Учебно-методический центр

по аттестации научно-педагогических работников ВУЗов



Главная | Философия | Обществоведение | Книги | Учебники | Методики | История | Религия | Цели и задачи

Денности нравственного сознания в социологическом измерении

«Говоря об установке россиян на наведение порядка в стране, следует обратить внимание на то, что в политической и научной публицистике ее наличие нередко трактуется не как стремление к равенству всех перед законом, а как ментальная предрасположенность населения к авторитарному типу политического режима, как невосприимчивость ценностей демократии и проявление историко-культурной привычки к «сильной руке»»
В. Бойков

Ценности нравственного сознания в социологическом измерении

Владимир БОЙКОВ — доктор философских наук, профессор, директор Социологического центра, заведующий кафедрой социологии РАГС

Массовое сознание в российском обществе за последние 15 лет существенно изменилось. Социологические опросы показывают, что оно в основном раскрепостилось от прежней идеологической табуированности, стало менее политизированным и вполне толерантным в оценках частного предпринимательства. Наряду с этим в общественной психике прочно укоренилось чувство тревоги, в том числе ощущение угрозы наступающего будущего. Психологический стресс обусловлен многими обстоятельствами. Это и реальные трудности элементарного выживания, террористические акты и техногенные катастрофы, конфликты на этнической, религиозной и социально-бытовой почве, разгул преступности, наконец, субъективный дискомфорт, обусловленный неопределенностью грядущего социально-экономического и политического устройства страны. Не случайно, если в период с 1990 г. по 1997 г. выражали желание эмигрировать из России в другую более благополучную и стабильную страну 1012% опрашиваемого населения, то в течение последних 5 лет — около 20%*.

Состояние массовой фрустрации иллюстрируется также данными опроса различных категорий населения, проведенного в 2003 г.

73,2 % респондентов в той или иной степени испытывают страх в связи с тем, что их будущее может оказаться далеко не безоблачным;

74,6 % — опасаются потерять все нажитое и еще 10,4% заявили, что им уже нечего терять;

81,7 % — не планируют свою жизнь или планируют ее не более чем на один год;

67,4 % — считают, что они совсем не застрахованы от экономических кризисов, которые опускают их в пучину бедности, и 48,3% чувствуют полную беззащитность перед преступностью;

46 % — полагают, что если в стране все будет происходить как прежде, то наше общество ожидает катастрофа.

Заметим, что тревожность и неуверенность в завтрашнем дне присущи представителями всех слоев и групп населения, хотя, конечно, у бедных и пожилых людей эти чувства проявляются чаще и острее.

По разным данным, от 60 до 70% россиян пытаются преодолеть трудности жизни и порой небезуспешно. Но примерно пятая часть опрашиваемых свыклась с невзгодами, не находит возможностей противостоять им.

Тревожность и неуверенность в завтрашнем дне присущи представителям всех слоев и групп населения.

Одной из форм социально-психологической адаптации людей к действительности стала их мимикрия, т.е. коррекция взглядов, ценностных ориентаций, норм поведения и т.д. в соответствии со стандартами новых взаимоотношений. Нередко это приспособление выражается в амбивалентности моральных воззрений — несогласованности между исповедуемыми идеями и принципами нравственности, с одной стороны, и реальным уровнем моральных требований к себе и окружающим — с другой. Такие явления, как ловкачество, беспринципность, продажность и другие антиподы морали все чаще воспринимаются в обыденном сознании не как аномалия, а как вполне оправданный вариант взаимоотношений в быту, в политической деятельности, бизнесе и т.д.

Например, две трети опрошенных не видят ничего зазорного в уклонении от уплаты налогов, более того — 36,7% респондентов вообще убеждены, что такого рода обман государства морально оправдан.

При явно негативном отношении абсолютного большинства населения к сложившейся системе взяточничества свыше половины опрошенных предпочитают откупаться от чиновников для разрешения возникающих проблем с властью. Отмеченные и другие деформации индивидуальной и общественной морали, равно как и разгул преступности, стали постоянными спутниками повседневной жизни.

Однако наряду с синдромом привыкания к ним рост аморальности и правового нигилизма вызывает у большинства населения всевозрастающее беспокойство. В этом процессе люди резонно усматривают подрыв общечеловеческих принципов моральных взаимоотношений, который создает угрозу их личному существованию и жизнеспособности социума в целом. Соответственно, на вопрос «Что наиболее важно для преодоления кризиса российского общества?» отметили важность укрепления морали в опросе 1998 г. 78,7% респондентов, в опросе 1999 г. — 83,8%, а в опросе 2002г. 90,4%.

