Учебно-методический центр

по аттестации научно-педагогических работников ВУЗов



Главная | Философия | Обществоведение | Книги | Учебники | Методики | История | Религия | Цели и задачи | Материалы

Канун интеллектуализма

В апреле 2003 г. в РАГС состоялся семинар, посвященный обсуждению многолетнего капитального труда доктора экономических наук, профессора кафедры общего и специального менеджмента РАГС Георгия Ивановича Кархина – трилогии «Канун интеллектуализма». Предлагаем вниманию читателей краткое изложение выступлений автора, а также некоторых участников семинара.

Канун интеллектуализма

Георгий Кархин:

В трилогии утверждается: порождаемая научно-технической революцией цивилизация несовместима ни с социализмом, ни с капитализмом. Приемлемым для России жизнеустройством эпохи интеллектуализма может стать не рыночное постиндустриальное общество, а сознательно формируемое самобытное общество жизни.

Трилогия состоит из трех сборников, написанных в разные годы: «Надежды и тревога» (1968-1988 гг.), «Скрепя сердце» (1988-1998 гг.) и «Просторы Разума» (1998-2002 гг.). Именно в эти 35 лет – от времени широких дискуссий о сути научно- технической революции до ее исхода – заложены основы новой эпохи, а посему данный период можно рассматривать в качестве преддверия исторически нового социума – кануна интеллектуализма.

Пятилетие 1966-1970 гг. было самым успешным за всю отечественную историю. Советский Союз опережал США в военно-техническом отношении и кадровом обеспечении авиации, армии и флота. В теории к 1970 г. удалось определить принципиальную особенность зарождающейся цивилизации творчества, установить специфику кибернетизации и психологизации производства и их следствия: перспективы нового образа жизни. В этом концептуально мы были обстоятельнее американских футурологов с их «постиндустриальным обществом», оторванным как от формации, так и от цивилизации. Словом, многое складывалось в нашу пользу. Но долго срочной стратегии не было. Партийные лидеры развивали сталинскую догму пролетарского социализма, используя определения «развитой», «зрелый». При Брежневе говорили о необходимости «соединить достижения НТР с преимуществами советского строя», Андропов вспомнил «учение Карла Маркса и некоторые вопросы социалистического строительства», а Горбачев сочинил «новое мышление» и провозгласил панацеей от всех бед «гласность». В итоге без стратегии укрепления достигнутого и продвижения в новую цивилизацию мы получили то, что имеем.

Факты свидетельствуют: в 2002 г. в основном завершился инвестиционный бум освоения микропроцессорных и информационных технологий, а также организационных форм использования экстремальных сил природы и психических способностей человека. Пристального внимания заслуживают оценки перспектив. Но сегодня прогнозировать значительно труднее, чем прежде. Положение изменилось кардинально. Обществоведение в глубоком кризисе. Нет приемлемых представлений о приоритетах жизнеобеспечения и нравственных ценностях мироустройства. В нынешних российских условиях нужно не ожидать, а созидать новую цивилизацию из руин. При значительном оборон-ном отставании и постоянном сокращении коренного населения нельзя надеяться «на авось». Стратегия сохранения Родины, способная сплотить соотечественников, сейчас жизненно необходима. Мы должны знать, куда идем, собрать ресурсы, опереться на духовные силы народа, установить приоритеты и прорываться в новый социум.

