Учебно-методический центр

по аттестации научно-педагогических работников ВУЗов



Главная | Философия | Обществоведение | Книги | Учебники | Методики | История | Религия | Цели и задачи

Самодержец без харизмы

Евгений ПРОНИН — доктор филологических наук, профессор факультета журналистики МГУ им.Ломоносова

Самодержец без харизмы.

«…Раздался страшный треск, и столб дыма и пыли покрыл весь проезд. В луже крови корчился, крича, мальчишка, секунду перед тем смеявшийся беззаботно. Валялись на земле два казака. Царь невредимый вышел из кареты, изуродованной и вывернутой взрывом…

Убийцу схватили. Он стоял в трех шагах. И Александр Николаевич направился к нему. Это был молодой невзрачный человек маленького роста в осеннем пальто из толстого драпа. На голове была шапка из выдры. Он угрюмо, исподлобья смотрел на царя.

Какой-то подпоручик, подбежав к толпе и еще не видя Александра Николаевича, спросил испуганным голосом: «Что с Государем?».

— Слава Богу, — сказал царь. — Я уцелел, но вот… — И он показал на кровавую лужу, где корчились люди.

— Не рано ли Бога благодарить? — пробормотал молодой человек в шапке из выдры.

Александр Николаевич направился к раненым, но не успел сделать и двух шагов. Раздался второй взрыв. Когда дым рассеялся, увидели, что царь отброшен к решетке канала, лежит истерзанный и окровавленный, а в нескольких шагах от него лежит и его убийца — тоже истерзанный, тоже в крови…

Это было 1 марта 1881 года, в два часа тридцать пять минут пополудни».

А вывешено на всеобщее обозрение в Интернете в году 2001. Как будто что-то недодумано, недопонято, недоучтено…

Сюжет прямой и глубокий, как древний миф о добре и зле. Вроде поединка Добрыни со Змеем.

Два человека на авансцене истории лицом к лицу. Но кто был кем?

«Молодой человек неказистого вида» на царя смотрит «угрюмо, исподлобья». Но на фоне корчащихся тел невинных людей фраза, которую он «бормочет», — звонкий афоризм торжествующего своеволия. И отдав за идею свою жизнь изгоя, в судьбе он уравнивается с царем: лежит рядом «тоже истерзанный, тоже в крови». Его «шапка из выдры» — как терновый венец мученика или нимб святого. И не так уж важно, была это харизма его собственной натуры или «наведенная», внушенная харизматическим лидером (не случайно же В.И.Ленин сравнивал организатора покушения А.Желябова с Робеспьером и Гарибальди). Важнее, что такой харизмой восхищались даже великие поэты: «Дело прочно, когда под ним струится кровь» (Н.Некрасов), «Черная злоба, святая злоба…» (А.Блок). Еще важнее, что люди с харизмой считались «солью земли» (Н.Чернышевский), и их именами называли улицы, площади и города. Только теперь, по прошествии 120 однообразно кровавых лет, становится воочию видно, как эта харизма вербует все новых смертников: бомбистов, камикадзе, шахидов. Только теперь становится ясно, во что превращают и жизнь, и людей харизматические лидеры партий и народов.

А что же другой? «Из кареты, изуродованной и вывернутой взрывом», царь бросается прямо к стоящему «в трех шагах» убийце, но, взглянув в лицо, полное лютой ненависти, не приказывает: «Скрутить! Обыскать!», — чем спас бы себе жизнь, а направляется к раненым, на них переключая общее внимание, простыми, не афористическими словами: «Я уцелел, но вот…», — чем, в порыве заботы о пострадавших, создает паузу, которую террористы используют, чтобы бросить вторую бомбу…

Александр II не впервые попадал в засаду. В Петербурге его пытался убить Дмитрий Каракозов. В Париже в него выстрелил некий поляк Березовский. Под Москвою взорвали царский поезд. В Зимнем дворце подорвали парадную столовую… Было от чего впасть в ярость. Но и в роковой момент он сохраняет достоинство и человечность. В его поведении видны и личное бесстрашие, и презрение к убийце, и жалость к невинным жертвам, и даже распорядительность. А вот харизмы: властного напора, внушающего мазохистское поклонение и повиновение за страх как за совесть, — нет, как будто ее вырезали. Или никогда и не было. И это — главное в характере и исторической судьбе Александра Николаевича Романова, самодержца и человека.