«При всякой постановке перед общественным мнением дилеммы «демократия или порядок» порядок неизменно одерживал верх».

Эта устойчивая установка массового сознания органически связана с другой не менее стабильной установкой — на наведение в нашей стране порядка в целом. Связь между ними отчетливо демонстрирует как корреляционный анализ статистических данных опросов, так и многие данные, показывающие причинную обусловленность упомянутой доминанты массового сознания.

Говоря об установке россиян на наведение порядка в стране, следует обратить внимание на то, что в политической и научной публицистике ее наличие нередко трактуется не как стремление к гарантированной безопасности и равенству всех перед законом, а как ментальная предрасположенность населения к авторитарному типу политического режима, как невосприимчивость ценностей демократии и проявление историко-культурной привычки к «сильной руке».

Для обоснования этой точки зрения используются аргументы в виде экскурсов в историческое прошлое, а также социологические данные. Например, известный социолог Ю. Левада пишет: «При всякой постановке перед общественным мнением дилеммы «демократия или порядок» порядок неизменно одерживал верх» [1]. Этот вывод иллюстрируется данными опроса ВЦИОМ, согласно которым в 1995-1998 гг. восемь из каждых десяти респондентов согласились с вариантом ответа, что «прежде нужно добиться материального благополучия, а уже потом думать о демократии».

СОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ ЦЕНТР РАГС

— это структурное научное подразделение Академии. В Центре работают 12 человек, в том числе 3 доктора наук и 6 кандидатов наук.

Усилиями Социологического центра создана одна из первых в стране разветвленная социологическая служба с представительствами в регионах, охватывающая практически всю территорию России. В 13 субъектах РШ Центр опирается на социологические службы региональных академий госслужбы и их филиалов. Как правило, региональные социологи, работающие в сети Центра, получают профессиональную подготовку в Социологическом центре или на кафедре социологии РАГС.

Социологический центр издает вестник «Социология власти» периодичностью 6 номеров в год. С февраля 2004 года вестник входит в перечень изданий, рекомендованных ВАН для публикации статей, отражающих основное содержание диссертационных исследований на соискание ученой степени доктора наук.

Социологический центр налаживает и развивает научное сотрудничество и творческие связи с зарубежными организациями, заинтересованными в социологической информации.

Но корректно ли ставить опрашиваемых перед альтернативами: чему отдать предпочтение — витальным ценностям жизни, личной безопасности и благосостоянию или, напротив, демократическим ценностям свободы слова и совести, гарантиям социальной справедливости и т.д. Даже если постановка дилеммы связана с моделированием экспериментальной ситуации, едва ли полученное распределение ответов можно однозначно расценивать как преобладание в российском обществе психологии крепостных, выражающейся в его априорной готовности к ущемлению гражданских прав и свобод, к ограничению инакомыслия, творческой деятельности и т.п. сугубо ради материального благополучия.

Во-первых, нет полной ясности, что имели в виду респонденты, выразившие свое отношение к демократии. О чем речь — о ее идеалах и ценностях или их весьма слабом отражении в нашей реальной действительности. Во-вторых, если говорить об отношении к ценностям демократии как таковым, а не экстремальной ситуации выбора, предложенного опрошенным, то, как обоснованно утверждает Н.И. Лапин, в современном российском обществе преобладает мнение об одинаковой важности демократии и безопасности. «Трудная задача состоит в том, чтобы реально совместить их, создать такую демократию, которая обеспечивает не только свободу, но и безопасность. А не разделять их в качестве альтернативы» [2]. Представляется, что такая интерпретация социологических данных о сочетании отношения к либеральным и витальным ценностям в массовом сознании более адекватна реальности.

Действительно, история сложилась так, что в прежние времена подавляющая часть российского населения не имела опыта жизни, в которой был бы симбиоз благосостояния и демократии. В настоящее время также нет их сосуществования, ибо в полноценном виде в нашей стране нет пока ни того, ни другого, что и отражается в массовом сознании.

