русские»-де нанесли в 1945 г. японцам «удар в спину». Создатели этой версии приложили немало усилий для того, чтобы представить Японию «жертвой советского нападения», отводя от себя ответственность за войну в Китае, Юго-Восточной Азии и на Тихом океане.

К сожалению, подобную трактовку событий по сути дела поддерживает и правительство Японии. В изданной несколько лет назад министерством иностранных дел Японии на русском языке для распространения среди российского населения брошюре «Северные территории Японии», в частности, утверждается: «9 августа 1945 г., три дня спустя после атомной бомбардировки Хиросимы и в тот же день атомной бомбардировки Нагасаки, Советский Союз, в нарушение Пакта о нейтралитете, вступил в войну против Японии, поражение которой уже не вызывало никаких сомнений».

При этом нередко можно услышать обвинения в том, что, вступая в войну, И.В. Сталин спешил воспользоваться поражением Японии, чтобы «захватить японские территории». Японскими правыми организациями распространяется оскорбляющий честь и достоинство русского солдата-освободителя пропагандистский тезис о том, что Советская Армия действовала в августе 1945 г., как «вор на пожаре». До сих пор 9 августа японская столица заклеивается листовками многочисленных в Японии ультраправых организаций с изображением «топчащего Японию» советского солдата со звериным оскалом, огромной красной звездой на каске и автоматом наперевес.

Представляя вступление СССР в войну как акт агрессии, в Японии сознательно затушевывают тот факт, что это вступление было отнюдь не результатом спонтанного сиюминутного решения, а вытекало из всего комплекса союзнических отношений между СССР, США и Великобританией. Эти отношения охватывали не только проблему войны с Японией, но ход и исход всей Второй мировой войны. Вступление СССР в войну являлось следствием коалиционного характера войны с обеих сторон. Милитаристская Япония была активным и не менее разбойным, чем Германия, участником коалиции агрессоров. В США и Великобритании с самого начала считали СССР союзником не только в борьбе с Германией, но и с Японией. Непосредственное участие СССР в победоносном завершении Второй мировой войны имело прямое отношение и к широким планам и договоренностям союзников по поводу послевоенного устройства мира. Уклонение СССР от союзнических обязательств грозило расстроить эти планы, в частности о создании Организации Объединенных Наций.

Принимая решение об участии в войне против Японии, советское руководство рассматривало заключенный в 1941 г. Пакт о нейтралитете как выхолощенный и неоднократно нарушенный в годы войны Японией.

Опубликованные в Японии и США совершенно секретные стенограммы заседаний японского правительства и императорской ставки убедительно свидетельствуют, что японцы, особенно генералитет, с самого начала не собирались следовать положениям Пакта о нейтралитете. Во время состоявшегося в Кремле банкета по случаю подписания пакта министр иностранных дел Японии Мацуока в порыве откровенности, а может быть, в целях запугивания, заявил: «Представляющие армию и флот люди заключили Пакт о нейтралитете исходя из общей ситуации. На самом деле они всегда думают о том, как бы сокрушить Советский Союз». На это Сталин со всей серьезностью ответил: «Хотелось бы напомнить всем японским военным, что сегодняшняя Советская Россия — это не прогнившая царская Российская империя, над которой вы однажды одержали победу».

Возможность нанесения вероломного удара по СССР с Востока обсуждалась в Токио еще в начале июня 1941 г., когда японский посол в Германии Х. Осима сообщал, что «германская армия уже закончила развертывание» и что «Россия через несколько месяцев перестанет существовать как великая держава».

Уже 22 июня лишь два с половиной месяца назад подписавший в Кремле Пакт о нейтралитете Мацуока спешно отправился в императорский дворец с предложением императору Хирохито немедленно напасть на Советский Союз. 2 июля на императорском совещании было принято решение вступить в войну с СССР, если германское наступление будет развиваться успешно. Обычно выступавший на императорских совещаниях от имени японского монарха председатель Тайного совета Хара заявил: «Я полагаю, все из вас согласятся, что война между Германией и Советским Союзом действительно является историческим шансом Японии… Мы должны напасть на Советский Союз в удобный момент… Я с нетерпением жду возможности для нанесения удара по СССР. Я прошу армию и флот сделать это как можно скорее. Советский Союз должен быть уничтожен». Была определена дата нападения — 29 августа 1941 года.

