Учебно-методический центр

по аттестации научно-педагогических работников ВУЗов

Главная | Философия | Обществоведение | Книги | Учебники | Методики | История | Религия | Цели и задачи

Пианист из России – «товар» штучный

Ольга КРАЕВА – журналист

Несколько лет назад на крупнейшем VI Международном музыкальном конкурсе в Токио первую премию и золотую медаль завоевал студент Московской консерватории пианист Петр Дмитриев. Тогда все японские газеты вышли с портретами красивого русского парня, с восторженными рецензиями о прямом наследнике русской пианистической школы. Известная телекомпания NHK посвятила Петру большую программу. Мгновенно в Стране восходящего солнца нашлись меценаты – и выпустили в свет компакт-диски победителя. На торжественном приеме в честь золотого медалиста главный приз от имени императорской семьи вручил Петру Дмитриеву наследный принц Японии Такамадо…

Победа в таком суровом творческом состязании (в нем участвовали 60 пианистов со всего мира) распахнула перед молодым музыкантом из России двери престижных концертных залов Великобритании, Германии, Италии, Франции, Хорватии, Бразилии, Китая… А затем Петр неожиданно получил по почте весомый конверт. Обратный адрес: США, Северная Каролина, Американский биографический институт. Оказалось, что, по всеобщему мнению заокеанских меломанов, Петр признан Человеком года (2003) за широкую концертную деятельность. И только в любимом родном Отечестве о столь громких успехах Петра Дмитриева не обмолвился ни один музыкальный критик, не вспомнило ни одно издание, не встрепенулось ни одно концертное объединение. А когда после мирового турне победитель вернулся домой в Москву, в аэропорту с огромным букетом роз его ждали только двое верных друзей – мама и папа. Министерство культуры прислать своего гонца с поздравлением не догадалось.

Победы, приемы, овации – все это осталось там, в туманных далях. Хотя… был концерт и в Москве. В Большом зале консерватории. Участников двое. Скрипач из Японии – тоже первая премия – и наш герой. Но организовали и профинансировали этот концерт все те же японцы. Они устроили и последующие гастроли молодых музыкантов. Ребятам просто повезло с благодетелями. А, как правило, многие наши юные таланты, ставшие первыми на международных конкурсах, остаются потом никому не нужными. Их раскруткой у нас в России никто не занимается. И творческая судьба большинства из них – трагична.

Как, впрочем, безрадостна и судьба классической музыки в нашем обществе. В небольших дозах она еще прорывается на канал «Культура». А в остальном… Я вспоминаю, как в начале этого года по телевидению прошел фрагмент заседания Совета по культуре при Президенте РФ, где небезызвестный юморист Геннадий Хазанов на всю страну изрек: «Если мы будем давать в эфир Герберта фон Караяна и дирижеров, ему подобных, то у телеэкранов вообще никого не останется».

Этот перл авторитетного сатирика не остался незамеченным. Кстати, тогда на этой встрече были Марк Захаров, Лариса Долина и прочие советники, но никто не решился публично возразить эстрадному «любителю классики», который убежден в том, что нашим телезрителям куда ближе разные «аншлаги» и «смехопанорамы», чем великие маэстро ХХ века фон Караян, Евгений Светланов, Владимир Федосеев или Георгий Свиридов.

Но вернемся к нашему Человеку года в области музыки – пианисту Петру Дмитриеву… Где он? Предлагают ли ему наперебой выгодные контракты наши отечественные импресарио? Дают ли возможность играть концерты в столице?

Очень редко. Раз – в зале им.Чайковского, другой – в Малом зале консерватории. О телевизионных версиях и речи быть не может. За все надо платить. Теперь ведь в этих залах играют не только те, кто достиг высот музыкального мастерства, как было всегда. Здесь выступают Жванецкий и Задорнов, многие джазмены и даже кое-кто из состоятельной попсы. Теперь все поставлено на коммерческую основу. Любой человек с улицы за большие деньги может купить самую дорогую для музыкантов сцену, исторически овеянную аурой высочайшего искусства. О чистоте стиля речи не идет. Хорошо, что есть Третьяковка, музеи Рериха, Ермоловой, Рихтера, где можно порадовать публику русской классикой. Там Петр – желанный гость.

