Учебно-методический центр

по аттестации научно-педагогических работников ВУЗов



Главная | Философия | Обществоведение | Книги | Учебники | Методики | История | Религия | Цели и задачи

Новый стиль мышления и новая философия

Надеяться на благополучный выход России из лихолетья без мудрого выбора путей безрассудно. Общее горе пробуждает стихию народной солидарности. Разум готов инициировать трудовую сплоченность. Но только мудрость способна сотворить великое Добро — уберечь людей от невзгод, мучений и бессмысленных потерь.

НОВЫЙ СТИЛЬ МЫШЛЕНИЯ И НОВАЯ ФИЛОСОФИЯ

«Для научного развития необходимо признание полной свободы личности, личного духа, ибо только при этом условии может одно научное мировоззрение сменяться другим, создаваемым свободной, независимой работой личности»
В.И.Вернадский

«Спорьте, заблуждайтесь, ошибайтесь, но, ради Бога, размышляйте…»
Готгольд Лессинг

Георгий КАРХИН — доктор экономических наук, профессор-консультант кафедры общего и специального менеджмента РАГС

Интеллектуальные традиции Запада берут начало от ветхозаветного постулата: «Главное — мудрость: приобретай мудрость, и всем имением твоим приобретай разум» (Прит. 4.7.). Эллинская «любовь к мудрости» и средневековая латинская мысль подарили Миру философию познания материально-чувственного Космоса, мировоззрение идеализма и материализма и христианскую религию. Арабская наука обогатила знания древних цивилизаций.

К концу XVIII века европейские астрономы и механики, английские экономисты и политологи, французские просветители и социологи сформулировали основы современной науки и общественного сознания. Последующий двухсотлетний период — от французской революции 1789 г. до крушения Советского Союза 1989 г. — прошел в соперничестве трех идеологий: консерватизма, либерализма и социализма. Консерватизм возник из стремлений сохранять прошлое, социализм усердствовал в приближении будущего, а либерализм (сошлемся на его ревнителя — теоретика Людвига фон Мизеса) «не подразумевал ничего, кроме повышения материального благополучия людей, и напрямую не касается их внутренних духовных и метафизических потребностей. Он обещает людям не счастье и умиротворение, а лишь максимально полное удовлетворение всех тех желаний, которые могут быть удовлетворены с помощью вещей внешнего мира… Самая серьезная ошибка либерализма состоит в том, что ему нечего предложить более глубоким и благородным устремлениям человека» [1, с.9-10].

Это откровенное признание идеолого-классика, представлявшего «общество, в котором реализуются либеральные принципы, — капитализм — … единственно возможной общественной системой. Можно пытаться видоизменять ту или иную из его черт, пока не затрагивается существо и основа всего общественного порядка, а именно частная собственность, но в общем и целом мы должны смириться с этой системой просто потому, что не может быть никакой другой» [1, с.15, 87]. По поводу социализма Мизес в конце 20-х годов прошлого века негодовал: «Фашисты…действуют в странах, где интеллектуальное и моральное наследие нескольких тысячелетий цивилизации невозможно разрушить одним ударом, а не среди варварских народов по обе стороны Уральских гор, отношения которых к цивилизации никогда не отличались от отношения мародерствующих обитателей лесов и пустынь, привыкших время от времени совершать набеги на цивилизованные земли в погоне за добычей. Из-за этой разницы фашизму никогда не удастся столь абсолютно, как русскому большевизму, освободиться от влияния либеральных идей» [1, с.51]. Таков он — «один из величайших мыслителей в истории западной цивилизации», утверждавший: «Либерализм не является ни религией, ни мировоззрением, ни партией особых интересов. Он не является религией, потому что не требует веры, в нем нет ничего мистического и у него нет догм. Он не является мировоззрением, потому что он не пытается объяснить Космос и ничего не говорит и не стремится что-либо сказать по поводу смысла и цели человеческого бытия. Он не является партией особых интересов, потому что он не предоставляет и не старается предоставить никаких особых преимуществ ни одному индивиду и ни одной группе людей. Это нечто совсем иное. Либерализм — это идеология… Он стремится дать людям лишь одно: мирный, спокойный рост материального благополучия для всех, чтобы защитить их от внешних причин боли и страданий, насколько это находится во власти общественных институтов. Уменьшение страданий и увеличение счастья — вот цель либерализма [1, с.183]. Казалось бы, это осовремененная этическая доктрина античного эпикуреизма. Мудрый, как считал Эпикур, ищет безмятежности духа. Эпикурейская мораль — это мораль удовольствия не от «разгула и наслаждения», а прежде всего от отсутствия боли… Мудр тот, кто умеет умерять свои желания и удовольствия, отличать естественные и необходимые желания от всех других и делается таким образом независимым от внешнего мира. В этом величие и сила античной мудрости. У либерализма как идеологиии капитализма совершенно иные ценности и намерения.

