Учебно-методический центр

по аттестации научно-педагогических работников ВУЗов



Главная | Философия | Обществоведение | Книги | Учебники | Методики | История | Религия | Цели и задачи

Последний канцлер Российской империи

Многому в сегодняшней России можно найти исторические аналогии и параллели.

Подобное время страна переживала, например, после Крымской войны, когда утратила несомненную лидирующую роль на континенте. «Крымская система», дипломатическим ядром которой было англо-французское соглашение, была нацелена на ослабление России. В частности, в рамках так называемой нейтрализации Черного моря ей запрещалось иметь на море свой военный флот и строить прибрежные оборонительные сооружения. Ослабли позиции России на Балканах, на Балтике, была утрачена Бессарабия. Необходимы были решительные и нестандартные действия и решения, в том числе и внешнеполитические. Такие шаги были найдены. Россия смогла вновь занять достойное место в Европе. На дипломатической арене обретение Россией самой себя было связано с именем незаурядного человека — видного русского дипломата и государственного деятеля, последнего канцлера Российской империи, князя Александра Михайловича Горчакова /1798-1883/. Ему сегодня мы и задаем свои вопросы.

Корр.: Вы получили блестящее образование. Учились в Царскосельском лицее вместе с Пушкиным. Вам он тогда посвятил стихотворение, предсказав блестящую будущность:

«Тебе рукой Фортуны своенравной

Указан путь и счастливый и славный».

Каким было для Вас время учебы в Царскосельском лицее?

— Быстролетящее время, множество уроков… Словно хорошо налаженная машина, которая всегда идет своим ходом, не останавливаясь.

Горчаковы — княжеский род рюриковичей. В XVII веке их потомки стали именоваться Горчаковыми. От детей стольника/с 1692/ Федора Петровича Горчакова род разделился на две ветви. Его внук, Иван Романович Горчаков, генерал-поручик, был женат на сестре А.В.Суворова Анне. Широкую известность получили потомки другого сына Федора Петровича Горчакова — Ивана, правнук которого — А.М.Горчаков стал в 1856 г. министром иностранных дел России, с 1867 г. являлся государственным канцлером, а в 1871 г. был пожалован титулом светлейшего князя. Его сын Михаил Александрович Горчаков /1839-1897/ пошел по стопам отца, стал тайным, советником /1879 г./, занимал различные дипломатические должности: был посланником в Берне, Дрездене, Мадриде.
Из Энциклопедии.

Корр.: Уделял ли император внимание лицеистам?

— Он называл нас своими детьми, отдал нам в подарок библиотеку, которая была у него в молодости. Эта милость доставила мне большое удовольствие.

Корр.: Вы много читали, будучи лицеистом?

— Несмотря на мой решительный вкус к чтению, я мог похитить лишь очень мало минут для своего любимого занятия: но эти похищенные минуты мне были тем приятнее.

Корр.: Кому Вы отдавали предпочтение в интеллектуальном противостоянии этого времени?

— В 1816 г. мне было приятно, что наш любезный прозаик, наш Карамзин. во зло всем славянофилам, удостоился самого лестного внимания государя императора. Он был сделан статским советником и получил Анну первой степени через плечо, что, кажется, еще никакому статскому советнику не давали. Кроме того, он получил на напечатание своей Истории 60 000 рублей. Я имел удовольствие видеть впервые этого выдающегося человека.

Корр.: Случалось ли Вам переживать тогда из-за отсутствия денег?

— В 1815 г. меня обрадовала весть, что выходят полные сочинения Жуковского, столь долго ожидаемые публикой. В двух частях и цена 20 рублей. Я очень жалел, что состояние мое не позволяет мне подписаться на оные.

Корр.: Именно в лицее Вы избрали для себя род государственной службы — стезю дипломата. Почему?

— Военная служба не представляла мне почти ничего привлекательного в мирное время, кроме мундира, которым отныне прельщаться предоставляю молодым вертопрахам, однако я все же имел предрассудок думать, что молодому человеку необходимо начать службу с военной. Я предоставил другим срывать лавры на ратном поприще и решительно избрал светскую, как более сходную с моими способностями, образом мыслей, здоровьем и состоянием. Так я мог стать более полезным. Без сомнения, если бы встретились обстоятельства, подобные тем, как ознаменовали 12-й год, тогда, по крайней мере, по моему мнению, каждый чувствующий в себе хотя малую наклонность к военной, должен бы посвятить себя оной, и тогда бы и я, не без сожаленья, променял перо на шпагу. Но так как, надеюсь, сего не будет, то я избрал себе статскую и из статской благороднейшую часть — дипломатику.

