Учебно-методический центр

по аттестации научно-педагогических работников ВУЗов



Главная | Философия | Обществоведение | Книги | Учебники | Методики | История | Религия | Цели и задачи

К вопросу об устойчивости глобального развития

Глобализация представляет собой объективный и неизбежный этап развития человечества. Ни противостоять ей, ни изолироваться от нее, ни обойти ее невозможно.

«Всякому поступку предшествует размышление: отдельный человек размышляет в продолжение нескольких часов или минут; общество находится в раздумье целыми десятилетиями»
Д.И.Писарев

Владимир ДАХИН — доктор исторических наук, профессор кафедры внешнеполитической деятельности России РАГС, член-корреспондент РАЕН

Глобализация общественной жизни — отнюдь не новое явление в истории человечества, сейчас можно говорить только о новом этапе усиления взаимозависимости национального развития отдельных стран, отличающееся лишь темпами, масштабами, механизмами и некоторыми качественными характеристиками. Качественное изменение темпов и масштабов формирования единого мира опиралось на два фактора: на научно-техническую революцию и научно-технический прогресс (НТР и НТП), приведшие к смене индустриальной модели развития на постиндустриальную; и на исчезновение альтернативности в мировом политическом развитии после распада СССР и социалистического содружества.

В процесс глобализации втягиваются все национальные общества. Место каждой страны в новом мировом сообществе и ее роль в мировом развитии определяются целым рядом факторов национального порядка. Но и сама глобализация являет собой многогранный процесс: она одновременно и открывает новые перспективы, и сужает возможности выбора — от пассивного втягивания в глобальный мир до адаптации его условий и правил функционирования, от превращения в объект мирового развития до становления в качестве его субъекта. При этом сама глобализация остается крайне противоречивым феноменом. Главным, на наш взгляд, является противоречие между объективным содержанием и политической формой, между новыми возможностями национального развития в едином мире и одномерной политико-культурной моделью, стирающей национальное своеобразие и многоцветность мира. В каждой части мира есть свои лидеры, сумевшие предложить или навязать наиболее эффективную модель развития. По праву лидера они, естественно, и переустраивают мир в соответствии со своими интересами и своим пониманием «всеобщего блага». Вследствие определенных сдвигов в международных отношениях конца прошлого века это переустройство стало агрессивным и жестким — распад Советского Союза и крушение модели реального социализма (модели, а не самой социалистической идеи) были оценены лидерами глобализации согласно логике победителей в холодной войне двух альтернативных систем. Прагматически оцененное право победителя позволило начать силовое переустройство мира, заменив теории «мира миров» и «многополюсного мира» концепцией «конца истории» и практикой строительства однополярного мира. В нем исчезает и вариантность, которой всегда было место на предыдущих этапах развития человечества.

Это базовое противоречие породило еще одно определение современности: эпоха «мирового беспорядка». При безусловном лидерстве группы стран возможности конкуренции резко суживаются, вариантность подавляется. В результате сопротивление унифицирующим тенденциям в глобализации перемещается в сферу национально-этнического, культурно-цивилизационного, религиозного противостояния и радикализуется.

Необходимо также отметить парадокс современного развития, который, на наш взгляд, заключается в том, что глобальное развитие мира становится гораздо более поверхностным, чем развитие индустриального этапа: пропасть между бедными и богатыми все глубже, разрыв все больше, отдельные страны и целые регионы становятся маргинальными зонами*. В их число попадают даже государства, обладающие сырьевыми ресурсами, ненужными в постиндустриальной экономике, тогда как в экономике индустриальной у них был хотя бы шанс стать сырьевыми придатками развитых стран.

Почти аналогичные процессы маргинализации происходят в странах, вписавшихся в новый этап развития и даже лидирующих в нем. Речь идет о тех государствах, которые называют новыми центрами развития. Их индустриализация и постиндустриальная фаза проходили таким образом, что плодами развития пользовалась лишь узкая группа, а основная часть населения продолжала существовать в рамках традиционного общества. Она либо содержалась за счет государства (как в ОАЭ), либо была брошена на произвол судьбы, нищала и обездоливалась**. Отсюда и социально-политические кризисы, отбросившие некоторые страны в разряд маргинальных (Индонезия, Аргентина).

Поверхностный характер глобализации проявляется и в развитых странах-лидерах. Дело в том, что постиндустриальная экономика, в отличие от индустриальной, не нуждается в массовой рабочей силе. В результате целые возрастные и профессиональные группы выталкиваются из экономики, а следовательно, и из общественной жизни. Эта новая маргинализация была отмечена еще на рубеже 70-80-х годов прошлого века, но тогда она еще не проявила себя в социально-политической сфере, так как «государство всеобщего благосостояния» брало на себя проблему материального обеспечения этих слоев и групп. После распада Советского Союза и краха социалистической системы, которые были своего рода социальным образцом, начинается либерализация социальной политики в ведущих развитых странах — происходит частичное свертывание социальных программ и смена ориентиров в политике*. В результате новые маргиналы развитых стран стремительно движутся к «новой бедности». Их озабоченность своим статусным и материальным положением вызывает к жизни социальные движения с неясными пока политическими целями, которые, однако, уже серьезно влияют на политическую ситуацию.