Увеличенная за июль-август более чем вдвое японская группировка войск в Маньчжурии (Квантунская армия) и Корее была готова в любой момент перейти границу и развивать наступление в глубь советской территории в Приморье, на северном — амурском направлении и в Забайкалье. Одной из главных причин того, что Япония так и не осмелилась на это, было то, что в летние месяцы 1941 г., несмотря на крайне тяжелое положение на советско-германском фронте, советское командование проявило выдержку и не ослабило группировку войск на Дальнем Востоке и в Сибири.

Япония была готова выступить против СССР и весной-летом 1942 года. И только после победы Красной Армии в Сталинградской битве в Токио пришли к выводу, что начинать войну с СССР опасно.

Тем не менее на протяжении всей войны Япония по согласованию с Германией сковывала советские войска, не позволяя бросить их на советско-германский фронт. Тем самым затягивался разгром Германии, увеличивались жертвы советского и других народов. Этот факт не могут отрицать современные японские историографы. В изданной в Японии 106-томной «Официальной истории войны в великой Восточной Азии» указывается: «В основе отношений между Японией и Германией лежала общая цель — сокрушить Советский Союз… В военном министерстве считали, что Япония должна способствовать военным успехам германской армии… Под верностью Тройственному пакту понималось стремление не уступать Англии и США, обуздать их силы в Восточной Азии, сковать Советскую Армию на Дальнем Востоке и, воспользовавшись удобным моментом, разгромить ее».

Советское руководство имело все основания рассматривать Японию не как нейтральное, а как враждебное государство, активно помогавшее Германии в войне. Так же считали и руководители США и Великобритании. Рузвельт и Черчилль обратились к Сталину с просьбой принять участие в войне против Японии уже на следующий день после японского нападения на Пёрл-Харбор. Как свидетельствуют документы из сталинского архива, Сталин уже тогда допускал возможность оказать помощь союзникам на Дальнем Востоке. В декабре 1941 г. в беседе с английским министром иностранных дел А. Иденом он даже высказал соображение о том, что было бы лучше, если Япония сама напала на СССР.

Однако, ведя ожесточенную борьбу с гитлеровской Германией и ее союзниками, Сталин не мог открыть еще один фронт на Востоке. Тем не менее Рузвельт постоянно подталкивал его пересмотреть политику нейтралитета в отношении Японии. При этом он делал все, чтобы Сталин позволил американским бомбардировщикам базироваться на советской территории в Приморье. Понять Рузвельта можно. Ведь в этом случае, организовав массированные бомбардировки японских городов, войну с Японией можно было завершить в считанные месяцы.

В конце концов в Тегеране Сталин дал обещание помочь разгромить Японию, но после победы над Германией. Это обещание оказало серьезное влияние на выработку стратегических планов США и Великобритании в Тихоокеанской войне. Достаточно сказать, что после Тегеранской конференции было отменено запланированное широкомасштабное наступление англо-американских войск в Юго-Восточной Азии. Расчет западных союзников основывался на том, что Советская Армия возьмет на свои плечи разгром японских сухопутных войск на материке, а США и Великобритания будут действовать преимущественно силами ВМФ и ВВС, спасая тем самым жизни своих солдат.

Как известно, окончательно вопрос об участии СССР в войне с Японией был решен в феврале 1945 г. на Ялтинской конференции союзных держав — СССР, США и Великобритании. В Ялте для Черчилля было важно склонить Сталина к политическим уступкам в Европе. Рузвельт же считал главным добиться от Сталина определения даты вступления в войну с Японией.

Президент США откровенно заявил Сталину, что он не хочет высаживать американские войска в Японии, если можно будет обойтись без этого. Поэтому достигнутое в Ялте соглашение о вступлении СССР в войну на Дальнем Востоке через два-три месяца после разгрома Германии с энтузиазмом и облегчением было воспринято союзниками. Черчилль даже в разгар холодной войны признавал в своих мемуарах, что согласие советского правительства принять участие в войне с Японией «имело величайшее значение».

