Учебно-методический центр

по аттестации научно-педагогических работников ВУЗов

Главная | Философия | Обществоведение | Книги | Учебники | Методики | История | Религия | Цели и задачи

Социальная идентификация понятий «развитие» и «изменение» в российском регионе

Ольга БАЙДАЛОВА — кандидат философских наук, доцент кафедры социологии управления Волгоградской академии государственной службы

Процесс пространственного развития России в последнее десятилетие можно охарактеризовать понятием «регионализация». В стране идет интенсивное формирование правового, государственно-административного, социального, культурного и экономического своеобразия отдельных территорий. В связи с этим для социальных наук первостепенной. становится методологическая проработка понятия «регион» и его производных, например, «региональное развитие», «региональное изменение».

Применительно к формулировке темы статьи целесообразно сделать акцент не на понятии «развитие», которое культивировалось в нашей стране многие годы в общественных науках, а на понятии «изменение». Так как не развитие, а изменения характеризуют переходный период и переходное состояние, которое переживает наша страна. Эти изменения не несут в себе ни положительного, ни отрицательного смысла. Понятие «социальные изменения» охватывает широкий круг социальных перемен безотносительно к их направленности. В социологическом смысле изменение социальных систем, социальной стратификации, социальных общностей, социальных процессов, институтов, организаций, их взаимодействие являются предметом научного знания.

Для исследования региона или региональной единицы, как в нашем конкретном случае подверженной социальным изменениям, необходимо разработать и уточнить концептуальные переменные, которые требуют эмпирического подтверждения. Если структурировать модель системы как инструмента познания на первичные компоненты и единицы, то изменения в системе могут выделяться:

Каждый из указанных блоков схемы может рассматриваться самостоятельным показателем в исследовании по проблеме развития региона. Так например, изменения в составе может операционализироваться с учетом миграции населения области. По данным Госкомстата России, Волгоградского областного комитета государственной статистики, на 1998 год число прибывших — 15858 человек, в пределах области — 6371, число выбывших составило 1236 человек, в пределах области — 5896 человек. Сальдо миграции составило 3622 человека, что свидетельствует о достаточно интенсивном процессе изменения в составе населения.

Изменения в отношениях подсистем — это прежде всего непрекращающийся вялотекущий конфликт между, например, муниципальной и областной властями.

Соответственно, социальные изменения могут происходить и рассматриваться на разных уровнях, и для социолога важно определить достаточно полную систему показателей, единиц измерения, шкалы, оценки валидности и точности. Анализ любых статистических данных, к сожалению, во многом ограничен тем, что они регистрируют, но не объясняют причины и результаты происходящих социальных изменений.

Развитие и изменение в семантическом значении не являются однопорядковыми категориями. Однако само родовое понятие «социальное изменение» шире, чем часто употребляемое понятие «развитие». Социальные изменения бывают прогрессивными и регрессивными, революционными и эволюционными. В системе социологических наук существует специализированная область — социология изменений, сложившаяся в конце 50-х годов XX века.

Исходным пунктом изучения социальных изменений является фиксация их особенностей, специфики и основных характеристик в определенных временных рамках социума. Анализ современных социально-экономических реалий в развитии региона диктует необходимость обратиться к реалиям социальных изменений в брежневское 20-летие.

Такой ретроспективный экскурс дает, на наш взгляд, возможность компоративного анализа социальных изменений.

Первая особенность — малое число и медленные темпы реальных перемен в общественной жизни. Большинство из них «поглощалось» механизмом торможения. Его действие выражалось в том, что осуществление изменений в различных сферах (политике, экономике, культуре, науке и др.) наталкивалось на множество ограничений — запретов. Эти ограничения имели свою «социальную подкладку» — наличие ряда групп в системе управления, заинтересованных в сохранении сложившихся социально-экономических отношений.

Вторая важная особенность — отторжение системой управления инициатив «снизу» и проведение изменений в основном «сверху». Однако они не были результатом реализации направленной стратегии совершенствования общества, так как многие значимые изменения (например, ухудшение среды жизнедеятельности, обострение экологической проблемы) явились скорее побочным следствием большого числа изолированных решений, принимаемых ведомственными органами. В итоге, процесс развития в известной мере носил не планомерный, а стихийный характер.

