Учебно-методический центр

по аттестации научно-педагогических работников ВУЗов

Главная | Философия | Обществоведение | Книги | Учебники | Методики | История | Религия | Цели и задачи

Россия на пороге ВТО: проблемы, перспективы, прогноз

Юрий НИКУЛИЧЕВ — кандидат социологических наук, доцент кафедры внешнеполитической деятельности Росси

В январе 2002 г. в Женеве начался очередной раунд переговоров в рамках рабочей группы по приему России во Всемирную торговую организацию. Согласно официальным прогнозам, в 2003 или в 2004 гг. этот процесс завершится, и страна станет членом ВТО.

Присоединение России к глобальной торговой системе (где действуют иные принципы, чем существовавшие вплоть до последней трети XX в.) влечет за собой такое множество проблем, что впору говорить о необходимости новой «перестройки» в стране — во многих отношениях даже более радикальной, чем была «перестройка» 80-х годов.

Между тем складывается впечатление, что в общественной дискуссии по поводу вступления России в ВТО — как в СМИ вообще, так и среди многих экспертов, не говоря уже о «крепких практиках» — нет адекватного понимания проблемы, а определившиеся точки зрения одинаково поверхностны и недостаточны. Заметим: вопрос уже давно не стоит прямолинейно — вступать ли России в ВТО или нет? Экономика страны, занимая десятое место в мире по своим объемам, попросту уже не может оставаться за пределами системы, регулирующей 96% мировой торговли, особенно в нынешней ситуации замедления темпов экономического развития мирового сообщества. Суть дела заключается исключительно в том, как ослабить негативные и усилить позитивные последствия того процесса, который с оформлением членства России в ВТО не только не закончится, но во многих отношениях, наоборот, только начнется.

Как исторический императив необходима долгосрочная государственная стратегия в этой области, начинающаяся с точного уяснения того, что есть ВТО. Необходимо дать ответы на вопросы: каковы наиболее вероятные перспективы дальнейшей эволюции этой организации; что все это будет означать для России в случае ее вступления в организацию?

Тот факт, что страна до сих пор не соответствовала мировым стандартам торговли, — это одна сторона дела. Другая, более важная, заключается в том, будет ли она отвечать требованиям этой сверхдинамично развивающейся системы через несколько лет? Или же повторится (только с гораздо более драматичными последствиями) ситуация, когда по вступлении в ту или иную международную организацию мы прежде всего (если не преимущественно) сталкивались с негативными последствиями этого шага, новыми проблемами и даже конфликтами.

На все это не то что нет пока ответов — по-настоящему не сформулированы и сами вопросы. Попытаемся представить свое понимание проблемы в ее ретроспективе и перспективе.

Международная торговля: от МТО к ВТО

В 1947 г. США и их послевоенные союзники дебатировали идею и даже подготовили проект устава Международной торговой организации (МТО). В основе проекта лежала та вполне политическая (но, конечно же, и экономическая) идея, чтобы через сокращение торговых тарифов стимулировать торговлю и, как следствие, производство в западном блоке государств визави блока восточного. В связи с этой дискуссией и параллельно ей готовилось более конкретное Генеральное соглашение о тарифах и торговле (ГАТТ). Кончилось тем, что в Конгрессе США устав МТО не прошел, — ГАТТ же было одобрено президентской директивой, поддержки Конгресса не требовавшей, тем более что речь и шла-то всего лишь о временном соглашении между несколькими государствами. В качестве «временного соглашения» между сторонами ГАТТ просуществовало без малого полвека.

В истории мировой экономики более важного и успешного международного соглашения, чем ГАТТ, наверное, не было. Начав с двух десятков государств. Соглашение к середине 90-х годов охватывало 123 страны. Периодически проводя все более и более длительные циклы многосторонних переговоров, называвшихся раундами*, участники ГАТТ довели среднюю величину тарифов (т.н. средневзвешенных пошлин импортного тарифа) на промышленные изделия в своей зоне с 40% в 1947 г. до 4% в 1994 г. За этот же период на порядок и больше у многих членов ГАТТ выросло производство: объем торговли в мире тем временем увеличился в 17 раз. Основную роль сыграл такой инструмент ГАТТ, как режим наибольшего благоприятствования — весьма непростое по своей конструкции положение, смысл которого сводится к тому, что если продукт одной страны получает те или иные тарифные преимущества на рынке другой страны, эти преимущества распространяются на все подобные продукты во всех странах Соглашения** — положение, которое, собственно, и стало краеугольным камнем возникавшей многосторонней, в отличие от традиционной двусторонней, системы мировой торговли.

