Учебно-методический центр

по аттестации научно-педагогических работников ВУЗов



Главная | Философия | Обществоведение | Книги | Учебники | Методики | История | Религия | Цели и задачи

«Устойчивое» будущее и новая модель науки

Мало кто знает, что с 2005 г. начинается новая эпоха в развитии цивилизации. Всемирный саммит по устойчивому развитию (ВСУР), состоявшийся в сентябре 2002 г. в Йоханнесбурге, в котором приняли участие все страны (191), входящие в ООН, объявил переход к устойчивому будущему. Десятилетие, начиная со следующего года, выступает в качестве начала этого нового всемирно-исторического процесса, ставящего стратегические цели выживания человечества и сохранение биосферы через переход к устойчивому развитию.

Новая цивилизационная парадигма формировалась не одно десятилетие второй половины ХХ века, когда стало ясно, что стихийный естественно-исторический процесс ведет не к очередному светлому будущему, а к глобальной антропологической катастрофе, финал которой может состояться уже в XXI веке.

«УСТОЙЧИВОЕ» БУДУЩЕЕ И НОВАЯ МОДЕЛЬ НАУКИ

Аркадий УРСУЛ — академик АН Молдовы, профессор, заведующий кафедрой экологии и управления природопользованием РАГС

Татьяна УРСУЛ — кандидат философских наук, доцент Московского государственного института стали и сплавов (Технологический университет)

Переход к модели устойчивого развития требует дальнейшего научного обоснования и постепенной, но весьма активной реализации. Между тем пока не ясно, может ли в принципе «состояться» эта модель, поскольку политические декларации и рекомендации ООН существенно опережают научные обоснования и разработки этой формы развития мирового сообщества. И все же определенный научный задел существует, и он предшествовал началу проведения «политики устойчивого развития». Одно из первых обоснований и характеристик устойчивого развития было дано в книге «Наше общее будущее», написанной экспертами Международной комиссии по окружающей среде и развитию ООН и изданной в 1987 г.

Вместе с тем нет сомнений и в том, что упомянутая книга вряд ли появилась бы, если бы доклады Римского клуба не показали несостоятельность модели неустойчивого развития. Понятие устойчивого развития в этой книге определяется как «такое развитие, которое удовлетворяет потребности настоящего времени, но не ставит под угрозу способность будущих поколений удовлетворять свои собственные потребности» [1].

Сценарии, которые были предложены в докладах (их более 30) Римского клуба, оказались учтенными в концепции устойчивого развития. В этой концепции есть утопические черты, на которые обращалось внимание в некоторых докладах Римского клуба. Вместе с тем есть идеи, которые в принципе могут быть реализованы уже в ближайшие десятилетия, и на ряд из них обратил внимание Всемирный саммит по устойчивому развитию в Йоханнесбурге в 2002 г. [2]

Научное обоснование концепции устойчивого развития, на наш взгляд, прошло ряд этапов. Начальный этап — это все-таки доклады Римского клуба, а следующий этап — это доклад «Наше общее будущее». Еще один этап — документы Конференции ООН по окружающей среде и развитию в Рио-де-Жанейро, хотя понятно, что здесь больше политических аспектов, нежели научных, что и выявилось спустя десять лет на ВСУР.

В России такое обоснование содержится как в «Концепции перехода РФ к устойчивому развитию» (1996 г.) [3], так и в ряде книг, подготовленных российскими учеными [4, 5].

Сама по себе идея перехода к устойчивому развитию заключается в выживании человечества в условиях сохранения биосферы. Поскольку современное развитие цивилизации (названное на ЮНСЕД моделью неустойчивого развития) не обеспечивает реализацию этих целей, то требуется смена курса развития, с чем согласились все страны, входящие в ООН.

И хотя мы говорим о научном обосновании идеи и стратегии устойчивого развития мирового сообщества, тем не менее и сама наука должна будет трансформироваться в зависимости от приближения к «устойчивому» будущему или (как принято называть его в работах российских ученых и даже официальных документах) — к сфере разума, или ноосфере, основоположником учения о которой был В.И. Вернадский [6]. В науке также должна произойти смена парадигмы развития, она должна стать ноосферно-ориентированной наукой [7].