Третьей особенностью происходивших перемен был в основном их количественный характер. Почти не возникало качественно новых социальных явлений: мало внедрялось в практику принципиально новых технологий, форм организации и оплаты труда, организации досуга и др.

Четвертая особенность — полезные изменения весьма часто сопровождались негативными последствиями. Хотя последние и бывали результатами чьих-то ошибок и недосмотров, они в то же время являлись звеньями объективных социальных процессов, порожденных системными нарушениями в обществе, разлаженностью в нем ряда социальных механизмов. Когда же механизмы разлажены, осуществление изменений, полезных по содержанию, начинает порождать негативные последствия. Примером может служить укрупнение сельских поселений. Его цель состояла в улучшении условий и качества жизни населения аграрного сектора. Но в то же время оно привело к увеличению оттока населения из села, обезлюдению многих деревень, обострению проблем развития городов, не подготовленных к всплеску миграции.

Пятой особенностью происходивших перемен было наличие «псевдоизменений», то есть всевозможных «бумажных починов», которые, не обеспечивая действительных преобразований в обществе, позволяли их инициаторам повышать свой социальный статус, продвигаться вверх по служебной лестнице.

Шестая особенность изменений заключалась в значительной доле заимствованных из-за рубежа нововведений — как технологических, так и организационных. В известном смысле можно утверждать, что этот процесс сформировал даже особую экономическую культуру, для которой характерно непризнание достижений, сделанных в своей среде, небрежно-бюрократическое отношение к новаторам.

Экономический анализ современного российского общества, естественно, не входит в задачу нашего исследования, однако мироощущение наших респондентов, зафиксированное в ответах на предложенные вопросы в анкетах, определяется в большей степени именно уровнем их материального благосостояния. Экономические перемены детерминируют перемены в социальных системах, определяют социальную стабильность в обществе, что в свою очередь и позволяет говорить о его развитии или изменениях. Выражаясь философским языком, можно было бы утверждать, что количественные изменения еще не перешли в новое качество — социальную систему западного типа. Экономическое благосостояние России по-прежнему зависит от экспорта природных ресурсов, а перераспределение полученной прибыли и налоговых поступлений зависит от государства, не желающего отходить от традиций этатизма. Социальная политика государства определяет в основном и уровень материального благосостояния людей. В России так и не сложилась социально-экономическая система с устойчивой тенденцией к самостоятельному росту благосостояния ее граждан. Поэтому, на наш взгляд, было бы уместно предположить, что перемены в российском обществе следует характеризовать не как развитие, а как изменения, связанные с приоритетами господствующих групп политической элиты.

Предпочтение в пользу определения происходящих перемен как изменений подтверждается и в том случае, если их рассматривать в контексте новейшей российской истории.

Объективный анализ изменений в уровне материального благосостояния россиян свидетельствует в пользу вывода об улучшении жизни населения. Например, даже те, кто существует на прожиточный минимум, потребляют продуктов (по разным группам) в 2-4 раза больше в 2001 году, чем в 1991. Число людей, живущих за чертой бедности, сократилось не только относительно (в процентном выражении), но и в абсолютных цифрах (на 6 млн. чел). Реструктурировались расходы россиян (больше стали тратить на непродовольственные товары, услуги, накопления). Выросла средняя заработная плата (до 173 долларов США в 2001 году). При всей неоднозначности оценок ведущих отечественных экономистов факт устойчивого роста российской экономики сомнению ими не подвергается. Вместе с тем, в обществе увеличился разрыв между доходами самых бедных (6,2%) и богатых (47,3%) россиян, который социологи и экономисты объясняют как результат специфически проведенной приватизации и финансовыми спекуляциями.

На наш взгляд, можно было бы подтвердить эту мысль с помощью наблюдений за развитием малого бизнеса в России, поскольку от его развития зависит социальная жизнь большого числа граждан. Малый и средний бизнес — это 70% ВВП страны, однако он испытывает значительные трудности как в создании равной конкурентной среды для всех, так и в доступности необходимых для его развития кредитов. По данным начальника территориального управления Министерства антимонопольной политики и поддержки предпринимательства, на товарном рынке одновременно выступают государственные, муниципальные и частные предприятия, причем, как правило, первые имеют льготы по арендной плате, налогообложению и защиту в лице учредителей1. Естественно, интересы власти идут вразрез с интересами собственно предпринимателей и, следовательно, с интересами общества по формированию свободного рынка товаров и услуг.