С точки зрения здравого смысла самодержец без харизмы — это абсурд, нонсенс. Единоличная власть сама по себе не может не вызывать у подданных опасливый трепет и особого свойства восторг. Как будто властитель вместе с короной, бунчуком или мандатом наделяется магической аурой, подчиняющей ему сердца и помыслы людей. Гордые патриции аплодируют тому, что беспардонный принцепе назначает сенатором свою лошадь, визирь, получив от хана символический шелковый шнурок, безропотно вешается на первой попавшейся притолоке, а бесцветный генсек награждается пятью звездами Героя страны. Чтобы остаться на уровне простых человеческих отношений и пренебречь харизмой, нужно много мужества, чести и ума. Больше, чем может дать обычный воспитатель. Много больше. Еще и потому, что от царя все ждут и требуют харизмы. Именно харизмы. И только харизмы.

Начало царствования Александра II совпало с поражением в Крымской войне, разгромом русской армии и падением Севастополя. Вся Европа, озлобленная и вооруженная, была против России. Путь к примирению начинался с тяжелых условий Парижского договора. А царю, как полагали, «тут-то, после этой жертвы, и надобно было объявить, что война не оканчивается, а только начинается», чтобы «Севастополь играл тут именно ту же роль, какую играла Москва в 1812 году». «Но для этого. кроме широты взгляда, необходимы были смелость, способность к почину дела, энергия. Их недоставало у нового императора…» «Рожденный без выдающихся способностей, без энергии, он получил образование самое одностороннее и, при умственной лени, не подумал употребить долгое время наследничества на пополнение недостатков образования чтением» (см.: Соловьев С.М. Избранные труды. Записки. М., 1983. С.335-336). И, что характерно, особенно бесцеремонны в оценках нехаризматической личности на престоле были как раз выдающиеся интеллектуалы эпохи. «Разве может быть какой-нибудь толк от человека, у которого такие глаза!» — говорил западник П.Я.Чаадаев. «Наш теперешний государь страстный охотник, а охотники всегда хорошие люди. Вспомните Алексея Михайловича, Петра II», — отвечал, улыбаясь, славянофил А.С.Хомяков. А в высшем свете острили: «Он так и не научился носить корону».

Современники считали Александра II благодушным, мнительным, сентиментальным, колеблющимся, склонным к тягучему раздумью. Между тем все знали, что в юности. оказавшись в войсках, наступавших на позиции Шамиля, он под прямым огнем гарцевал на коне впереди цепей пехоты и даже был награжден за храбрость Георгиевским крестом. Многие слышали, что однажды на охоте, когда раненый медведь бросился к царскому егерю, царь выступил вперед и вторым выстрелом повалил зверя. Канцлер Горчаков охотно рассказывал, как при известии о марше турецких войск на Белград Александр II, реагируя мгновенно, принял непростое решение, и телеграфом был направлен ультиматум Порте, что царь в 24 часа отзовет посла из Константинополя, если турки не остановят наступление, и Сербия уцелела. Но все эти красочные детали, из которых мог бы развиться привлекательный или даже величественный имидж, пропадали втуне. «Он заметно отличался от своих ближайших предшественников, — пишет наблюдательный историк В.О.Ключевский, — отсутствием наклонности играть в царя. Те… тотчас перестраивались, когда видели перед собою раскрытые скрижали истории, т.е. выступали лично или письменно перед публикой. Александр II по возможности оставался самим собой и в повседневном, и в выходном обращении, говорил как ни попало, первыми подвернувшимися словами, не заботясь о впечатлении, действовал как находил нужным в данную минуту, не задумываясь много над последствиями. Он не хотел казаться лучше, чем был, и часто был лучше, чем казался» (Ключевский В. О. Сочинения: В 9 т. Т.5.М., 1989. С.350-351).

