Учебно-методический центр

по аттестации научно-педагогических работников ВУЗов



Главная | Философия | Обществоведение | Книги | Учебники | Методики | История | Религия | Цели и задачи

Церковь и государство: история и современность

Сергей НАУМОВ – ректор Поволжской академии государственной службы им. П.А. Столыпина, доктор исторических наук, профессор

Последние несколько лет общественность с повышенным вниманием следит за развитием Русской православной церкви, за ее участием в социально-политической жизни нашей страны. Светское государство, от которого Церковь отделена, ищет пути и средства мобилизации религиозных ресурсов для решения своих задач. Закономерно в этих условиях и стремление Русской православной церкви – от высшего священноначалия до простых мирян – к обретению, благодаря государству, своих особых, только ей исторически принадлежавших прерогатив в российском обществе. Вот почему строительство отношений Церкви и светской власти является сегодня таким актуальным.

Прочные отношения между православной церковью и государством стали складываться на Руси после принятия князем Владимиром в X в. христианства от Византии. Собственно, с принятием христианства большинство историков связывают и начало русской государственности.

Духовенство начинает играть заметную роль в жизни Руси. Именно оно в домонгольскую эпоху активно противодействовало княжеским междоусобицам, примиряло враждующие стороны. Часто епископы и игумены выступали в качестве послов, скрепляя договоры между князьями. Политическое их влияние обеспечивал нравственный авторитет: Церковь воспринималась как опора общества. Кроме того, она являлась крупным собственником и оказывала государству материальную помощь, участвуя в строительстве и содержании богаделен и больниц, выкупая пленных, помогая нищим и странникам.

Если согласиться с тезисом о том, что Российская империя возникла благодаря борьбе с Ордой, начало которой было положено «собиранием земли» вокруг Москвы (XIV век), то нельзя не сказать и об «идейной» подготовке этого процесса – о роли Церкви. В 1299 г. митрополит Максим перенес свою постоянную резиденцию во Владимир, присоединив этот город к Киевской епархии, а его преемник – митрополит Петр – в 1308 г. перенес свою кафедру уже в Москву, оставив в своем подчинении и Киев, и Владимир, и даже православное духовенство Литвы. Союз московских князей с русскими митрополитами оказался долговечным и прочным, но вот что показательно: по мере укрепления светской власти политическое влияние митрополита уменьшалось, он сам превратился в помощника московского князя, а вся Церковь стала, в определенном смысле, инструментом проведения государственного курса. Разумеется, и подчиненные митрополиту русские епископы с разрушением вечевого строя и укреплением Москвы постепенно лишились своего независимого положения. Чем дальше, тем меньше можно было говорить о «свободе» Церкви от государства. Но, с другой стороны, объединение Руси под сильной рукой московского князя вело и к укреплению власти русского митрополита над подчиненными ему епархиями. Таким образом, централизация политической власти влияла и на ход аналогичных процессов в Церкви.

Церковная реформа Петра I поставила Русскую церковь не только под контроль государства, но и выхолостила, девальвировала ее значение в глазах всех без исключения слоев общества. И в этом была ее огромная беда и великая драма… К сожалению, эта страница в истории православия еще ждет своего заинтересованного и беспристрастного исследователя, нужно объективно оценить роль так называемых малороссов в российском епископате в конце XVII – первой половине XVIII века, проанализировать влияние протестантов на ход реформы.

Со времен Петра Великого и вплоть до 1917 года в Русской церкви не было Патриарха – Синод заменил его. Церковные соборы также перестали созываться. Ради государственной пользы священники обязывались нарушать тайну исповеди!

Государство контролировало Церковь, а император юридически считался главой. Высшим церковным органом – Синодом руководил светский чиновник – обер-прокурор. Признавалось, что государство не всегда может следовать высоким правилам христианства исходя из интересов народа, но культура, образование и народ обязаны быть христианскими. Подчинение Церкви государству, помимо вопиющего противоречия самим основам существования Церкви Христовой на земле, было опасно еще и тем, что, по сути, священник, Патриарх теряли свой собственный голос. Становясь ведомством «по духовной части» в ряду других ведомств, Церковь и ее служители закономерно становились институтом власти и, значит, должны были нести ответственность за ее деяния, мирскую политику. В результате несовершенства самой земной Церкви к видимым и вымышленным порокам духовенства прибавлялось и соучастие в конкретной политике. И люди отворачивались от Церкви.

