Учебно-методический центр

по аттестации научно-педагогических работников ВУЗов



Главная | Философия | Обществоведение | Книги | Учебники | Методики | История | Религия | Цели и задачи

Сколько стоит российская наука

Нурджамал БЕРДЫКЛЫЧЕВА – кандидат философских наук, доцент Московского университета потребительской кооперации, эксперт Центра социологических исследований Минобразования РФ

Зависимость экономического развития от состояния науки никем не оспаривается. Но, согласившись с этим бесспорным утверждением и даже выделив науку в число государственных приоритетов, о ней, в действительности, вспоминают не часто. Финансирование научных исследований из федерального бюджета практически не растет.

В последние годы явно выраженной тенденцией стало нарушение установленных нормативов финансирования науки. Федеральным законом «О науке и государственной научно-технической политике» от 23 августа 1996 г. установлено, что «средства на финансирование научных исследований и экспериментальных разработок гражданского назначения выделяются из федерального бюджета в размере не менее 4% расходной части федерального бюджета». Поскольку сразу было ясно, что этот уровень финансирования практически недосягаем, при утверждении закона Указом Президента он был снижен до 3% бюджета с ежегодным увеличением размера этих средств по мере стабилизации экономики. Однако даже минимальная норма ни разу не была выполнена.

В 2001 г. действие этого закона было приостановлено в части, не обеспеченной финансированием, что стало основанием для планирования на 2002 г. расходов «от достигнутого уровня», то есть с очередным занижением расходов против установленной законом нормы (Табл.1).

Таблица 1. Ассигнования на науку из федерального бюджета.

Показатели 1997 1998 1999 2000 2001 2002 2003
Ассигнования Федерального бюджета, % от ВВП 0,36 0,23 0,25 0,31 0,26 0,27 0,3
Ассигнования на фундаментальные исследования, млн рублей 12358,9 11157,9 11634,5 17094,7 22094,0 30317,9 40205,0

 

В целом федеральный бюджет не нацелен на выполнение законов о финансировании науки, он сохраняет очень слабую государственную поддержку научно-технического потенциала страны. В 2002 г. финансирование расходов по разделу «Фундаментальные исследования и содействие научно-техническому прогрессу» было предусмотрено на уровне 29,4 млрд. рублей, или 1,57% общих расходов федерального бюджета против 1,72% в 2001 г.

Впервые с 1992 г. нарушено сложившееся соотношение между фундаментальными и прикладными исследованиями. Если в 2001 г. доля затрат на фундаментальные исследования составляла 48,4%, то в 2002 г. она равнялась 52,3%. По оценкам экспертов, характерной особенностью динамики развития науки в 20022003 гг. будет сокращение удельного веса государственного сектора научно-технической сферы. Его доля в общем объеме внутренних затрат на исследования и разработки уменьшится с 72,1% в 2001 г. до 66,7% в 2003г., а начиная с 2004 г., ожидается сокращение числа государственных организаций на 1113% от уровня 2003 г. [1].

Ослабление отраслевого сектора науки сковывает и даже парализует инновационную способность предприятий наукоемких отраслей, поскольку разрывается цепь взаимодействия академической и отраслевой науки с производством.

После ликвидации многих отраслевых научно-исследовательских институтов и свертывания хоздоговорных отношений резко упала (с 60% в 1989 г. до 6% в 1999 г.) доля инновационно активных предприятий [2]. По некоторым оценкам, только 69% предприятий в той или иной степени реализуют инновационные проекты.

Реальная государственная политика в отношении фундаментальных и прикладных исследований проявляется уже в бюджете 2003 г. При пересчете выделяемых на науку денег, с учетом ежегодной инфляции, реальное увеличение ее финансирования едва ли превысит 10% от прошлогоднего.