Перед наукой поставлены новые цели — цели выживания и выхода из антропоэкологического кризиса, цели решения глобальных проблем и устранения негативов глобализации через переход к устойчивому развитию и становлению ноосферы. И от того, в какой мере наука поможет воплотить в реальность эти цели, зависит наше будущее. Наука это «устойчивое» будущее должна изучать и помогать в реализации его наиболее приемлемого для человечества сценария.

Прогнозирование стихийно протекающих процессов (в частности цивилизационного процесса) — достаточно сложное занятие с весьма малой вероятностью. Ведь такие процессы подвержены воздействию случайных факторов, которые в принципе во всей своей совокупности невозможно учесть в исследовательском прогнозе. В этом случае, как правило, создаются альтернативные варианты прогноза, сценарии возможного наступления будущих событий. Кроме того, наука еще не включила будущее в полной мере в предмет своего исследования. А между тем это необходимо, поскольку было выявлено (в том числе и даже прежде всего с помощью математических моделей), что взаимосвязь прошлого, настоящего и будущего не является столь примитивно-линейной и однонаправленной, как это представляется с позиций здравого смысла.

На это обратили внимание прежде всего представители математического естествознания. Академик Н.Н. Моисеев отмечал, что существуют системы, когда прошлое никак не влияет на их динамику [8]. Полное отсутствие влияния прошлого на настоящее и будущее характерно для такого стохастического движения, как турбулентность.

Гораздо проще изучать прошлое и настоящее, которые даны в уже имевших место либо ныне существующих фактах (которые должны быть достоверными). И это одна из причин того, что наука (и прежде всего социально-гуманитарное знание) предпочитает иметь дело с такого рода фактами, которые являются эмпирической базой науки. Вполне естественно — альтернативы грядущего и сценарии как «будущие факты» тех или иных процессов входят в науку не столь же полноправно, что приводит многих ученых даже отказывать в праве вхождения будущего в науку. И философия здесь не занимает однозначную позицию, ибо ее концептуально-теоретическое отношение к будущему противоречиво. С одной стороны, предсказание (и прогнозирование) признается одной из функций теоретического знания. Но, с другой стороны, теория не считается доказанной и истинной, если она не основывается на фактах, эмпирических данных, практики и т.п., которые по своему научному статусу и определению могут отображать только настоящее и прошлое. Вот почему современная наука занимается и исследует только прошлое и современность и игнорирует будущее. Это последнее не входит в традиционную модель науки во всех ее разновидностях и даже на этапе (трудно произносимого и неудачного термина) «постнеклассической» науки. Да и приставка «пост», где бы она ни появлялась (постмодерн, посткапитализм и т.д.), мало что говорит о состоянии того или иного процесса. Она как бы отражает факт конца определенного этапа развития процесса (скажем, неклассической науки) и возможность перехода в новое состояние, отражая предчувствие грядущих трансформаций.

Реальный поворот науки к будущему и его исследование могут начаться только в том случае, если будет сформирован иной образ (модель) науки как «опережающей науки». Так или иначе, термин «опережение» присутствовал в науке модели неустойчивого развития (особенно для фундаментального знания), но по вполне понятным причинам не играл существенной роли в общем видении науки. Чтобы будущее в науке имело равноправный статус с настоящим и прошлым, следует расширить интерпретацию термина «история». Ведь чаще всего история представляется как прошлое, и «реальность истории в этом случае трактуется как наследие, полученное людьми от предшествующих поколений» [9].

Другое более широкое понимание истории, как отмечает В.Е. Кемеров, представляет ее как процесс человеческого бытия, развертывающегося во времени, как связь прошлого, настоящего и будущего. Но, как правило, упомянутая связь времен касается лишь прошлого и настоящего в доступном науке пространственном измерении. Однако замечание о связи времен в широкой исторической перспективе оказывается весьма важным для исследования будущего, что должно способствовать широкому распространению вероятностно-гипотетических и нормативно-целевых форм научного знания (сближающего его с решениями) и соответствующих видов научной рациональности.

