Учебно-методический центр

по аттестации научно-педагогических работников ВУЗов



Главная | Философия | Обществоведение | Книги | Учебники | Методики | История | Религия | Цели и задачи

Монархия и демократия — два тупиковых пути России

Мария ВАЛОВАЯ – доктор экономических наук, профессор кафедры политологии и политического управления РАГС

Идея «формальной демократии», выдвинутая за последние полтораста лет в качестве всемирной политической панацеи (всеисцеляющего средства), уже привела целый ряд государств, а за ними и все остальное человечество к величайшим затруднениям и бедствиям.

И.А. Ильин

О сущности демократии задумывались многие философы прошлого. Среди них И.А. Ильин – религиозный философ, правовед, публицист. Он считается признанным идеологом Белого движения. Раньше его клеймили как ярого врага большевизма, теперь записывают в поклонники монархии и демократии… Это весьма упрощенные точки зрения. И.А. Ильин слишком хорошо знал ту атмосферу, которая царила в первые десятилетия прошлого века. И значимость трудов ученого не только в объективности оценок происходящего, но в выводах, которые актуальны даже спустя столетие…

«…готовит себе неизбежную революцию»

«Стояло безвременье, эпоха между двумя войнами и двумя революциями, тягостное десятилетие от седьмого до семнадцатого года, и именно его вторая, самая тяжкая, половина. Столыпина

уже не было, но столыпинский дух еще был силен; общественные движения подавлены, лучшие надежды обесценены, воспоминания недавнего прошлого звучали далекой легендой. Прокатились и разошлись грязной пеной волны порнографии и пинкертоновщины, лиг любви и клубов самоубийц. Казалось: впереди ничего нет и ничего быть не может – тусклая беспросветная мгла, гнилой туман, в котором все светы как бы гасли, все контуры сливались в общее пятно. И этот туман медленно, но властно окутывал всю Россию, столицы и провинции, верхи общества и самый народ. Не во что было верить, нечего ждать и не хотелось ни думать, ни действовать, ни бороться – жить день за днем, отдаваясь течению…»

Приведенная выдержка – начало одного из вариантов незавершенного романа В. Брюсова «Стеклянный столп». Увы, нам, пережившим конец XX столетия, разрушение великой империи, последовавший развал и хаос, легко понять, что чувствуют и как ведут себя современники «эпохи перемен».

Самым популярным словом конца XX в. стало «демократия ». Если раньше все пути у нас вели к коммунизму, то теперь к демократии. Ее популяризируют как новую панацею от всех бед, но при этом почему-то не задумываются о том, что собственно под ней подразумевается. И.А. Ильин задумался об этом еще 100 лет назад. Он писал, что каждый правовой строй должен непременно открывать людям возможность совершенствовать законы по закону, «то есть улучшать правовой порядок, не нарушая правового порядка. Правовой строй, который закрывает эту возможность для всех или для широких кругов народа, лишая их доступа к законодательству, готовит себе неизбежную революцию».

Будучи продолжателем традиций русской религиозно-философской мысли, Ильин полагал, что государство и право основаны не только на «внушительном воздействии приказа и угрозы», но «прежде всего на духовной правоте», на «содержательной верности издаваемых повелений и норм». Государственная власть есть сила духовная. Ее назначение состоит в том, «чтобы создавать в душах людей настроение определенности, завершенности».

Но одновременно Ильин отмечал, что формальная демократия с ее внутренними пустотами, ошибками и соблазнами привела к левому и правому тоталитаризму: эти два политических режима связаны друг с другом.

Исключительно актуальными для всех стран, которым сегодня ОБСЕ и другие подобные организации пытаются навязать абстрактные, не существующие в реальности, стандарты демократии, являются слова Ильина, что призывы зарубежных партий к формальной демократии остаются наивными, легкомысленными и безответственными.

