Учебно-методический центр

по аттестации научно-педагогических работников ВУЗов



Главная | Философия | Обществоведение | Книги | Учебники | Методики | История | Религия | Цели и задачи

Европейская политика и атлантическая стратегия США

Ирина ВАСИЛЕНКО – доктор политических наук, профессор философского факультета МГУ им. М.В.Ломоносова

Сможет ли объединенная Европа стать реальным противовесом США в глобальном мире? Этот вопрос является центральным для европейской геополитики. Процесс интеграции идет медленно и противоречиво, но уже сейчас очевидно, какие беспрецедентные возможности он открывает для европейцев в сфере экономики, политики и обороны. Создание Европейского союза и единой европейской валюты позволило во многом сблизить основные показатели экономического и военного развития европейских стран и США, но противоречия стратегического характера при этом не исчезли, а, напротив, обострились.

Многие американские геополитики подчеркивают: в США растет страх перед превращением Европы в подлинного глобального соперника. Ч.Лейн утверждает, что «Вашингтон не желает видеть Западную Европу и Японию сильными настолько, чтобы дать Западной Европе возможность бросить вызов американскому лидерству. Соединенные Штаты будут стремиться сохранить свое геополитическое превосходство визави Западной Европы» [1].

Совокупная экономическая мощь Западной Европы в начале XXI века фактически сравнялась с американскими показателями – 19,8% общемирового валового продукта, в США – 20,4%. По уровню населения Европа превосходит США на 40%, доля ЕС в мировом экспорте непрерывно растет и уже сейчас значительно превосходит долю США (37% – ЕС, 16,5% – США).

Заинтересованные наблюдатели предупреждают, что Соединенные Штаты и Европейский союз находятся на пороге широкомасштабного торгового и экономического конфликта. Евро отвлекают значительные финансовые потоки с американского рынка, осложняют дефицит американского бюджета, становятся мощным конкурентом доллара в международных расчетах, ослабляют Америку в ее стремлении диктовать фиксированные цены на нефть и другие сырьевые материалы.

Американские эксперты считают, что единый валютный союз может превратить основанную на господстве доллара мировую финансовую систему в новый двухполюсный «доллар-евро-порядок». Нынешняя зона единой европейской валюты – самая обширная в мире зона богатых стран – потребителей дорогих товаров мирового рынка. Выпущенные в 1999 г. еврооблигации составили 44% всех облигаций, выпущенных в мире, в то время как на доллар пришлось 43% [2]. ЕС осуществляет непрерывную торговую экспансию, заключив соглашения об ассоциации с 80 странами. Принимая во внимание значительные размеры зоны евро, многие компании в Латинской Америке, Азии, Восточной Европе и Северной Африке стремятся снизить долю операций в долларах, расширяя сеть контрактов в евро. Наметившиеся тенденции свидетельствуют о закате «эры доллара» как единственной мировой валюты.

Именно это позволило Г.Киссинджеру заявить, что «создание Европейского валютного союза ставит Европу на путь, который противоположен атлантическому партнерству последних пяти десятилетий… Нет никаких оснований предполагать, что объединенная Европа когда-либо добровольно пожелает помочь Соединенным Штатам в их глобальном бремени» [3]. Еще более категорично высказался министр иностранных дел Франции Ю.Ведрин: «Европа должна создать противовес доминированию Соединенных Штатов в многополюсном мире» [4].

Заявления крупных политических фигур Европы и США – не пустые декларации. За ними скрываются не только существенные различия в европейской и американской экономической политике, но и стратегические геополитические разногласия. По существу, они касаются трех основных направлений:

— при возникновении международных конфликтов и проблем европейцы предпочитают действовать через международные организации, США зачастую отвергают этот путь;

— европейцы оценивают международные коллизии с региональной точки зрения, США – с глобальной;

— при урегулировании конфликтов европейцы склонны использовать политические и экономические возможности, США не исключают военного решения проблем.

Кроме того, существует немало разногласий более частного порядка: по вопросам либерализации мировой экономики, глобального потепления, политики в области энергетики, антитрестовского законодательства (например, о слиянии «Боинга» – «Макдоннел-Дуглас»), американских экономических санкций, стимулирования экономики, по поводу импорта стали и машин из Европы и пр.

