Учебно-методический центр

по аттестации научно-педагогических работников ВУЗов



Главная | Философия | Обществоведение | Книги | Учебники | Методики | История | Религия | Цели и задачи

Экономика, которую мы хотим строить

Алексей КУДРИН – заместитель Председателя Правительства Российской Федерации, министр финансов РФ

«Последние 23 года мы не просто обеспечиваем хороший инвестиционный климат, не просто обеспечиваем инвестиции, не просто поднимаем сферу транспортной инфраструктуры или промышленности, мы поднимаем социальную сферу, улучшаем качественные показатели жизни. То есть сегодня мы можем говорить о первых, в том числе и положительных, итогах 34 лет развития нашей экономики в новых условиях. Но прежде чем говорить об этом, стоит отметить, что в настоящем современном мире очень высока конкуренция. И не только среди крупнейших предприятий, международных корпораций – прежде всего высока конкурентность самих экономик. Мы находимся в постоянной конкуренции с другими экономиками. В зависимости от того, как мы будем выглядеть в отношении этих экономик, производным будет – как мы улучшим качественные показатели у себя в России, для своего населения».

(Из выступления А.Л. Кудрина в РАГС 18 ноября с.г., которое мы публикуем полностью.)

Однажды Президенту был задан вопрос: «Что Вы считаете национальной идеей в нашей стране?». И он ответил: «Конкурентоспособность страны». И это очень правильный, прагматичный взгляд на вещи. Именно это сегодня и обеспечивает решение других проблем.

Если в предыдущие столетия каждая страна в значительной степени обеспечивала самостоятельный уровень развития, то сегодня это в большей степени, чем раньше, обеспечивается координацией и мировым разделением производительного труда. Если говорить образно, от общего мирового пирога экономики нам может доставаться больше или меньше. И это место на рынках, это место в координатах качества жизни, дохода на душу населения, реального жизненного уровня, это место нам приходится отвоевывать. Каждая страна все больше специализируется на своих продуктах, которые она делает лучше всех. Мы знаем, где лучше всех делают, например, автомобили, где лучше всех делают электронику, мы знаем, где другие качественные высокотехнологичные продукты, которые после того как они освоены, вдруг захватывают мир. Мы пока являемся одной из стран, которые в большей степени используют эти мировые достижения. Один из экономистов сказал, что любая страна может отстать от мировой экономики, если она развивается в целом по схожим принципам, не более чем на 20 лет. То есть все равно через 20 лет, даже если вы не предпринимаете необходимых усилий для того, чтобы самим поднять какие-то отрасли, прогресс приходит в виде, скажем, компьютеров или Интернета в ваши дома, даже если в вашей стране эти компьютеры и информационные технологии не созданы.

Таким образом, понятно, что мы сегодня живем в более сложном мире, с большим количеством нитей, связанных с межотраслевой кооперацией, межстрановой кооперацией. Мы – участники межхозяйственных связей, участники международного разделения труда. И нужно понимать, что мы хотим иметь, и в этой связи стремиться обеспечить свою конкурентоспособность.

Но есть ли у нас воля стать такой страной, которая может обеспечить свои конкурентные преимущества в мире? В Советском Союзе у нас была, своего рода, воля. Наши бывшие республики СССР, ныне самостоятельные страны Балтии, отделившись от России, сжав зубы, сказали: «Мы все будем делать сами, мы обеспечим свою конкурентность, как бы нам тяжело не было, через жесточайшее снижение жизненного уровня в своих республиках». В проведении коммунальной реформы они уложились в 23 года, перевели на 100% окупаемости всю жилищную сферу, потому что не хотели зависеть от дешевых источников из России. Да, теперь в Риге жить очень дорого, и мать-одиночка не живет в Риге, и пенсионер не живет в Риге, они выезжают. Мы так не будем решать, мы будем искать другие решения, другие ходы, которые позволят проводить реформы и одновременно не только сохранить качество жизни, но и улучшить это качество жизни. Мы обеспечим конкурентность экономики, но и будем решать социальные вопросы.

Безусловно, мировой рынок меняется. В ВТО сорвалась министерская сессия по новому этапу либерализации мировой торговли. Это говорит о том, что есть проблемы, которые стали противоречиями между «старыми» странами, уже имеющими развитые экономики, и целой серией новых стран, таких как Китай, Мексика, Бразилия, ЮАР, Индия, Россия, которые заинтересованы в «своем месте под солнцем», которые должны завоевывать уже завоеванные рынки, которые заинтересованы в доступе своих товаров на эти рынки, против которых сегодня возводится достаточно барьеров.