Нечего и говорить, что система изначально и наперед работала главным образом на развитые, диверсифицированные и агрессивно торгующие экономики, но свое место в ней нашли и отдельные развивающиеся страны, а «азиатские тигры» так и вовсе побили все исторически мыслимые рекорды развития. Для многих и многих стран принцип «Продавай (экспортируй) или умри» стал главной целью экономики. Оазисом ничем не возмущаемого спокойствия на этом фоне выделялся лишь Совет экономической взаимопомощи, где торговля претерпела «родовую травму», кажется, уже при начале этой организации.

К 90-м годам ГАТТ исчерпало первоначальный свой ресурс, выявились его недостатки и узкие места. Главная проблема заключалась в том, что Соглашение регулировало торговлю товарами, тогда как для постиндустриальных экономик все важнее было торговать услугами. В любом случае требовался новый, более универсальный и динамичный механизм управления многосторонней торговлей. На последнем раунде ГАТТ поэтому было принято решение о создании Всемирной торговой организации, куда ГАТТ и принятые в нем документы вошли как составная часть.

1 января 1995 г. ВТО официально начала свою деятельность.

ВТО: организация, глобальный торговый форум, система?

Таких организаций, как ВТО, в мире еще не было: каждому государству, вступающему в эту систему, следует поэтому прежде всего осознать специфику и механику действующих здесь отношений.

Возникнув из Соглашения, каковым было ГАТТ, Всемирная торговая организация и по сей день является скорее суммой межгосударственных соглашений, чем организацией классического типа. Хотя у ВТО есть штаб-квартира в Женеве, секретариат и генеральный директор, все это выполняет не столько распорядительные, сколько координирующие и сервисные функции. (Интересно, что у организации крайне скромный бюджет — порядка 120 млн швейцарских франков: как здесь говорят, это меньше, чем чиновники МВФ в год тратят на авиаперелеты.) В любом случае, подчеркивают эксперты, ВТО есть прежде всего и главным образом своего рода «глобальный контракт» входящих в него государств по поводу примерно тридцати основных многосторонних торговых соглашений, что были приняты в этой системе за последние десятилетия, и высшей инстанцией здесь, как и в ГАТТ, по сути являются «договаривающиеся стороны»***.

Конечно, при том широчайшем спектре торговых отношений, что регулируется правилами ВТО, уровень институциализации здесь не мог оставаться прежним, и ВТО выработала в себе довольно сложную структуру. Ее высшим органом является Министерская конференция, созываемая не реже одного раза в два года и объединяющая представителей всех членов организации. Между сессиями конференции по мере необходимости и, как правило, не реже восьми — десяти раз в год созывается Генеральный совет. Генсовету подотчетны Управление по урегулированию споров, Управление по обзору торговой политики, Совет по торговле услугами, Совет по торговым аспектам прав интеллектуальной собственности и другие органы, общее число которых сегодня приближается к сорока и которые формируются из представителей стран — участниц. Решения в ВТО принимаются на основе консенсуса, а при его отсутствии — большинством голосов, если не предусмотрено иного порядка: по отдельным соглашениям для принятия решения требуется три четверти голосов.

Вполне логично специфика ВТО проявляется и в том, как сюда принимают новых членов. Здесь нет могущественной бюрократии, по собственному усмотрению решающей, кого принять, а кого нет: сюда невозможно вступить исключительно «по протекции» (в свое время Б.Клинтон обещал Б.Ельцину «помочь вступить в ВТО» — заявление, вызвавшее в Женеве крайнее недоумение: позднее разъяснилось, что речь шла не более чем о помощи консультативного свойства). Процесс вступления в организацию носит куда более сложный характер. Здесь есть свои писаные и, похоже, неписаные правила, своя «экономика» и своя «политика» — переплетение этих моментов не раз оборачивалось источником многих недоразумений, в особенности для государств бюрократической природы, привыкших к четкости и однозначности никогда не исполняемых правил.