В первом сборнике трилогии «Канун интеллектуализма» поначалу сказывался романтизм надежд 60-х годов. Во многом это было связано с убеждением о решающем признаке НТР – изменении характера труда и об особой роли творчества в становлении новой цивилизации. Романтика присуща творчеству. Но практика требовала делового системного подхода к исследованию особенностей меняющегося образа жизни. Так проявились концептуальные представления о сложных социально-производственных системах: неопределенность динамики социальных процессов и признание ограниченных возможностей детерминированного централизованного планирования. Если вспомнить, что все это было до обоснования основных положений постнеклассического естествознания, неприятие закономерностей материалистической диалектики и признание созидательной роли творческого импульса почти на два десятилетия опередило современное миропонимание. При этом отход от экономического детерминизма освобождал от монопольного господства стоимости в отношениях между людьми до появления западной бесстоимостной социологии «value-free sociology» и был самостоятельным направлением, отличавшимся от либерализма Хаека, открытости Хабермаса и монетаризма Фридмена. Однако дело не сводилось к теории, она исходила из требований жизненных реалий. Существенное значение для практики народнохозяйственного планирования и государственного управления имели предложенные методы диагностики продвижения НТР по определенному перечню показателей качественных сдвигов в экономике в пределах крайних «флангов» структурного анализа процессов жизнедеятельности («каждый» и «мировое хозяйство» в отличие от лишенных социального пространства/времени абстракций «человек» и «природа», «труд» и «капитал»). При этом особое внимание уделялось динамике и структуре занятости творческим трудом, т. е. социальной опоры новой цивилизации (отказ от абстракций «пролетариат», «буржуазия», «рабочий класс» и признание значимости ученых, инженеров, учителей, врачей, агрономов, квалифицированных специалистов всех профессий).

Опирающиеся на принципиально новые теоретические постулаты и методы диагноза аналитические разработки позволили объективно отслеживать ход экономического соревнования СССР и США в условиях НТР и заблаговременно предупредить руководство страны о надвигавшейся катастрофе. (В сборнике приведены доклады ученому совету НИ-ЭИ 1979-1983 гг., а были и служебные, и докладные записки.) Однако система, не считаясь с фактами, отторгала достоверную информацию. Советская политическая элита не смогла провести необходимую перестройку общества. Результат – рухнула вся система власти.

Во втором сборнике приведены три программные разработки: международная (коллективная концепция международного социалистического разделения труда, 1986-1988 гг.), региональная (Программа социально-экономического развития Волгоградской области, 1991-1992 гг.) и федеральная (книга «Возрождение Отечества. Намерения и действия», 1998 г.). Разработки – профессиональный протест против разгула рыночного либерализма, реакция на действительность с позиций должного, выраженная в отходе от сущего в профессиональных представлениях о ценностях. Разрабатывая альтернативные проекты, автор был с теми, кто создавал отечественную школу синергетики, далеко опередившую западную философию и социологию. Уверенность в правильно выбранных направлениях развития концептуальных основ интеллектуализма, опирающихся на парадигму постнеклассического естествознания, давало ознакомление с книгой В.С.Егорова «Философский реализм», а также со статьями других ученых. (В книге «Возрождение Отечества» развиты положения о позициях наблюдения, наблюдателя и процессе наблюдения многомерной жизнедеятельности, о социальной синергетике как идейной опоре общественного согласия, об интеллектуализме как проявлении новой цивилизации, об обществе творчества как миссии России и об интеллигенции как надежде Родины.)

Третий сборник рассчитан на побуждение социальной активности. Это потребовало углубления разработки основы основ – идеологии и национальных целей. Значимость таких основ очевидна. Но, как ни парадоксально, навязывается утверждение, будто без них можно обойтись, они якобы появятся сами собой. Думается, больше по корысти, чем по недомыслию, сторонники «стихийной траектории» тянут Россию на погост истории. С этим нельзя мириться. Утверждать, что объединяющих национальных идей и целей нет, уже нельзя: они пробились к свету. Однако Вера и Дело без Власти тщетны, и, учитывая специфику политических баталий 2003 г., в условиях вакуума идеологий предложены (как рабочие материалы) Манифест, Программа, Устав и Гимн интеллектуалистов.

В предисловиях и замечаниях к сборнику затронуто отношение к доморощенному либерализму, неофизиократизму и посткоммунизму. Их лидеры копаются в рентных и налоговых платежах, критикуют всех и вся, рвутся к власти, оставляя без ответа вопрос: куда идем и что после себя оставим? В условиях кризиса экономической науки, тупика постмодернизма, в атмосфере безысходности содержание многих разделов трилогии может послужить подспорьем, по сей день сохраняющим практическое значение.