Социальные сдвиги в развитых странах, порожденные нынешней моделью глобализации, важны не только как новый фактор политического процесса. Они вызывают ряд явлений, которые, как и базовое противоречие глобализации, серьезно влияют на устойчивость самой нынешней модели развития. Во-первых, смыкаясь с радикальными движениями классических маргиналов третьего мира, они порождают всемирное движение антиглобалистов, несущее в себе пока только разрушительное начало. Во-вторых, уже появились признаки возникновения консервативной альтернативы глобализации, что выражается как в смыкании этих движений с консервативными и ультраконсервативными партиями, так и росте популярности последних в ряде развитых стран**. Альтернативу глобализации, точнее, ее нынешней модели, следует искать не в антиглобалистских движениях, а среди новых правых стран Запада. Антиглобалисты, скорее, внесут свой вклад в «новый мировой беспорядок», подпитывая так называемый «международный терроризм».

Глобализация в ее нынешней форме влечет за собой и новые противоречия в развитых странах, серьезно влияющие на их политическую стабильность и, следовательно, на стабильность мирового политического процесса. Речь идет о нарастающей национально-культурной фрагментации западного общества — прямом следствии постиндустриальной модели развития. Глобализация немыслима без свободы движения рабочей силы. Миграционные процессы захлестывают развитые страны. Однако «плавильного котла», формировавшего нацию в индустриальную эпоху, больше нет. Новому типу экономики нужно заполнять те рабочие места, на которые — по статусу, престижу, оплате — не претендуют даже безработные развитых стран. Ниши в постиндустриальной экономике, которые заполняют иммигранты, препятствуют их адаптации в единое общество и становятся своего рода этнокультурными гетто, серьезно фрагментирующими массовое общество, еще недавно довольно единое*.

Именно в классической стране «плавильного котла» — США — формула «радужной коалиции» (единые врата к процветанию) индустриальной эпохи сменяется формулой «яркой мозаики», то есть фрагментарность возводится в принцип. Но из этой мозаики не сложилось новое общество, члены которого были бы разными, но равными. Компактные группы иммигрантов, занимающие маргинальные экономические ниши, не имеют больше тех возможностей вливаться в новое общество, которые создавал индустриальный труд. Находясь в изоляции, они воспринимают новое окружение скорее как враждебное и цепляются за свою этнокультурную или религиозную принадлежность, которая представляется им единственной возможностью самосохранения.

Такие социальные последствия постиндустриализации как основы сегодняшнего витка глобализации и порождают культурную фрагментацию единого общества, которая развивается не только в США, но и в еще недавно мононациональных обществах — Франции, Германии, Швеции. В свою очередь культурная фрагментация приводит к политическому противостоянию, грозящему расколом и кризисом. Недавно это проявилось во Франции при принятии закона, запрещающего ношение религиозных символов в школах и подтверждающего светский характер республики. А на этих противоречиях паразитируют ультраконсервативные и радикальные движения и партии. Политическая стабильность нарушается1. В такую же ситуацию могут попасть и целые государства, оказавшиеся в некоем гетто и вынужденные всеми доступными им радикальными и агрессивными средствами защищать свою национально-этническую, культурную и религиозную и даже политическую самобытность. Это угрожает в первую очередь странам-изгоям и непризнанным государствам.

Преимущества глобального мира неоспоримы. В перспективе именно единое мировое хозяйство, глобальное информационное пространство, единый подход к правам человека способны преодолеть столь же глобальные проблемы бедности, отсталости, неграмотности, спасения окружающей среды. А если к этому добавится снятие политико-идеологического противостояния в мировой политике (мир без разделительных линий), то отпадет и необходимость гонки вооружений как обязательного атрибута противостояния.

Однако в реальности глобальный мир совсем другой. Более того, многие тенденции его современного развития ставят под вопрос устойчивость, по крайней мере, его нынешней модели (подвергать сомнению объективность и неизбежность глобализации общественной жизни человечества было бы неразумно и непродуктивно).