В 90е годы европейцы заложили основания новой, достаточно независимой политики в области обороны и безопасности. Важными вехами на этом пути стали: Маастрихтское соглашение 1991 г., которое предписывает «сформулировать общую оборонную политику» и устанавливает ответственность Западноевропейского союза за оборонные аспекты эволюции ЕС; Амстердамский договор 1997 г., где сформулирована общая стратегия Европейского союза и утвержден пост верховного представителя Европейской комиссии, ответственного за общую внешнюю и оборонную политику; Саммит ЕС в Хельсинки в 1999 г., на котором было принято решение о создании в двухлетний срок единого Корпуса быстрого реагирования в 60 тыс. человек, а Х.Солана назначен верховным представителем ЕС, ответственным за общую внешнюю и оборонную политику.

Американцы уже подсчитали, что для достижения военной мощи, сопоставимой с американской, объединенной Европе потребуется увеличить свои военные расходы в 4 раза. Европейский союз планирует создать сеть спутников, центров разведывательной деятельности, собственный общий военный штаб, где будут рассматриваться возможности проведения операций внутри и вне НАТО. Уже сейчас Западная Европа стремится производить собственные виды вооружений, чтобы у нее была собственная военная промышленность, независимая от американской.

Военные эксперты сообщают, что разработан проект создания общеевропейского истребителя, в производстве которого сотрудничают прежде всего германские и британские фирмы [5]. Обсуждается план создания единой Европейской аэрокосмической оборонной компании (ЕАОК), в которую войдут французский «Аэроспасьяль», «Бритиш эйрспейс», немецкий «Даймлер-Крайслер Эйрспейс», испанская «КАСА», шведский СААБ, итальянская «Финмеканника-Аления». Речь идет о супер-компании, производящей самолеты, вертолеты, космические корабли, управляемое оружие и другие военные системы. Все это позволяет европейцам надеяться, что наряду с единой валютой, независимая военная промышленность станет существенной чертой интегрированной Европы, а это, в свою очередь, потребует особой европейской политической, экономической и военной инфраструктуры.

Амбициозные планы европейцев в области военной политики и обороны уже сегодня привели к противоречиям внутри НАТО, которые в будущем могут стать взрывоопасными. Известно, что во время первого визита в Западную Европу министра обороны республиканской администрации Д.Рамсфелда тот потребовал ввести формируемый Европейским союзом воинский контингент в 60 тыс. солдат в подчинение НАТО, а западноевропейцы выразили свое неодобрение в связи с созданием сепаратной национальной системы стратегической обороны США.

Американцы предпринимают усилия, чтобы держать под контролем процесс европейской интеграции. Прежде всего они осуществляют стратегический контроль над европейским пространством посредством НАТО и военного присутствия в Европе. С помощью Североатлантического союза, в котором США играют роль осевой державы, они пытаются предотвратить дрейф Западной Европы к национальному самоутверждению и отходу от нынешнего уровня экономического и политического сотрудничества. При этом они умело используют европейские разногласия: опасения Франции по поводу германского преобладания; страхи Германии по поводу восстановления сил России; ревность Британии к возможности консолидации континента без ее участия; сомнения Европейского сообщества в возможностях решить вопрос с взрывоопасными Балканами своими силами. Особенно часто разыгрывается американцами «немецкая карта». Призрак возвышения Германии до имперских высот бродит по Европе и наводит ужас на европейцев, не забывших еще кошмары Второй мировой. Этот призрак – козырь в руках американцев, которые используют его в качестве залога принятия американских войск в центре Европы.

Очевидно, что политика разжигания сепаратизма внутри ЕС имеет стратегический характер: лишенный сплоченности Европейский союз не сможет противостоять Америке ни по экономическим, ни по политическим проблемам, будь то разногласия членов Всемирной торговой организации или вопрос об антитеррористической операции в Ираке.

Роль еще одного стратегического инструмента контроля над европейской интеграцией выполняют американские транснациональные корпорации. Они расширяют свои филиалы в европейских центрах, укрепляя американские экономические позиции в западноевропейском регионе. ТНК проводят политику активного инвестирования в Европе, привлекают сюда товары высоких технологий. С.Бергстен полагает, что целью американской внешней политики является создание своего рода «Североатлантического соглашения о свободной торговле» – «супер-НАФТА», на которое приходилось бы более половины мировой торговли и валового продукта мира [6].

В США немало сторонников активной европейской политики. Среди них – З.Бжезинский, который считает, что Европа является «естественным союзником Америки», ее «глобальным партнером». Он полагает, что вполне возможно привлечь Западную Европу к «управлению миром», поскольку Соединенные Штаты недостаточно сильны, чтобы доминировать в мировом геополитическом пространстве, полагаясь лишь на собственные силы.