Возьмем сельское хозяйство. Европа и США являются странами, которые имеют очень высокую дотацию на свою сельскохозяйственную продукцию, превышающую 50% стоимости производимого товара по некоторым пунктам. И ряд стран или должны соревноваться в этом субсидировании, чтобы обеспечить рынок своей продукции, или добиться, в том числе и через международные организации, снижения субсидирования. И вот этот раунд по снижению субсидирования, по открытости рынков ведущих стран и сорвался. Заявляя политически о готовности, ведущие страны на самом деле не готовы сегодня реально открыть рынки, потому что это ударит по их избирателям, по правительствам, по их предстоящим выборам.

Да, мы находимся в меняющемся мире, где еще меняются и правила. Мы и к этому должны быть готовы, должны жить не сегодняшним днем, не говорить, что будем делать так, как они, а мы должны просчитывать на два-три шага вперед.

Кризис – урок для экономики

Финансовый кризис 19971998 годов, который задел и Россию, дал новые серьезные уроки для мировой экономики. Детонатором этого кризиса стала Япония, которая не справилась со своей финансовой системой, отчасти поскольку имела плохую экономическую политику, отчасти из-за того самого государственного регулирования, которое нам ставили в пример на протяжении последних 1015 лет: не пускают в сектор ОПЕК, сеть коммуникаций, не пускают в секторы некоторых видов инфраструктурных отраслей, кроме того, не пускают в свой банковский сектор, поддерживают за счет государственных кредитов ведущие компании, которые стараются получить свое место на мировом рынке, после чего выясняется, что эти кредиты оказались невозвратными, что капитализация компаний оказалась завышенной. Этот «пузырь» вздулся и погреб под собой треть мировой экономики соответствующего региона.

На встрече министров финансов «большой двадцатки», которая была создана именно как орган по анализу уроков финансового кризиса, Япония, как школьник, перед странами отчитывалась: почему это случилось, почему это произошло. На что большинством стран было сказано (и сделан вывод): только грамотная кредитно-денежная, финансовая политика страны, правильная экономическая политика, которая стимулирует конкуренцию, снижение участия государства в этих процессах, выдвижение бюджетных параметров, макроэкономических параметров, других фундаментальных показателей на должный уровень, ограждает страну от рисков. То есть мы не должны допустить ситуацию, когда капитал существенно переоценен, когда создается этот «пузырь». Когда он создан, то никакие технические ограничения или ограничения административные по движению капитала не могут сдержать кризисного явления.

Теперь на всех встречах министров финансов «двадцатки», всех встречах министров финансов в ОПЕК в повестке дня – предотвращение кризисов, финансовая политика, международные стандарты, прозрачность финансовой политики. Прозрачность достигается тогда, когда не искажается, иногда, может быть, серьезным, государственным вмешательством. Это не значит, что государство не регулирует рынок. Оно регулирует: устанавливает налоги, устанавливает правила, принимает законы, но оно не должно в нем участвовать как хозяйствующая составляющая, которая является неконкурентной монополией, искажающей этот рынок.

Инвестиции – это еще не все

Определенной базой для роста считаются инвестиции. Когда-то прямых иностранных инвестиций у нас было 4 млрд долларов. В прошлом году было 57 млрд долларов, в этом году – 68 млрд долларов (по текущему курсу в долларовом выражении). Это инвестиции в новые предприятия, в новую продукцию, в совершенствование старой продукции. Это инвестиции в любую продукцию, которая на выходе должна быть конкурентоспособна, которая на выходе должна получить спрос на своем рынке с учетом, конечно, импорта и тех барьеров, которые мы создаем у себя от мировой экономики. Это инвестиции и в ту продукцию, которая должна получить свое признание на мировом рынке. Такая продукция есть, круг ее расширяется, хотя, может быть, мы не очень серьезно используем свои возможности и преимущества в силу целого ряда факторов: неразвитости нашего рынка, неразвитости механизмов финансирования. Пока наш финансовый сектор слабо обеспечивает приток капитала именно в те продукты, которые являются наиболее конкурентоспособными. Кредит не доходит, становится недешевым и невыгодным тому, кто сегодня готов эту продукцию производить. Но по мере развития финансового рынка, я уверен, эффективность нашей промышленности будет возрастать.