Корр.: А чего лицей не смог Вам дать по части подготовки к дипломатической службе?

— Главное дело было бы приобресть практические знания, чего в лицее сделать нельзя.

Примерное благонравие, прилежание и отличные успехи по всем частям наук, которые оказывали Вы во время шестилетнего пребывания в Императорском лицее, сделали Вас достойным получения второй золотой медали, которая и выдана Вам с Высочайшего Его Императорского Величества утверждения. Да будет Вам сей первый знак отличия, который получаете Вы при вступлении Вашем в общество граждан знаком, что достоинство всегда признается и награду свою получает, да послужит он Вам всегдашним поощрением к ревностному исполнению обязанностей Ваших государству и отечеству.
Из лицейского Похвального листа А.М.Горчакова.

Корр.: Не вызывали ли у Вашего начальства зависти Ваши незаурядные способности и хорошее образование?

— Однажды дядя мой, князь Андрей Иванович Горчаков … приехал к Нессельроде, управляющему тогда Министерством иностранных дел, с ходатайством о производстве меня в камер-юнкеры.

«Как! его, Вашего племянника, Александра Горчакова? Да ни за что! — воскликнул Нессельроде. — Посмотрите, он уже теперь метит на мое место!»

Корр.: Какую роль в Вашей служебной карьере сыграл император Александр Павлович?

— Император Александр 1 рано стал отличать меня своей благосклонностью. При встречах, в бытность за границей, в разных немецких городках на конгрессах, а также в бытность мою в его свите в Варшаве государь всегда останавливал меня при встречах на прогулках, говорил очень приветливо и всегда отличал как одного из лучших питомцев любезного его величеству Царскосельского лицея. Это он сам мне выразил в Лайбахе, встретившись со мною на единственной улице, бывшей в то время в этом городе.

При этом государь Александр Павлович, совершенно для меня неожиданно, сказал: «Ты просишься в Англию, в Лондон. И прекрасно. Я отправляю тебя туда секретарем нашего посольства».

Должно заметить, что я не дерзал и мечтать о назначении в Лондон, очень хорошо зная, что в наше посольство в Лондон отправляют обыкновенно только самых талантливых, наилучших чиновников.

В эпоху восшествия на престол императора Николая Павловича я был уже в Лондоне старшим советником нашего посольства.

Корр.: В 1825 году Вы приезжали из Лондона в Петербург. Многие из Ваших лицейских товарищей были членами тайного общества, готовившими восстание. Были ли у Вас с ними конфиденциальные разговоры на эту тему?

— Во время приезда моего в Москву и в Петербург в 1825 году ни один из моих товарищей по Царскосельскому лицею, членов тайного общества, не заговаривал со мною о делах сего общества. Потому что всем и каждому из них я твердил, что питомцам лицея, основанного императором Александром Павловичем, не подобает ни прямо, ни косвенно идти против августейшего основателя того заведения, которому мы всем обязаны. Был, однако, случай, когда один из членов тайного общества заговорил со мною о необходимости такого общества.

Я, ничего еще, впрочем, не подозревая, дал понять мое твердое убеждение, что благие цели никогда не достигаются тайными происками, и недосказанное предложение само собою замерло на устах моего собеседника.

Корр.: Вас не привлекали к дознанию по делу декабристов, учитывая, что Вы были знакомы с некоторыми из них?

— Перед самым 14-м декабря 1825 года я был в Москве. Здесь князь Дмитрий Владимирович Голицын, между прочим, весьма мне хвалил моего товарища по Царскосельскому лицею Ивана Ивановича Пущина, служившего в то время в Москве, в уголовной палате, и воевавшего против взяток.

Князь Голицын, между прочим, предложил мне, зная, что я еду в Петербург, ехать в одной коляске с Пущиным, как впоследствии оказалось, спешившим по делам тайного общества, о чем, т.е. о настоящей цели поездки Пущина, князь Голицын, конечно, ничего не знал.