Мораль либерализма — беспредел стихии рынка; этика — вседозволенность власти денег. Однако суть не в морально-этических нормах — в конце концов, это дело совести каждого. Реальность значительно тревожнее.

Есть основания соглашаться с западными философами и социологами, прзнающими, что «1989 г., дату поражения СССР в холодной войне, полезнее было бы рассматривать как конец периода 1789-1989 гг., иначе говоря, времени победы и поражения, взлета и постепенного упадка либерализма как глобальной идеологии (я называю ее геокультурой) современной миросистемы. Таким образом, 1989 г. знаменует собой окончание политико-культурной эпохи — эпохи впечатляющих технических достижений, на протяжении которой большинство людей верили в то, что лозунги Французской революции отражают непреложную историческую истину» [2].

В годы сосуществования двух мировых общественных систем социализм сдерживал глобальные притязания капитализма. С развалом Советского Союза нарушился баланс идеологического противостояния и незамедлительно проявились «серьезные ошибки» всемирно утвердившегося либерализма. Капитализм духовно изжил себя, но возгордился военной мощью, забывая, что, по опыту истории, побеждает не сила оружия, а мудрость идей.

В нашей отечественной реальности бездумное признание либерализма обернулось главным препятствием становления нового самобытного Образа жизни. Преодолеть его цепкое влияние невероятно трудно. Все зависит от кардинального изменения интеллектуальных традиций — от переоценки опорных основ философии, мировоззрения, идеологии. Попыткой привлечения внимания к такой постановке вопроса служат нижеследующие тезисы, представляющие собой основные, не претендующие на полноту и завершенность, выводы работ, частично опубликованных в последние годы.

Тезисы обоснований

1. Жизненная для нашего Отечества значимость цивилизационно-культурной стратегии сомнений не вызывает. Тем не менее ее нет, хотя необходимость явно и неявно ощущается повсеместно и повседневно. Рассмотрение долгосрочной проблематики откладывается из-за отсутствия исходных начал: национальных целей, устремленного в перспективу проектирования и адресных объектных заделов, ранжированных по ресурсам и приоритетам. В конечном итоге сказываются кризис фундаментальной философии, пробелы мировоззрения и вакуум креативной идеологии.

Ортодоксальные течения, строящие свои «системы» на умозрительных абстракциях, исчерпали ресурс деловитости. Долгосрочные цели сами собой не появятся: они рождаются в творческих поисках. Более того, недостижимо решение очевидных проблем: сохранения генофонда населения, восстановления и развития интеллектуального и профессионального потенциала, утверждения достоинств общинного самоуправления. В широком смысле нужно менять стиль мышления — общественное сознание, а в прикладном — создавать адекватную современности совокупность идей, активно влияющих на принципы и практику формирования общественных отношений XXI века.

2. Начинать нужно с восстановления авторитета философской мудрости и обоснованного современной наукой мировоззрения.

Еще в начале ХХ века крупнейшие мыслители Старого и Нового Света ставили вопрос о коренном преобразовании философии. Дж. Дьюи в 20-е годы считал реконструкцию философии важнейшей интеллектуальной задачей, а более полувека назад писал: «…философия, отвечавшая условиям античности и Средневековья и тех нескольких веков, которые завершились появлением на сцене человеческого театра естественных наук, сегодня стала столь неуместной, что уже служит препятствием для нормальной умственной деятельности» (курсив мой. — Г.К.) [3]. Таково утверждение одного из наиболее почитаемых в США философов и педагогов. И, что важно, с этим по существу соглашались А. Бергсон, Э. Гуссерль, Н. Бердяев и многие другие.