И после получения сообщения об успешном испытании атомной бомбы сменивший Рузвельта после его кончины Трумэн на Потсдамской конференции заявил Сталину, что «США ожидают помощи от СССР». Хотя, получив новое «сверхоружие», американцы по политическим мотивам уже в меньшей степени желали участия СССР в войне, по чисто военным соображениям они не могли отказаться от помощи СССР, поскольку уверенности в том, что атомная бомба положит конец войне, не было. В американских штабах не могли исключать, что и после применения атомного оружия японцы не прекратят сопротивления, как они не прекратили его после разрушения Токио и других крупных городов в результате «ковровых бомбардировок», начатых США весной 1945 года. В США знали, что милитаристская верхушка была готова вести войну «до последнего японца». Заместитель начальника японского главного морского штаба адмирал Т. Ониси предлагал на заседаниях правительства «пожертвовать жизнями 20 миллионов японцев, превратив их в «смертников-камикадзе». И это были не просто слова. По американским расчетам, в случае вторжения на Японские острова могли погибнуть не менее одного миллиона солдат и офицеров США.

Советский посол в Токио Я.А.Малик направляется на прием к Того Синэгори с уведомлением об объявлении Советским Союзом войны Японии. 10 августа 1945 г.

При этом следует иметь в виду тот немаловажный факт, что к августу 1945 г. у США были только две готовые бомбы, а темпы производства атомного оружия в то время были весьма низкие.

В этих условиях командование США весьма беспокоила переброска сохранявшей свою боевую мощь Квантунской армии в метрополию, что значительно усиливало японскую оборону в случае вторжения союзных войск. Предотвратить такое развитие событий могла только Советская Армия. Поэтому для США участие СССР в войне оставалось не только желательным, но в высшей степени необходимым.

Дальнейшие события хорошо известны. Потеряв разгромленную советскими войсками Квантунскую армию и испытав на себе последствия атомных бомбардировок Хиросимы и Нагасаки, милитаристская Япония вынуждена была пойти на безоговорочную капитуляцию.

О международном значении участия СССР в разгроме милитаристской Японии для скорейшего окончания Второй мировой войны, освобождения населения азиатских стран от японских захватчиков в те дни делали заявления руководители всех ведущих государств мира. Приведем лишь одно из них. В день объявления войны было сделано специальное заявление правительства Великобритании, в котором, в частности, говорилось: «Война, объявленная сегодня Советским Союзом Японии, является доказательством солидарности, существующей между основными союзниками, и она должна сократить срок борьбы и создать условия, которые будут содействовать установлению всеобщего мира. Мы приветствуем это великое решение Советской России».

Это была объективная оценка. К сожалению, в ходе холодной войны от такой справедливой оценки на Западе стали отходить и вопреки общеизвестным фактам представлять участие СССР в войне с Японией как «ненужную» и даже «вредную» акцию. Впоследствии в годы холодной войны этот «тезис» был взят на вооружение японской пропагандой, которая использовала его в организации кампании с требованиями фактически пересмотреть итоги войны, предъявить Советскому Союзу необоснованные территориальные претензии.

Напряженность во взаимоотношениях Трумэна со Сталиным проявилась уже в ходе войны, когда американский президент безапелляционно отказал Сталину в просьбе выделить небольшую часть территории северного японского острова Хоккайдо для размещения там небольшого контингента советских оккупационных войск. А как стало известно из рассекреченных документов США, при Рузвельте в США разрабатывался план расчленения Японии на четыре оккупационные зоны — американскую, советскую, английскую и китайскую. При этом Советскому Союзу выделялась обширная территория, включавшая весь остров Хоккайдо и северную часть основного японского острова Хонсю. Получив в свое распоряжение атомную бомбу, Трумэн перечеркнул эти планы, оккупировав всю территорию Японии американскими войсками. Трумэном совершались попытки воспротивиться и оккупации советскими войсками Курильских островов. Однако это ему не удалось.