В нем налицо дисгармония между субъективным восприятием ценности порядка и ценности демократии. Однако существующая рассогласованность вопреки диктату объективных обстоятельств жизни не приобрела форму их полного противопоставления в сознании. Об этом, в частности, говорят такие данные опроса населения. Считают необходимым наведение порядка в стране, но без мер чрезвычайного положения 64,2% респондентов; считают необходимым наведение порядка, если даже нужно будет при этом ограничить свободы личности, — 30,9%; 4,9% — затруднились ответить.

Налицо дисгармония между субъективным восприятием ценности порядка и ценности демократии.

О настрое на развитие демократических прав и свобод (их некоторыми плодами люди уже активно пользуются) свидетельствует то, что более двух третей опрошенного в 2003 г. населения являются сторонниками развития предпринимательства, 85, 5 % — убеждены в необходимости обеспечения свободы слова и печати, 83 , 7 % — указали на важность участия граждан в принятии решений органов власти, 82 % — за проведение свободных регулярных выборов и т.д. Эти и многие другие данные позволяют утверждать, что в современном массовом сознании российского общества достаточно органично сочетаются идеалы и ценности социального порядка, правовой ответственности, рыночных преобразований, гражданских, политических и других свобод.

Вызывает сомнения и научная обоснованность утверждения по поводу тяги россиян к «сильной руке». Тот факт, что 90% опрашиваемых желают иметь во главе государства дееспособного лидера, вовсе не свидетельствует об их стремлении к «сильной руке» как самоцели. Скорее это желание представляет собой выражение надежд на наведение такого порядка в государстве и обществе, который благоприятен для реализации общенациональных, социально-групповых и личных интересов. Высокое общественное доверие М. Горбачеву первых лет перестройки, потом «молодому » Б. Ельцину выражало не ностальгию по «царю», а стремление общества к политическим свободам и экономическому процветанию, которые они до поры персонифицировали как лица, возглавляющие государство.

Оценивая процессы трансформации моральной системы российского общества, следует обратить внимание на то, что в ней сегодня обозначились две тенденции:

1. обновление компонентов нормативно-ценностной структуры;

2. заметное упрочение значимости ранее существовавших нравственных ценностей. Возможно, в отдаленной перспективе это выразится в становлении новой моральной системы, в преодолении несоответствия между моралью советского периода нашего развития (в которой много было прогрессивного, но существовала и «двойная мораль») и постсоветскими общественными отношениями.

Существенный интерес в этом плане представляют социологические данные, показывающие, как изменяются ценностные оценки условий достижения индивидами социального благополучия. Обратимся к результатам двух, в некоторой мере сопоставимых, опросов. Один из них проведен коллективом социологов (А.И. Афанасьева, Ж.Т. Тощенко и др.) в 1987 г., другой — Социологическим центром РАГС в декабре 2003 г., через 16 лет. Респондентам предлагалось определить, какие признаки социального ранжирования и деления людей на страты влияют на социальное положение и престиж человека. Выделим в данном случае только те взаимосвязанные признаки, которые традиционно используются в теории социальной стратификации, в том числе одним из ее родоначальников Т. Парсонсом [3].

Таблица. Ценностные оценки возможностей обеспечения социального положения и престижа человека в обществе (% к числу опрошенных).

Признаки обеспечения социального положения и престижа 1987 г. 2003 г.
Владение материальными или другими ценностями 35,8 45,6
Доступ к рычагам власти — в опросе 2003 г. нет данных 38,1
Социальное положение семьи, родственные связи 24,4 23,6
Личные достижения в образовании, профессиональной деятельности и др. 29,0 23,2
Авторитет, определяемый служебным положением нет данных 21,2
Личные качества (привлекательность, ум, сила и др.) 58,5 16,0

Как видим, изменения в социально-экономических и политических отношениях, появление восходящего общественного слоя бизнесменов обусловили заметные подвижки в совокупности ценностных оценок тех факторов, которые влияют на социальное положение и престиж человека.

Подчеркнем, что выделенные признаки взаимосвязаны. Тем не менее в прежние времена приоритет среди них отдавался личным качествам индивида, в том числе трудолюбию (отмечали 65% респондентов), чувству долга, ответственности (56,5%). В настоящее время на передний план в социальном ранжировании выдвинулись факторы владения и доступа к власти. Причем в российской действительности обладание властью — это не только возможности обеспечить влияние в обществе и получить общественное признание, но и нередко возможность увеличения доходов.