Настоятельная необходимость поворота науки к будущему продиктована тем, что традиционное видение истории, акцентирующее внимание на прошлом, исчерпало себя в стратегическом, идеологическом, политическом, научном и во многих других смыслах. Ведь фактически среди оснований истории как науки и исторического подхода, уделявших внимание лишь социальному бытию, исчезла (может быть, не до конца) окружающая человека и человечество природа. История человеческого бытия была фактически оторвана от природы и начала противоречить фактом своего существования и деятельности естественным процессам и циклам биосферы (угрожая последней потерей устойчивости). Эта «ошибка» исторического познания и всего обществоведения, по сути дела игнорирующая сущностные связи человека и природы, весьма дорого нам обошлась. Классический схематизм традиционного исторического исследования в конце концов привел к тому, что обозначился «конец истории», причем далеко не в смысле Ф. Фукуямы. Это конец человеческой истории в прямом смысле этого слова, поскольку «изгнанная» из общественных наук природа начала «мстить» человечеству, причем четко обозначился этот конец истории началом третьего тысячелетия, возможно даже XXI веком [10].

Одним из базовых и неявных положений общественных дисциплин, которое очень редко обсуждалось в науке, была также гипотеза вечного существования человечества на планете, природу которой оно могло безнаказанно преобразовывать и действовать в соответствии с принципом «гуманизма», т.е. чтобы все было «для человека, во имя его блага». Подобная точка зрения считалась общепринятой длительное время, пока практика не стала опровергать ее антропоцентризм быстро надвигающимся глобальным экологическим кризисом. Это одновременно был кризис не только «антропошовинистского» видения истории, но и идеи прогресса, под которую долгое время «подгонялся» цивилизационный процесс. Традиционный исторический подход оказался принципиально бесперспективным, ограниченным развертыванием и существованием модели неустойчивого развития с ее пространственно-временными границами и биосферными пределами.

Не только история, но и наука в целом неизбежно подошла к тому, что настало время либо уйти в прошлое со своим предметом «о прошлом» вместе с моделью неустойчивого развития, либо обратить серьезное внимание на исследования будущего и видение исторического процесса в социоприродном измерении. Это возможно, если удастся круто повернуть широкий фронт исследований к новой модели социоприродного развития, ориентированной на будущее, в котором окажется место и человечеству и окружающей его природе. Пока такой моделью оказывается лишь модель устойчивого развития и последующего ноосферогенеза.

В новой социоприродной модели развития придется отказаться от трактовки понимания человеческой деятельности, содержание которой составляет преобразование окружающего мира, деятельности как способности к преобразованию, созиданию новой среды своего обитания. Подобное понимание человеческой деятельности отображает в основном этап производящего хозяйства и техногенной цивилизации, где на первый план выступает именно преобразование природы с целью создания новых продуктов, удовлетворяющих жизненно важные потребности растущего народонаселения.

Однако в длившемся миллионы лет первобытном охотничье-собирательском хозяйстве человек делал акцент не на преобразование, а на адаптацию к природе, и в устойчивом будущем (при переходе к новому способу взаимодействия природы и общества) эта функция должна будет превалировать по сравнению с преобразованием. Понятие деятельности, по сути дела лежащее в основе обществознания, исторически изменяется в зависимости от реализации того или иного способа взаимодействия в системе «общество-природа». Социоприродное устойчивое развитие ноосферной ориентации в перспективе должно оказаться коэволюционным, и поэтому в понимание деятельности ему соответствующей должна быть включена оптимизация адаптирующей и адаптационной функций, реализуя минимум преобразования природы для получения необходимого результата.

Принципиально важным для нового исторического подхода (условно назовем его ноосферным подходом) является не просто исследование динамики социоприродной системы «человек-общество-природа» в ракурсе связи времен (прошлого — настоящего — будущего), но и в оптимизации этой связи и акценте на будущем. Такой акцент необходим прежде всего потому, что требуется достаточно решительно отойти от классических схем видения истории, в том числе и как чисто стихийного процесса, и не видеть историю цивилизации лишь в модели неустойчивого развития.

Модель устойчивого развития уравнивает развитие человечества во времени, исходит из того, что конец истории в форме планетарного омницида не должен наступить, для чего необходимо изменить форму (стратегию) цивилизационного процесса. И в этом смысле модель устойчивого развития как социоприродного процесса, если она реализуется, позволит удовлетворять потребности как нынешних, так и будущих поколений людей в природных ресурсах и экологических условиях. В модели неустойчивого развития такого равенства не существует, поскольку современные поколения фактически отбирают упомянутые материальные блага у своих потомков, в результате чего этим последним достанутся худшие экологические условия и более бедные ресурсы, что может привести к угасанию не только цивилизационного процесса, но и всего рода человеческого.