Роль инвестиций действительно очень важна. Скажем, у нас в прошлом году объем инвестиций в ВВП был 17%, в этом году будет 2022%. На середину этого года – 12% роста внутренних инвестиций, и это хороший показатель. Если мы будем каждый год обеспечивать такой прирост (а в прошлые годы он был в пределах 23%), то мы будем иметь неплохие перспективы роста. Эти инвестиции дадут свою отдачу, и процесс будет идти по нарастающей.

Что очень важно, так это отдача каждого рубля. Она сейчас разная – в российской экономике, в экономике Восточной Европы, в экономике США отдача на вложенный рубль, на вложенный доллар неодинакова. Оказывается, что это также зависит от той конкурентной среды, которая создает движение этого рубля в ту точку, где он будет наиболее эффективным. И, таким образом, при создании конкурентной среды, при определенных элементах открытости экономики, которая, безусловно, тоже обеспечивает эту конкурентную среду, рубль становится более эффективным. При закрытости экономики он становится менее эффективным.

Создание открытости нашей экономики, создание конкурентной среды, в первую очередь путем открытости нашей экономики, является очень важным фактором повышения эффективности.

За открытость экономики

Экономика США закрыта от всего мира, экономика Европы также закрыта, но средняя ставка по таможенным импортным пошлинам для США и для Европейского Сообщества составляет 34%, и она считается эффективной. В российской экономике средняя ставка составляет 1015%. Мы еще пока закрыты от остального мира куда более серьезно. Хотя уже даже сейчас импортная продукция «бомбит» наш рынок, захватывает его. Безусловно, я не говорю о том, что нам сегодня нужно сделать, но мы должны понять, что обеспечит конкурентность нашей продукции, когда при безусловном, постепенном открытии рынка в случае вступления в ВТО, на момент вступления, по крайней мере, мы даже не снизим импортные пошлины (нам не разрешат этого сделать, как выяснилось в ходе наших переговоров), а хотя бы сохраним тот уровень защиты, который есть сегодня. Но в результате переходного периода он должен понизиться, может быть, до 57% (пока еще не по всем товарам определили), что, безусловно, выше, чем то, что мы должны на самом деле сделать – обеспечить себя с точки зрения своего вхождения в мировую экономику. То есть у нас уровень защиты, который мы можем себе позволить, может быть выше, чем тот, который мы реально должны обеспечить.

Открытость экономики определяется и целым рядом других факторов: валютным законодательством, валютной либерализацией, движением капитала. Ключевым является движение по валютным счетам, капитальным счетам. Принятие закона о валютном регулировании в Государственной думе и в Совете Федерации – это серьезный фундаментальный шаг в создании цивилизованного валютного пространства и с точки зрения валютного регулирования, адекватного Западу. Хотя мы для себя сохраняем определенные права по введению ограничений, которые мы оставляем за Центральным банком, по согласованию с Правительством, с двумя «ключами».

Мы договорились такого рода ограничения вводить в случае, если мы ощущаем слабость рынка и его чрезмерную подверженность каким-то конъюнктурным моментам в мире, что может негативно отразиться на нашей экономике, на нашем населении.

Вот мне говорят: давайте сразу полностью либерализуем рынок. Но мы должны помнить, что у нас был 1998 год, и нам инструментов регулирования тогда, при том слабом рынке, оказалось недостаточно. Сейчас, как только повысился инвестиционный рейтинг, многие сразу «забили в колокола»: «Сейчас придет валюта». Может быть, в какой-то момент и происходит пока еще спекулятивный наплыв капитала. И это наш слабый рынок разрушит, мы вынуждены будем укреплять свою валюту чрезмерно, в ущерб экономике; наши финансовые институты окажутся неконкурентоспособными, они будут жалкими проводниками этих средств и тем самым повысят риски при таком притоке в нашу экономику. Это говорит о том, что пока, хотя бы на ближайшие годы, пока мы формируем финансовый рынок, мы должны сохранять некое право ограничения. Но с 2007 года мы существенно сокращаем количество ограничений, которые мы себе позволим вводить. Таким образом, в 2007 году мы не только должны иметь более развитый финансовый рынок, но и очень ответственную финансовую политику, несколько более жесткую, чем сегодня. Известно заявление Международного валютного фонда, на встрече президентов было сказано: «У вас пока еще слабовата финансовая политика, пока вы допускаете даже в динамике не укрепление, а ослабление». И Центральный банк тоже иногда говорит, что в первом полугодии этого года Правительство ослабило свою финансовую политику. Нет, мы не стали больше тратить, но мы меньше стали собирать налогов. Мы спланировали снижение налогов, а оно нам дало снижение большее, чем мы рассчитывали. То есть наш баланс доходов и расходов несколько уменьшился, хотя у нас и профицит, но он уменьшен. Мы должны эти вещи отслеживать, ведь на них как раз рынок (и фондовый рынок, и инвесторы) серьезно реагирует.