Демагогия о «глобальном партнерстве» с Европой необходима, чтобы сохранить ЕС как важнейший геополитический плацдарм Америки в Евразии. З.Бжезинский заявляет об этом прямо: «Главная геостратегическая цель Америки в Европе… путем более искреннего трансатлантического партнерства укреплять американский плацдарм на Евразийском континенте с тем, чтобы растущая Европа могла стать еще более реальным трамплином для продвижения в Евразию международного демократического порядка и сотрудничества» [7, С.107]. Очевидно, что без тесных трансатлантических связей главенство Америки в Европе сразу исчезнет, возможности США распространять свое влияние вглубь Евразии могут быть значительно ограничены.

Для обеспечения атлантического контроля над процессами европейской интеграции используются и новейшие информационные геополитические технологии. Прежде всего американские стратеги стремятся сформировать «проамериканское» мышление европейцев с помощью заполнения всех каналов СМИ явной и скрытой пропагандой американского образа жизни и ценностей либеральной демократии. Известно, что 75% информации, которая циркулирует в европейских СМИ, американского происхождения.

Бжезинский с гордостью подчеркивает, что страстных почитателей в Европе нашел не только Дж.Кеннеди, даже менее прославленные американские лидеры становятся объектами тщательного изучения и подражания (в частности, с помощью популярных телепрограмм «Политический герой дня»). Многие европейские политики считают весьма уместным копировать манеры, популистское чувство локтя и тактику отношений с общественностью американских президентов [7, С.38]. Подражание американскому политическому стилю создает благоприятные условия для установления «косвенного и на вид консенсуального» американского контроля над европейской политикой.

Среди информационных геополитических технологий следует отметить умелое использование американцами идеи «борьбы с международным терроризмом» для поддержания определенной напряженности в европейском пространстве. Это косвенно инициирует милитаризацию европейской экономики и включение ЕС в гонку вооружений. Дестабилизация европейского пространства осуществляется также через систему «управляемых» локальных кризисов и «гуманитарных катастроф» в тех или иных европейских странах (яркий пример – Югославия).

Почему Европа играет в атлантические игры?

Прежде всего европейские геополитики стремятся «на американские деньги» избавиться от последних «очагов тоталитаризма и коммунизма» на континенте. Идея проста: «пусть американцы продолжают тратиться; чем больше, тем лучше, так они скорее уйдут». Несомненно, Европа уже не хочет прямого присутствия США, но еще не может обойтись без «старшего брата». Двойственная позиция европейских политиков создает широкое поле для американских маневров в Старом Свете.

Необходимо также подчеркнуть, что государства Восточной Европы в гораздо большей степени, чем Западной, заинтересованы в сохранении военного присутствия США на континенте, рассматривая американское влияние как фактор собственной политической стабилизации и безопасности. Речь идет не только о вечном «русском вопросе» и возможных геополитических притязаниях России. Восточную Европу гораздо больше волнует объединенная Германия и ее возможные территориальные претензии к своим соседям по европейскому дому.

Сложившаяся ситуация умело используется руководством НАТО как способ геополитического давления на Россию. Несмотря на это, наша страна занимает сегодня дружественную и конструктивную позицию по отношению к Европейскому сообществу. Российское политическое руководство дало положительную оценку ЕС и его расширению. По словам В.Путина, необходимо использовать великий исторический шанс для построения совместных европейских пространств. В ответ на это бывший министр иностранных дел ФРГ Ф.Геншер отметил, что «со времен горбачевской картины общеевропейского дома не было такого отчетливого поворота России к Европе» [8, С.171].

Тем не менее европейские геополитики отчетливо дали понять, что в ближайшем будущем на повестке дня российско-европейских отношений не может стоять предложение В.Путина о трансформировании Европы, а соответственно, и ЕС через объединение с богатым ресурсным потенциалом России из регионального в глобального партнера в многополярной системе международных связей. Как подчеркивают немецкие исследователи К.Майер и Х.Тиммерманн, «…такое намерение могло бы привести к тому, чтобы позиционировать Европу вместе с Россией как противоположный Соединенным Штатам полюс в мировой политике» [8, С.179]. К таким решительным геополитическим поворотам Европа еще не готова. Проатлантический курс европейской интеграции представляется европейским геополитикам более спокойным руслом.