Вопреки японской версии о том, что Рузвельт якобы «купил» в Ялте согласие Сталина на вступление в войну против Японии, «расплатившись» Южным Сахалином и Курильскими островами, в действительности в Ялте никакого торга не было. Рузвельт и Черчилль считали, что эти ранее принадлежавшие России территории должны быть ей возвращены. Рузвельт заявил в Ялте: «Русские хотят вернуть то, что у них было отторгнуто». Обоснованность решения о восстановлении прав России на Южный Сахалин и Курильские острова признавал и Черчилль, который говорил Сталину: «Мы будем рады видеть русские суда на Тихом океане и одобряем восполнение потерь, понесенных Россией в русско-японской войне».

После войны до начала 50-х годов в Японии имелось понимание неправомерности предъявления СССР каких-либо территориальных претензий. Основанное на Ялтинских соглашениях и Потсдамской декларации пограничное размежевание считалось вопросом решенным. С этим соглашалась и администрация США. В меморандуме главнокомандующего союзных держав Макартура императорскому правительству № 677 от 29 января 1946 г. из территории Японии были исключены «Курильские (Тисима) о-ва, группа о-вов Хабомаи, а также о-в Сикотан» (Шикотан. — А.К.)

Отход от этой позиции американцы стали проявлять при подготовке сепаратного мирного договора с Японией. Хотя в текст этого договора был внесен пункт о полном отказе Японии от Курильских островов, США в то же время стремились не допустить признания суверенитета СССР над этими территориями. При этом американские составители договора предпочли не перечислять в его тексте поименно все Курильские острова, от которых отказывалась Япония, сознательно оставляя для японского правительства возможность предъявить претензии на их часть, что и было сделано в последующий период. Это было настолько очевидным, что правительство Великобритании даже пыталось, хотя и безуспешно, воспрепятствовать столь явному отходу от договоренности в Ялтинском соглашении. Американцы же стояли на своем — им было выгодно не допустить окончательного урегулирования советско-японских отношений.

Советский Союз вынужден был отказаться от подписания Сан-Францисского мирного договора. Основными причинами этого решения было нежелание США допустить к работе конференции по мирному договору Китайскую Народную Республику и отсутствие в договоре указания на признание Японией суверенитета СССР над Южным Сахалином и Курильскими островами. «Проект находится в грубом противоречии с обязательствами в отношении этих территорий, взятыми на себя США и Англией по Ялтинскому соглашению», — заявил глава делегации СССР на Сан-Францисской конференции А.А. Громыко.

Хотя во время Сан-Францисской конференции представитель Японии С. Ёсида пытался утверждать, что южно-курильские острова якобы «не входят в Курилы, которые должны быть отданы», в действительности японцы понимали, что по договору они лишились всех островов Курильской гряды. Заведующий договорным департаментом МИД Японии Кумао Нисимура при ратификации мирного договора в японском парламенте со всей определенностью от имени правительства заявил: «Территориальные пределы архипелага Тисима (Курильских островов. — А.К.), о которых говорится в договоре, включают в себя как Северные Тисима, так и Южные Тисима». Таким образом, при ратификации японским парламентом Сан-Францисского договора высший законодательный орган японского государства констатировал факт отказа Японии от всей Курильской гряды.

1 июня 1955 г. в Лондоне начались советско-японские переговоры о прекращении состояния войны, заключении мирного договора и восстановлении дипломатических и торговых отношений. Переговоры шли долго и сложно, то прерываясь, то возобновляясь вновь. Дело в том, что японское правительство сначала предъявило территориальные претензии на все Курильские острова и даже на южную часть Сахалина. Однако вскоре в Токио поняли, что подобная попытка коренным образом ревизовать итоги войны обречена на провал и приведет лишь к обострению двусторонних отношений с СССР. А это, в частности, могло сорвать процесс принятия Японии в ООН. Поэтому японское правительство, продолжая оспаривать принадлежность Курильских островов и Южного Сахалина Советскому Союзу, на данном этапе решило ограничить свои претензии южной частью Курил.

Компромиссные условия удалось выработать только в октябре 1956 года. Советско-японские дипломатические отношения были восстановлены подписанием Совместной декларации. По декларации прекращалось состояние войны между двумя государствами. Это следует особо отметить, ибо в российских средствах массовой информации до сих пор то ли по незнанию, то ли по умыслу подчас внедряется представление о том, что между Россией и Японией якобы и по сей день сохраняется состояние войны, а посему-де нужен мирный договор.

