Учебно-методический центр

по аттестации научно-педагогических работников ВУЗов



Главная | Философия | Обществоведение | Книги | Учебники | Методики | История | Религия | Цели и задачи

Глобализация в социально-философском измерении

Игорь ПОДЗИГУН — кандидат философских наук, директор Некоммерческого фонда поддержки религиозного образования, общественного служения и культуры Святого Иоанна Богослова

Усиливающееся влияние глобализации, как нового фактора мировой истории, актуализирует вопрос о ее сути и возможных последствиях. Для одних глобализация носит неизбежный характер и имеет позитивное значение, тогда как для других она представляет собой угрозу. Поэтому глобализацию следует рассматривать как проблему и новую становящуюся реальность, которая только тогда будет устойчивой, когда она, учитывая уроки прошлого, решает фундаментальные вопросы, вставшие перед современной цивилизацией.

Глобализация — сложный, многомерный феномен, влияние которого стремительно растет. Последнее актуализирует вопрос о ее структуре и сущности. Концептуализация процесса глобализации показывает, что данный процесс состоит из двух уровней — естественной, неуправляемой глобализации и глобализации искусственной, организуемой, управляемой.

Естественная глобализация — эволюционный процесс восприятия различными социокультурными традициями достижения других социокультурных традиций. Это восприятие происходит преимущественно добровольно и зависит от уровня развития той или иной социокультурной традиции, ее желания усвоить и на практике применить те или иные достижения других социокультурных традиций.

Искусственная глобализация — это попытка навязать силой или другими методами — обманом, убеждением, подкупом и т.д. те или иные представления о мире. При этом, поскольку искусственная глобализация связана с насильственным внедрением экономических, политических, ценностно-мировоззренческих представлений, это больше революционный процесс. Насилие не может длиться вечно, оно побеждает временно, частично или терпит поражение. Поэтому искусственная глобализация характеризует претензии той или иной страны, религии, политической идеи и т.д. стать универсальной, всеобщей, абсолютной ценностью. Появление такой претензии по-своему объективно и отражает ослабление других стран, религий, политических идей, которые не смогли удержать сложившееся в мире в той или иной области равновесие. Нарушение равновесия приводит к активизации разнонаправленных сил, которые завершаются стремлением к искусственной глобализации.

Чтобы понять логику, возможные последствия глобализации. необходимо дать краткий социально-философский анализ концептуальных трансформаций, произошедших в мире в XX веке.

XX век внес существенные изменения в расстановку геополитических сил в мире. Конец XX века был концом того мирового порядка, который сложился на планете с начала века. Сегодня мир пришел в движение. Стала формироваться новая геополитическая и геостратегическая топология. Чтобы понять ее суть и возможные сценарии дальнейшего развития, необходимо дать качественную оценку тем цивилизационным и интеллектуальным трансформациям, которые произошли в мире в течение XX века, поскольку они в той или иной мере оказывают влияние и на современные события.

Не претендуя на полноту, отметим, что XX век:

1) завершил в определенной мере классовую борьбу, реализовав на практике мечту о социалистической революции; разумеется, это не означает, что классы и классовая борьба стали полностью достоянием истории, речь идет о том, что облик XXI века определяет не классовая борьба между рабочим классом и буржуазией, а другие факторы;

2) вместо резкой классовой поляризации общества наступила эпоха поляризации между «золотым миллиардом», представляющим индустриально развитые страны мира, и остальным миром, частью которого выступает «голодный миллиард», который со временем растет быстрыми темпами;