Малый бизнес испытывает значительные трудности с кредитами, при том, что эффективность его кредитования достаточно высока: в Русюгбанке процент невозврата кредитов составил всего 1, 2%, то есть почти 99% кредитов возвращаются. Естественно, что данный сектор экономики не имеет возможности развиваться, а статистика фиксирует устойчивое сокращение количества малых предприятий как на федеральном уровне, так и на уровне регионов.2

Выше мы отмечали, что к системообразующим принципам обществ западного типа относится и доступность кредитов для граждан. Если получение подобных кредитов затруднительно для предпринимателей, то оно практически недоступно для рядовых граждан. За все время реформ так и не сформировалась устойчивая система ипотечного кредитования, Объем сделок на федеральном уровне точно не известен, подавляющее число сделок приходится на Москву и Санкт-Петербург, в регионах запущены отдельные пилотные проекты с участием иностранных банков, но они не могут решить проблему. В Волгоградском регионе положение соответствует сложившемуся в целом по России. Даже после принятия в марте 2001 года Закона «О развитии ипотечного жилищного кредитования в Волгоградской области» и летом — специальной программы по ипотечному займу общий объем предоставленных кредитов составил в 2000 году 5 миллионов рублей, а в первой половине 2001 года — около 12 миллионов рублей, при средней стоимости м2 неэлитного жилья около 200$3.

Приведенные цифры дают некоторое представление об уровне жизни россиян на фоне глобальных бюджетных изъятий властных структур, что опосредованно влияет на ответы респондентов, формирует их позицию, в том числе уровень доверия, уважения к власти, отношение к девятилетнему опыту истории 90-х годов. По данным директора ВЦИОМ Ю.Левады, сегодня только 22% из тех, кто был сторонником демократов в 1991 году, определили августовские события как демократическую революцию, а 51% -как эпизод борьбы за власть4. Таким образом, общественное мнение воспринимает эти и последующие события как изменения, но не как этапные, послужившие началом для нового исторического развития страны. Материалы социологических опросов, фиксирующих настроение россиян, можно сопоставить с оценками экспертов, особенно российских «левых». однако такое сравнение было бы, на наш взгляд, некорректным. «Левые», в том числе лидеры КПРФ, представляют собой часть современного российского истеблишмента и расходятся с «правыми» только по некоторым частным проблемам перераспределения бюджетных средств, но едины в оценке роли государства и чиновников. Гораздо интереснее мнение одного из лидеров американских консерваторов, миллиардера, владельца известного издательского дома «Форбс» и главного редактора одноименного журнала С.Форбса.

По его мнению, «многие из них (российских олигархов) были просто кровососами, набивали карманы за счет простого народа и открывали счета за границей. Это только называлось капитализмом, а на практике было эксплуатацией людей по Марксу. Это вовсе не демократия и свободный рынок, а воровство и По его мнению, «многие из них (российских олигархов) были клептократия»5.

Потенциально богатое российское общество6 не в состоянии сегодня решить проблему бедности, создав саморазвивающуюся западного типа социально-экономическую систему***. Создание такой системы возможно только с изменением качества принимаемых управленческих решений и вектора их направленности в сторону интересов большинства населения, а не властных кланов политической элиты.

Речь может идти о продолжении традиции «советской» модели развития, для которой были характерны систематические изъятия средств у населения в ходе денежных реформ или бюджетных средств под масштабное строительство малоэффективных объектов «экономики пирамид», суть которой проанализировал Е. Гайдар7. Для российских граждан или обычной среднестатистической семьи совершенно безразлично, на что расходуются средства, изъятые из социальных статей бюджета: на малопродуктивное мелиоративное строительство 1970-1986 гг. или на поддержку избранных банков. Например, Андрей Вавилов, занимавший пост зам.министра финансов, израсходовал на поддержку банков «Национальный кредит» и «Национальный резервный банк» десятки миллионов бюджетных средств. Только в 1995 году по его указанию НРБ получил из государственного бюджета более 600 миллионов долларов8. Но это только капля в море. По данным Австралийской службы по контролю за банковскими переводами (AUSTRAC), за последние 10 лет из РФ ушло 500 миллиардов долларов, из них 205 миллиардов — через республику Науру (население этой республики составляет 10 тысяч человек, здесь прописано 400 российских банков)9. О масштабах хищений косвенным образом свидетельствует и реклама автомобилей стоимостью в десятки тысяч долларов, и элитного жилья стоимостью от 500 долларов за 1 мкв, которой заполнены как центральные, так и региональные издания.