Э. Гуссерль признавал, что «великие интересы человеческой культуры требуют образования строго научной философии… и в наше время должен иметь свои права философский переворот» [4].

А. Бергсон полагал: «… нужно философствовать о конкретных фактах, а не об идеях» и солидаризировался с эмпиризмом [5].

Н.А. Бердяев считал: «Философия свободы не есть философия онтологическая… Идеальная детерминация объективирует универсализм. Но тот универсализм есть смертельный враг свободы человека, смертельный враг личности» [6].

Мудрые предупреждения не возымели действия. За полувековой период научно-технической революции положение усугубилось. Разрыв между объемом накопленных знаний и масштабами научно-исследовательских работ, с одной стороны, и философским заделом как основы мировоззрения — с другой, вышел за пределы каких-либо оценок. Наука стремительно выдвинулась на просторы постнеклассического естествознания, а постмодернизм заблудился в психических переживаниях. Пути философии и науки полностью разошлись.

В наши дни существенно изменилась роль государства в решении совершенно новых стратегических задач, требующих мобилизации ресурсов и централизованного перераспределения доходов для развития науки, организации образования (особенно высшего), подготовки и использования кадров, укрепления национальной безопасности, борьбы с терроризмом, увеличения рабочих мест, преодоления имущественного расслоения населения.

Теперь нельзя ограничиваться реконструкцией или реформированием философии, как это мыслилось в первые десятилетия прошлого века. В силу бурной инновационной динамики всех сторон жизнедеятельности изменилась историческая роль фундаментального обществоведения. От него ждут целенаправленных обоснований дальнейшего продвижения цивилизации и культуры, путей и способов формирования нового Образа жизни.

В системе гуманитарных знаний и менеджмента повышается ответственность опорных смысловых философских и мировоззренческих начал. От деловой конкретики теперь нельзя уходить в мир абстракций или ограничиваться «резолюцией»: «…признать право российского общества на выбор собственного пути преобразований, считать актуальным поиск общенациональной идеи, которая могла бы раскрыть и объяснить специфику этого пути, обосновать важнейшие «несущие опоры» российской цивилизации, новую историческую роль России во всемирной истории XXI в., привлекательный облик справедливого устройства российского общества будущего» (курсив мой. — Г.К.) [7]. Нетрудно видеть, что такие утверждения имеют прямое отношение к определенному разумному мировоззрению. Но либерализм как идеология общественной системы капитализма «не является мировоззрением и не стремится что-либо сказать по поводу смысла и цели человеческого бытия». Логика приводит к выводу: либо (как цитировалось выше) «мы должны смириться с этой системой», оставляя «полунищего обывателя — избирателя» на произвол судьбы, либо создавать другую смысложизненную идеологию, адекватную интеллектуализму, — общественной системе XXI века.

3. В условиях становления нового Образа жизни эпохально востребована необходимость фундаментальных и прикладных идей нового справедливого жизнеустройства, духовных основ и перспективных ценностей общественного сплочения. Если высокую теорию перенести на бренную землю, это означает: судьбу России и интересы соотечественников недопустимо связывать с заумными абстракциями и бесформенными категориями. Гражданский долг обязывает отмежеваться от «Бытия» как «Ядра» философии, от онтологии как ее основной части, от гегелевской диалектики как конфликтного метода развития и от ортодоксального детерминизма как исходного постулата познания — предвидения будущего.

Идущий от немецкой классики «объективный идеализм», как известно, не оказал влияния на европейский рационализм и эмпиризм, был отвергнут позитивизмом, но крайне неблагоприятно сказался в советской идеологии и все еще тормозит развитие самобытной отечественной мысли.

В самом начале перестройки, в 1988 г. один из верных почитателей Гегеля утверждал: «Очистительная гроза отрицания — необходимый момент творчества. Конфликт — это стимул мысли, именно он ведет к открытию… Мы живем в предвидимом и предсказуемом мире. И на эмпирическом и на теоретическом уровнях мышление обладает силой предвосхищения событий» [8]. Сейчас он же настаивает: «Подобно тому, как Абсолютный разум царствует в мире, Гегель духовно … царствует и поныне в мировой философии … перед ним преклоняются как перед величайшим гением. Он входит в четверку самых великих мыслителей в истории человечества: Платон, Аристотель, Кант и Гегель» [9]. Жизнь пошла по иному пути, но не переубедила автора, не повлияла на содержание его очередного учебника, рекомендованного студентам.