А тем временем прошло вот уже три года, как наш лауреат закончил ассистентуру – стажировку в Московской консерватории у профессора Льва Николаевича Наумова – продолжателя традиций пианистической школы знаменитого Генриха Нейгауза. За это время у него сложился свой круг общения, который обычно бывает у музыкантов.

Петр Дмитриев сотрудничает с В.Федосеевым, В.Понькиным, В.Дударовой, выступает по традиции с Токийским, Загребским оркестрами, Большим симфоническим оркестром им.Чайковского. И опять же – это везение, основанное на личных симпатиях. В высоких музыкальных кругах ведь тоже есть свои кланы, семейственность, куда не пробьешься никаким путем. В свое время был такой клан у С.Рихтера и Н.Дорлиак… Не секрет, что есть дирижеры, которые исполняют сочинения только своего круга композиторов. Есть тесный круг людей, которым они доверяют свой оркестр, иногда великодушно подпускают к своему коллективу. Есть и опальные списки музыкантов – и они очень обширны, – кого и на дух не приближают к своим творческим замыслам. Но Петру, на мой взгляд, все-таки было легко начинать свою карьеру. Он родился в семье профессиональных музыкантов. Отец – композитор Георгий Дмитриев, мама – камерная певица Валентина Загребельная… А ведь, как говорят мудрецы, «семья более священна, чем государство».

Георгий Петрович Дмитриев – автор многих известных духовных хоровых произведений. Он – один из основателей Общероссийского общественного движения «Россия православная». Святейший патриарх Алексий II посещал его концерты в Рахманиновском зале консерватории и светло отозвался о его «Всенощной», симфонии «Праведная Русь», «Завещании Николая Васильевича Гоголя», о «Старорусских сказаниях» на стихи Ивана Бунина. Мама пела русские романсы. Вот они и усадили сына за рояль в пять лет. Семилетним Петр уже ездил с концертами по стране. А на юношеском конкурсе пианистов в Италии получил вторую премию. С того все и началось.

Но как бы ни был популярен Петр Дмитриев на Западе, в Россию он влюблен бесконечно и часто разъезжает с концертами по нашим городам и весям.

– А Вам не кажется, спрашиваю я музыканта, что сейчас культура стремительно передвигается из Москвы в провинцию?

– Слово «провинция» я не люблю, – отвечает он решительно. – Есть столица, а есть большая Россия. В нее я очень верю. Я часто езжу в Самару. Там замечательная публика, открытая, интеллигентная. Очень серьезное отношение к классике, к молодым музыкантам. Я играл там сложные программы: сонаты С.Прокофьева, вариации на тему Шопена, музыкальные моменты С.Рахманинова. Переполненный зал. Никакого намека на сложившееся мнение о провинциальном восприятии, на желание слушать только облегченную популярную музыку. А какие залы в Ярославле, Твери, Казани! Наши русские почитатели классики не идут ни в какое сравнение с западными. Да, там публика щедрая, сытая, богатая, приезжает на шикарных авто. Наш же народ, если идет вечером на симфонический концерт, то рискует не попасть обратно на автобус в свой далекий спальный район, может запросто напороться на шпану в подъезде… Но идет вопреки всему!

Недавно я был в Вятке. Там только что создан симфонический оркестр. Сам губернатор и его окружение пришли на открытие фестиваля классической музыки. Я начинал его Вторым концертом Рахманинова. Город, зал, оркестр, местные меломаны – все жили этим событием. Все было на высоком уровне, и во всем чувствовалась гордость за свою землю.

Вот часто еще Сургут – город нефтяников – называют глубинкой. А это никакая не глубинка… Это просто город, географически удаленный от центра. Такой неожиданный край! Там столько неподдельной интеллигенции, столько поклонников высокого искусства. Я очень люблю там бывать. И не только я. Оттуда и Театр им.Вахтангова, и МХАТ неохотно уезжают. Такое там уважение к истинным талантам!