Прежде всего это касается экономики. Здесь преимущества имеют только страны-лидеры, обладающие монополией на постиндустриальный тип развития. Остальной мир вынужден создавать обслуживающую инфраструктуру для постиндустриального ядра — индустриальную, сырьевую, интеллектуальную, резерва рабочей силы. Происходит своего рода монополизация экономического управления мировым хозяйством со всеми сопутствующими монополии явлениями — принудительным ценообразованием, финансовым диктатом и т.п.( Научно-технические и технологические разработки либо сосредоточены в центрах командной экономики, либо в них перетекают. Таким образом, НТР становится орудием поддержания существующей иерархии в мировом хозяйстве, а принятие существующих правил делает национальные экономики зависимыми от конъюнктуры в командных центрах**. Эта конъюнктура не всегда определяется экономическими законами капитализма (так, цены на энергоносители даже сами нефтедобывающие страны называют спекулятивными). Стабильность национального развития и место в иерархии напрямую зависят от степени реализации интересов стран-лидеров.

Именно для того чтобы сохранить эту иерархию и эту экономическую структуру, происходит и глобальное переустройство мира.

Общим местом становится и тезис о предельной хрупкости глобального мира в его современной модели, причем эта хрупкость порождается самой глобализацией. Речь идет прежде всего о глобализации внесистемных факторов и сил, которые принято обозначать как глобальные угрозы:

* Международный терроризм. Явление, ранее направленное на дестабилизацию внутриполитической ситуации, теперь становится самостоятельной внесистемной силой, угрожающей международной стабильности. Глобализация и НТП расширили возможности применения и повысили эффективность террора в политических целях. Его опасность возрастает, во-первых, из-за сложившейся практики двойных стандартов в его оценке, а во-вторых, поскольку он нередко используется в ситуации, когда силовые действия государства могут быть признаны нелегитимными. Ныне, когда он оформился как интернациональное явление, его используют как предлог для легитимации применения силы в мировой политике.

* Организованная преступность. Она также становится внесистемной силой в мировой политике и интернационализуется вслед за глобализацией общественной жизни. Ныне она достигла таких масштабов, что по степени опасности для мирового сообщества приближается к мировому терроризму.

* Теневая экономика — в определенной степени становится базой международной преступности. Ее оборот ныне сопоставим по объему с оборотом официальной мировой экономики. Она является составной частью глобального мира, но, естественно, не способствует его стабильности и серьезно искажает его основные принципы.

Масштабы и влияние двух последних глобальных угроз таковы, что можно с большей или меньшей степенью уверенности признать их не только фактором внутриполитической жизни некоторых стран, но и субъектом мирового политического процесса. Некоторые исследователи полагают, что события 11 сентября 2001 г. в США можно рассматривать как заявку внесистемных сил на власть в мировом сообществе.

Даже ограничившись рассмотренными глобальными угрозами, нельзя не заметить постоянное возрастание доли насилия в реальной политике, нередко применяемого нелегитимно, для поддержания стабильности и безопасности современного мира. Отсюда и неизбежность террора как единственно возможного ответа внесистемных сил, не имеющих иных возможностей противостоять силовым методам поддержания мира.

Новым явлением становится и то, что все чаще в процессе мироустройства используется теория ограниченного суверенитета. Будучи рудиментом феодального права, эта теория до недавнего времени использовалась как элемент блокового права. Теперь, похоже, она становится базовым принципом международного права, позволяющим не только сохранять миропорядок, но и проводить внутреннее переустройство отдельных государств, не вписывающихся в политическую модель глобализации. Именно страх, вызванный таким опытом практического применения принципа ограниченного суверенитета, вызвал к жизни нынешний виток милитаризации, когда многие государства в ущерб интересам развития наращивают военные потенциалы и стремятся обзавестись новыми вооружениями. Насколько реальны их опасения можно видеть на примере вмешательства извне на Балканах и в Ираке. Эта тенденция опасна еще и потому, что глобализация и НТР через теневую экономику делают доступными некоторые виды оружия массового уничтожения.

Возникает и проблема неоднозначного воздействия НТР и НТП на общественную жизнь в условиях нынешней модели глобализации.

Нет сомнения в том, что изменения общественной жизни под влиянием НТР и НТП приобретают перманентный характер. Однако значение этих изменений зачастую преувеличивается, особенно в сравнении с тем действительно революционным влиянием, которое оказало изобретение радио, телефона, массовое использование электричества. Кроме того, прогрессирует рост неравенства как в мире, большая часть которого обречена на бедность, неграмотность, неравноправие в доступе к материальным и интеллектуальным ресурсам, так и в самих развитых странах, где нарастают новая бедность и новый маргинализм. Все это отсекает большую часть населения от действительно кардинальных достижений науки и техники, доступных лишь узкой группе населения, особенно в сфере медицины и здравоохранения. Однако и доступные достижения могут не изменять образа жизни и ее качества. Так, доступность мобильной или спутниковой связи еще не гарантирует человеку приобщения к благам цивилизации или экстренной помощи из-за их дороговизны.