Однако уже сейчас в самих США немало противников продолжения активной европейской политики. Мощное антиевропейское лобби сложилось в Конгрессе. Мотив один: контроль над европейской политикой слишком дорого обходится американским налогоплательщикам. На размещение своих войск в Европе Соединенные Штаты тратят на 2 млрд долл. больше, чем на собственной территории. Американские военные эксперты подчеркивают, что США расходуют на оборону 4% своего валового национального продукта, Франция и Британия – по 3,1%, ФРГ – 1,7%. Европейские члены НАТО тратят на военные нужды лишь 66% суммы американского военного бюджета [9].

Наконец, американцев все больше раздражает растущий европейский «антиамериканизм». Американский сенатор Дж.Байден отмечает: «Мы видим преднамеренно селективный подбор фактов, касающихся жизни в США, и американских действий, подающих США в наиболее невыгодном свете» [10, P.10]. Американские социологи приводят такие данные: 68% опрошенных французов выразили свою обеспокоенность сверхдержавным статусом Соединенных Штатов, и только 30% признали, что за Атлантическим океаном есть хотя бы нечто, достойное восхищения. 63% французов не испытывают чувства солидарности или близости с американцами [10, P.12].

Все эти явные и скрытые противоречия европейской интеграции и атлантической стратегии США на континенте позволяют прогнозировать два наиболее вероятных сценария развития геополитической ситуации.

Первый сценарий – ЕС как «континентальный блок»

Если европейцам удастся использовать все шансы интеграции, то на геополитической карте мира возникнет сильная политически объединенная Европа, что будет означать базовое изменение в мировом распределении геополитических сил. И в Европе, и в США немало сторонников такого развития событий. Например, известный американский экономист Ф.Бергстен пишет: «Евроленд будет равным или даже превзойдет Соединенные Штаты в ключевых параметрах экономической мощи и будет во все возрастающей степени разделять взгляды на широкий круг экономических вопросов… Экономические взаимоотношения Соединенных Штатов и Европейского союза будут основываться на принципе равенства» [11].

Чтобы реализовать этот сценарий в полной мере, европейцам необходимо осуществить амбициозные планы по созданию самостоятельной военной промышленности, о которых говорилось выше. Это непростая задача, которая потребует значительного увеличения военных бюджетов. Но экономика и оборона – только одна – техническая сторона проблемы. Гораздо сложнее вопрос о политической воле и решимости лидеров ЕС превратиться в независимый геополитический центр мира.

По существу, этот сценарий означает возрождение двухполюсной геополитической модели, где США и ЕС являются глобальными партнерами-соперниками. Сегодня политическая элита Европы не готова к столь резкому геополитическому повороту. В пользу данного сценария в настоящее время свидетельствует только рост антиамериканских настроений на континенте. Речь идет не только о движении антиглобалистов, но и о выступлениях европейских общественных и политических деятелей, встревоженных откровенно гегемонистскими устремлениями США. Прилавки книжных магазинов в Европе заполнены книгами с символическими названиями: «Западня глобализации», «Нет уж, увольте, дядя Сэм», «Американский тоталитаризм» и пр. Авторы этих книг – не маргиналы, а ученые, журналисты и политические деятели Европы. Например, редактор журнала «Шпигель» Г.П.Мартин в одной из своих работ подчеркивает: «Североамериканский гигант становится все более непредсказуемым не только в качестве глобального жандарма; он оставляет желать лучшего и в роли стража мировой торговли» [12, С.307].

Вопрос о том, сможет ли политическая элита Европы использовать растущие антиамериканские настроения как политический рычаг, с помощью которого возможно осуществить поворот к независимому геополитическому курсу, остается открытым. Пока международные события больше свидетельствуют в пользу другого сценария.

Второй сценарий – ЕС как глобальный партнер США

Существует реальная тенденция подменить углубление интеграции на ее расширение, что делает процесс евроинтеграции противоречивым и многослойным. Ж.Аттали, например, полагает, что в ЕС через определенное время будут входить 3540 государств (включая Украину и Грузию). Такое значительное увеличение численности не может не привести к углублению уже имеющихся противоречий и новым столкновениям. Ситуация обострения противоречивых тенденций очень выгодна США, которые всегда могут претендовать на роль арбитра при разрешении европейских споров и тем самым держать весь процесс интеграции под атлантическим контролем.

Сегодня достаточно аргументов в пользу осуществления именно этого сценария. При всей скорости, с которой европейские лидеры продвигают технические и организационные аспекты объединения, превратить ЕС в реально дееспособную политическую единицу пока не удалось. Аппарат ЕС и его методы формирования общественного мнения и принятия решений «застряли» на уровне обычной межгосударственной дипломатии.