И хотя в силу антропоцентрического характера мышления подавляющего большинства населения земного шара, выдвигая идеи устойчивого развития, мы, прежде всего, заботимся о выживании человеческого рода, тем не менее такое выживание немыслимо без сохранения биосферы (и в более широком смысле — сохранения окружающей природной среды, включая космическую). Поэтому будущая история — это не отдельная история природы и история людей. Речь в принципе должна идти о принципиально новой истории — социоприродной, или социоестественной истории, т.е. истории формирующейся системы «человек-общество-природа».

Что касается исследований темпоральных отрезков, то представляется уместным также устранить ныне существующую асимметрию прошлого, настоящего и будущего, когда основное внимание уделяется прошлому (по нашим оценкам, не менее 95%), несколько оставшихся процентов — настоящему и лишь какие-то доли процента — будущему. В процессе перехода к устойчивому социоприродному развитию представляется целесообразным изучение временных промежутков более или менее разделить на три приблизительно равные части (что в свое время предлагалось в книге «Футурошок» [11]), увеличивая доли настоящего и особенно будущего за счет прошлого, и в этом смысле социоестественная история окажется действительно оптимизированной связью прошлого, настоящего и будущего.

В ноосферной науке резко возрастает доля нефактологического знания, а именно вероятностно-гипотетических форм его, которые позволяют выходить из кризисных ситуаций и решать проблемы перехода от старой к новой цивилизационной модели. В этом смысле будущая наука ноосферной ориентации окажется принципиально новой системой, в которой выдвижение и функционирование форм вероятностно-гипотетического знания окажется уже не остаточно-маргинальным, а нормальным процессом научного исследования, за который могут присуждаться научные степени и ученые звания. В этой связи существенное развитие получит гипотетико-дедуктивный метод, предполагающий выдвижение концептуальных идей, существенно обгоняющих как эмпирические данные науки, так и человеческой практики, которой именно они и будут «освещать» дорогу к истине, которая вначале будет носить виртуально-вероятностный характер. Тем самым, ноосферная модель науки в существенной степени окажется (если ее видеть как систему знания) как гипотетико-дедуктивная и «футурологическая» модель науки, а не как эмпирическо-аксиоматическая и «фактологическая» модель, что характерно для предыдущих этапов развития науки в цивилизационной истории с неустойчивым развитием.

Сказанное выше для науки в целом и особенно социально-гуманитарных отраслей является существенным «ноосферным» аргументом в пользу усиления ее целостности под влиянием интегративно-общенаучных процессов. Формирование единой науки не отвергает ее дисциплинарную организацию (как и соответствующие процессы дифференциации), но, на наш взгляд, должен произойти перелом в соотношении интеграции и дифференциации, когда на приоритетное место выйдут междисциплинарно-интегративные процессы, объединяющие многие отрасли науки на решение крупномасштабных и особенно глобальных проблем и тем более — на решение такой суперглобальной проблемы, как переход к устойчивому будущему в форме ноосферы как социоприродного процесса, продолжающего коэволюционное развитие во Вселенной.

Дисциплинарная организация науки, как показывает практика, существенно отстает от проблемно-поисковых разработок, хотя и составляет их фундамент. В темпоральном измерении дисциплинарная наука, в основном составляющая основу «образовательной» науки, т.е. знаний, функционирующих в современном образовательном процессе, существенно отстает от переднего края научного поиска, иногда более чем на столетие (это, в частности, относится к математике, которая преподается в средней школе).

Если мы образование стремимся трансформировать в образование для устойчивого развития, то оно должно ориентироваться прежде всего на проблемно-поисковую часть научного знания и инвариантно-фундаментальную часть дисциплинарной науки. Ведь образование для устойчивого развития призвано в основной своей части быть опережающим образованием [12].

В условиях, когда мировое сообщество приняло курс на переход к устойчивому развитию, научно-образовательный процесс не может только запоздало отображать сущее, но обязан осуществлять «опережающее» отображение будущего, которое может и должно способствовать реализации новой цивилизационной стратегии. Вот почему важно в любых учебно-методических изданиях разделить материал на две части — на сущее и должное, что уже было нами впервые в России реализовано в учебном пособии «Введение в социальную экологию» (М., ч. I, 1993, ч. II, 1994), а также ряде других учебных пособий. Представляется, что хотя современные государственные стандарты в области образования еще не исходят из упомянутого методологического подхода, тем не менее это придется рано или поздно осуществлять в научно-образовательном процессе. И в этом смысле уместно следовать перспективной рекомендации департамента Минобразования России, ведавшего упомянутыми стандартами, о включении проблем устойчивого развития во все вузовские курсы.