В текст Совместной декларации было включено согласие советского правительства после заключения мирного договора передать Японии расположенные поблизости от Хоккайдо острова — Хабомаи и Шикотан. Эта уступка неоднозначно воспринимается в нашей стране. Так, участник советско-японского урегулирования в 50-х годах, впоследствии видный историк-востоковед, академик РАН С.Л. Тихвинский пишет в своих воспоминаниях: «Уступка Японии части советской территории, на которую без разрешения Верховного Совета СССР и советского народа пошел Хрущев, разрушила международно-правовую основу Ялтинских и Потсдамских договоренностей и противоречила Сан-Францисскому мирному договору, в котором был зафиксирован отказ Японии от Южного Сахалина и Курильских островов. Это недальновидное самоличное решение Хрущева стало миной замедленного действия, которая вот уже 40 лет продолжает угрожать добрососедству народов России и Японии (к сожалению, это был далеко не единственный акт самоуправства Хрущева: передача Крыма Украине, части земель на Северном Кавказе Чечне, ряда российских областей Казахстану стоит в том же ряду его волюнтаристских поступков, нанесших огромный вред России)».

Как признавал впоследствии полномочный представитель правительства Японии на советско-японских переговорах 1955-1956 гг. С. Мацумото, когда он впервые в ходе переговоров услышал предложение советской стороны о готовности передать Японии острова Хабомаи и Шикотан, то «сначала не поверил своим ушам», а в «душе очень обрадовался». И это неудивительно. Ведь, получая эти острова, японцы на законных основаниях значительно расширяли свою зону рыболовства, что было весьма важной целью нормализации японо-советских отношений.

Однако то, что было выгодно японцам, не устраивало американцев. США открыто воспротивились реализации советско-японских договоренностей и в ультимативной форме потребовали от японцев отказаться от заключения советско-японского мирного договора на условиях Совместной декларации. Госсекретарь США Дж. Даллес открыто пригрозил японцам, что в случае если по мирному договору с СССР Япония согласится признать советскими Курильские острова, США навечно сохранят за собой оккупированный остров Окинаву и весь архипелаг Рюкю.

Заключение в 1960 г. направленного против СССР и КНР японо-американского военно-политического союза («договор безопасности») еще более осложнило разрешение вопроса о линии прохождения границы между Японией и СССР, ибо в сложившейся на Дальнем Востоке обстановке холодной войны любые территориальные уступки Японии способствовали бы расширению территории, используемой иностранными войсками. Кстати, эта ситуация будет сохраняться до тех пор, пока американские войска находятся в Японии.

Характеризуя политику Японии в отношении СССР в годы холодной войны, профессор Калифорнийского университета (США), японец по происхождению, Цуёси Хасэгава отмечает: «Проблема северных территорий позволила встроить Японию в глобальную стратегию США и, отводя японский национализм от себя, направить его против Советского Союза.

Эта стратегия была удобна и для японских консервативных правительств… Японии был нужен враг для облегчения усилий по восстановлению страны после поражения в войне, достижения независимости, воссоздания экономики, опираясь на американскую военную мощь в обеспечении безопасности… Ухудшение отношений с СССР соответствовало японским национальным интересам. Японцы самостоятельно выбрали эту стратегию… Проблема северных территорий выполняла роль клапана для стравливания пара в международных отношениях на Дальнем Востоке. Отсюда жесткая позиция Японии с требованиями немедленного возвращения всех островов и отказ обсуждать предложения о передаче части территорий».

Продолжая мысль профессора Хасэгавы, можно утверждать, что применительно к обстановке холодной войны проблема «северных территорий» была не столько целью политики, сколько средством осуществления американской антисоветской стратегии. В результате японский и российский народы стали заложниками этой коварной политики США.

Как показали последние события, отказ правительства Японии признавать эти очевидные факты, а также сохранение стереотипов периода холодной войны создают серьезную преграду для нахождения взаимоприемлемых договоренностей об условиях заключения мирного договора теперь уже между Россией и Японией.

Written by admin

Октябрь 4th, 2018 | 2:25 пп