Учебно-методический центр

по аттестации научно-педагогических работников ВУЗов

Главная | Философия | Обществоведение | Книги | Учебники | Методики | История | Религия | Цели и задачи

«Откуда есть пошла земля русская»

Журнал «ГС» открывает новую рубрику – «Клуб «Дискуссия». Она для тех, кто хотел бы обменяться мнениями, обсудить проблему, услышать и быть услышанным, поспорить, наконец. Сегодня «ломают копья» на темы реформ административной системы, госслужбы, ЖКХ, перехода армии на профессиональную основу…

Вопросы экономики и политики, морали и нравственности, идеологии… Можно перечислить немало тем, обсудить которые найдутся желающие. Это, несомненно, будут те, кто хотел бы искать выход и находить решения совместными усилиями. Такую цель «ГС» и ставит во главу угла.

А начинаем мы с публикации двух материалов, в которых высказываются разные точки зрения на один из самых, пожалуй, острых вопросов истории.

Сегодня в клубе «Дискуссия» — историки.

«Откуда есть пошла земля русская»

Генрих Анохин – кандидат исторических наук, член Русского исторического общества

В истории России, пожалуй, нет вопроса, который вызывал бы столь продолжительные и ожесточенные споры, как вопрос о том, «откуда есть пошла земля русская», кто такой Рюрик и его «варяги», отождествляемые древнейшими русскими летописями с «русью».

Начальный летописный русский свод конца XI века фиксирует события по устным преданиям соотечественников. Более подробная «Повесть временных лет» начала XII в. уже ищет обоснования знатности трех варяжских князей во главе с Рюриком, приглашенных из-за Варяжского моря править Русью. К тому времени господствующая династия Рюриковичей расплодилась, появились десятки претендентов на великий престол в единой столице Руси, соперничающие князьки укрепляли свою родословную, женясь кто на печенежских, кто на полоцких, кто на греческих княжнах или даже царицах, а в столетия татаро-монгольского ига – на татарских невестах ханского рода или из его придворного окружения.

Уже на грани краха ига, возможно, выполняя социальный заказ правящей шестое столетие монархии или непосредственно ее первого государя всея Руси Ивана III (14401505 гг.), поставленный в 1476 г. митрополитом в Литву уроженец Тверского княжества Спиридон-Савва напишет в своем «Послании» о том, что приглашенный в 879 году из Прусской земли князь Рюрик был потомком рода римского императора Августа. Этой легендой о наследственных от римских императоров правах пользовался затем для обоснования претензий на земли к западу от границ Руси Иван Грозный. Но он завязнет в войнах, внутренних расправах над обществом и окажется предпоследним правителем из династии Рюриковичей.

Третий по счету царь новой династии – Романовых, ставший первым императором уже России Петр Великий позаботился приобщить Россию к европейской культуре. В созданной им Академии наук отечественных кадров было мало, пригласили иностранцев. Один из них, знаток персидского и китайского языков, немец из Кенигсберга Т.З.Байер (16041738), вовсе не знавший русского, тем более древнерусского языка, с помощью устного переводчика с древнерусских летописей смоделировал свою гипотезу о происхождении государства Русь. В трактате на латыни «De varagis. Commentarii Academiae Petropolitanae» он высказал мнение, что приглашенные во главе с Рюриком князья были норманны, что древнерусское слово из летописей – «варяги» – это название скандинавов, давших государственность Руси, и якобы славянское производное от общескандинавского слова «викинг». На самом деле это слово означает не название народа, а социальную прослойку у всех скандинавов. Исходное значение «викинг» – от древнеславянского vikja, «отправляться в разбойничий, грабительский набег; схватить, что легко лежит».

В поисках соответствующего термина в древне-северогерманских языках Байер нашел, однако, лишь единственное, приближенно напоминающее «варяг» слово «вэрингьяр». Оно упоминается в средневековых источниках Скандинавии в значении «наемные телохранители византийских императоров», как правило, они называли сами себя по происхождению «русами», а не «норманнами» или «свеями», то есть прямо никак не свидетельствовали о своей причастности к Скандинавии.

Это тем не менее не смутило Байера, заложившего основу «норманнской теории» происхождения государственности на Руси, которая за два с половиной столетия нашла поддержку и среди зарубежных, и среди российских ученых. Но и противников – антинорманнистов – было немало.