Комментируя данные Таблицы, следует отметить, что уменьшение дол и ценностных оценок фактора личных достижений (в образовании, уровне квалификации и др.), вероятнее всего, обусловлено рассогласованием между этим признаком социального ранжирования и другим не менее важным признаком — уровнем доходов людей. Это рассогласование отметили 60,2% респондентов, в том числе подавляющее большинство из категории высококвалифицированных специалистов гуманитарных и технических профессий. Но со временем, надо надеяться, отмеченное рассогласование будет преодолено.

Не меньший научный и практический интерес представляют координаты оценок социальной справедливости, которые с точки зрения морали предстают как осознание людьми общественно необходимого типа отношений. Основная масса опрошенных (до 80%) считают, что социальная справедливость в обществе должна выражаться в таких принципах, как наличие равных шансов на образование и медицинское обслуживание, обеспечение соответствия доходов выполняемой (или ранее выполненной) работе. В рамках этих координат такое же количество опрошенных отмечают недостаточную реализацию этих принципов социальной справедливости в российском обществе в целом и лично применительно к себе.

Можно ли судить о такой позиции как о проявлении социальной ориентации на патернализм со стороны государства или даже как о выражении иждивенчества? Безусловно, многие люди хранят в памяти как норму возможности получения образования, медицинских и других социальных услуг, которые предоставлялись им в советский период нашего развития. Хотя эти услуги назывались бесплатными, ясно, что их отрабатывали сами люди. История российского общества вообще не дает оснований для выводов, что народ, по выражению А. Твардовского в поэме «Василий Теркин», «дармовым добром кормлен». А массовое несогласие с тем, что российское общество в настоящее время оказалось отброшенным далеко назад в сравнении с цивилизованными странами в реализации обсуждаемых принципов социальной справедливости, вполне соответствует моральным нормам.

В ракурсе обсуждаемой проблемы примечательны такие факты. По данным опроса населения в 2003 г., 62,1% респондентов выразили мнение, что люди, имеющие силы, должны сами заботиться о своем благополучии и меньше рассчитывать на социальную помощь государства; 36,8% — заявили, что необходимы достаточно большие различия в доходах людей, иначе пропадают стимулы для личных достижений. Эти данные свидетельствуют, что люди постепенно привыкают к экономическому неравенству. Но подчеркнем, речь идет о неравенстве, связанном с различиями способностей, а не с незаконным присвоением собственности.

Любое изменение моральных норм и ценностей происходит на основе моральной системы, которая регулировала взаимоотношения в обществе многие десятилетия или столетия. И даже если устоявшиеся прежде нормы формально отвергаются, они латентно продолжают функционировать.

Например, в настоящее время колхозы и подобные им хозяйства сохранились в рудиментарном состоянии. Практически выродились прежние общественные организации, обеспечивавшие участие населения в коллективных формах самоуправлении. В бизнесе, а также в средствах массовой информации культивируется индивидуализм. Тем не менее 48,2% опрошенных считают коллективизм одной из ведущих норм регулирования взаимоотношений в обществе, 71% — считает нравственной ценностью быть нужным и полезным обществу.

Изложенные материалы показывают реальную возможность достижения в российском обществе ценностного согласия на основе некоторого оптимума нравственных, социальных, политических и других ценностей, которые разделяются основной массой населения. Речь идет не о новом наивном варианте претворения в жизнь идей «общественного договора», а о заботе государства по практической реализации конституционных прав граждан (и одновременно универсальных ценностей) на жизнь, труд, охрану здоровья, личную безопасность, благосостояние, образование, на собственность, свободу слова и совести и др.

Литература

1. Левада Ю. От мнений к пониманию. Социологические очерки. 1993-2000. М., 2000. С. 182.

2. Лапин Н.И. Как чувствуют себя, к чему стремятся граждане России//Социологические исследования. 2003. № 6. С.86.

3. Парсонс Т. О структуре социального действия. Изд. 2-е. М., 2002. С.362-364.


* В статье использованы результаты опросов российского населения, осуществляемых более 10 лет Социологическим центром РАГС. Опросы проводятся по сопоставимой методике и многоступенчатой квотной выборке объемом от 2000 до 2400 человек, репрезентирующей территориальное размещение россиян, соотношение жителей крупных, средних и малых городов, сел и поселков, основные социально-демографические группы в возрасте 18 лет и старше.

Written by admin

Апрель 4th, 2018 | 4:55 пп