Заявляя об отделении Церкви от государства, богоборчески настроенная власть никак не хотела отказываться от прежней традиции государственного вмешательства в дела Церкви; изменилась только цель: власти желали ускорить процесс построения «безбожного рая». Поместный собор 1917-1918 годов принял в тех условиях невиданное решение: избрал Патриарха и в главных чертах восстановил каноническое церковное управление. Патриарху, которым стал митрополит Тихон (Белавин), пришлось с огромными сложностями выстраивать новые отношения.

В декабре 1917 г. Собор выработал, выражаясь современным языком, новую концепцию этих отношений, предлагая наряду со строительством демократии сохранить некоторые элементы «государственной религиозности», характерные для дореволюционной России. Так, предлагалось, чтобы глава государства, министры исповеданий и народного просвещения (и их замы) были православными верующими; сохранить участие духовенства в образовательном процессе; усовершенствовать институт военных священников и т.п. Эти предложения, адресованные прежде всего Учредительному собранию, остались не услышанными властью. Напротив, после разгона Учредительного собрания большевики издали Декрет об отделении Церкви от государства и школы от Церкви, начав одновременно повсеместные антирелигиозные гонения.

Дальнейшая история православной церкви в Советском Союзе была историей репрессий, глумления над Церковью, ее иерархами, священниками, мирянами, издевательства над праведностью и святостью. Говоря о жизни Русской православной церкви в те времена, можно привести слова Евсевия Памфила: « Нападать на Церковь Христову для земных владык никогда не будет делом легким, кроме тех случаев, когда рука Божия, нас охраняющая, и суд небесный разрешат это нападение в тот час, когда Господь сочтет это нужным, чтобы нас исправить и научить, потому что, говоря словами Иоанна Златоуста, «страх от настоящего бедствия, и без всякого увещания и совета, в состоянии образумить души всех».

Кардинальное изменение стратегии советской религиозной политики наметилось уже в конце 30х годов, после того как миновал пик сталинских репрессий. Курс на так называемый церковный ренессанс Русской православной церкви был провозглашен в сентябре 1943 года, в разгар Великой Отечественной войны. С самого начала войны митрополит Сергий занял активную патриотическую позицию, организовав массовый сбор средств на вооружение Красной армии. В начале сентября 1943 г. Сталин неожиданно вызвал к себе трех высших иерархов Русской православной церкви (из четырех находившихся на свободе) и фактически предложил им восстановить более или менее нормальную деятельность церковных структур под присмотром специально созданного Совета по делам Русской православной церкви, руководить которым вождь назначил кадрового офицера НКВД Г. Карпова.

В период застоя в Русской православной церкви не происходило сколько-нибудь заметных перемен, ее отношения с государством носили достаточно сбалансированный, хотя и безусловно дискриминационный для Церкви, характер. Некоторый всплеск активности наблюдался в последние годы патриаршества Пимена, совпавшие с началом перестройки и празднованием 1000летия Крещения Руси (в рамках празднования этого юбилея прошел Поместный собор). В 1989 году начался процесс передачи Русской православной церкви сохранившихся храмов, которые были у нее изъяты в 30е или 60е годы.

«Надо воцерковлять, а там посмотрим» – таковой была основная «политическая» позиция Русской православной церкви в 90х годах. Ее политическое поведение в этот период было весьма осторожным, хотя практически все партии и союзы искали поддержки Московского патриахата на выборах (за исключением, возможно, «Яблока»). Патриархия заявляла о своем невмешательстве, «нейтралитете». Однако на деле она поддерживала самые тесные рабочие отношения с гражданскими властями, а во время думских и президентских выборов Патриарх Алексий II в публичных выступлениях призывал не голосовать за «прошлое», или, иначе говоря, проголосовать за «партию власти» как за наиболее системную часть общества. Московская патриархия запретила священникам вступать в политические организации.