3) сформировал «одномерного» «экономического» человека, живущего преимущественно экономическими интересами: «главное достижение XX века состояло в том, что люди стали настолько ценить свое благополучие, что согласны платить за него любую цену, вплоть до отказа от свободы»1; тем самым в определенном отношении стала преобладать в культуре философия гедонизма; при этом не принимаются в расчет убедительные доводы тех экономистов и философов, которые показали концептуальную уязвимость редукции многомерного человека к экономической составляющей. Согласно позиции экономиста Э.Ф.Шумахера: «Экономика как суть жизни — это смертельная болезнь, потому что неограниченный рост ее не подходит ограниченному миру. Все великие учителя человечества внушали людям, что экономика не должна. составлять суть жизни; и сегодня совершенно очевидно, что она не может быть таковой. И если возникнет желание более подробно описать эту смертельную болезнь, то можно сказать, что она похожа на наркоманию или алкоголизм»2. Между тем, как отметил Б.Рассел, «обогащение, главный двигатель капиталистической системы, безусловно, — самый могучий человеческий мотив, более сильный, чем желание утолить голод»3, и глобализировать систему с подобной ценностной установкой, значит сознательно распространять смертельную болезнь, отмеченную Э.Ф.Шумахером. Экономоцентричным является и социализм, и капитализм. И каждый из них внес свой вклад в глобально-экологический кризис современной цивилизации:

4) привел к разочарованию в основных идейно-мировоззренческих ценностях прошлого, что нашло выражение в поражении социализма, кризисе капитализма, распространении идей постмодернистской философии, углублении процесса разрушения природной среды, росте недоверия людей власти, кризисе политики и идеологии либерализма и функционирующих форм демократии: «Кризис политики обусловлен не только тем, что граждане утратили доверие к дееспособности политиков, но и тем, что политики оказались перед проблемами, которые совершенно недоступны им. Политики не знают, как подойти к этим проблемам, у них нет решений на этот счет»4. Подобный кризис глобальных идеолого-мировоззренческих ценностей привел к падению авторитета идеологии и мировоззренческих учений вообще; попытке обойтись без них и жить сегодняшним днем, адаптируясь к повседневности;

5) довел до логического конца базовые принципы капиталистической системы, создав наиболее завершенное общество потребления, в котором господствуют «массы» и «массовая культура».

Как отметил Э.Фромм, «капитализм XX века зиждется как на максимальном потреблении производимых товаров и предполагаемых услуг, так и на доведенном до автоматизма коллективном труде»5. Несмотря на качественные изменения, которые произошли в структуре капитализма, он продолжает опираться на три фундаментальных принципа: частной собственности, прибыли и власти. «Приобретать, владеть и извлекать прибыль — вот священные и неотъемлемые права индивида в индустриальном обществе»6.

6) предельно обострил многие фундаментальные проблемы в мире, увеличив разрыв между знаниями и мудростью, технологическими возможностями человека и его гуманитарным миром. Это обстоятельство было неоднократно подчеркнуто разными мыслителями. Приведем слова Альберта Швейцера из его нобелевской речи: «Человек превратился в сверхчеловека… Но сверхчеловек, наделенный сверхчеловеческой силой. еще не поднялся до уровня сверхчеловеческого разума. Чем больше растет его мощь, тем беднее он становится… Наша совесть должна пробудиться от сознания того, что чем больше мы превращаемся в сверхлюдей, тем бесчеловечнее мы становимся». Знание, воплощенное в технологию, начинает жить самостоятельной жизнью, подчиняя своей логике остальные формы жизни. Научно-технический прогресс подрывает основания будущего, поскольку начинает угрожать жизни на планете. А реалии начала XXI века таковы, что они угрожают будущему не одной страны или региона, а всей современной цивилизации. Об этом свидетельствуют взаимоусиливающие Друг друга глобальные проблемы, связанные с экологической, демографической, энергетической и т.д. ситуацией в мире. Источником большинства глобальных проблем выступает экономико-центричный Человек, вооруженный новейшей наукой и информационно-компьютерной технологией;