Кстати, еще раз о роли инвестиций. В 2001 году американская экономика имела прямых иностранных инвестиций 300 млрд долларов. Это была самая надежная экономика, в которую гражданин любой страны, вкладывая свои капиталы, мог получать устойчивый доход. После скандала с известными компаниями американская экономика в 2002 году получила инвестиций 30 млрд долларов. То есть падение – с 300 до 30. Сейчас наблюдается дефицит платежного баланса американской экономики, он стал более существенным, и доллар покатился вниз. То есть мы видим не случайную ситуацию. Она – результат финансовой политики, уровня регулирования, в котором были найдены большие дефекты. Это было связано с недостаточной прозрачностью финансовой политики, и американской экономики в том числе. Может быть, отчасти, это были и сознательные шаги по поддержанию конкурентоспособности американской экономики за счет снижения курса доллара. Но это так сложилось. И на это наложился еще и дефицит бюджета США. Теперь у нас есть проблема двух дефицитов Соединенных Штатов: один – дефицит платежного баланса, другой – дефицит бюджета, оба стали предметом очень серьезных дискуссий в мире.

Те проблемы, которые мы решаем для своей страны, также для себя решают и американцы, и европейцы, ЕЭС по ним сделало свои замечания. И все честно решили: «Да, мы будем проводить структурные реформы и выведем нашу экономику на более высокие рубежи». 0,2% роста по германской экономике и 0,4 – по французской (буквально одинаковые показатели). В третьем квартале этого года повысился оптимизм мирового сообщества: европейская экономика будет развиваться и станет не фактором кризиса для других стран, которые являются партнерами, а будет локомотивом роста. Пока что таким локомотивом являются США. Россия, наряду с Бразилией, с Китаем, является центром регионального роста и имеет существенное влияние на страны СНГ и близлежащие страны, на своих соседей. То есть мы являемся центром регионального уровня. Но постепенно мы должны из категории «центра регионального роста» выходить, повышать свой вес.

Найти свою модель развития

Наша политика, которую мы проводим, дала первые результаты: приток инвестиций, увеличение внутренних инвестиций (за первое полугодие – 12%). Но, безусловно, мы должны себе ставить задачу создавать их в конкурентной среде. И здесь нужно сделать одну оговорку. Пока что государство слишком серьезно и в большой степени участвует в бизнесе через свои государственные компании (начиная с Газпрома, РАО ЕС, Российских железных дорог, Аэрофлота). И если мы соберем все компании, включая и оборонные предприятия, в которых государство имеет более 50% в уставном капитале, то выяснится, что половина российской экономики находится в руках государства и под контролем государства (по данным Минэкономразвития, даже, может быть, больше). И тем самым сегодня мы, являясь регуляторами и участниками этого рынка, не обеспечиваем достаточную конкуренцию на рынке.

Через чиновников министерств, в чьем ведении находятся государственные предприятия, через другие регуляторы мы, влияя на рынок, искажаем его. Наша задача – продолжение приватизации, выстраивание регуляторов рынка, отделение регуляторов рынка от исполнителя нормативных документов, административная реформа, которая у нас назрела и перезрела. Мы пока еще задерживаемся на решении этих проблем.

Все это – элементы формирования конкурентного рынка, которые сделают каждый рубль более эффективным. И инвестиции государства должны осуществляться в инфраструктурные объекты: в дороги, в водные пути, в гидротехнические сооружения, в железные дороги, в трубопроводный транспорт. Это не всегда будет в руках государства, но пока – наше.

