Учебно-методический центр

по аттестации научно-педагогических работников ВУЗов



Главная | Философия | Обществоведение | Книги | Учебники | Методики | История | Религия | Цели и задачи

Формирование представительных учреждений России

Наталия МАМИТОВА – кандидат юридических наук, доцент, заведующая кафедрой государственно-правовых дисциплин Института управления, бизнеса и права г. Ростов-на-Дону

История конституционализма России уходит в века. Его идеи развивались, основываясь на обычаях, древнейших сборниках правовых актов, позволявших постепенно формировать общественные представления о законе, указе, праве. Уже в эпоху Киевского государства и феодальной раздробленности был составлен свод древнерусского права, известный как «Правда Ярослава», «Правда Ярославичей» («Русская правда»). В его основе лежали: обычное право, княжеское законодательство, судебная практика. «Русская правда» фиксирует и закрепляет в своем тексте эволюцию древнерусских общественных отношений XI–XIII вв. Ее нормы легли в основу Псковской и Новгородской судных грамот, украинского, белорусского и литовского права и действовали до конца XV в.

И.Л. Солоневич отмечал, что Киевская Русь интересна как эмбрион русской государственности, в котором оказались заложены все принципы, на коих эта государственность стояла и будет стоять [1]. Однако, признавая вече разновидностью парламентаризма, автор относит его к «демократии в кавычках».

Анализируя проблему представительно-конституционных традиций России через представительные учреждения, можно сделать вывод, что ранние формы представительства играли значительную роль в жизни Российского государства. Рассмотрим три института реализации властных полномочий – вечевой институт Древней Руси, Боярскую думу и Земские соборы с точки зрения их свойств, роли в общей системе представительства в России как составной части процесса российского конституционализма.

История общественного строя Древнерусского государства и, в частности, история вечевого строя в IX–XIII вв. – одна из наиболее дискуссионных проблем в историко-правовой на. Взгляды исследователей расходятся по этому вопросу диаметрально противоположно: от утверждения о преобладании на раннем этапе русской истории власти народа над властью князя до отказа вечевым собраниям в представительном характере [2]. Причина этого, на наш взгляд, кроется прежде всего в скудности исторических источников и в сложности их научной критики, так как свидетельства о деятельности представительства в Древней Руси рассредоточены в огромном количестве летописей и актов.

Огромный вклад в разработку истории вечевых институтов внес основатель и крупнейший представитель историко-правовой школы отечественной исторической науки второй половины XIX – начала XX вв. В.И. Сергеевич. В своем исследовании «Вече и князь. Русское государственное устройство и управление во времена князей Рюриковичей», подготовленном как магистерская диссертация и опубликованном в 1867 г., автор не ограничился историческим описанием летописных источников, а построил на их основании историко-юридический анализ функционирования государственных институтов. По мысли Сергеевича, княжеская власть и народное вечевое представительство суть «два противоположных, но необходимых друг для друга элемента: с одной стороны, народ не может жить без князя, с другой – главную силу князя составляет тот же народ; следовательно, князь есть в высшей степени народная власть» [3, c.31]. Доказывая этот тезис, ученый опирается на анализ собранных и систематизированных им летописных свидетельств о деятельности вечевых институтов и их взаимоотношениях с княжеской властью.

Участие в вечевых собраниях понималось в древности как право, принадлежащее свободному человеку. Под свободными людьми, имеющими право участия в народных думах подразумевалось не все население поголовно, а свободные люди, которые не стоят под отеческой властью и не находятся в какой-либо иной частной зависимости. Каждый, имеющий право, участвует непосредственно, а не через представителя. Об этом свидетельствуют памятники древности: Лаврентьевская летопись 1067 г. для Киева, Новгородская I летопись 1259 г. для Новгорода и др. В указанных источниках мы не находим никаких указаний на периодичность вечевых собраний. По мнению Сергеевича, порядок созыва веча определялся сущностью данного учреждения. Это форма участия народа в общественных делах в силу присущего народу права, а потому вече может быть созвано как самим народом, так и князем или иным органом власти. Для созыва веча довольно было ясно выраженной воли и весьма небольшого числа людей. Новгородская история представляет примеры, когда вече собиралось по требованию, заявленному только двумя заинтересованными в деле лицами.

Таким образом, народное вечевое собрание являлось заметным и влиятельным государственным институтом. По данным И.Я. Фроянова, даже «учреждение христианства в Киеве осуществлялось с ведома и одобрения местной вечевой общины» [4]. По свидетельству Н. П. Ерошкина, еще в IX–X вв. из 50 князей, занимавших киевский престол, 14 были приглашены вечем [5].