7) разочаровался в идее прогресса, бывшего длительное время, а именно с эпохи Просвещения. идеалом эффективного развития общества. При этом, если один из видных идеологов концепции Прогресса A.Тюрго был убежден в том, что по мере развития человеческой истории «.. .нравы смягчаются, человеческий разум просвещается, изолированные нации сближаются, торговля и политика соединяют, наконец, все части земного шара. и вся масса человеческого рода… всегда шествует, хотя медленными шагами, ко все большему совершенству»7, то сегодня прогресс стал проблемой. «Складывается впечатление, что прогресс привел нас к краю пропасти, и потому необходимо рассмотреть его альтернативы»8. Между тем, согласно К.Нисбету, «если идея прогресса все-таки умрет на Западе, то вместе с ней умрет многое другое, что мы лелеяли в нашей цивилизации»9. Поэтому приговор Прогрессу, выносимый Ортегой-и-Гассетом («прогрессизм, помещающий истину в неопределенное завтра, оказался опиумом, оглупляющим человечество»10), ставит множество фундаментальных проблем не только перед западной цивилизацией, но и перед всем человечеством.

Проблема в том, что «современный кризис западной цивилизации тождественен кризисному периоду в истории идеи прогресса в его подлинном смысле»11. Причина кризиса западной цивилизации в ее экономоцентрической направленности, в девальвации нравственно-духовных ценностей. Прогресс как совершенствование в области науки, технологии, экономики без учета тех изменений, которые происходят с Человеком как творцом Прогресса, стал главной причиной системного кризиса современной цивилизации:

8) показал правоту позиции тех мыслителей, которые отмечали ошибочность абсолютизации научной рациональности. основанной на редукционизме, примате анализа над синтезом, знаний над ценностями, логики над интуицией и т.д. Наука и научная рациональность стали брать на себя функции политики, управления, упустив из виду тот факт, что «разум — только одна форма и функция жизни»12. Абсолютизация возможностей научной рациональности без учета преходящести ее конкретных форм приводит к тому, что от имени научной рациональности производится деление народов на цивилизованные и нецивилизованные, развитые и отсталые и т.д. Тем самым наука становится инструментом подавления неугодных социокультурных традиций, она при подобном истолковании выступает «агрессивной силой» (Э.Агацци);

9) углубил тенденцию вытеснения моральных ценностей из центра культуры: религия в индустриально развитых странах мира превратилась в необязательный по воскресеньям ритуал, что не случайно, поскольку является следствием превращения общества в «потребительское общество» с экономоцентристской концепцией жизни, в котором имеет место примат материи над духом: в потребительском обществе о высших социальных и нравственных идеалах Добра, Правды, Справедливости перестают говорить, появляется «желание отказаться от понятия морали как слишком моралистического»13: в целом можно согласиться с П.С.Гуревичем в том, что «мы живем в обществе, где мораль все чаще оказывается неуместным реликтом. Обсуждая деяния политических деятелей, мы толкуем о их целесообразности. Обосновывая рыночные отношения, одновременно насаждаем хищничество. Анализируя политические события, охотно отвлекаемся от нравственных оценок.

Сугубо взыскательного человека, слушающегося голоса совести, почитаем за чудака»14.

Маргинализация морально-этических норм становится нормой жизни общества. Получает значительное распространение индифферентность к оценкам и суждениям морально-этического характера и морально-этический функционализм. Все это свидетельствует об эрозии нравственных норм современного индустриального и постиндустриального общества. Между тем никакие успехи в науке и технологии не могут заменить человеку потребность в ценностях нравственного порядка, особенно в критических ситуациях, когда человек остается наедине с собой, со своими проблемами, ибо, как заметил Б.Паскаль: «Если я не знаю основ нравственности, наука об окружающем мире не принесет мне утешения в тяжкие минуты жизни, а вот основа нравственности утешает и при незнании науки о предметах внешнего мира»15. Поэтому новая социокультурная ситуация, при которой можно не считаться с моральными нормами, относится к ним только функционально, свидетельствует о существенных изменениях. которые происходят в обществе и с его творцом — Человеком. Опасность подобной трансформации бытийственных основ человека связана и с тем, что «философия природы имеет дело со всем, что есть, а нравственная — только с тем, что должно быть»16. Поэтому маргинализация нравственного мира личности представляет собой по сути отказ от идеала, в конечном итоге — отказ от философии как стратегического мышления:

10) подтвердил во многом аргументированность позиций таких критиков западной цивилизации, как Ф.Ницше. Приведем в этой связи мрачный, но во многом осуществившийся прогноз Ф.Ницше в изложении К.Ясперса: «Устрашающую картину современного мира, которую все с тех пор без устали повторяют, первым нарисовал Ницше: крушение культуры — образование подменяется пустым знанием: душевная субстанциональность — вселенским лицедейством жизни «понарошку»; скука заглушается наркотиками всех видов и острыми ощущениями: всякий живой духовный росток подавляется шумом и грохотом иллюзорного духа; все говорят, но никто никого не слышит: все разлагается в потоке слов: все пробалтывается и предается. Не кто иной, как Ницше показал пустыню, в которой идут сумасшедшие гонки за прибылью; показал смысл машины и механизации труда, смысл нарождающегося явления — массы»17;

11) внес значительный вклад в разрушение духовности человека. В экономоцентричном обществе «человек заботится не о своей жизни и счастье, а о том, чтобы стать ходким товаром»18. «Подобная ценностно-мировоззренческая установка деформирует такие сферы человеческой деятельности, как наука, образование, медицина, культура, которые вынуждены думать не столько о Истине, Знании, Здоровье, сколько о том, чтобы покупали их продукцию. Вот почему и сегодняшний мир далеко продвинулся по пути всеобщего отрицания абсолютных этических норм»19;

12) начал возводить на пьедестал вместо знаний, истины Информацию

в связи с переходом общества от индустриального этапа своего развития к постиндустриальному, информационному этапу. С этим связана интернетизация и виртуализация жизни, раскрывающая свои особенности в новом XXI столетии. Информатизация сегодня рассматривается многими исследователями преимущественно со стороны тех благ, которые она приносит. Вместе с тем такой подход к данному процессу не отражает логику происходящего в полной мере, поскольку наступающая «Эра Сетевого Интеллекта — еще и эра потенциального риска. Для отдельных граждан, организаций и обществ, которые не умеют влиться в струю, расплата наступит быстро.Ведь изменяются правила игры не только для бизнеса, но и для правительств, социальных учреждений, да и сами отношения между людьми. Новые средства меняют уклад нашего бизнеса, работы, обучения, игры и даже мышления»20. Тем самым человечество вступает в новую эру, которая предстает как эра риска, неопределенности и нелинейности. Следует также считаться с тем, что «человечество столкнулось с кризисом, который само же создало: оно тонет в море информации. Мы произвели на свет столько статистических данных, формул, образов, документов и деклараций, что не в состоянии их усвоить. И вместо того, чтобы искать новые пути осмысления и усвоения уже созданного, мы все более быстрыми темпами продолжаем производить новую информацию»21. Если и дальше будет продолжаться подобная стратегия, то легче будет те или иные результаты заново найти, чем их отыскать среди множества уже имеющейся информации.

Проблема осложняется тем, что увеличивающаяся информация создает видимость знания, тогда как «за последние десятилетия мы создали горы данных, которые, однако, не породили ни единой мысли»22. Тем самым информатизация, компьютеризация, интернетизация и виртуализация — не только значительные достижения индустриальной цивилизации, но и сложные проблемы, требующие осмысления;