Но, прямо сказать, перед лицом насильственной смерти самим собой остается всякий: и тот, кто кричит: «Всех не перевешаете!», и тот, кто умоляет убийц. А искренность тоже не абсолютное достоинство. И злющая душа нараспашку — просто террор на бытовом уровне. Но тут факт примечательный. Царь ведет себя просто и достойно, что называется, по-человечески, и на бытовом уровне, и перед лицом насильственной смерти. Откуда в «помазаннике Божием» подобное отсутствие харизмы?

Когда цесаревич родился в Московском Кремле 17 апреля 1818 года, мать-царица сказала: «Это маленькое существо призвано стать императором!». А поэт Василий Андреевич Жуковский, приветствуя стихами «милого пришельца в Божий свет» как «прекрасное России упованье», закончил оду пожеланием:

«Да на чреде высокой не забудет

Святейшего из званий: Человек!»

В этих словах нашло выражение гуманистическое кредо великого поэта. И целевая установка его учебных программ. Ведь В.А.Жуковского можно назвать еще и гениальным педагогом, хотя, как считается, у него было только два ученика: Александр Пушкин и Александр II. С 9 лет наследника престола обучал и воспитывал глава русского романтизма.

К этому надо прибавить, «что беседы о законах» вел с цесаревичем Михаил Михайлович Сперанский, который сам в царствование Александра 1 пытался организовать коренное реформирование России, да не сумел преодолеть косность, пал жертвой интриг и был отправлен в ссылку, однако именно ему позднее поручена была кодификация российских законов. Будущий император впитал отрицательный опыт наставника как свой собственный, и это, говоря словами В.О.Ключевского, «помогло ему выработать то пренебрежительное равнодушие, какое выказывал он к церемониальному обрядословию или с каким терпел вокруг себя и даже приближал к себе людей, ничтожности или гнусности которых он не мог не понимать», «этот взгляд помогал ему удержаться на избранном пути к поставленной цели среди носившихся вокруг него лицемерных или неразумных толков… Подчас упрямый, он никогда не шел напролом» (Там же. С.350,357).

Но когда у того же Ключевского читаем: «Нерешительность верховного двигателя сообщала своеобразный ход реформе. Раз начатая и слабо направляемая, она шла сама собой, осложняясь и двигаясь в силу собственной необходимости, как ком горного снега, сорвавшись с вершины, скатывается вниз огромной лавиной» (Там же. С.353-354), — возникает сомнение: помогало Царю-Освободителю отсутствие харизмы, или, наоборот, мешало?

Вопрос открытый, как гамлетовское «Быть или не быть?».

…Под мартовским солнцем золотом, бирюзой и киноварью переливается Спас-на-крови, отражаясь в каналах, да будто и в самом небе Петербурга. Его любой узнает с мгновенного взгляда, как фольклорный образ сказочной Руси. В городе, основанном только в 1703 году, один лишь этот храм воспроизводит красочные «веселующиеся», как говорили некогда, дониконианские церкви Москвы, Ярославля, Ростова Великого… По замыслу настоятеля Троице-Сергиевой пустыни архимандрита Игнатия (И.В.Малышева), воплощенному архитектором А.А.Парландом, он возведен прямо над местом цареубийства. В западной части храма «восстановлены в прежнем виде» часть тротуара с откосом из мелкого камня, часть булыжной мостовой и установлено звено решетки от набережной Екатерининского канала, возле которой упал смертельно раненный царь. В точности соблюден даже уровень улицы, хотя церковный пол оказался на семь ступенек выше мемориальной площадки. А над нею возведена была мраморная сень, облицованная бухарской лазурью, украшенная вазами из николаевской яшмы и увенчанная крестом из 112 топазов.