Совершенно случайно я выехал из Москвы не с Пущиным, а с графом Алексеем Бобринским. Поезжай я в одном экипаже с Иваном Ивановичем Пущиным, конечно, так либо иначе, но я оказался бы в числе прикосновенных: по крайней мере меня бы наверное за знакомство в эти дни с Пущиным, одним из главнейших заговорщиков, привлекли бы к допросу. Но этого, как видите, не случилось. Я знал и даже был дружен с некоторыми из декабристов… Но продолжительное мое отсутствие в России, служба моя вне пределов отечества на различных дипломатических постах оградила меня от участия в тайном обществе.

Корр.: Запомнился день 14 декабря?

— В день 14 декабря 1825 года я был в Петербурге и, ничего не ведая и не подозревая, проехал в карете цугом с форейтором в Зимний дворец для принесения присяги новому государю Николаю Павловичу. Я проехал из дома графа Бобринского, где тогда останавливался, по Галерной улице через площадь, не обратив внимания на пестрые и беспорядочные толпы народа и солдат. Я потому не обратил внимания на толпы народа, что привык в течение нескольких лет видеть на площадях и улицах Лондона разнообразные и густые толпы народа…

Помню весьма живо, как в то же утро, 14 декабря, во дворце императрица Александра Федоровна прошла мимо меня уторопленными шагами одеваться к церемонии: видел ее потом трепещущею: видел и то, как она при первом пушечном выстреле нервно затрясла впервые головою. Эти нервные припадки сохранились затем у нее на всю жизнь…

Корр.: Расположением нового императора Николая 1 Вы не пользовались, не так ли?

— Вследствие неприязни ко мне графа Нессельроде. Многие годы я сидел в Вене, не получая очередных почетных наград. Любопытно, что этому способствовал один ничтожный, по-видимому, случай, который, однако, в среде лиц, окружавших государя Николая Павловича, составил мне известность либерала, известность, для того времени, весьма печальную.

Как-то однажды в небольшой свите императора Николая Павловича приехал в Вену граф Александр Христофорович Бенкендорф. За отсутствием посланника я, исполнявший его должность в качестве старшего советника посольства, поспешил явиться, между прочим, и к графу Бенкендорфу. После нескольких холодных фраз он, не приглашая меня сесть, сказал: «Потрудитесь заказать хозяину отеля на сегодняшний день мне обед». Я совершенно спокойно подошел к колокольчику и вызвал метрдотеля гостиницы. «Что это значит?» — сердито спросил граф Бенкендорф. «Ничего более, граф, как то, что с заказом об обеде Вы можете сами обратиться к метрдотелю гостиницы». Этот ответ составил для меня в глазах всесильного тогда графа Бенкендорфа репутацию либерала.

Корр.: Бенкендорф возглавлял III отделение — по-советски: КГБ. Не «шил» ли его шеф на Вас секретное дело?

— Мезенцев рассказывал мне, что в списках III отделения многие, многие годы значился я, князь Александр Михайлович Горчаков, с такою отметкою: «Князь Александр Горчаков не без способностей, но не любит России».

Корр.: Кому в таком случае Вы служили на дипломатическом поприще — государю или России?

— Я первый в своих депешах стал употреблять выражение: «Государь и Россия». До меня для Европы не существовало другого понятия по отношению к нашему отечеству, как только «император». Граф Нессельроде даже прямо мне говорил с укоризной, для чего я это делаю. «Мы знаем только одного царя, — говорил мой предместник, — нам нет дела до России».

Корр.: 15 апреля 1856 г. Вы возглавили Министерство иностранных дел. Какие задачи были поставлены Вами перед внешнеполитическим ведомством России?

— Устранение двойного дефекта Парижского трактата: отмена унизительных статей о нейтрализации Черного моря и восстановление утраченных позиций и влияния на Балканах… Я не скрывал, что мы хотели избавиться от договора 1856 г., исключить из международного права нейтрализацию Черного моря. Мы хотели добиться этого и всегда к этому стремились. Я надеялся еще при жизни это увидеть.

Черное море объявляется нейтральным: открытый для торгового мореплавания всех народов вход в порты и воды оного формально и навсегда воспрещается военным судам как прибрежных, так и всех прочих держав…
Из Парижского трактата 1856 г.

Корр.: Новое направление внешней политики России Вы обосновали в докладе Александру II и в циркуляре от 21 августа, разосланном во все российские посольства и дипломатические миссии. В чем состояло основное содержание нового курса?

— В преимущественной заботливости российского правительства делами внутренними и распространением своей деятельности за пределы империи, лишь когда того безусловно потребуют положительные пользы России.