В целом институт непосредственной демократии на первоначальном этапе функционирования Древнерусского государства получил значительное развитие. По мнению некоторых современных исследователей, этот процесс носит двоякий характер. С одной стороны, он свидетельствует о значительном демократизме и устойчивости институтов древнерусской демократии, с другой – эти институты по мере развития государства становились все более рудиментарными, изживали себя, использовались для проведения авторитарных решений, абсолютизации власти не только великокняжеской, но и местной, достижения своих корыстных целей [6]. Не опровергая данного утверждения, приведем точку зрения Сергеевича, объясняющую прекращение существования народного веча объективными историческими предпосылками, сложившимися на Русской земле.

Во-первых, событием первостепенной важности, проложившим путь к новому порядку вещей, является татарское завоевание. Разъединенное население небольших русских княжений не могло бороться с централизованной татарской силой. Почва для развития вечевой деятельности была сразу уничтожена. Несмотря на то что в этих условиях вечевые собрания становятся анахронизмом, народные обычаи остались и деятельность веча встречается и после татарского нашествия даже в XIV в.

Вторая причина устранения из практики вечевых порядков заключалась в изменении всего строя древней общественной жизни. Эти изменения касаются состава территории вновь возникшего Московского государства и права населения [7]. Соединение многих отдельных волостей в одном Московском государстве уничтожило ту почву, на которой могли действовать вечевые собрания. Вече – учреждение по преимуществу городовое, оно предполагает независимость города-волости и его право решать самостоятельно свои дела. Значительные размеры нового государства не допускали возможности общенародных сходок.

Третья причина, выделяемая Сергеевичем, вытекает из предыдущих. Вместе с изменениями в составе территории происходят важные перемены в распределении поземельной собственности и в правах населения. Домосковские князья не были обладателями больших недвижимых имений. Возможность к накоплению собственности открылась лишь с эпохи объединения. Появляется возможность употреблять излишек для организации военной силы, возникает обязанность службой. Свободное сельское население прикрепляется и поступает в зависимость к этим обязанным слугам. В руках московских государей образовалась таким образом зависимая только от них военная и денежная сила. Обладая такой силой, они не имеют уже надобности входить в соглашение с народом [3, с.25-26]. Потребовались новые формы народного представительства.

Одним из таких представительных учреждений в Древней Руси являлась Боярская дума. Точное время ее появления в летописях не зафиксировано, но известно, что она функционировала с момента образования Древнерусского государства и достигла своего расцвета в период Московского централизованного государства. Боярскую думу можно рассматривать как один из основных институтов раннего представительного правления, функционирующего на презентативной основе. Л. Тихомиров указывает, что это было «высшее учреждение, постоянно находившееся при государе» [8]. Следует отметить, что это был наиболее устойчивый постоянный институт реализации властных полномочий, просуществовавший несколько столетий.

Состав Боярской думы определялся государем и постоянно корректировался – как правило, в сторону увеличения. Боярская дума, отмечает В.О. Ключевский, состояла из нескольких десятков членов, носивших разные звания. Кроме бояр, в думу входили бывшие удельные князья и их бояре, затем и менее знатные окольничие, представители поместного служилого дворянства, думные дворяне и думные дьяки, которые вели делопроизводство. Кроме того, в состав думы входил митрополит, иногда приглашалось и другое высшее духовенство [9].

Бесспорным является то, что Боярская дума играла весьма заметную роль в формировании законодательной базы. Ее приговоры вместе с уставами, жалованными грамотами, судебниками и другими актами стали разновидностями законов. Утвердилась законодательная формула: «Царь приказал, и бояре приговорили». В совокупности эти учреждения вполне могли претендовать на роль представительного органа (парламента) с законодательными функциями. Функционирование Боярской думы надо рассматривать в едином, властном механизме вместе с верховной властью. Она не просто вместе с великим князем, а потом царем утверждала различные «уставы», «уроки», определяла новые налоги. Боярская дума была важнейшим элементом в политической структуре Русского государства, обеспечивавшим реализацию власти, в том числе и верховной. Не случайно, результатом ее работы явились важнейшие государственные преобразования. В 1497 г. увидел свет новый сборник законов (судебник). Он сыграл большую роль в ликвидации феодальной раздробленности, централизации Русского государства и формировании общерусского права. По Судебнику 1550 г. (ст. 98) приговор Боярской думы был необходимым элементом законодательства [10]. Кроме того, Боярская дума осуществляла общее руководство приказами, надзирала за местным управлением, принимала решения по вопросам организации армии, земельным делам, осуществляла переговоры с иностранными послами. Все это свидетельствует о том, что Боярская дума была не только высшим, но и значительно разветвленным, многофункциональным механизмом управления государственными делами. Несмотря на российскую специфику, Боярская дума представляла собой институт раннего представительства.