Сегодня Ильина представляют лишь как борца с тоталитаризмом, тогда как он прекрасно понимал, что в период великих бедствий ни одну страну демократия не спасала: «В час смуты, революции, войны, стихийного бедствия, общей опасности, голода, заразы – самая демократическая, архифедеративная республика вспомнит о ведущей, повелевающей и принудительной опеке учреждения и не будет решать «все через народ», как этого требовали наши русские сверхдемократические головотяпы в 1917 г.».

Поэтому значительное место в работах Ильина занимали проблемы поиска лучшей формы правления. Он осуждает тоталитаризм. Но он осуждает и формальную демократию: «Анархия не лечится каторгой; это варварство. Каторга не оздоравливается анархией: это безумие. Спасителен только третий путь. Какой же? И как найти его?»

Сейчас модно считать, что таким третьим путем, идеальной формой для России он считал монархию. Но почему-то «певцы монархизма» Ильина не задумываются о том, что он, собственно, вкладывал в понимание «монархии» и ее ответственности перед Богом и народом.

Каким должен быть хороший правитель

Известно, что отношение к личности самодержца всероссийского во все времена было, мягко говоря, далеко не однозначным. До чего дошла неприязнь к нему в начале ХХ в., нет, наверное, необходимости говорить, достаточно одного примера. Вот что пишет мирный поэт неземного рая – декадент К. Бальмонт:

Наш царь – убожество слепое,
Тюрьма и кнут, подсуд, расстрел,
Царь-висельник, тем низкий вдвое,
Что обещал, но дать не смел.
Он трус, он чувствует с запинкой,
Но будет – час расплаты ждет.
Кто начал царствовать Ходынкой,
Тот кончит, встав на эшафот.

Настоящий поэт – всегда пророк. Пророками в России являются и философы.

Сегодня опять почему-то (хотя ясно почему) замалчивают тот факт, что белая эмиграция не осудила расстрел большевиками царя и царской семьи!

На первый взгляд – факт удивительный: люди, покинувшие Родину, обрекшие себя на изгнание ради верноподданнических идей, не осуждают убийство того, кто должен быть символом их борьбы. Но этому есть объяснение.

В глазах верующих русских людей расстрел царя был Божьей карой за его преступление – предательство своего Отечества!

Начиная с эпохи Петра I, упразднившего институт патриаршества, царь в России был главою церкви. То есть, именно царь отвечал перед Богом за сохранность России. И в глазах православных людей Николай II, как бы ему ни было трудно, не имел права отрекаться от престола. Бог ему вручил Россию, Николай II от нее отрекся, и Бог покарал его и его потомков. Поэтому расстрел царя и его семьи в глазах верующих – заслуженная кара свыше.

Поэтому, кстати, современное причисление Николая II к лику святых воспринимается не просто как конъюнктурный «реверанс» со стороны Русской православной церкви новым политическим веяниям, но и как нечто худшее. Поставить его, предавшего свою страну, рядом со святым Александром Невским, спасителем Руси – есть факт полного неуважения к истинным героям и святым России.

Наверное, предчувствуя это, Ильин в своем главном труде «О монархии», который он писал 46 лет, четко сформулировал отношение к царю, не заслуживающему уважение своего народа, и взгляды Ильина-монархиста не помешали честности Ильина-ученого, написавшего пророческие слова: «Божья кара истребит царя, уклоняющегося от своего долга, царя и весь его род».

Так что зря современные «исследователи» пытаются изображать Ильина «твердолобым» монархистом, эдаким певцом патриархальности и святости.

«Вопрос не в святости царя,– писал И.А. Ильин,– Федор Иоаннович был свят – а строить государство не мог и сосредоточить на себе доверие народа не был в состоянии. Петр Великий не был святым человеком, и реформы его вызывали против него глухой протест, а народ и в верхах и в низах шел за ним и помогал ему, и доверял ему все больше и больше. Это значит, что многое непохвальное в личной жизни царя – вызываемое страстью, неуравновешенностью, но не бесчестящее царя – извиняется народом легко; об этом шепчутся, скорбят, это иногда обличают в глаза; но государственную волю, патриотическую преданность, честность и честь Царя – испытывают неумаленными и продолжают ему доверять».