Буквально все издаваемые массовыми тиражами пособия по философии сохраняют приверженность ортодоксии (по схеме «бытие — сознание — диалектика — детерминизм»). В них, в условиях ответственной для России ломки мировоззрений (от «мы — враги частной собственности» к «сначала торговля и банки, производство — потом»), игнорируются проблемы перспективных целей и нравственных приоритетов [10], высказываются абстрактные суждения о четырех сценариях будущих состояний общества: «традиционном», «варварском», «гуманистическом» и «реформаторском» [11], но везде замалчивается суть синергетики как ядра постнеклассического естествознания и научной мировоззренческой основы нового стиля мышления. Хуже того, в стремлении любой ценой сохранить ортодоксию появляются теоретические эссе на тему «О синергетическом подходе к построению современной онтологии». Синергетика и онтология принципиально несовместимы: синергетика — теория и экспериментальное обоснование парадигмы современного научного знания, а онтология — архаика абстрактной метафизики.

Западные постпозитивизм и постструктурализм четверть века тому назад признали «историческую исчерпанность онтологии, в рамках которой реальность могла подвергаться насильственному преображению». Создавая «скандальный», с точки зрения классической философии, стиль мышления, постмодернизм при всем его снобизме подготовил переход к новой парадигме философствования.

Россия, отказываясь от самобытного «настоящего прошлого» (чтобы «жить как на Западе»!), пытается догнать ушедшие тени чужих и в итоге оказывается без современных идей.

Под гегелевскую абстракцию подстраиваются учебники философии, подготовленные большими коллективами почитателей прусской Идеи. К «учению о бытии» подтягиваются специализированные науки: социология, политология, культурология. Изжившая самое себя онтологизация держится на лишенных содержания «ничто», «нечто», на архаике «законов» всеобщей причинно-следственной зависимости. Для естественно-научного стиля мышления, неопровержимо доказавшего свою состоятельность, — это абсурд. Для ортодоксального философствования — непререкаемая данность. На словах признается: новая философская система необходима, а на деле навязывают понятное только «избранным». Преодоление сложившейся инерции — неимоверно трудная задача. Впрочем, и среди западных философов больше полярных расхождений, чем взаимопонимания. (Синергетиков не опровергают как теоретиков, но не признают как идеологов и не пускают в политику.) Мир плывет «без руля и без ветрил». Но отнюдь не «по воле волн»: правит международный капитал.

4. В третьем тысячелетии сложившаяся за двадцать пять прежних веков ортодоксальная философия должна уступить место Философии новации, способной, опираясь на трансдисциплинарную синергетику, капитально обогатить общественность и каждого homo-creator методами обоснований и реализации идеалов и стремлений, замыслов и намерений совершенствования жизнеустройства. Речь при этом идет не о забвении величия античности, Средневековья, Нового времени, а о возрождении былых достоинств философии как кладезя мудрости, выручающей в лихолетье смены эпох.

Для четкости последующих суждений приведем минимум опорных понятий.

Творчество — тайна начал обновления Образа жизни.

Образ жизни — реальность отношений природа — цивилизация — культура в социальном пространстве/времени саморазвития убеждений — совести — воли.

Философия — мудрость творчества, поиск смысла жизни; Sapienti vivere est cogitare (лат.) — Для мудреца жить — значит размышлять, думать о будущем; для философии быть — означает познавать первоначальное, вечное, истинное и служить устойчивой опорой мировоззрения.

Мировоззрение — нравственная составляющая (совестливость) Образа жизни; представления о ценностях (убеждения, взгляды, идеалы, вера), явно и неявно определяющие отношение к окружающему миру, жизненные позиции и поступки людей — личностей, социальных групп, коллективов, этнических или религиозных общностей, кланов и общин.

Идеология (греч. idea и logos — буквально — слово об идеях) — совокупность опорных идей; идеалы, взгляды, ценности, используемые в общественной деятельности, обосновании социальных доктрин и политических программ.