Таким образом, и вечевые институты Древней Руси, и Боярская дума формировали представительно- конституционные традиции России и значительно обогащали мировую практику. Пришедшие им на смену единовластные формы престолонаследия, земские соборы, уложенные комиссии и различные сословные совещания требовали других форм проявления демократии, иных форм представительства непосредственного волеизъявления народа, которые не могли быть созданы на ранних этапах русского государства. Одной из таких феноменальных форм являлись Земские соборы.

В литературе, посвященной Земским соборам, распространенной является точка зрения, что их созыв не регламентировался какими-либо законодательными актами [11]. Несмотря на то что цельного нормативного акта не существует, нормы, регламентирующие порядок выборов, имеются в судебниках и в Соборном уложении. Такие же нормы мы встречаем и в книгах приказов, губных и земских уставных грамотах. Как считает представитель петербургской исторической школы С.Ф. Платонов, в первый раз слова «совет всея земли» и мысль о том, что «вся земля» сама может себя управить и защитить, появились еще в 1611 г. в земском ополчении против поляков, душою которого был Прокопий Ляпунов [12]. Происхождение словосочетания «земский собор» осталось почти неизвестным. Это выражение было впервые употреблено К.С. Аксаковым в 1850 г. вслед за выражением «земская дума», использованным еще Н.М. Карамзиным. Несколько позже С.М. Соловьев ввел термин «земский собор» в свою «Историю» [13], и с тех пор он твердо укоренился в научном языке. Для исследователей славянофильского направления «земский собор» являлся признаком моральной, противостоящей царю силы народа, вытекающей еще со времен древнего веча.

Русская соборность, «представительство» строились на ряде принципов, которые определяли формирование высшего представительного института. Во-первых, он формировался на двух основах – презентативной и репрезентативной, причем презентативность затрагивала не только высший уровень, но и местный. Часто на заседаниях собора оказывались лица не только выбранные, но и попавшие туда в силу должностного положения. Во-вторых, важным принципом выступало «равенство» – каждый участник собора имел один голос. В-третьих, соборность предполагала и развитой институт «наказов», которые являлись важным источником принимаемых решений.

Работа собора чаще всего ограничивалась конкретной проблемой, ради которой он и созывался. Хотелось бы согласиться с существующей в научной литературе точкой зрения о том, что, выражая традиционные для Руси воззрения выборности и самоуправления, начиная с местного, преобладали тенденции создания замкнутой иерархической системы управления, которая опиралась бы на традиционные для Руси институты выборности и самоуправления, создавая тем самым эффективную систему реализации властных полномочий. Замкнуть эту цепь традиционного для России самоуправления и призваны были в условиях централизации власти Земские соборы.

Избрание участников Земских соборов укладывалось в традиционную выборную систему, существовавшую на Руси с древних времен на уровне общинного самоуправления (земщины). Представительно-конституционные традиции России имели свои особенности, соответствовали менталитету россиян, регулировались традициями, обычаями и отдельными нормативными актами.

Важно отметить, что в ходе формирования представительно-конституционных традиций России проходили апробацию многие институты, на основании которых впоследствии формировалась вся система современного российского конституционализма.

Литература

1. Солоневич И.Л. Народная монархия. М., 1991. С.207.

2. Свердлов М.Б. Общественный строй Древней Руси в русской исторической науке XVIII–XX вв. СПб., 1996.

3. Сергеевич В.И. Вече и князь.// Институт выборов в истории России. Под общей ред. А.А. Вешнякова. М., 2001.

4. Фроянов И.Я. Древняя Русь. Опыт исследования истории социальной и политической борьбы. СПб., 1995. С.84.

5. Ерошкин Н.П. История государственных учреждений дореволюционной России. М., 1968. С.25-26.

6. Белоновский В.Н., Белоновский А.В. Представительство и выборы в России. М., 1992. С.114.

7. Сергеевич В.И. Древности русского права. Т. 1. СПб., 1908.

8. Тихомиров Л.А. Монархическая государственность. СПб., 1992. С.257.

9. Ключевский В.О. Боярская дума Древней Руси. М., 1882.

10. Судебники XV-XVI веков. М., 1952.С.351.

11. Памятники русского права. Вып. 5. М.,1959. С.559.

12. Васенко П.Г., Платонов С.Ф. Начало династии Романовых: Исторические очерки. СПб., 1912. С.223.

13. Соловьев С.М. История России с древнейших времен. Кн. 5. М., 1961. С.703.

Written by admin

Март 5th, 2018 | 5:06 пп