Опасным аспектом этой тенденции становится и формирование теневого сектора услуг, бесконтрольно предоставляемых теневой экономикой, тесно сплетенной с организованной преступностью (ярче всего это проявляется, например, в проблеме трансплантации органов). При нынешней модели развития подобные явления фактически неизбежны. Стоит вспомнить, что индустриализм вследствие непомерного роста издержек производства зашел в тупик, а теневая экономика, воспользовавшись достижениями НТР и НТП, в известной степени инициировала переход к постиндустриальной модели. Нынешняя модель развития делает этот процесс поистине глобальным: достижениями НТП пользуются и теневая экономика, и организованная преступность, и международный терроризм, причем даже раньше, чем общество в целом.

Нарастание в нашем глобальном мире неравенства и несправедливости в широком смысле слова вызывает опаснейшую тенденцию идейного кризиса, выражающегося в девальвации демократии и ее базовых ценностей. Ошибочным был бы вывод о кризисе самой демократии или ее непригодности для некоторых обществ. Опасное заблуждение заключается в том, что и исследователи, и практики отождествляют принципы демократии с ее предлагаемой формой. Корректнее ставить проблему девальвации ценностей, хотя на рубеже ХХ и XXI веков Евросоюз был вынужден констатировать, что конечные решения все дальше удаляются от тех, чью жизнь они призваны регулировать. Формализация демократии даже в развитых странах сопровождается ограничением демократических прав и свобод под различными предлогами, и становится все сложнее различать необходимость ограничений от целенаправленного их свертывания (цензура информации в последней иракской войне, введение антитеррористических законов, попытки регулирования Интернета).

Девальвация демократии и понятия прав человека определяется и тем, что их утверждение в рамках миростроительства осуществляется путем силового навязывания и сопровождается разрушением традиционного общества, зачастую неприспособленного к развитию в координатах либерализма. В результате происходит ренессанс традиционных ценностей, даже уже распадавшихся, в которых люди видят гарантию стабильности на фоне разрушительного шествия демократии. К их числу в первую очередь относятся исторически привычные и понятные элементы религиозной, этнической, культурной общности, которые дают хотя бы эфемерное ощущение стабильности. Без таких движений протестного характера уже невозможно представить себе сегодняшний глобальный мир.

Указанные выше тенденции глобального развития современного мира остро ставят вопрос об устойчивости его современной модели. Значение некоторых тенденций нами сознательно гиперболизировано в противовес достаточно распространенной их недооценке некоторыми исследователями. Этот прием вполне легитимен, в 80-е — начале 90-х годов ХХ века им широко пользовались авторы Римского клуба, что позволило трезво оценить многие риски периода начала глобального развития. Мы также считаем непродуктивной огульную критику пороков глобализации. Такая позиция ведет к изоляционизму, к поддержке антиглобалистских деструктивных сил, слепо отрицающих объективные процессы.

Глобализации не нужна альтернатива. Речь идет о необходимости изменить ее модель, повысить вариантность развития, что позволит преодолеть ее пороки и раскрыть весь заложенный в ней потенциал.

* Отсутствие шансов вписаться в мировое развитие или хотя бы воспользоваться его результатами — одна из причин нарастания радикализма в мировой политике, то есть того, что называется «международным терроризмом».

** Такая ситуация сложилась в Индии — одном из лидеров современного развития, где почти 80% населения продолжают оставаться неграмотными и живут за чертой бедности.

* Началом либеральной социальной политики следует считать неоконсервативную революцию — составную часть «рейганомики» и «тэтчеризма».

** Их зеркальным отражением в третьем мире стал рост масштабов и влияния религиозных и националистических партий и движений.

* Пример России ярко иллюстрирует этот тезис с поправкой на то, что она пока не является постиндустриальной державой, а фрагментация общества идет на фоне кризиса, распада социальной структуры советского типа, отсутствия процессов стратификации обычного — индустриального или постиндустриального — типа.

1 Этнонациональные группы в некоторых странах становятся важным субъектом политического процесса. С этой точки зрения можно рассматривать итоги последних выборов в Испании: стала ли страна объектом внешнего воздействия (международного терроризма) или в ее политической жизни появился новый субъект — инонациональные этнокультурные группы, которые в новых условиях мирового развития не могут стать частью испанского общества?

* Выделение кредитов сопровождается условиями, зачастую делающими этот заем бессмысленным. На памяти и запрет фармацевтическим компаниям Индии продавать лекарство от СПИДа по более низким, чем на мировом рынке, ценам.

* Например, допуск в ВТО напрямую зависит от степени «открытости» страны, то есть принятия ею правил торговли, определенных в командных центрах. Исключения делаются лишь для держав, которые могут обойтись и без ВТО (Китай). Яркий пример — российский путь в эту международную организацию.

Written by admin

Апрель 4th, 2018 | 5:25 пп