Новация (лат. novatio — обновление) — процесс и результат проявления высших дарований и стремлений homo sapiens-faber-creator во всех областях жизнедеятельности; сходна с творчеством, но в отличие от него явна, правомерна, имущественно значима; философское понятие, отвечающее парадигме синергетики, многомерное (системно тринитарное) саморазвитие объектов цивилизации, культуры и жизнеустройства.

Креационизм (лат. creatio, onis — созидание, порождение) — основной принцип новации; важнейшая, веками складывавшаяся часть теологических, философских и научных доктрин, признающих Творца и/или творчество источником и потенциалом развития.

Концептуальная особенность Философии новации раскрывается в осознании смыслов «настоящего прошлого» и «будущего настоящего» в социальном многомерном пространстве/времени. Ее объектами служат сложные открытые системы (структурированные Идеи), выделяемые (условно упорядоченные) для преднамеренного наблюдения из среды обитания и/или окружающего Мира. Иными словами, историческая динамика систематизируется в многомерной духовной среде жизнедеятельности, в которой не могут игнорироваться наука, техника, экономика, коммуникации, архитектура, искусство, власть и др. Следуя синергетическому стилю мышления, избранная система наблюдается субъектом — личностью и исследуется с определенных уровней — позиций наблюдения как многомерный процесс ее (системы) участия в становлении определенного жизнеустройства. При таких субъектно-объектных взаимоотношениях искомое «Настоящее» в реальной или виртуальной системе понимается не как «теперешнее», а как «ценное», «разумное», «приоритетное». Отсюда системный процесс рассматривается в оптике современного научного креационизма, который признается фундаментальным — противостоящим ортодоксальному детерминизму — принципом нелинейного инновационного целеустремленного формирования Общества творчества и, одновременно, как методологическое течение синергизма — мировоззрения нового социума — Интеллектуализма [12].

В таком атрибутивном значении креационизм (хочется сказать — неокреационизм) как телеологическая особенность Философии новации отличает ее от всех прежних учений и религий синергетическим началом — рассмотрением «существования» не от реального «настоящего», а от виртуального «будущего» и не от «субстанции», а в многомерных процессах саморазвития и созидательного управления. (Не «борьбы» противоречий абсолютного общего, а нелинейного, возбуждающего эффект синергии, «взаимодействия» элементов условно единого целого.)

Отметим, что креационизм на протяжении тысячелетий традиционно складывался как важнейшая часть теологических, философских и естественно-научных доктрин, утверждался как учение иудаизма, христианства и ислама о сотворении мира сверхъестественным существом. В последнее время предпринимаются усилия переосмыслить идеологическую значимость креационизма (лат. creatiо — созидание [не сотворение!]) применительно к современным знаниям о природе и обществе с учетом как богословской мудрости, так и возросшего интереса к теориям «эмерджентной эволюции», философии жизни, социальной синергетики и психологии творчества. Отсюда можно полагать, что на научных по своей природе основах может строиться конструктивное сотрудничество (взаимодействие, взаимообогащение) фундаментальной мысли Запада и Востока, продвигаясь от углубленного понимания интеллектуальных традиций к последовательному формированию современного общеприемлемого мировоззрения, а, следовательно, и объединяющей людей идеологии.

В сложившихся условиях возникает необходимость концептуального структурирования Философии новации и выделения контуров мировоззрения как основ современной идеологии в понятиях и терминах, устремленных в жизнеустройство XXI века.

5. Философия новации — не только отличный от мифа и науки способ, но и язык осмысления Мира. В наши дни философские суждения превратились в «иллюзион»; используемые в них образы утратили форму научных доказательств. Полностью разрушен понятийный арсенал, выверенный великими мыслителями античности и веками почитаемый их последователями. Искажены исходные представления о сущем и небытии Парменида, идеях, вещах и материи Платона, о противоположностях, категориях и логике Аристотеля, о Разуме, производящем Душу Мира, Плотина и, что, пожалуй, самое важное, растлен дух майевтики Сократа: отвергнуто добролюбие — великий стимул творчества. До предела выхолощена диалектика, «борьба противоречий» — конфликт — слывет первоисточником развития.