По логике вещей, вступить в ВТО — значит присоединиться к той сумме многосторонних торговых соглашении, что накопилась здесь со времен ГАТТ. Вообще речь идет прежде всего и главным образом о том, чтобы нормы и правила ВТО были инкорпорированы в национальное законодательство и при этом соблюдались на практике. Но поскольку в полном объеме государство-соискатель этому требованию никогда не отвечает, на первой стадии переговоров о вступлении в ВТО от него требуется, как минимум, представить обзор той законодательной работы в направлении либерализации своего торгового режима, что имела место в последнее время, разъяснить особенности своей экономической системы и политики, ответить на конкретные запросы тех или иных членов ВТО (на практике количество таких запросов и вопросов достигает нескольких сотен).

После этого наступает вторая и еще более сложная стадия, когда государству — соискателю надлежит провести двусторонние переговоры «с заинтересованными членами» ВТО. Сегодня, возможно, ни в чем «контрактный» характер ВТО не проявляется с большей наглядностью, как именно в этой политике приема новых членов. В сущности, при всех сложностях этой фазы проблема сводится к элементарному вопросу, что именно выигрывают члены ВТО — отдельные государства и их группировки — от присоединения нового государства. У самой ВТО никаких собственных интересов нет и быть не может, есть конкретные интересы отдельных государств в отношении рынка присоединяющейся страны, тарифную защиту которого они естественным образом и стремятся понизить. Соответственно в каждом случае по-особому складывается повестка дня двусторонних переговоров, так что в конечном итоге одно государство — скажем, Киргизия или Молдова — может быть принято в ВТО на одних условиях, а другое -Китай или Россия — на существенно иных. Говорить о справедливости или несправедливости тех или иных требований к соискателю -тема, не раз возникавшая при приеме новых членов и уже неоднократно звучавшая в нашем случае, — здесь на самом деле не приходится: путь в «организацию-соглашение», т.е. ВТО, через совокупность соглашений же и пролегает: дело переговорных делегаций провести двусторонние переговоры таким образом, чтобы эти соглашения, как минимум, не вступали в антагонистическое противоречие с интересами национального производителя.

С позиций вступающего государства ситуация выглядит следующим образом. Присоединяясь к ВТО, оно естественным образом получает все выгоды полноправного членства в организации — недискриминационные для себя условия торговли на внешних рынках**** и возможность в случае возникновения торговых конфликтов разрешать их через органы урегулирования торговых споров в ВТО, решения которых — еще одно отличие ВТО от ГАТТ — носят обязательный характер. Сверх этого государство-соискатель ни на что не претендует (как в этом случае говорят эксперты, процесс вступления в ВТО носит односторонний характер: присоединяющееся государство приобретает только права членства и ничего более), зато «отдать» ему предстоит довольно много. «Вступительный взнос» в ВТО выражается в большом количестве так называемых тарифных уступок — обязательств, которые государство берет на себя по части снижения импортных пошлин в отношении различных товарных групп. Здесь-то и коренится главная проблема для государства-соискателя — камень преткновения в многочисленных дискуссиях, неизбежно возникающих в ходе его вступления в ВТО. Ситуация складывается заведомо асимметричным образом в том смысле, что: а) снижение тарифной защиты национального рынка и, следовательно, производителя с определенного момента становится данностью, тогда как выгоды от членства в ВТО еще только подлежат реализации; б) в любом случае в присоединяющейся экономике выигрывает ее экспортная сфера и проигрывает — от усиливающейся конкуренции — сектор, работающий на внутренний рынок. Разумеется, проблема носит «счетный характер», требуя анализа общего итога потерь и приобретений, — все дело, однако, в том, что для современной высоко-сложной экономики «просчитать» все это в принципе невозможно.

Что для присоединяющегося государства возможно, так это в ходе переговорного процесса обеспечить для себя возможно более оптимальный «алгоритм» вступления в ВТО. Нормы и правила организации оставляют для этого достаточно степеней свободы: речь может идти о той или иной продолжительности переходного периода для адаптации к различным режимам и соглашениям: временных изъятиях из правил: особых условиях для еще не вполне сформировавшихся отраслей экономики (infant industries); меньшем количестве тарифных уступок по одному сектору с соответствующей компенсацией по другому (т.н. диагональные соглашения) и многом другом. Вообще в ходе присоединения государства к ВТО никто, можно полагать, не стремится ставить для него какие-либо искусственные барьеры и трудноразрешимые проблемы: в конце концов государства — члены ВТО столь же заинтересованы в приобретении новых рынков, особенно в сегодняшних условиях глобальной экономической рецессии, сколь и присоединяющееся государство. Задача, следовательно, заключается в том, чтобы все участники переговоров нашли разумный компромисс между требованиями, с одной стороны, и уступками — с другой, учитывая при этом специфические проблемы присоединяющейся страны.