В наши дни к научно обоснованным антинорманнистским выводам пришли независимо друг от друга лингвист П.Я.Черных, истолковавший термин «варяг» именно из славянских языков, историк В.Б.Вилинбаков, «выводящий» варягов из южной Прибалтики, и историк А.Г.Кузьмин, утверждающий, что «с VI века к южному побережью Балтики выходят славянские племена, расселяющиеся из Центральной Европы. Они ассимилируют местное население, в том числе племя варинов, вэрингов, собственно варягов русских летописей». И далее: «…варяги… IXX веков не имели непосредственного отношения к скандинавам».

Из имеющихся исторических источников известно, что в IX в. сквозь пласт балтийских (пралитовско-пралатышских) и финно-угорских племен, занимавших, соответственно, первые – полосу от низовий рек Неман и Западная Двина, между верховьями рек Ловать и Днепр и до верховий Оки, а вторые – все земли севернее, вплоть до берегов Северного Ледовитого океана, и восточнее, до границы Евразии, прибились и осели в верховьях бассейнов Днепра, Волги и вокруг Приильменья славянские племена. Археологи считают, что они прибыли с юга, из среднего Приднестровья; некоторые лингвисты (А.А.Шахматов, например) усматривали в их языке следы южных диалектов восточных славян.

Нас сейчас интересует версия о призвании варягов, а призвали их в Новгород. Проследуем в Приильменье и посмотрим, какова экология новгородских земель. Как и тысячу лет назад, это озерно-болотистый край, по которому разбросано около тысячи больших и малых озер, самое крупное озеро расположено на западе – Ильмень.

Название это общеславянское и означает оно «озеро, куда впадает река и из него снова вытекает». Правда, находятся норманнисты, которые утверждают, что со скандинавских языков «иллмэни» переводится как «злые люди, негодяи». Отсюда делался вывод: местные жители испытывали злобу к плававшим в их водах скандинавам, и те так назвали озеро. Не объяснили здесь норманнисты только самого главного: почему же местные племена, финно-угорские ли, славянские ли, приняли это оскорбительное (или вовсе непонятное) для них название, данное проезжими бродячими дружинами не столько купцов (кстати, выбор предлагаемых из Скандинавии товаров был предельно скуден), сколько грабителей, а не имели своего, понятного им названия. Неужели и на это были не способны аборигены?

Заметим, что древнерусские тексты сохранили и другие названия Ильменя, также славянские – Мойское море и даже… Русское море! В это «море» впадает 50 рек, а вытекает лишь одна – Волхов, тот самые проток, который через Ладожское озеро, или Нево (финское – «болото»), в конечном счете соединяет Ильмень с Балтийским морем. Известно, что уровень воды прежде был, по письменным источникам, да и по оценке гидрогеологов, значительно выше, а нынешние речушки-ручейки (например, Саватейка, Псижа и Перехода) были столь полноводными, что мой этнографический информатор, уроженец деревни Веряжа профессор А.В.Морозов вспоминал в беседе со мной о купаниях в весьма полноводной еще в конце XIX века реке Саватейке не только людей, но и лошадей. Нынешнее обмеление водоемов Новгородчины он относил на счет вырубки лесов и нарушения экологического гидро-режима.

Леса и сейчас покрывают подавляющую часть Новгородской области, кроме площади водоемов, крупных болотных прогалин и тех мест, на которых они вырублены человеком. Характерно, что самые оголенные от леса места расположены к югу и юго-западу от «моря». Леса вырубили именно здесь на протяжении последнего тысячелетия, и мы объясним это ниже.

Новгород впервые упоминается в летописях в 859 г., причем как город словенов. Если сравнить экологию всего Приильменья, то при всех прочих равных условиях с самого начала заселения словенами Приильменья неоспоримое преимущество перед Новгородом имело южное Приильменье. При тех же водных путях, одинаковых почвах, климате, заболоченности и составе флоры-фауны у южного Приильменья было два стратегически важных плюса. Во-первых, ручной путь с волоками соединял именно бассейн Ловати с Западной Двиной, Волгой и Днепром, открывая выход в Балтийское, Каспийское и Черное моря; а из Волхова, на берегах которого расположился Новгород, еще нужно преодолеть бурное «море», то есть озеро Ильмень. Во-вторых – и это главнейшее достоинство вообще перед всей северной Русью, а также перед финно-угорскими землями и всей Скандинавией, – в южном Приильменье били из-под земли естественные соляные источники, дающие в руки туземцев «золото раннего средневековья» – соль, «валюту всех времен», значительно более необходимое средство для жизни, чем, например, янтарь в восточной Прибалтике.