Эта тема волновала многих российских мыслителей. В.О. Ключевский дает выражение русскому национальному самосознанию, когда пишет о Петре, что у него было два главных побуждения: «Неослабное чувство долга и вечно напряженная мысль об общем благе отечества, в служении которому и состоит этот долг».

Амвросий Медиоланский формулирует это служение как служение Богу; история знает наряду с этим императоров, считавших себя республиканцами, но остававшихся монархами, которые относили это служение свое к своему государству, к родине или народу – таковы Марк Аврелий, Фридрих Великий и Екатерина II.

Вот так-то. Главное не личная жизнь, а то, как царь отстаивает интересы государства! Николай II был примерным семьянином, отрекшимся от своей страны, и современники предали его память проклятью. Хорошими семьянинами слывут и участники сговора в 1991 г. в Беловежской пуще…

Как испортить хорошего правителя

«Княже мой, господине! Ведь не море топит корабли, но ветры; не огонь раскаляет железо, но поддувание мехами; так и князь не сам впадает в ошибку, но советчики его вводят…» Так еще в XII в. в своем «Молении» писал Даниил Заточник государю о царском окружении.

Как-то на конференции, посвященной роли органов исполнительной власти, один докладчик сказал, что России всегда было присуще такое явление, как властененавистничество. Я полагаю, это весьма спорное положение, так как именно уваровская формула «самодержавие, православие и народность» стала своеобразным выражением «патриархального» менталитета русского народа. Ненависть же появлялась в первую очередь к советчикам, «плохому» окружению доброго царя-батюшки. И по мере развития общества не только меняется тональность протеста против такой ситуации, но и начинают выступать и сами облаченные властью.

Если в XVIII в. генерал-губернатор Олонецкой губернии, сенатор, затем министр юстиции, поэт Г.Р. Державин также пишет о плохих вельможах, но мудрой царице «Киргиз-Кайсацкия орды», то в начале ХIХ в. важный государственный чиновник, тайный советник, баснописец И.А. Крылов откровенно высмеивает власть львов и орлов, которые «что ни говори: хотя животные, а все-таки цари».

В конце века вице-губернатор Рязанской губернии, писатель М.Е. Салтыков-Щедрин уже бичует законы Империи, которой управляет не сам царь, а его «помпадуры и помпадурши».

Ильин также много писал на тему царя и его окружения. Он отмечал, что портит владыку: «Лесть есть скрытая, внутренняя язва монархического строя… Окружение царя …берут человека, как он есть, и начинают ему угождать. При этом – угождать нередко для того, чтобы привлечь его, подчинить его, завладеть им, сделать его своим орудием; или, точно выражаясь – оставить ему видимость власти, а самую власть похитить у него и присвоить ее себе…»

Поэтому Ильин считал правильным не слепое подчинение монархии, как сегодня взахлеб утверждают «исследователи» его трудов. Наоборот, главным, по его мнению, является «ОБЯЗАННОСТЬ неповиновения» (выделено И.А. Ильиным!) правителю, если тот не достоин этого!

Именно поэтому он цитирует А.К. Толстого:

Вдруг гремят тулумбасы; идет караул,
Гонит палками встречных с дороги;
Едет царь на коне, в зипуне из парчи…
И на улице, сколько там было толпы,
Воеводы, бояре, монахи, попы,
Мужики, старики и старухи –
Все пред ним повалились на брюхи.

А потом дальше идут, увы, вечно актуальные строки:

…Ведь вчера еще, лежа на брюхе, они
Обожали московского хана,
А сегодня велят мужика обожать.
Мне сдается, такая потребность лежать
То пред тем, то пред этим на брюхе
На вчерашнем основана духе!

Произошедшие в России в начале прошлого века события не просто потрясли мир, во многом они потрясли основы взаимодействия власти и общества, вызвав к жизни активное развитие теории и практики вопросов переустройства всего общественного здания, о которых думали философы прошлого. Об этом было бы полезно помнить вдыхающим фимиам восхвалений владыкам XXI столетия…

Written by admin

Март 5th, 2018 | 5:09 пп