Связанные с научными исследованиями расходы федерального бюджета – приобретение материалов, реактивов, научного оборудования, издания научных трудов и другие расходы сокращаются не только в относительном (по доле в составе общих расходов), но, с учетом инфляции, и в абсолютном выражении: в бюджете 2003 г. заложено даже сокращение финансирования некоторых НИОКР. Сокращению на 1 млн. 800 тыс.руб. подверглась целевая Федеральная программа «Исследования и разработки по приоритетным направлениям развития науки и техники на 20022006 годы» и еще более 20 других исследовательских программ. По сравнению с 1990 г. доля расходов на приобретение научного оборудования в общих расходах Академии наук сократилась с 24,1% до 3,3%, то есть в 7,5 раз. В результате этого произошло его стремительное старение. В настоящее время в большинстве институтов доля современных приборов со сроком эксплуатации менее 5 лет составляет 1012%. Так, в Физическом институте РАН существенно сократились лазерные термоядерные исследования, которые интенсивно продолжаются в США; в Институте общей физики законсервирована уникальная установка «Соленоид», предназначенная для магнитных исследований; ликвидирована установка УМИ35 для исследований в области термоядерного синтеза, свернуты и многие другие научные направления.

В ходе проверки Счетной палатой России деятельности РАН было отмечено, что в 20002001 гг. из 229 федеральных программ научные организации РАН участвовали только в 23 программах. При этом общий объем профинансированных этим учреждением работ в рамках реализации федеральных целевых программ составил в 2000 г. 0,8%, а в 2001 г. 0,86 от общего объема финансирования, выделенного на реализацию ФЦП в рамках годовых бюджетов [2]. Эти данные наглядно свидетельствуют о том, что утверждение Правительством РФ федеральных целевых программ осуществляется без учета научного потенциала РАН. Игнорируются и опыт, и кадры академической науки.

Четко выражена тенденция снижения капиталоемкости реализуемых программ, непосредственно связанных с наукой. В частности, с 1996 г. по 2001 г. капитальные вложения по Федеральной целевой научно-технической программе сократились в 2 раза в действующих ценах, а в сопоставимых более чем в 6 раз. По подпрограмме развития государственных научных центров (ГНЦ), обладающих уникальными научными школами и экспериментальной научно-технологической базой, капитальные вложения сократились с 138,55 млн руб. в 1996 г. до 1,12 млн руб. в 1998 г. В суммарном выражении за 19992002 гг. они составили не более 150 млн руб.[3]. Можно ли при такой «финансовой поддержке» надеяться на высокую отдачу науки?

Известно, что в недалеком прошлом использовалась такая форма повышения инновационной активности, как единый фонд развития науки и техники, формируемый на отраслевом уровне за счет отчислений от прибыли предприятий. Теперь эта форма не используется. Весьма перспективная схема кредитования реального сектора экономики, в том числе наукоемких производств, за счет средств бюджета развития сознательно дискредитируется, хотя Федеральный закон о бюджете развития не отменен. И сегодня можно было бы установить для всех предприятий обязательные отчисления, включаемые в себестоимость, для формирования отраслевых фондов – реальной финансовой основы инноваций – с освобождением от налогов той части прибыли, которая формируется под влиянием технических нововведений. Это был бы действительно рыночный инструмент стимулирования научно-технического прогресса.

Не исчерпаны возможности снижения ставки налогообложения прибыли, использования механизмов лизинговых и венчурных форм инвестирования. Можно было бы также ввести специальные отчисления для всех предприятий в региональные венчурные фонды, которые могли бы кредитовать инвестиционные проекты, значимые для экономики регионов. Без этого трудно рассчитывать на рост доходной базы бюджетов и увеличение финансирования науки. В сравнительно короткий срок надо преодолеть тенденцию символического обновления оборудования, всей материально-технической базы проведения экспериментов.

Ссылаясь на опыт США во время «Великой депрессии», академик В.Е.Фортов полушутя-полусерьезно предлагает передать Российской академии наук несколько нефтяных скважин, которые бы обеспечили более или менее стабильное получение валюты, необходимой для проведения исследований, требующих серьезной материальной базы. Такая постановка вопроса в кризисной ситуации не лишена оснований. Это намного продуктивнее, чем ждать подачек от компаний («Сибнефть», «Русал», «МДМ-банк»), учредивших Фонд поддержки отечественной науки, или от зарубежных спонсоров. Кстати, о спонсорах. Всего за 2000 г. в президиум РАН на поддержку науки поступило 65 тыс. долларов; в 2001 г. – около 53 тыс. долл. от одной зарубежной компании, Центра поддержки науки (Москва) и одного частного лица; еще 4988 долл. – вклад в развитие российской науки ЮНЕСКО [4]. Как видим, спонсоры не торопятся с помощью.