Горчаков намеревался проводить впредь «национальную» политику, не жертвуя интересами России во имя чуждых ей политических целей. Речь шла об отказе — ради «пользы своих народов» — от целей Священного союза.
Из книги «Российская дипломатия в портретах».

Корр.: На достижение поставленных Вами целей понадобилось 15 лет. Почему Ваши внешнеполитические шаги были столь осторожными?

— Для избежания риска отступления следует продвигаться вперед лишь наверное… Не следует рисковать скомпрометировать цель или ослабить действенность нашего влияния.

Большое значение придавал Горчаков историческим традициям своей страны и опыту ее дипломатии. Когда иностранные дипломаты спрашивали его о методах русской политики, он показывал на портрет Петра 1, как бы говоря, что считает его в этом отношении образцом. Министр новой буржуазной эпохи не мог не считаться с общественным мнением и старался воздействовать на него. К общественности обращены и многие ноты Горчакова, как правило, пронизанные острой публицистичностью. Обладая несомненным литературным талантом, он так изящно составлял дипломатические документы, что они нередко напоминали художественные произведения. Его блестящие речи, острые и меткие слова доходили не только до просвещенной, но порой и до простой публики.
Из книги «Российская дипломатия в портретах».

Корр.: Вначале в поиске точки опоры, союзника в решении вопроса об отмене нейтрализации Черного моря Ваши взоры склонялись к Франции. Почему от союза с Францией пришлось отказаться?

— Нам обещали эвентуальную поддержку, обусловленную обстоятельствами, не поддающимися никакому разумному учету. Совершенно ясно, что такое предложение было для нас неприемлемо.

Корр.: В конечном итоге Вы пришли к выводу о Пруссии в качестве союзника России в решении этой проблемы. Почему?

— Серьезное и тесное согласие с Пруссией оказалось наилучшей комбинацией, если не единственной.

А.М.Горчаков понимал, что возникновение сильного милитаристского германского государства под эгидой Пруссии могло оказаться опасным для самой России. У министра были серьезные сомнения и колебания. Но он не находил другого выхода: только соглашение с Пруссией могло создать противовес участникам крымской коалиции.
Из книги «Российская дипломатия в портретах».

Корр.: При каких обстоятельствах Вашей политике удалось достичь победы — отмены статей Парижского трактата о нейтрализации Черного моря?

— В 1871 году, в эпоху франко-прусской войны, не кто другой, как именно я, подал мысль государю Александру Николаевичу и поддержал затем его решимость смыть пятно, оставшееся на страницах новейшей истории нашего отечества: уничтожить запрет, наложенный на Россию Парижским трактатом, запрет строить корабли в портах Черного моря и вообще снять запрещение на содержание в этом море более определенного количества кораблей. По этому важному делу был собран также совет под личным председательством его величества. На совете были: военный министр Дмитрий Алексеевич Милютин, П.А.Валуев, мой постоянный друг — князь С.Н.Урусов и другие. Все были, конечно, согласны с тем, что запрет должен быть снят с России относительно русского Черного моря: но однако все, а в том числе и военный министр, полагали, в видах осторожности, совершенно необходимым, прежде чем решиться на этот шаг, предварительно снестись с державами, подписавшими Парижский трактат.

«Если действовать так, как здесь советуют, — сказал я весьма горячо, — то это значит отказаться от самой цели; это значит ничего не получить, ничего не добиться. Должно просто заявить всей Европе, что Россия по отношению к Черному морю разрывает Парижский трактат 1856 года и таковым заявлением великий факт свершится».

«Я вполне согласен с князем Горчаковым», — сказал государь Александр Николаевич, вставая.

И, таким образом, один из всего света, властию и волею своею державною Государь совершил великое деяние.

Циркуляр Горчакова произвел в Европе впечатление «разорвавшейся бомбы»… Бисмарк тоже был «раздражен» выступлением России, но ему оставалось лишь выполнить свое обещание. Он заявил, что поддерживает требование России об отмене «самых неудачных» статей трактата. Неожиданная поддержка была оказана Соединенными Штатами, которые заявили, что никогда не признавали постановлений Парижского трактата об ограничении прав России на Черном море… 70-летний дипломат переживал подлинный триумф. Сам он считал решение этой важной внешнеполитической задачи главным достижением всей своей дипломатической деятельности… Отмена нейтрализации Черного моря упрочила безопасность южных границ государства, способствовала экономическому развитию страны, прогрессу во внешней торговле и ускорила освоение Новороссийского края.
Из книги «Российская дипломатия в портретах».