Дисциплинарная организация науки, сложившаяся в модели неустойчивого развития, закрепляет и усиливает центробежные и сепаратистские тенденции дифференциации. Стремление к междисциплинарности, интегративно-общенаучные процессы — это симптомы и тенденции науки новой модели развития, в которых единство науки в процессе «ноосферизации» необходимо для выживания цивилизации через переход к устойчивому развитию.

Наука в развертывании своей ноосферной ориентации станет основой формирования новой интеллектуально-духовной системы, которую можно именовать ноосферным мышлением или даже ноосферным способом освоения будущего.

Способ мышления эпохи может в определенной степени соответствовать способу (форме) взаимодействия природы и общества, определяя характер социальной деятельности. В способ мышления входят мировоззрение, духовно-нравственные ориентиры и ценности, и для будущей эпохи ноосферы общественное сознание, трансформированное в основной своей части в так называемый «ноосферный интеллект», будет опережать современную эпоху (модель) развития. Это особенность ноосферного способа мышления, который не может отражать ноосферную реальность (поскольку ее нет, а есть лишь ростки и тенденции). Ноосферный способ мышления формируется опережающим образом в недрах мышления современной эпохи (модели неустойчивого развития), включая традиционное экономизированное и даже новое мышление (и т.д.), вырываясь из своего все более устаревающего духовного фундамента и ценностных ориентаций. Речь, конечно, идет о формировании ноосферного способа мышления как системы, а не отдельных элементов, которые, конечно же, есть и в модели неустойчивого развития.

Ясно, что ноосферный способ мышления (и прежде всего научного) может и должен формироваться опережающим образом, отображая не только современную, но и будущую практику развертывания модели устойчивого развития. Более того, ноосферный способ научного мышления вначале творит реальность идеально, а затем его внедряет в практику с помощью соответствующих социальных технологий, эксплицирующих на уровне конкретных проектов цели устойчивого развития ноосферной ориентации.

В этом опережающем характере формирования ноосферного способа мышления заключается отличие от функционирования способов мышления различных эпох модели неустойчивого развития, которые, вполне естественно, в той или иной степени отстают от бытия. Этот способ как некая идеальная реальность (и новая форма рационализма и рациональности) с течением времени все меньше будет отставать от бытия, и на этапе перехода к устойчивому развитию должен наступить перелом. В какой-то момент новая форма общественного сознания в форме «ноосферного интеллекта» начнет опережать социоприродное бытие. Это необходимо для формирования устойчивого развития социоприродных систем в ходе ноосферогенеза, реализующегося благодаря социальным и иным технологиям (особенно информационным) опережающего характера.

Вместе с тем ноосферные мировоззрение и способ мышления как системные образования будут содержать как опережающие, так и другие компоненты, поскольку во временном аспекте необходимо отражать как будущее, так и настоящее и прошлое. В перспективе эти периоды времени в ноосферном способе мышления будут оптимизированы, отображая соответствующий (ноосферный) способ взаимодействия общества и природы.

Литература

1. Наше общее будущее. Пер с англ. М., 1989. С.59

2. План выполнения решений Всемирной встречи на высшем уровне по устойчивому развитию // Использование и охрана природных ресурсов в России. 2002. № 9-10.

3. Российская газета. 1996. 9 апреля.

4. Научная основа устойчивого развития Российской Федерации. М., 2002.

5. Стратегия и проблемы устойчивого развития России в XXI веке. М., 2002.

6. Вернадский В.И. Биосфера и ноосфера. М., 1991.

7. Новая парадигма развития России. Комплексные исследования проблем устойчивого развития. М., 2000

8. Моисеев Н.Н. Универсум. Информация. Общество. М., 2000. С.39.

9. Кемеров В.Е. История// Новая философская энциклопедия. Т. 2, М., 2001. С.179.

10. Барлыбаев Х.А. Общая теория глобализации и устойчивого развития. М., 2003. С.246.

11. Тоффлер Э. Шок будущего. М., 2001.

12. Урсул А.Д., Демидов Ф.Д. Образование для устойчивого развития: научные основы. М., 2004.

Written by admin

Май 8th, 2018 | 2:57 пп