Существует мнение, что сколько денег на науку ни выделяй, все равно будет мало. В определенном смысле это так: чем больше денег, тем шире спектр фундаментальных и прикладных исследований, тем сложнее и тоньше эксперименты, тем больше требуется денег.

Сегодня научные открытия, которые по значимости для общества можно было бы сравнить с открытиями конца XIX начала ХХ вв., невозможно сделать с помощью консервной банки, плоскогубцев, пары проводков и колена. Растет стоимость не только приборов и научного оборудования, но и интеллектуального труда. Однако это не про российскую науку, где заработная плата очень многих сотрудников академических институтов чисто символическая – на уровне прожиточного минимума и ниже. В итоге – «они делают вид, что платят, а мы делаем вид, что работаем».

Средняя заработная плата научного работника в 90е годы оставалась на уровне 75% от средней оплаты труда в народном хозяйстве.

Это стало основной причиной массового оттока ученых и обслуживающего персонала из научной сферы, что привело к серьезному изменению демографической структуры занятых в науке. Доля научных работников в возрасте 50 лет и старше составляет 50,2%, тогда как в конце 80х годов она не превышала 27%. В последние два года финансирование науки стабилизировалось на минимально приемлемом уровне. Среднемесячная заработная плата, по данным статистики, уже в декабре 2001 г. на 31,7% превысила среднюю по стране и на 12,4% – среднюю в промышленности. Вроде, есть повод порадоваться – государство понемногу начинает выполнять свои обещания.

Однако если мы посмотрим на долю бюджетной составляющей в зарплате научного работника, то увидим, что за последние годы она значительно сократилась, как, впрочем, и в объеме финансирования науки вообще.

Внебюджетные источники финансирования (доходы от аренды помещений, хоздоговоров, от грантов международных и зарубежных научных фондов и т. д.) в 2001 году составили 59,7% [5].

Анализ использования средств базового финансирования научных учреждений РАН показывает, что для большинства из них данный источник в общем объеме денежных поступлений занимает незначительное место – от 50 до 10%.

В Институте системных исследований РАН, например, в 2000 г. объем бюджетного финансирования был в 355 раз меньше объема денежных средств, поступивших от платной деятельности [4].

Судя по результатам работы этих организаций, научно-производственный потенциал академической науки во многих случаях сопоставим или превышает во много раз по объему выделенные средства на выполнение государственного заказа. Таким образом, разрушается миф о том, что наука сидит на шее государства. Но даже такой уровень внебюджетных поступлений оказывается недостаточным, чтобы кардинально изменить ситуацию с материальным положением большинства научных работников.

На фоне финансирования науки в развитых странах, где затраты на гражданские исследования составляют от 2,5 до 3,5% объема валового внутреннего продукта, финансирование российской науки больше соответствует типичному уровню слаборазвитых стран третьего мира.

Крайне ограниченное финансирование науки – очень значимый фактор сохранения исключительно низкой доли России на мировых рынках наукоемкой продукции – 0,3%. Для сравнения: доля стран Европейского союза – 35%, США – 25%, Японии 11%, Сингапура – 7%, Китая – 2%.

До сих пор при обосновании федеральных бюджетов мало принимается в расчет зависимость между бюджетными вложениями в развитие фундаментальных исследований и такими макроэкономическими показателями, как темпы экономического роста, доля наукоемкой продукции.

Россия значительно отстает, особенно в абсолютном выражении, не только в уровне бюджетной поддержки науки, но и в уровне оплаты труда научных работников. Например, в 90е годы в США средняя заработная плата доцента составляла 3750 долл., профессора 4580 долл. Сегодняшний уровень оплаты специалистов за рубежом, особенно в области компьютерных и информационных технологий, в десятки раз выше, чем в России.

В странах, лидирующих на мировых рынках высоких технологий, доля расходов на фундаментальную науку в общем объеме ВВП жестко контролируется.

Одной из актуальных проблем научно-технической политики остается формирование эффективного государственного сектора науки. Если намеченная в рамках Российской академии реструктуризация научных учреждений опять формально сведется к незначительному сокращению численности сотрудников институтов и их управленческого персонала, к искусственному объединению институтов, то это может лишь усилить сложившиеся в науке негативные тенденции.