Корр.: Вы тщеславный человек?

— Если я выйду в отставку, я не хочу угаснуть, как лампа, которая меркнет, я хочу закатиться, как светило.

Тщеславия в нем не было, и он его не любил; но блеск гения увлекал его до конца жизни. С развитым вкусом ко всему изящному он стоял выше всего обыкновенного. Патриот в высшей степени этого слова, он был вместе с тем преданнейший слуга своего Государя. Как христианин, он прежде всего был покорный сын церкви. Как семьянин, он был нежным отцом и любящим супругом. Как общественный человек, он на самой высоте своего величия не изменил своих отношений к людям, которых он почему-либо ценил и уважал, а потому все те, которые имели случай сближаться с ним, уважали в нем эту черту его характера и за то любили его.
И.И.Базаров, духовник Горчакова.

Корр.: Какое из отрицательных человеческих качеств, на Ваш взгляд, представляет наибольшую опасность?

— С большой осторожностью можно предохранить себя от злости людей, но как спастись от их глупости.

Корр.: Одно из качеств русского человека — постоянная неудовлетворенность властью, начальником. Вы согласны с этим?

— Вы знаете басню о мужиках, просящих царя; после тихого, смирного, коим они не были довольны, в наказание дана была им голодная водяная змея.

Корр.: Какие женщины Вам больше по душе: умные или добрые?

— Я думаю, что женщины с природным умом, с хорошими качествами и знанием обычаев света могут частью обойтись без глубоких знаний. Я не говорю, что та, которая будет иметь изощренный ум, не будет всегда в неоценимом преимуществе перед другими. Но качества сердца могут иногда возместить недостаток знаний.

Клей /посол США в России/ подробно писал о внешности и манерах князя Александра Михайловича Горчакова, обращая внимание на его привычку усаживать посетителя лицом к окну, а самому внимательно наблюдать, находясь в тени, за малейшими изменениями в лице посетителя… Линкольн взял на вооружение привычку Горчакова и, беседуя с членами комитета, сажал их лицом к свету, сам оставаясь в тени.
Из книги Р.Ф.Иванова «Дипломатия Авраама Линкольна». М.1987. С.63.

Корр.: Где, по Вашему мнению, находится тот предел, за которым исчерпываются мирные, дипломатические средства международных отношений?

— Я готов поставить мое имя под миром с серьезными уступками, но не с такими, что заключают в себе ущерб достоинству и чести.

Корр.: В каком дипломатическом поведении России залог добрососедских отношений с другими странами?

— Не скрывать своего образа мыслей ни в одном из вопросов.

Корр.: Каков, на Ваш взгляд, общий знаменатель внешнеполитических усилий России в мире?

— В какой области ни возьмись, будь то Европа или Восток, равно как и ради своего могущества на внешней арене … а также в интересах мира и общего равновесия, наипервейший долг России есть завершение внутренних преобразований, от чего зависит будущее России и всех славянских народов. Сие есть основа основ нашей политики.

Корр.: То есть государственная политика должна быть патриотична и национальна?

— Национальна, но не своекорыстна.

200-летний юбилей А.М.Горчакова, который мы широко отмечали … не был лишь поводом воздать должное его историческим заслугам перед Отечеством. Главное, что мы начали не только осмысливать, но и применять на практике его наследие, удивительно созвучное современным задачам внешней политики России. Реализм в оценке международных процессов, опора на национальные интересы и их умелая защита в самых трудных условиях — эти основополагающие принципы дипломатии А.М.Горчакова и сегодня, в совершенно иную историческую эпоху, сохраняют для нас непреходящее значение.
Из выступления министра иностранных дел РФ И.С.Иванова на Вторых Горчаковских чтениях.

Материал подготовил к.и.н., доцент кафедры истории Российской государственности РАГС Олег Горелов.

Удостовериться в подлинности ответов А. М.Горчакова читатели могут по следующим изданиям:

Андреев А. Р. Последний канцлер Российской империи Александр Михайлович

Горчаков. Документальное жизнеописание. М.. 1999.

Бушуев С.К.А.М.Горчаков.М..1961.

Российская дипломатия в портретах. М., 1992.

Written by admin

Декабрь 5th, 2017 | 3:02 пп