13) подготовил почву для современного этапа глобализации, разделив мир на две противостоящие друг другу социально-политические, экономические, мировоззренческие системы, сведя все многообразие социального бытия человека к двум формационным системам: социализму и капитализму — цивилизация сделала возможным переход к однополярному миру: в течение всего XX века шел интенсивный процесс индустриализации мира, притом и социалистического, и капиталистического мира, что служило технологическим основанием всеобщей, единой постиндустриальной цивилизации: «кончается мировая эпоха отдельных культур и среди страшных кризисов начинается эпоха планетарного единства, структуру и характер которой совершенно невозможно предугадать»23, в начале второй половины XX века авторы одного из манифестов индустриального общества отметили: «В наше время не призрак коммунизма бродит по Европе, но индустриализация стоит перед миром. Гигант индустрии гордо шагает по планете, преобразуя почти все черты старых традиционных обществ… Мир вступает в новую эпоху — эпоху тотальной индустриализации… К ней движется и Восток и Запад»24. Тем самым XX век не только довел унификацию мирового социального смыслового пространства до предела, оставив две ведущие формационные концепции, но и подготовил единую технологическую основу для перехода общества к одному цивилизационному основанию. Естественно, это не сняло полностью формационные различия, определявшие до этого видение мировых событий. Просто они перестали быть определяющими. Представляется, что в недалеком будущем в процессе глобализации еще менее значимыми, чем в начале XXI века, станут не только черты социализма, но и черты капиталистической формации. Уйдет тем самым с исторической арены не только социализм, но и капитализм, как ушел когда-то с арены истории феодализм. Какой облик примет тогда современная цивилизация, зависит от того, насколько предлагаемые сценарии дальнейшего развития учтут концептуальные уроки XX века.

1 Марков Б.В. После оргии. Предисловие к книге Ж.Бодрийара «Америка». С-Пб., 2000. С. 11.
2 Цит. по кн.: Э.Фромм. Иметь или быть? М.. 1986. С.187.
3 Рассел Б. Какие мотивы человеческого поведения влияют на политику? Нобелевская лекция //Бертран Рассел, Уинстон Черчилль.Избранные страницы.М., 1998. С.117.
4 Рормозер Г. Кризис либерализма. М.. 19 96. С. 199.
5 Фромм Э. Иметь или быть? М., 1986. С.36.
6 Фромм Э. Иметь или быть? М.. 1986. С.95.
7 Тюрго A. Избр. философские произведения. М., 1937. С. 52.
8 Штраус Лео. Введение в политическую философию. М., 2000. С.264.
9 Цит. по кн.: Полищук М.Л. В преддверии натиска «третьей волны». М., 1989. С.91.
10 Ортега-и-Гассет Х. Что такое философия? М., 1991. С.206.
11 Штраус Лео. Введение в политическую философию. М., 2000. С.274.
12 Ортега-и-Гассет X. Тема нашего времени. /Ортега-и-Гассет. Что такое философия. М., 1991. С.29.
13 Адорно Т. Проблемы философии морали. М., 2000. С.15.
14 Гуревич П.С. Философско-антропологическое истолкование жизни //Жизнь как ценность. М., 2000. С. 199.
15 Паскаль Блез. Из мыслей//Франсуа де Ларошфуко. Блез Паскаль. Жан де Лабрюйер. Суждения и афоризмы. М., 1990. С. 160.
16 Кант И. Сочинения в шести томах. Т.З. М., 1964. С.685.
17 Ясперс К. Ницше и христианство. М., 1994. С. 13.
18 Фромм Э. Человек для себя. Исследование психологических проблем. Минск. 1992. С.73.
19 Хейзинга И. HomoLudens. В тени завтрашнего дня. М., 1992. С.362.
20 Тапскотт Д.Д. Электронно-цифровое общество. Плюсы и минусы эпохи сетевого интеллекта. Киев-Москва. 1999. C.XIV.
21 Гор Альбер. Земля на чаше весов. /Новая постиндустриальная волна на Западе. Антология. Под редакцией А.Л.Иноземцева. М., 1999. С.567.
22 Гор Адьбер. Земля на чаше весов. /Новая постиндустриальная волна на Западе. Антология. Под редакцией А.Л.Иноземцева. М., 1999. С.567.
23 Sedimayr Н. Verlust de Mitte. Salzburg. 1948. S.235 — 236.
24 Kerr С. et. al. Industrialism and Industrial Mann. L., 1962. P. 19, 28.

Written by admin

Октябрь 7th, 2017 | 3:27 пп