Чтобы лучше понять значимость этих преимуществ, напомним, что великий торговый речной путь, существовавший, по сведениям арабских источников, в IXX вв. из Каспия по Волге, пролегал далее в Балтику через Западную Двину или Днепр (из него опять же через Западную Двину), вовсе не нуждаясь для своего торгового обмена в бассейне Ильмень-озера. Если не считать одного из важнейших товаров – соли, качественнейшей соли, монополистом которой была Русь. И если бы торговый путь из Скандинавии в Византию, именуемый «путь из варяг в греки», действительно проходил по рекам Восточной Европы, то его маршрут был бы в два раза короче и каждый из двух вариантов всего с одним, а не с двумя волоками меж бассейнами рек. Вот эти варианты: по Висле-Бугу и Припяти-Днепру в Черное море или же по Западной Двине-Лучесе и Днепру в Черное море.

Открытие археологами летом 1972 г. каменной крепости у впадения реки Волхов в Ладожское озеро, о которой Ипатьевская летопись под 1114 г. сообщала: «В этот год Мстислав заложил Новгород размерами более прежнего. В этот же год заложена была Павлом посадником Ладога камнем на присыпке из песка», подтвердило наличие мощного славянского форпоста на севере, на месте прежде деревянной крепости, по существу замыкавшего и делавшего безопаснее от пиратов «путь из варяг в греки», то есть торговый путь самих славян по своим землям в Византию, а не скандинавов через финно-угорские и славянские племена.

Да и традиционные товары, продаваемые русами в Византии, свидетельствуют в пользу славян: в Царьград доставлялись меха, мед и воск, а также рабы (пленники, захваченные в стычках со степными кочевниками). Неужели скандинавы доставляли рабов из Скандинавии или отправлялись на торговлю, еще не имея товара, надеясь захватить живой товар в боях, пробиваясь через гущу народов? В Царьграде тюрки-кочевники продавали в рабство славян, русы – тюрков-кочевников, скандинавы в числе этих «товаров» не значились.

Теперь о соляных источниках и соли. В древности по всей Восточной Европе соль для питания населения поставлялась: для Галицкой и Киевской Руси – из Прикарпатья (Коломыя, Перемышль, Удеча, Бохни и Величка), для крайних северных финно-угорских племен – с берегов Белого моря (соль-морянка), для прибалтийских племен и кривичей – из местных незначительных источников, отчасти морская.

Особую роль с самого начала расселения славян в Приильменье играла соль, добываемая из местных, бьющих из-под земли, рассолов. Вряд ли это богатство не было промышленно и торгово освоено местными финно-угорскими аборигенами еще до прихода сюда славян. Очевидно, что пришедшие сюда в VIII или в первой половине IX в. словене, не знавшие искусства солеварения, освоили его и стали развивать соляной промысел силами местного населения, захватив сбыт-продажу или же взяв в свои руки у финно-угоров и само солеварение.

У слияния рек Полисть и Порусья возник и развился на месте финно-угорского поселения город солеваров Руса. Солеварение с тех пор именовалось «русское хозяйство» (то есть «хозяйство рушан», как назывались жители этого города, согласно письменным свидетельствам разных народов, в течение всего прошедшего тысячелетия и называются ныне, в современном городе Старая Русса).

Отличие южно-приильменских славян от всех других дополнительным специфическим хозяйственным занятием – солеварением – должно было дать синоним их названия по хозяйственному признаку. И корень «вар» (от древнерусского глагола «варити», то есть «выпаривать соль» из рапы, соляного рассола) лег в основу синонима названия русов – варяг, варяга, то есть солевар.

Ни в одном из скандинавских языков существительные с суффиксом яг, яга лингвистически невоспроизводимы. В славянских же, прежде всего в русском, они совершенно закономерны, например, в древнерусском «бродить» – «бродяг,а», «милый» – «миляг,а», «делить, деловой» – «деляг,а», «работать» – «работяг,а», «варити» – «варяг»!