Возвращаясь к главному – интеллектуализму и обществу творчества, отмечу: изучение трудов отечественных философов, опыта планирования, анализ зарубежной динамики позволили выявить перспективы совершенствования жизненных устоев России, опирающихся на русскую идею триединства Мудрости, Добра и Свободы, где Мудрость обогащается современным мировоззрением и вековым народным опытом, Добро как нравственное и имущественное благо становится воплощением знания, а Свобода служит не вседозволенности власти денег и лицемерию рыночной демократии, а выступает гарантом безграничного приращения разумности, покоящегося на идеократии творческого народовластия.

Воплощение русской идеи и с-хранение Родины зависят от стратегии формирования образа жизни нового социума интеллектуализма. Такая стратегия не сводится к набору целевых адресных федеральных, региональных и муниципальных программ и планов. Главное – генерирование идей и их целенаправленная реализация.

Общество творчества – идеократия (власть идей) – проектируется сверху (Совещание назидателей) и строится снизу (Община). В лихолетье спасает энтузиазм. Отечество всегда спасала воля народа, объединяющие соотечественников выстраданные идеи всегда предлагались светлыми умами.

Сейчас мы разобщены. У каждого свои интересы, свои планы и свои возможности их реализации. Но Родина одна на всех, и сохранить ее – не только личная забота и долг каждого, но и общее Дело. Это обязывает искать выход. Другого не дано.

Александр Гапоненко – доктор экономических наук, профессор, заведующий кафедрой общего и специального менеджмента РАГС :

Прежде всего я хотел бы отметить три момента. Во-первых, нельзя не обратить внимание на соединение в трилогии науки и поэзии. Конечно, Георгий Иванович Кархин больше экономист, чем поэт, но привнесение определенного романтизма в науку не может не восхищать. Во-вторых, примечательно, что в данном случае речь идет о переиздании некоторых до-перестроечных научных опусов. Следовательно, они не потеряли ни актуальности, ни новизны. И, наконец, в-третьих, сама тема – интеллектуализм, философское и экономическое осмысление этой проблемы. Коснусь вкратце лишь экономической части представленных в труде новых идей. В книге Г.И.Кархина фактически речь идет об интеллектуальном капитале и о том, как сила интеллекта может стать наиболее ценным активом для России. Капитал, может быть, один из основных факторов производства, представленный всеми средствами производства, которые созданы людьми, чтобы с их помощью производить другие товары и услуги. Это, как мы знаем, инструменты, оборудование, здания, сооружения. Интеллектуальный капитал – тоже фактор производства, но если физическим капиталом владеет капиталист, хозяин средств производства, то интеллектуальным – не только сам капиталист, но и его носитель.

Раньше материальные факторы производства, в основном, были доминирующими, а сегодня доминирующим становится интеллектуальный капитал.

Его иногда рассматривают как состоящий из человеческого и организационного, иногда выделяют потребительский капитал. Обо всем этом можно будет прочитать в книге, которая называется «Интеллектуальный капитал как стратегический потенциал организации».

Вячеслав Романов – доктор медицинских наук, доктор социологических наук, профессор, заведующий кафедрой организации социальных систем и антикризисного управления РАГС:

Я согласен с тезисом автора, что «романтика присуща творчеству». Но главное – направленность книги, извечный вопрос, который сейчас неизменно задается, когда говорят, что Россия переживает переходный период: переход от чего к чему? Какое общество мы строим? Отвечать на этот вопрос становится все труднее. Пока ясности нет.

Меня очень подкупило понятие «общество творчества». На мой взгляд, сегодня мы еще не живем в канун интеллектуализма, мы находимся в преддверии кануна. И таким преддверием как раз является общество творчества. Вспомните взрыв творческой энергии на всех переломных этапах истории: Французскую революцию, Английскую революцию, русские революции, особенно 1917 года. Взрыв творчества в послереволюционные годы сменялся определенным затуханием, естественным по циклам развития общественных процессов.