В настоящее время одна из основных организационных форм функционирования значимых в науке и технике структур, занимающих ведущие позиции, государственный научный центр. Этот статус имеют 58 исследовательских организаций, в том числе 49 государственных унитарных предприятий, 7 федеральных государственных учреждений и 2 акционерных общества открытого типа. Государственные центры созданы во всех важнейших отраслях – металлургии, машиностроении, медицинской промышленности. В них работают более 85 тыс. человек, центры располагают основными фондами на сумму более 32 млрд руб. и выполняют работы более чем на 6 млрд руб. в год [6].

Существует острейшая проблема изменения статуса государственных научных центров – государственных унитарных предприятий, которые по определению не могут безвозмездно получать бюджетную финансовую поддержку. Центры считаются коммерческими предприятиями, поскольку получают средства из бюджета только в виде кредитов, что может привести к утрате передовых позиций в науке. Постановлением Правительства Российской Федерации от 30 марта 2001 г. № 255 «О мерах по реализации Федерального закона «О федеральном бюджете на 2001 год» всем центрам – государственным унитарным предприятиям предоставлено право направлять на свое содержание и развитие доходы от сдачи в аренду закрепленного за ними имущества. Однако этих средств хватит только на текущие расходы, на инвестиции ничего не остается.

Разрабатываемая в недрах Министерства промышленности, науки и технологий «Концепция совершенствования системы государственных научных центров» должна обеспечить бюджетное финансирование. Центры должны выполнять наиболее ответственные работы по федеральным целевым программам, выполнять государственные заказы.

Необходимо разрабатывать и осуществлять программы возрождения государственного сектора в экономике, включая науку. Эту проблему нельзя решить вне интеграции науки с производством, но еще труднее ее решать, если в производстве преобладает негосударственный сектор, для которого интересы науки – чужие.

В последнее время активно обсуждается проблема коренного изменения статуса Российской академии наук. Ее называют «театром с избыточной труппой исполнителей, которых не привлекают к исполнению роли, но выплачивают заработную плату», забывая при этом, что это не вина науки это следствие проводимой экономической политики.

Академические институты нельзя полностью переводить на самофинансирование. В определенных областях деятельности они могут работать по заказам государства и финансироваться «под заказ» – с реализацией заинтересованным организациям прикладных разработок, то есть по хозяйственным договорам.

Перемены к лучшему возможны лишь на базе укрепления государственного сектора экономики и увеличения, а не сокращения, государственной бюджетной поддержки развития науки. Перелом в сознании и в практике государственного макрорегулирования может произойти только при условии разработки стратегически выверенной инновационной политики. Необходимо укрепление остатков старых организационных структур и быстрое наращивание мощностей и потенциалов новых структур, в которых удачно решается проблема интеграции исследований с созданием новейших образцов техники и их серийным производством. Система государственного заказа на научно-исследовательские и опытно-конструкторские разработки должна получить второе дыхание, а государственный и негосударственный секторы должны взаимодействовать между собой через систему контрактов. Необходимо навести порядок в патентном деле, поощрять изобретательство, все формы высокоэффективной научно-технической деятельности. Совершенно необходимо повышение уровня оплаты труда. Следует всячески поощрять интеграцию научно-технической и образовательной деятельности. Должна быть создана жесткая система санкций за нарушение законодательства, регулирующего финансовые отношения в области научно-технической деятельности.

Разумеется, этим не исчерпывается перечень жизненно важных мер, но без этого создание стратегически выверенной инновационной системы и эффективная деятельность научных учреждений страны невозможны.

Перефразируя известное выражение, можно сказать: если мы не хотим финансировать чужую науку, надо кормить свою. Известно, что скупой платит дважды, но о том, сколько и чем придется платить в случае развала российской науки, не хочется даже и думать.

Литература

1. Воронин Ю.М. Эффективность финансирования науки. Финансовый контроль, 2001. № 3. С.46.

2. Бюллетень Счетной палаты РФ. М. 2002. № 10. С.86.

3. Бюллетень Счетной палаты РФ. М. 2002. № 10. С.87.

4. Там же. С.89.

5. Там же. С.100.

6. Там же. С.84.

Written by admin

Январь 11th, 2018 | 2:56 пп