Нетрудно видеть, что философские языковые и структурные проблемы взаимосвязаны и переплетены с интеллектуальными традициями. В них легче запутаться, чем найти выход. Но нельзя допустить, чтобы в Не-Бытие ушла мудрость философии. Более того, проблемы ортодоксии относятся к западной интеллектуальной традиции, но остается почти невозделанным огромное поле Восточной мудрости, бесценного богатства китайского конфуцианства и даосизма и индийского буддизма (удивительно синергетичных и современных по своему внутреннему посылу).

Объективно — ирония в том, что коллеги-философы (и теоретики управления) не только по-разному понимают предмет, методы и цели своих исследований, но и говорят в «разных измерениях и смыслах». По сему первейшей проблемой становится коммуникация как процесс общения и способ межличного обмена специалистов различных отраслей взаимоприемлемой, однозначно понимаемой профессионально грамотной и явно доступной информацией.

6. Концептуальная структура Философии новации как синергийной саморазвивающейся системы может включать разделы, охватывающие прежде всего: Интеллектуальные традиции, Современный органон и Будущее настоящего.

В самом названии раздела Интеллектуальные традиции содержится намерение рассматривать философию в творческих потоках исторического формирования Образов жизни, т.е. в средах, в которых она рождалась, воспринималась или отвергалась. Вплоть до наших дней история западной философии укладывается в колею тенденциозного ознакомления с биографиями и учениями выдающихся мыслителей прошлого — от досократиков до «постонтологов». В такой истории теряется мудрость Мифов и сказаний, постулаты Библии и Корана, постижения Буддизма и Даосизма, воззрения великих просветителей, экономистов и многие другие судьбоносные явления и поступки. Следуя историзму, интеллектуальные традиции прошлого должны восприниматься как многомерное взаимовлияние естествознания, экономических учений, религиозных воззрений, гуманитарных и общественно-политических течений, а также литературы и искусства. Таким путем достигается объективная целостность и телеологичность гуманитарных знаний и историческая значимость таких великих событий, как географические открытия и революции в Англии, Франции и России, качественные сдвиги в управлении — менеджменте XX века — от «научной рационализации физических усилий и упорядочения движений» к стимулированию коллективной заинтересованности, от «подчинения исполнителя руководителю» к психологической совместимости, «интеллектуальному взаимодействию соучастников».

Тем самым существенно уточняются представления, что именно идеи, а не оружие в конечном счете решают исход не только идеологических баталий.

Раздел Современный органон (лат. organum — орудие, инструмент) посвящается переоснащению понятийного арсенала. В современных условиях осознание многомерности субъектно-объектных отношений (бесконечности научно-технической информации и знаний) провоцирует мнения о невозможности создания обобщенной системы терминов и смыслов. Ортодоксальный органон отвергнут, аналогов нет, и во многом именно поэтому постмодернизм до сих пор остается без отчетливого мировоззрения.

В поисках выхода из философского кризиса могут (хотя и с оговорками) использоваться категории эллинистической мудрости, и тогда исходным началом логично полагать «сущее», «сущность», «существование» в их причастности к чувственно — материальному Космосу, а также то, что лежит в основе уникальных способностей человека — ощущение и мышление (и их оформление в эмпиризме, рационализме и экзистенциализме). Но более продуктивно опереться на современную Научную картину мира. Ее органон активно формируется, и именно сейчас ему крайне необходимы как общепринятый «язык» общения, так и правила образования неологизмов и смысловой символики.

Вариант использования и традиционных категорий, и новых терминов должен быть основательно очищен путем возвращения античным понятиям их первоначального смысла (Единое Парменида, диалектика Сократа, логика Аристотеля) и исключения из новых терминов ортодоксальных представлений («Противоречие [?] хаоса и порядка»!). При этом особое внимание должно уделяться сочетанию историзма и тринитарного подхода — социализации пространства/времени.

Исходной предпосылкой для объективизации исторического места и времени наблюдаемого события и роли наблюдателя является признание продвинутого антропоцентризма в трехмерном (как минимум) пространстве Разума. Принципиальным при этом является выделение таких образующих, как жизнеобеспечение, жизнезнание и жизнеустройство, каждая из которых, во-первых, имеет прямое отношение к определенным потребностям и интересам: генетическим (антропологическим, физиологическим, психологическим), когнитивным (интеллектуальным, познавательным, информационным), социальным (моральным, корпоративным, правовым) и, во-вторых, реализуется тремя взаимосвязанными, но отнюдь не одинаковыми видами деятельности: производственно-хозяйственной, научно-технической и общественно-политической. В такой многомерной оптике проясняется, что любая из выделенных сфер имеет свои специфические меры воздействия на всю систему (ускорение или торможение динамики), равно как и свои обособленные области теоретических исследований и повседневной практики: соответственно, экономику, естествознание и социологию.