Сам бизнес по перевозкам на железных дорогах, бизнес по добыче нефти, по добыче газа – все это должно быть частным. Речь идет о тех секторах, которые находятся в нашем ведении и с которыми нам приходится иметь дело и реформировать. В части среды другого бизнеса, который в меньшей степени связан с инфраструктурными объектами, он должен постепенно приватизироваться. Точнее, я бы даже сказал, достаточно быстро приватизироваться. Я бы сделал исключение для оборонных предприятий, где у нас есть эксклюзивные вещи, где цель – национальная оборона, где мы должны сохранить некую часть государственного сектора. Все остальное в большей степени должно сегодня уходить из государства, быть конкурентным. Тогда мы создадим ту самую среду, которая обеспечит наши инвестиции.

Из государственного бюджета, из федеральной адресной инвестиционной программы желательно финансировать те функции, за которые отвечает государство, и не финансировать бизнес, не субсидировать бизнес, не поддерживать промышленные объекты коммерческого сектора экономики.

Когда я пришел в 1997 году в Министерство финансов, у нас бюджет исполнялся на 7080% от утвержденного. Причем, в значительной степени эти 7080% составляли кредиты и займы, доходившие в 1994 году до 10% ВВП. При этом все равно бюджет не исполнялся. Все равно мы строили эту пирамиду. И это была неправильная экономическая политика.

В 1997 году, когда мы пришли, первым словом было – «секвестр». Этим словом сегодня пугают детей. Но что под ним подразумевалось? Равное исполнение всех статей бюджета на сумму недополучения доходов. Поскольку до этого у нас одна статья выполнялась на 100%, а другая – на 20%, хотя в среднем получается 7080%, в зависимости от удельного веса этой статьи. И когда мы пришли, секвестр означал, что все получат 80%. Вот что означало слово «секвестр». Хотя сегодня это воспринимается как уменьшение, на самом деле – это более справедливый механизм исполнения бюджета в условиях недополучения доходов. Секвестр в последние годы проводился и в Германии.

Второй метод в 1997 году – это существенное сокращение займов на рынке. Две трети всех свободных кредитных ресурсов страны в 1997 году заимствовались на цели федерального бюджета. То есть в реальный сектор они не могли идти, потому что бюджет давал ставки существенно выше. И только с марта-апреля политика изменилась, мы стали заимствовать треть на рынке России, проводя одновременно секвестр. Но это не спасло, потому что проблемы накопились задолго до этого.

Я бы отметил все-таки результат прошедшего периода. Главной причиной успехов последних лет можно назвать политическую стабильность, консолидацию власти, чего не было в 90е годы. У нас не было правоцентристского большинства в Государственной думе, которое могло бы спокойно голосовать за бездефицитный бюджет, за умеренные государственные расходы, за политику снижения инфляции, за отказ от заимствований на мировых рынках, если в них нет необходимости. Несмотря на то что в 90е годы цена на нефть поднималась высоко, средства сразу уходили на «проедание», бюджетные расходы завышались, а потом они не могли быть восполнены.

Я бы, конечно, назвал вторым ключевым результат о м проводимой политики структурные реформы, начиная с принятия Земельного кодекса, Налогового кодекса, Трудового кодекса, Таможенного кодекса, всех ключевых фундаментальных законов, обеспечивающих рынок. И продолжение процесса приватизации. И я должен сказать, что в эти годы успешную экономическую политику обеспечили, помогли ей, сделали и дали нам определенную передышку результаты девальвации, которые, конечно, создали более конкурентные условия для нашего промышленного сектора, которые пока что сохраняются, в том числе и за счет этого фактора.

Хотя нужно понимать, что он скоро отчасти исчезнет. И, конечно, высокие цены на нефть. Это, безусловно, благоприятный период. Слава Богу, что мы их не истратили на «проедание», а за счет этого снизили внешний долг страны. Когда 1998 год пришел, то после девальвации долг страны в отношении к ВВП был 140%. Маастрихтские условия говорят, что страна с долгом свыше 60% ВВП находится в зоне риска, и в нее не надо вкладывать деньги. А сегодня у нас долг государства – 35% ВВП. Мы смогли этот благоприятный период высоких цен на нефть использовать рационально. Мы один из базовых показателей развития экономики (величина долга) уменьшили до приемлемого уровня. Теперь, мы считаем, по данному пункту к нам вопросов нет. Эта позиция фундаментальные риски в нашей экономике не создает. Мы – платежеспособная страна. В том числе накопили более 60 млрд долларов золотовалютных резервов. В этой части мы зацементировали фундамент нашей экономики.

Written by admin

Февраль 5th, 2018 | 5:13 пп