Как говорится, «талант работает, а меценат творит». Пока что в горячо любимой России покровителей мастерства Петра Дмитриева не нашлось. Никто из состоятельных боссов не предложил сделать записи его концертов. А вот известная немецкая компания BMG ARIOLA CLASSICS остановила выбор на имени молодого русского пианиста – и выпустила пять компакт-дисков Петра Дмитриева с записями всех сонат Прокофьева и концертов Рахманинова. В Японии вышли альбомы с «Картинками с выставки» Мусоргского в его же исполнении.

– Я заметила, Вы отдаете предпочтение русской классике…

– Да, но еще и потому, что в нашей отечественной музыкальной истории столько белых пятен! Все знают «Картинки с выставки» Мусоргского, но почти никогда не звучит его цикл «Акварели». Все знают «Рапсодию на тему Паганини» Рахманинова, но когда впервые слышат его «Вариации на темы Шопена» удивляются, что они существуют в природе. Так что всегда есть желание открыть что-то новое в русской музыке.

– Вы, надеюсь, верны библейской заповеди: «Не сотвори себе кумира». Но не думаю, что у Вас в музыке кумира нет.

– У меня есть образцы для подражания. Но не только в музыке! Рахманинов, Суворов,

Пушкин, Суриков… Они верили в Россию. И умножали ее славу.

– Известно, что Сергей Рахманинов неожиданно женился на своей – далеко не красавице – двоюродной сестре Наталье Сатиной только потому, что он, вечно неуверенный в себе, слышал от нее в свой адрес только восторги: гений, гениальный, великий и т.д. Вам еще нет и тридцати, но когда-то придет время выбирать себе подругу жизни… На какой Вы остановите выбор? На той, что будет ежедневно восхищаться Вашим талантом, или на той, что будет исправной хозяйкой – печь пироги и варить отменный борщ?

– На той, которая просто понравится. И с которой мы будем дружно смотреть в одну сторону. С которой будет полная гармония, душевный уют и которая вытерпит мои каждодневные пятичасовые упражнения на рояле.

– Пять часов в день? А соседи, уставшие от децибелов, не долбят Вам шваброй в потолок?

– Нет. Тут опять мне повезло. Этажом ниже живет вдова Дмитрия Шостаковича Ирина Антоновна. Ей мои пассажи только в радость. Впрочем, большую часть времени она проводит на даче. Наверху – чердак. Ему все равно. Сбоку – лестничная клетка. Она, может, и устала от меня, но не возникает.

Есть у Петра Дмитриева друзья по консерватории, которые уехали из России на поиски лучшей жизни и солидных гонораров. Но, как известно, можно убежать из отечества, но нельзя убежать от самого себя. Он не завидует им. Да, может быть, они там что-то и заработали… Может, обрели более размеренную сытую жизнь. В музыкальной школе при консерватории он учился вместе с известным теперь скрипачом Максимом Венгеровым. Тот уехал в Израиль. Но как музыкант он состоялся здесь, в России. Силу ему дала наша знаменитая на весь мир бескорыстная школа. Известно, что на Западе нужны не те, кто ищет себя в искусстве, с кем надо нянчиться, а люди зрелые, значительные, состоявшиеся. Может, Максим и обрел там равновесие, но это исключение. Чудес не бывает. Все равно, Большой зал Московской консерватории остается для беглецов высшим пилотажем в концертном плане.

Петр убежден: человек должен душой врастать в землю своей родины, ну а глаза пусть обозревают весь мир. Тем более, что теперь это не проблема. Русская музыкальная школа по-прежнему высоко ценится в мире. Нет ни одного оркестра на свете, где не играли бы русские музыканты. В каждой заморской оперной труппе – множество вокалистов из России. К пианистам такая разбросанность по миру меньше всего относится. Хороший пианист – штучный «товар».

И русская классика в переводе не нуждается. Ее понимают везде. Потому, что всегда писалась от души. Может, от той самой – загадочной, о которой не перестают говорить на Западе. Им виднее.

Written by admin

Январь 11th, 2018 | 3:04 пп