В докладе Г.И.Кархина прозвучал термин «синергетика». Мы сейчас стараемся особенно не козырять этим термином, а просто оперировать теми категориями, которые содержит это направление в науке – сложное, противоречивое, имеющее немало оппонентов. Но давайте посмотрим на употребление автором книги такого выражения, как «созидание новой цивилизации из руин». Это полностью соответствует концепции движения порядка из хаоса. К области социальной синергетики относятся и другие выражения: «провал последней трети ХХ века», «неопределенность динамики социальных процессов», «крайние фланги структуры», «кризис классического детерминизма», «кризис обществоведения», «объединяющие идеи» и т.д. Правда, автор прямо не указывает на применение в своем анализе синергетического подхода, он больше опирается на термин «синергизм». Если четко разграничивать понятие «синергизм», то синергия – это проявление синергетического процесса, единение энергии, а синергизм – это категория, раскрывающая процесс единения. Синергетика исследует процесс спонтанного образования и трансформации систем, их перехода, скачка от простого к сложному. Именно в скачках генерируется то, что начинает двигать общество к новым состояниям. Если подходить к осмыслению заявленного автором движения к интеллектуализму с таких позиций, то в этом аспекте синергетика имеет прямое отношение к эволюции от простого к сложному.

Г.И.Кархин описывает три этапа развития российского социума, представляя в качестве кануна скачка третий этап – 1998-2002 гг. Куда пойдет дальше наше общество? Не знаю! Как бы то ни было, сегодня мы переживаем состояние бифуркации, высокой неопределенности вектора. Может быть, это будет действительно скачок к интеллектуализму, а может быть, и нет. Не исключено, что при сохранении материальной связанности разума интеллект будет на службе социального негатива. Мы знаем, что множество великих открытий принесли беды человечеству. Расщепили атом. Рассчитывали на то, что получим дешевый источник энергии – получили атомную бомбу. А сколько мы слышим о преступности белых воротничков, об организованной преступности у нас в России, когда активно и эффективно действуют «интеллектуалы» – бывшие профессионалы КГБ, МВД, распадающейся армии, не нашедшие себя в конструктивных делах.

Но я разделяю здоровый, научно обоснованный оптимизм нашего автора. И, как и он, верю в то, что человек не обречен на исчезновение, это не тупиковая ветвь.

Игорь Фаминский – доктор экономических наук, профессор, президент Академии экономических наук и предпринимательской деятельности, директор Всероссийского научно-исследовательского института внешнеэкономических связей:

Сегодняшнее обсуждение заставляет подумать о наиболее серьезных проблемах, которые стоят перед человечеством вообще и перед нашим обществом, в частности. Мы должны исходить из того, что в мировой цивилизации произошли гигантские изменения. Перестали существовать две социально-экономические системы. Конкуренция, борьба разных систем, безусловно, были фактором исторического прогресса, в первую очередь в области науки и техники. Кроме того, существование двух систем изменило мир и с социальной точки зрения. Колониальная система рухнула, страны, которые находились на задворках мировой истории, стали играть активную роль.

Нынешний гигантский прогресс науки и техники привел к тому, что человечество оказалось в значительной степени взаимозависимым, взаимосвязанным. Речь, по сути дела, идет о глобализации – объективном прогрессивном процессе. Но у него есть и вторая сторона. Наиболее развитые страны, прежде всего США, пытаются использовать все достижения исключительно в своих целях. В результате развертывается движение антиглобализма, к которому нельзя относиться как к уличному сборищу хулиганов. В этом движении участвуют серьезные люди, ученые с мировым именем. Антиглобалисты выступают не против дальнейшего сближения стран и народов, а против тех социально-экономических последствий, которые возникают в связи с тем, что транснациональные компании переносят производство из одних стран в другие, тысячи людей оказываются безработными и т.д. Все это требует серьезного осмысления и с точки зрения вопроса, который мы сегодня обсуждаем: а что будет дальше?

Что касается вопроса: куда мы идем? Он, на мой взгляд, ясен. Мы уже живем в капиталистическом обществе и даже на политическом уровне отказываемся от понятия «переходная экономика». Мы требуем, чтобы нас называли страной с рыночной экономикой, т.е., другими словами, капиталистической.