Тут в самый раз обратить внимание на этноним «рус». Ряд историков (например, В.О.Ключевский, Е.А.Рыдзевская) склонны видеть в этом термине даже не столько этническую, сколько социально-экономическую характеристику более родовитой части общества Руси, то есть определять его скорее как соционим, чем этноним, понимать прямолинейно – как «дородный, богатый, родовитый». И они правы. Я полагаю, что богатство, дородность, а затем и более высокое социально-экономическое положение русов по сравнению с прочими социальными группами славян Восточной Европы, в том числе и словенами, к племенной группе которых они относились, давали им всегда высокие доходы от продажи добываемой на их земле соли.

Одни рубили лес на дрова для выпаривания природных рассолов; другие равномерно поддерживали огонь под цренами (прямоугольными сковородами), каждый раз по пять суток, чтобы соль выпаривалась чисто белой; третьи были владельцами самих цренов, а то и бурв – фонтанирующих из-под земли рассолов, и уже самой соли; четвертые скупали ее тут же дешево, чтобы продать втридорога «за Варяжским морем» – в Новгороде и еще дальше, среди финно-угорских и других народов; пятые были при транспортировке и продаже дружинниками для охраны товара. И кто-то в этом социальном кипении слоев солеваров – варягов – оказывался наверху и самым богатым, если не князем, то влиятельнейшим из варягов-русов.

Изучая писцовые книги Новгородской земли и позже опубликованные сводные списки селений и описаний их экологии и занятий их населения, я обнаружил интересные, но оставшиеся вне внимания исследователей сведения о названиях частей Приильменья. Они помогают, в опоре на диалекты народного русского языка прошлого, продолжить дешифровку цитаты из Начальной летописи. Так, обширная болотная равнина к западу и юго-западу от Новгорода, тянущаяся от реки Веряжа до реки Луги, издревле носила название Заверяжья. На юго-западной окраине Заверяжье заканчивалось селением Веряжа (в трех километрах северо-западнее села Буреги). Западный и юго-западный берег Ильмень-озера в русских письменных источниках средневековья именовался Варяжским, или Веряжским, берегом.

Но если норманнист М.Фасмер выводит все варианты «варяжа» из «варяг», считая, что это множественное число древнескандинавского «варингьяр», то В.И.Даль, не подверженный никаким геополитическим тенденциям, приводит как пример живого великорусского языка слово «варяжа» – «заморская сторона», которое я далее в ряду моих рассуждений могу привязать к объяснению всей гипотезы о варягах-русах как «береге солеваров» южного Приильменья: для Новгорода вся сторона Заверяжья, как и весь западный и юго-западный берег «моря», была «заморской стороной».

Я уверен также, что «варяжа» имеет отношение к рабочей спецовке важнейшего «русского хозяйства» всего Приильменья – солеварения. «Веряжа» – «варяжа» – «варега» – «варежка» из толстой крапивной, льняной или конопляной ткани (посконь) была обязательной принадлежностью солевара для работы с раскаленной жаровней варницы, на которой выпаривалась соль, а для льноводов Заверяжья – основным заказом солеваров.

Разрастанию Русы препятствовало ее местонахождение на «островах» – «холмах» – «веретиях». Выросшие на варке соли и на торговле ею, экономически сильные южно-приильменские словены, носившие поэтому самоназвание русы, в то же время за свое отличавшее их от всех окружающих словен хозяйственное занятие солеварением получили название варяги. И разве не закономерен факт, что три четверти всех топонимов и гидронимов восточной Европы с основами «вер», «вар» и «рус», «рос» сконцентрированы именно в зоне традиционного солеварения Приильменья?

В противоположность четкой социальной организации в Русе, в Новгороде избыточные свободы не дали возможности обществу нормально экономически и социально функционировать. И новгородцы, убедившиеся после периода смут в том, что сами они не способны навести порядок, вынуждены были призвать к себе править тех, кого они хорошо знали. Вряд ли они обратились бы, например, к венедам Поморской Руси в далекой южной Прибалтике или стали бы искать безвестного им князя за Балтийским морем, где толком еще и государства не было.

Образец порядка являли им соседи, бывавшие у них ежегодно по многу раз – и как торговцы солью, и как дружины со своим предводителем, жаждущие получить дань. Новгородцы обратились к предводителям соседей – варягов-русов, живущим за-Варяжским морем, которыми оказались словене Рюрик и его братья. Рюрик – имя чисто славянское. Оно означает «сокол-ререг», то есть «сокол малой породы». Не случайно в родовом знаке Рюриковичей присутствует символ ререга – сокола. Тем более славянские имена братьев – Синеус и Трувол.