Внутренняя роспись храма — 7 тысяч квадратных метров мозаики. Так сделали из боязни, что может повториться печальная история Исаакиевского собора, где живопись стала гибнуть еще до завершения строительства. Знаменитые мастера: Г.Ф.Батюшков, В.С.Кузнецов, И.М.Баранов, М.А.Петров — при наборе мозаик применяли изысканный способ упрощения письма живописных оригиналов путем использования только основных цветовых тонов. Это позволяло реализовать любые художественные решения живописцев, разрабатывавших эскизы икон. Во всем этом великолепии мозаик и мозаичных композиций выделяются подлинные шедевры, выполненные по оригиналам великих художников М.В.Нестерова («Св. Александр Невский», северный киот): В.М.Васнецова («Богоматерь с младенцем» и «Спаситель», иконостас): Н.Н.Харламова («Пантократор», плафон центрального купола). Но строго говоря, в отделке храма все до одной детали были выполнены из наилучшего материала, обработанного наилучшим образом, и в наилучшей гармонии со всеми остальными. Это тот уровень скрупулезности мастерства, когда ручной труд сам становится продолжением духовности, как у древних создателей тех пирамид, храмов и мавзолеев, что прославлены были потом как семь чудес света.

24 года строился собор. 19 августа 1907 года в праздник Преображения Господня он был освящен как храм Воскресения Христова. И для всех это был Спас-на-крови. Даже когда большевики его закрыли. Даже когда здесь помещался склад декораций Малого оперного театра.

Спас-на-крови и впрямь одно из чудес света. Его интерьер снимает стрессы. В убранстве — скорбь, но без отчаяния. Над булыжной мостовой — топазы, как изобильная благодарность будущего прошлому. Искренняя благодарность. Без лести и без опаски. Без клятв в верности и без призывов к отмщению. Не сравнить с той мавзолейной пропагандой, когда вождь умер, но харизма его живет. Здесь нет харизмы. Как не было при жизни. Как не было перед лицом насильственной смерти.

А по периметру фасадов собора — 20 мемориальных досок из норвежского темно-красного гранита, на которых перечислено сделанное Александром II в земной жизни. Всего не процитируешь. Но вот хотя бы несколько дат:

— 1865 г. Заключение мира, положившего конец Восточной войне.

— 1858 и 1860… Присоединение к России Амурского и Уссурийского края.

— 1861 г. Освобождение крестьян от крепостной зависимости.

— 1862 г. Положение о Государственной росписи и финансовых сметах и обнародовании их на всеобщее обозрение.

— 1860 г. Ограничение телесных наказаний.

— 1864 г. Положение о земских учреждениях.

— 1859 и 1864 гг. Взятие Гуниба и пленение Шамиля. Окончание Кавказской войны.

— 1864 г. Судебные уставы.

— 1863 г. Университетский устав.

— 1870 г. Возвращение Россиею своих державных прав на Черном море.

— 1877-1878 гг. Война за освобождение Балканских христиан.

Мог ли царь сделать столько, если бы отвлекался на харизматические благоглупости? Александр II многое делал так, как не стал бы никто из харизматических правителей России. Победив Турцию, ушел с Балкан, ничего не присоединяя к России. Для укрепления порядка ограничил применение телесных наказаний. Само его историческое прозвище — Царь-Освободитель — звучит как оксюморон, соединение несоединимого.

Похоже, сам Александр II понимал, что отсутствие харизмы ему помогает. Но поняла ли Россия, что власть без харизмы полезна ей? А кое-кто почувствовал свой шанс, и кое-кто — смертельную опасность. Самодержец без харизмы был убит. И это оказалось историческим поражением России, по своим последствиям более тяжелым, чем падение Севастополя или Цусима. Потом правителей-харизматиков в России было хоть пруд пруди. От воспеваемого Н.С. Михалковым царя Александра III, который голыми руками ломал подковы, до президента Б.Н.Ельцина, который дирижировал оркестром на площади в чужой столице. А толку?

Возвращается ветер на круги своя. В России разворачиваются реформы, названия которых словно бы повторяют на новом витке проблемы и темы с гранитных досок Спаса-на-крови. Иногда с пугающей буквальностью, вроде «Окончание Кавказской войны». И еще вопрос — успеет ли нынешняя власть решить их, не прибегая к харизме. Потому что харизматики уже зашевелились. Пока на уровне РR-кампаний. Но снова от власти требуют, чтобы дала им всем, все и сразу. И (опять пугающая буквальность) новый Березовский делает свой РR-выстрел, являясь на лондонский экономический форум в маске российского Президента…

Written by admin

Декабрь 5th, 2017 | 2:59 пп