Свой курс Патриарх Алексий II публично обозначал словом «миротворчество». Реализовать эту идею буквально Патриахия смогла лишь однажды – во время переговоров в Свято-Даниловом монастыре за несколько дней до штурма Белого дома. Эта попытка, как известно, была безрезультатной.

Патриархия поддерживала Ельцина исключительно из интересов сохранения стабильности. В то же время первый Президент России и его администрация не хотели усиления роли Церкви в политике. В целом курс властей сводился к следующему:

а) гарантия невмешательства (не создавать Министерство культов, не проводить люстрации);

б) передача («возврат») Церкви храмов (культовых зданий), изъятых у верующих в годы советской власти, финансовая поддержка;

в) ограничение иностранных миссий и враждебных Церкви культов;

г) поддержка проповеднической миссии, поддержка проповеди вне стен храма – работа в системе ГУИН, армии, системе образования;

д) защита интересов Московской патриархии в сохранении «канонической территории» после крушения СССР.

Летом 2000 года в отношениях государства и Московской патриархии начался новый этап. Архиерейский собор канонизировал тогда царскую семью, принял документ о социальном учении Церкви и обратился к Президенту. Обращение содержало своего рода напутствие новому главе государства дать новый импульс в решении проблемы церковной собственности.

Сегодня мы вступили в эпоху духовного и государственного возрождения нашей великой Родины – многонациональной России. Это возрождение идет с признанием нескольких истин:

– православие искони играло и, в известной мере, продолжает играть сегодня роль системообразующей для государства и общества квазисоциальной доктрины;

– для менталитета как российских атеистов, так и верующих большинства конфессий характерно традиционалистское отношение к православию. Его можно сравнить с устоявшимся, поведенческим стереотипом сограждан. Это отношение не всегда позитивно, но, по сути, понятно всем, в той или иной степени оно включено в российскую культуру;

– российское православие и российский ислам и впредь будут рассматриваться государством как своего рода институты, ответственные за политико-воспитательную работу с населением, за социализацию молодежи и профилактику правонарушений;

– религиозный энтузиазм былых времен уже не возродить, но социальная база православной церкви будет расширяться. Происходить это будет не благодаря усилиям государства, реализации каких-либо политических программ, а из-за неминуемого обращения людей к себе, к своей душе, а затем и к Богу. Прав был Г. Федотов: «…человек без Бога не может оставаться человеком. Он становится «зверем» — в борьбе или домашним животным — в укрощенной цивилизации».

Сейчас государство, хотя бы частично делегируя свои полномочия в сфере воспитания и духовного окормления граждан конфессиональным организациям, перестает интересоваться дальнейшим ходом дел. Подготовка пастырей, программы учебных заведений, планирование карьеры священнослужителей и кадровая политика в конфессиях и деноминациях – все остается вне поля зрения светских властей. Но отделение Церкви от государства не означает ее отторжения или игнорирования. Если светская власть намерена сотрудничать с конфессиональными организациями, а ничего иного ей не остается, то должны быть разработаны соответствующие методики и механизмы этого сотрудничества.

Для создания эффективной системы взаимодействия государства и, кроме того, светских организаций с Церковью требуется специализированная государственная структура. Но после ликвидации Министерства по делам федерации, национальной и миграционной политики Российской Федерации такой структуры просто нет.

Начинать строительство новой системы государственно-церковных отношений нужно с подготовки квалифицированных специалистов. Они должны быть не просто религиоведами, а еще и менеджерами в этой весьма своеобразной сфере социальных отношений, ведь они призваны на практике повседневно обеспечивать взаимодействие органов государственной власти и местного самоуправления с конфессиональными организациями. На высоком профессиональном уровне заниматься подготовкой таких специалистов могут РАГС и ее подразделения в регионах.

Written by admin

Март 5th, 2018 | 5:08 пп