А вот что же дальше? То ли мы останемся своеобразной капиталистической, криминальной, как уже теперь все признают, страной, то ли будем создавать что-то другое?

Попытка автора найти какую-то новую форму человеческого общества заслуживает одобрения. Но в связи с этим я хотел бы поставить перед Георгием Ивановичем ряд вопросов. Каким будет общество, которое ориентируется на знания, интеллектуализм? Какие будут общественные отношения? Какая собственность? Какая форма организации производства за этим должна стоять? Пока что, мне кажется, такое общество выглядит очень утопично.

Дмитрий Мацнев – кандидат экономических наук, доцент кафедры общего и специального менеджмента РАГС:

Книга вызывает массу эмоциональных и интеллектуальных ощущений. Когда я читал трилогию, у меня было ощущение, будто я опять читаю «Туманность Андромеды» Ефремова.

Сегодня справедливо задавали вопрос: как же должно быть организовано общество в этом далеком будущем? Помните, у Ефремова его возглавляла Академия горя и радости. Мне кажется, что в структуру обсуждаемой нами книги вписывается эта академия.

А сейчас я хочу активно выступить против синергетики, увлеченность которой в настоящее время мне представляется одним из проявлений обскурантизма. Я вспоминаю замечательную мысль, высказанную Фейербахом в «Сущности религии». Бедный человек сотворил себе богатого Бога. Человек слаб и смертен, а Бог силен и бессмертен. Человек немощен и несведущ, а Бог силен и сведущ. На мой взгляд, по этому алгоритму построена концепция устойчивого социально-экономического развития.

Нынешнее увлечение синергетикой – это, по-моему, детская болезнь технократизма в общественных дисциплинах, и я надеюсь, что у нас хватит мужества ее преодолеть. Из монографии Георгия Ивановича вытекает очень интересный вывод, суть которого в том, что созрело время появления новой политэкономии. Я назвал бы ее нравственной политэкономией. На сущность экономических процессов следует смотреть не только с позиций римского права – справедливости, соотношений, эквивалентности, но и с позиций Русской Правды, в которой нравственных начал добра существенно больше.

Мне кажется, что работа Георгия Ивановича станет истоком этой нравственной политэкономии, без которой разобраться в том, что происходит, и найти выход из создавшейся смутной ситуации, мы не сможем.

Александр Турчинов – доктор социологических наук, профессор, заведующий кафедрой государственной службы и кадровой политики РАГС:

Рассуждения Г.И.Кархина – это в определенной мере предостережение от интеллектуализма, которое в свое время не было услышано власть предержащими, попытка экономиста выйти за границы экономического детерминизма. Автор вполне обоснованно поставил в центр общественных преобразований человека, его интеллект. Осуществив анализ социально-экономических, политических и духовных последствий динамичных темпов включенности интеллекта в социальные отношения, он пришел к выводу, что с нарастанием интеллектуализма должны меняться многие институты, прежде всего институты власти. Вектор его развития должен быть направлен в сторону «власти будущего общества творчества, свободного от людских пороков и открытого для саморазвития».

Социальный строй в СССР действительно создал мощные предпосылки для бурного пробуждения интеллектуальных сил всех его народов. Но это пробуждение оказалось зажато в узких рамках старых представлений о демократии, свободе, от которых не могла избавиться оторвавшаяся от изменившегося собственного народа «элита». Разбуженный интеллектуализм советского социума требовал новых форм своего мироустройства. Но этого не происходило. Несоответствие потенциала интеллектуальных сил социума и социальных условий его реализации оказалось настолько острым, что строй сам, изнутри, в лице интеллектуальных сил породил своего могильщика. Это предостережение от интеллектуализма в XXI веке должна помнить власть, которая думает о будущем России, ее величии и способна создать условия не только для воспроизводства интеллектуального потенциала народа, но и для синергии знаний, совести, веры и убеждений.

Written by admin

Февраль 5th, 2018 | 5:21 пп