Приведенные цифры не дают полной картины финансовых нарушений, однако позволяют «предвосхитить» настроения респондентов, представить ситуацию в стране, где, согласно даже официальной статистике Госкомстата, в первом полугодии 2001 года насчитывалось 45-53 миллиона человек, живущих ниже прожиточного минимума10. По данным президента Венгерского социологического общества П.Тамаша, «ножницы» социального неравенства в России (коэффициент Джими) составляют 47 и в два раза выше, чем в Центральной Европе11. Наконец, по данным международного социологического опроса населения (возраст респондентов от 13 до 65 лет), 71% россиян единодушно ответили, что больше всего в жизни им не хватает денег12.

В современном мире показателем уровня жизни в стране все больше становится не потребление продуктов питания, а доступ к новейшим техническим достижениям, в том числе, например, к Интернету. Если верить Министерству связи России, в настоящее время число пользователей Интернета достигло 3 миллионов человек, число домашних пользователей составляет около 430 тысяч человек. В США большим достижением 2001 года считается подключение 51% афро-американских семей с низкими доходами к сети13. По единодушному предположению экспертов, работающих на этом рынке, в обозримом будущем в России количество пользователей Интернета будет увеличиваться только за счет регионов, однако здесь высока доля людей, выходящих в Интернет с рабочего места, а доля домашних пользователей растет только в Москве. Таким образом, плата 45-90 центов за 1 час работы — непосильная для российских граждан.

Мы попытались рассмотреть проблему атрибутации понятий «развитие» и «изменение» применительно к тем переменам, которые произошли в российском обществе за последние 10 лет в широком социально-экономическом контексте. На наш взгляд, приведенные данные свидетельствуют в пользу определения их как «изменения». Именно это понятие мы и будем использовать при интерпретации наших данных, полученных в результате опросов с применением различных социологических методик.

* Данная схема адаптирована с учетом проблемы исследования. См.П.Штомка «Социология социальных изменений». М., 1996. С.24.
1 Новые деловые вести. N 34. 2001.
** Новые деловые вести. N 8. 2001.
2 Точная статистика отсутствует, по данным налоговой инспекции, к концу 2000 года в Волгоградской области работали около 21 тысячи малых предприятий: а в 1999 году — 23 тысячи, по данным региональных органов статистики, цифры соответственно -13 и 18 тысяч предприятий.
3 Новые деловые вести. N 22. 2001.
4 Левада Ю. Почему День августовской революции не стал всенародным праздником // Общая газета. N 33. 2001.
5 Миллиардер, у которого есть мечта// Новые деловые вести. N21. 2001.
6 Богатые вредные русские // Общая газета. N 33. 2001.
*** Согласно экспертным оценкам, на каждого россиянина приходится почти 21% условных единиц ресурсов, приходящихся на каждого жителя планеты, в США — только 2 единицы, в Европе — 0, 7%, то есть россиянин в 6 раз богаче американца и почти в 18 раз европейца.
7 Гайдар Е. Государство и эволюция. СПб.: Норма, 1997. С. 109: Его же. Аномалии экономического роста. М.: Евразия, 1997.
8 Глухо, как в банке // Общая газета. N 20. 2001.
9 Остров выведения // Общая газета. N 31. 2001.
10 В чем дум держится // Общая газета. N 45. 2001.
11 Триумф «Вышеградской модели» // Общая газета. N 24. 2001.
12 Общая газета. N 30. 2001.
13 В Интернете стало больше бедных // Компио. N 20. 2001.

Written by admin

Октябрь 7th, 2017 | 3:30 пп