Чтобы удержаться при вечевой вольнице в Новгороде у власти, Рюрик вынужден был привести с собой из солеваренной, варяжской Руси дружину солеваров-русов, то есть варягов.

Впоследствии тот факт, что Рюрик и его дружина (русы) были варягами (солеварами), нанятыми для наведения порядка в Новгороде, политически трансформировал этимологию варяга в наемника, наемного дружинника. А так как и последующие князья-Рюриковичи могли удержаться у власти в Новгороде и на других, подчиненных им землях Восточной Европы, лишь опираясь на наемников, которых они набирали уже не только в Русе, но и отовсюду, откуда приходили, в том числе ближних и дальних финно-угоров, а также скандинавских бродяг-эмигрантов, то «варяг» политически означал уже «наемник».

Руса, как мы отмечали выше, отставала в росте от Новгорода. Она утратила характер политически и экономически независимой единицы, превратившись в вотчину новгородских князей-рюриковичей. Новгород же в силу этого обстоятельства и укрепления феодальной верхушки в городе и в подчиненных ему землях политически окреп и захватил главенствующее положение не только в Приильменье, но и далеко вокруг. Термин же вотчины Рюриковичей «Руса» и знати русов утвердился как основа государственного названия Новгородской, Карпатской и Киевской Руси.

А тот факт, что столетие спустя в составах посольств Киевской Руси преобладали люди со скандинавскими именами и что, как мы знаем из сообщений византийского императора Константина Багрянородного, пороги на Днепре имели каждый по два названия – славянское и скандинавоязычную кульку с него, не отрицает, а, наоборот, подтверждает мои выводы о вытеснении в Х веке славянских варяго-русов другими, иноязычными, в данном случае именно скандинавскими наемниками, приобретшими славянские соционимы «варяги» и «русы». Так было выгоднее славянским князьям для укрепления единичной власти.

Произошла и еще одна трансформация «варягов», не политическая, а бытовая. После времен Рюрика варяги (солевары из Русы) вели по-прежнему торговлю солью вокруг и даже далеко от Приильменья, и там повсюду термин «варяг» употреблялся не как солевар, а практически – как торговец солью, офеня, меняющий соль на другие товары. Споры норманнистов и антинорманнистов о роли «варягов-скандинавов» не дошли до простого народа севера Европейской России. И первичное значение слова «варяг» уцелело там до середины XIX века, когда В.И.Даль собирал материалы для своего «Толкового словаря живого великорусского языка». «Варяг», по Далю, «офеня, коробейник, щепетильник, меняющий мелочный товар на шкуры, шерсть, щетину, масло, посконь и др.».

Даль не указывает, какой товар предлагает «варяг». Но мы знаем, что солеварение в Русе продолжалось в течение не менее тысячи лет и на выпаривание соли были изведены все окрестные леса, превратив Околорусье и Варяжский берег в голую степь; что последний крупный солеваренный завод в Старой Руссе (так стала именоваться Русса с XII века, когда возникли на Новгородчине две Новые Руссы, причем с XVIII века все три с двумя «с») существовал здесь до 1871 г.; что Соль Камская оказалась в составе Руси лишь с конца XV века и дешевая каменная пищевая соль продавалась в России лишь с XVI века.

Не мое дело советовать, но, наверное, рушанам, как и ныне зовутся жители этого города, правильнее иметь свое древнее историческое название Руса, давшее имя родине восточных славян. Ведь не стала Москва именоваться Старой Москвой только потому, что в Западном полушарии появились другие города с названием Москва!

Итак, первые варяги, они же русы, – южно-приильменские словене. Став правящей верхушкой призвавшего их Новгорода, они вновь слились в родном племени словенов. Потомки Рюрика, желая надежно опереться на преданную только им силу, чтобы противостоять капризам сильного новгородского вече, продолжали содержать не новгородскую, но теперь уже и не русскую, в смысле не рушанскую (то есть не только из Русы), а наемную дружину, собранную из разных бродяг, способных носить оружие, повиноваться хозяину и воевать. Так как и сами варяги-русы IX века во главе с Рюриком тоже были наемной силой, то термин «варяг» политически трансформировался, перейдя на любой наемный элемент в его общегосударственном значении. А в племенах лесных гущей севера европейской Руси сохранилось исходное для них значение: «варяг» – коробейник, меняющий соль на указанные у В.И.Даля товары.

Written by admin

Январь 11th, 2018 | 2:45 пп