Учебно-методический центр

по аттестации научно-педагогических работников ВУЗов



Главная | Философия | Обществоведение | Книги | Учебники | Методики | История | Религия | Цели и задачи

«Мне хочется, чтобы все осталось в России…»

Москва… Город, в котором кому-то повезло родиться, и значит Москва навсегда его малая родина. Кто-то поселился в российской столице много позже и теперь работает, живет, любуясь большим красивым городом. В Москву едут в гости, на экскурсию, по делам, учиться, оставаясь кто на короткое время, а кто и надолго. Скольких Москва выучила!

«Родители привезли меня в Москву из города Баку, когда мне было лет пять. Они решили, что у меня есть некоторые музыкальные способности и что мне надо учиться именно в Москве», – вспоминает Мстислав Ростропович.

Журнал «Государственная служба» публикует эксклюзивное интервью знаменитого музыканта.

Мстислав Ростропович:

«Мне хочется, чтобы все осталось в России…»

– Хорошо помню Москву 30-х годов. Это был 1933-1934 год.

Помню белую стену Китай-города в районе Лубянской площади. Все мы стоим около этой стены: я, мoя маленькая сестра, мать и отец. Рядом – большие сумки-баулы с вещами, большой «персидский» ковер, ничего общего с Персией не имевший, и старая японская картина, которую в семье очень берегли как большую ценность, но как потом выяснилось, совершенно напрасно: она не стоила ровным счетом ничего.

Так вот, стоим мы в растерянности у стены Китай-города, отец робко подходит к прохожим и интересуется у них: нельзя ли где-нибудь устроиться на ночлег.

Таково мое первое воспоминание о Москве. Так началась моя жизнь в столице.

Нас приняла к себе одна замечательная женщина-москвичка. Мы довольно долго с ней делили проходную комнату в коммунальной квартире. Это был дом на Тверской, который затем был передвинут, а на его месте сейчас находится длинный и узкий магазин, называемый в народе «кишкой». Помню Тверскую того времени: неширокую, замощенную брусчаткой, по которой ходил трамвай.

Затем мы получили отдельную комнату в доме возле Елисеевского магазина. Козицкий переулок, дом 2, квартира 137. Комната эта была очень маленькая. Я удивляюсь, как в ней могла жить целая семья: четыре человека. Кроме всего прочего, в этой комнате никогда не было солнца: единственное окно выходило на глухую стену соседнего дома.

Когда я после своего шестнадцатилетнего изгнания первый раз вернулся в Москву, я пошел по местам своего детства и юности. Зашел в эту квартиру, в эту комнату. С каким-то удовлетворением для себя я отметил, что люди больше в этой комнате не живут, она уже считается непригодной для жилья – там чулан, кладовая, лежат какие-то старые вещи…

Затем я переехал на улицу Немировича-Данченко. Через год после нашей свадьбы с Галиной Павловной Вишневской мы получили квартиру в Доме композиторов. В этой квартире я и живу с 1956 года. Здесь родились мои две дочери. Сейчас у меня уже шесть внуков, чем я безумно счастлив.

Москва для меня – это прежде всего Московская консерватория. Она всегда находилась недалеко от меня. Я ходил туда обычно пешком по старым московским переулкам. В одном из них, который сейчас называется Брюсов переулок, я всегда встречал очень интересных людей, старых русских интеллигентов, всегда аккуратно одетых, излучающих доброту и обаяние. Это – и певец Рейзен, и дирижер Голованов, и Антонина Васильевна Нежданова, и многие, многие другие. Эти постоянные встречи с замечательными людьми – яркое воспоминание студенческой поры. Я всегда почтительно кланялся этим людям, и всякий раз такая встреча давала мне какой-то внутренний стимул к собственному совершенствованию…

Московскую консерваторию я всегда ощущал своим домом. Я учился по классу композиции у Дмитрия Дмитриевича Шостаковича, у других замечательных педагогов. Консерватория меня вырастила и воспитала. Всем, что во мне есть хорошего, я обязан ей и людям меня окружавшим…

В 1941 году мы с семьей уехали в эвакуацию в Оренбург. Два года меня не было в Москве. Эти два года явились для меня очень важным испытанием. Мне тогда было 1415 лет. Там я потерял отца и впервые ощутил всю меру ответственности за семью, за близких мне людей. Там, в Оренбурге началась моя трудовая биография: я пошел работать педагогом в музыкальную школу…

Чтобы катко прокормиться – моего педагогического заработка явно не хватало, – я наловчился делать «коптилки» – маленькие керосиновые светильники, которые моя крестная продавала на барахолке. Так семья сводила концы с концами.

Труд, ответственность, доброта людей в ту суровую зиму оказали неизгладимое влияние на мое быстрое человеческое взросление. Представьте себе: холодно, отопления нет и вдруг останавливаются напротив дома сани и какой-то совершенно незнакомый, добрый человек кричит тебе:

Эй, земляк, дровишек подкинуть?…

Этой добротой Россия и сильна. Эту доброту и широту русской души я острее всего испытал именно тогда, в ту холодную эвакуационную зиму.

Я вернулся в Москву в 1943 году уже созревшим человеком, знающим, что такое работа, что добро, что зло.

Конечно, сейчас у нас период какой-то неразберихи, какой-то духовной паники, страх за завтрашний день. Это все преходяще. Я знаю, вижу и всегда чувствую эту изумительную Россию – Россию доброты и прощения.

Без этой России, духовной глубины людей, которых я постоянно встречаю, я бы не смог существовать на этом свете…

А сердце России, средоточие ее – Москва. Сейчас приезжаю сюда, к сожалению, не очень часто. Чуть больше живу в Санкт-Петербурге. Там я приобрел дом для своего большого архива, сейчас разбросанного по шести городам. В этом архиве будут рукописи, переписка с известными людьми, музыкантами, подарки. Я получил много замечательных подарков – от Марка Шагала, Пикассо, Сальвадора Дали, от писателей. Мне хочется, чтобы все это осталось в России.

Москва же для меня была и остается обителью сердца и души, городом прекрасных русских людей, источником доброты и вдохновения.

Ну, а любимое мое музыкальное произведение о Москве – кантата «Москва» Петра Ильича Чайковского.

Written by admin

Январь 11th, 2018 | 2:47 пп