С учетом многомерности сложных систем первоочередного уточнения требуют такие понятия, как: «покой — хаос — порядок», «разум — интеллект — талант», «информация — язык — образ», «мышление — знание — творчество», «знание — мудрость — поступок», «действительное — возможное — виртуальное», «прошлое — настоящее — будущее», «движение — развитие — прогресс», «самоорганизация — управление — самоуправление».

В этом качественное отличие синергетического мышления — объемной тринитарности от ортодоксальной «плоской бинарности». Порядок работ по проблемам Органона нуждается в дополнительном обсуждении.

В разделе Будущее настоящего желательно, избегая излишней теоретизации, рассматривать прикладные аспекты Философии новации, приемлемые для практики стратегического планирования, государственного регулирования, инновационного управления, оптимизации инвестиционного проектирования, менеджмента и логистики, а также уделить внимание ресурсному обеспечению (приращению синергии разумности) и информацион-ному оснащению (виртуализации реальности) обновления Образа жизни.

По существу — это прежде всего проблемы самоорганизующегося общества. Посему в составе раздела напрашивается выделение таких тем, как:

* Виртуализация реальности «Новатика» — теория и практика — наука о виртуальных направлениях и методах цивилизационного (синергийного, «эмерджентного») развития, включающая:

направления: инновация — техника и технологии; реконструкция — перепрофилирование; преобразования — скачкообразное ускорение;

методы: структурирование — изменение организационных форм и правил; комбинирование — многоцелевая стратегия «верх — низ», «низ — верх», «центр — кольца», селекция — подбор руководителей и исполнителей по способностям и готовности, адаптация — переналадка оборудования, переобучение кадров, изменение сетевых систем.

Социализация убеждений и моральных стремлений. Синергетические ресурсы коллегиальных творческих взаимодействий. Методы коллективного и межгруппового сотрудничества. Ценностные ориентиры сплоченности. Принцип отрытой архитектуры в формировании Общества творчества.

Итогом может быть существенный выигрыш времени, поскольку параллельно с содержательной разработкой вопросов философии и мировоззрения может продвигаться обоснование современной идеологии.

Россия способна сплотить людей в горе и гневе, энтузиазме стремлений к справедливому будущему и защите от посягательств извне. Пробил час единения народной воли в создании нового Образа жизни. Идеология нравственного креационизма приходит на смену бездуховному либерализму.

Русская идея триединства мудрости (синергии разумности), добра (духовных и материальных результатов творчества) и свободы (справедливого жизнеустройства — решающего из условий проявления дарований) может быть материализована и одухотворена в стратегии формирования Общества творчества. Основы философии новации, синергизма — мировоззрения интеллектуализма — и креационизма — идеологии общества, сменяющего капитализм, — убеждают: будущее нельзя предвидеть — его нужно строить.

Литература

1. Мизес Л. Либерализм. М., 2001.

2. Валлерстайн И. После либерализма. М., 2003. С.5.

3. Дьюи Д. Реконструкция в философии и проблемы человека. М., 2003. С.20.

4. Хрестоматия по философии. МГУ им. М.В. Ломоносова. М., 2001. С.99.

5. Блауберг И.И. Анри Бергсон. М., 2003. С.25.

6. Бердяев Н.А. Творчество и объективация. Минск, 2000. С.57.

7. Философия. Учебник. М., РАГС. 2003. С.684.

8. Спиркин А.Г. Основы философии. 1988. С.296, 323.

9. Спиркин А.Г. Философия. Учебник. М., 2000. С.184.

10. Философия. МГУ им. М.В. Ломоносова. Учебник. М., 2004.

11. Философия. СПб ГУ. Учебник. М., 2004. С.462-474.

12. Кархин Г.И. «Канун интеллектуализма». М., 2003. Т.1. С.31-74, Т.3. С.44-136.

Written by admin

Апрель 4th, 2018 | 5:26 пп