Сами европейцы жестко критикуют нынешний проект ЕС, подчеркивая что пока создаются чисто бюрократические структуры, призванные заменить их национальные государства «властью технократии» [12, С.287]. Принцип разделения властей в ЕС фактически отменен в пользу власти Брюсселя, и тем самым заложены семена массового недовольства проектом объединения Европы в целом. При этом система ЕС страдает тем же недостатком, что и глобальное управление: она дает сбой всякий раз, когда правительства не приходят к согласию. Никто не в силах заставить все 15 стран действовать одновременно. Факты свидетельствуют, что ни один проект европейских реформ, не получивший поддержки транснациональных корпораций, до сих пор не прошел.

Пессимисты утверждают даже, что Европейский союз обречен на провал: «Не надо быть оракулом, – пишет Г.Мартин, – чтобы понимать, что принцип комитетов министров в скором времени сделает пробуксовывание реформ совершенно нестерпимым. Чем сильнее будет социальная напряженность во Франции, Италии, Австрии, Германии и других государствах-членах, тем больше их правительства будут вынуждены срочно находить национальные решения, тогда как ЕС не предлагает никакой перспективы» [12, С.289].

Слабость ЕС может открыть путь популистам национального толка типа Ле Пена или Фини, что способно оказать значительное давление на правящие партии. Удастся ли элите ЕС справиться с «национальным рефлексом»? – вот вопрос, от которого во многом зависит будущее объединенной Европы и на который пока трудно дать определенный ответ.

Европейские экономисты обсуждают и такой пессимистический сценарий: если какая-то европейская страна не выдержит экономической гонки за подъем производительности, ее экономика неизбежно погрузится в кризис. В прошлом национальные банки смягчали подобные удары путем девальвации национальной валюты и поддержания экспортных отраслей. С введением евро этого буфера уже нет. Взамен требуются дотации из богатых стран в бедствующие регионы. Но если такая помощь обычна в рамках национальных государств, то на общеевропейском уровне организовать ее будет весьма проблематично.

Трудности европейского роста огромны, и обращение за помощью к атлантическому партнеру является обычной практикой. Это позволило уверенно заявить Бжезинскому: «Европа, несмотря на всю свою экономическую мощь, значительную экономическую и финансовую интеграцию, останется де факто военным протекторатом Соединенных Штатов… Европа в обозримом будущем не сможет стать Америкой… Бюрократически проводимая интеграция не способна породить политической воли, необходимой для подлинного единства. Нет ударной силы воображения (несмотря на периодическую риторику относительно Европы, якобы становящейся равной Америке), нет страсти, создающей государство-нацию»[13].

В заключение отметим, что выбор между намеченными нами двумя сценариями европейской интеграции еще не состоялся. Объединенная Европа в самом начале своего политического пути, и ключевые решения пока не приняты. Вместе с тем нельзя не согласиться с опытным немецким лидером Г.Колем: «Европейское единство – вопрос жизни и смерти; от этого зависит будет ли в XXI веке мир или война».

Литература

1. Layne Ch. Rethinking American Grand Strategy. Hegemony or Balance of Power in the Twenty-First Century? //World Policy Journal. Summer. 1998. P.12.

2. Everts S. America and Euroland //World Policy Journal. Winter 1999/2000. P.26.

3. The National-Interest. Spring. 1999. P.21.

4. Foreign Affairs. March-April. 1999. P.45.

5. Deutch J., Kanter A., Scowcroft B. Saving NATO’s Foundation //Foreign Affairs, November/ December 1999. P.5556.

6. Bergsten F. America and Europe: Clash of the Titans? //Foreign Affairs, March-April 1999. P.22.

7. Бжезинский З. Великая шахматная доска. М., 1998.

8. Майер К., Тиммерманн Х. После 11 сентября: новые германо-российские отношения? // Российские стратегические исследования. М., 2002. С.171.

9. Foreifn Affairs. November-December 1998. P.72.

10. Biden J. Unholy Symbiosis: Isolationism and Anti-Americanism (The Washington Quarterly. Autumn 2000.

11. Bergsten F. America and Europe: Clash of the Titans?//Foreign Affairs. March-April. 1999. P.20.

12. Мартин Г., Шуманн Х. Западня глобализации. М., 2001.

13. Brzezinski Zb. Living With a New Europe //The National Interest. Summer 2000. P.18, 2021.

Written by admin

Январь 11th, 2018 | 2:42 пп