Стадия двусторонних переговоров завершается оформлением доклада рабочей группы, содержащего весь пакет обязательств, принимаемых на себя соискателем по итогам переговоров с «заинтересованными сторонами ВТО»; протокола о присоединении, юридически оформляющего достигнутые результаты; списка обязательств по тарифным уступкам в области товаров и сельского хозяйства и списка обязательств по доступу на рынок услуг. Все это чрезвычайно подробные и детально проработанные документы, общий объем которых на практике достигает нескольких сотен страниц: соглашение о вступлении в ВТО Китая, например, составило документ объемом в 900 страниц.

Кроме того, к моменту присоединения национальное законодательство вступающего государства и его практика регулирования внешнеэкономической деятельности должны быть приведены в соответствие с правилами ВТО. Наконец, весь пакет вступительных документов подлежит ратификации в законодательном органе присоединяющейся страны. Только после этого наступает завершающий этап — вступление (принятие) государства в ВТО на ее ближайшей министерской конференции.

Россия в ВТО: перспективы и проблемы

Перспектива присоединения России к ВТО обросла многими прогнозами, как умеренно оптимистическими, так и крайне пессимистическими: в обоих случаях чаще всего предполагается, что с присоединением страны к ВТО соответствующие изменения — позитивные либо негативные — будут носить интенсивный характер и их последствия скажутся в самом непродолжительном времени. Обе точки зрения представляются неверными: в большинстве случаев, кроме того, неясно, из каких именно посылок выводится прогноз и есть ли такие посылки вообще или же имеет место простое лоббирование тех или иных интересов.

При прогнозировании последствий вступления России в ВТО — и это должно быть совершенно очевидным — необходимо опираться на всю совокупность экономических и политических факторов в стране и уж никак не на отдельно взятые «возможности» или «угрозы». В целом проблема «Россия и ВТО» сегодня характеризуется следующими показателями:

— по различным индексам конкурентоспособности, страна в списке из пятидесяти наиболее развитых экономик мира все последние годы занимает последнее или предпоследнее место:

— сегодня по-настоящему конкурентоспособны в стране лишь отдельные сырьевые отрасли, дающие порядка 80% российского экспорта, но торговля сырьем правилами ВТО не регламентируется и к проблеме ВТО, следовательно, отношения не имеет:

— в той или иной степени конкурентоспособны на мировых рынках отдельные отрасли российской обрабатывающей промышленности — черная и цветная металлургия, ВПК, электроэнергетика, химическая промышленность; эти отрасли дают порядка 20% экспорта России, из них лишь 7% приходится на машины и оборудование1:

— экспорт услуг из страны измеряется «чисто символическими» величинами, общественные же потребности в услугах международного уровня объективно возрастают: со вступлением же в ВТО — и именно по этой причине -они вырастут еще больше, что ставит перед российским сектором услуг серьезнейшие задачи:

— с точки зрения международной торговли совершенно неконкурентоспособно российское сельское хозяйство; здесь чрезвычайно низка производительность труда: в середине 90-х годов, например, по величине добавленной стоимости в расчете на одного занятого в сельском хозяйстве страна уступала ведущим странам Запада в 15-20 раз: вместе с тем на внутреннем рынке по причинам естественного характера аграрный сектор страны вполне сохраняет свою конкурентоспособность:

— в известном смысле страна уже давно «вступила в ВТО»: с начала 90-х годов экспортная сфера превратилась в крупнейший сектор экономики, через который сегодня — в основном, конечно, за счет торговли сырьем — реализуется свыше четверти ВВП страны (во времена СССР эта цифра составляла порядка 10%); более того, зависимость государства от внешних рынков приобрела чрезмерный и во многих отношениях опасный характер. Одновременно российский рынок претерпел и чрезмерную либерализацию в отношении импорта: здесь, как и в экспорте, по многим позициям (например по продовольствию) дело дошло до превышения международно-признанного порога экономической безопасности. Но российская экономика во многом живет по правилам ВТО и в другом, более конкретном, смысле: так, Соглашение о партнерстве и сотрудничестве между Россией и Европейским союзом от 1 декабря 1997 г. предусматривает распространение на взаимную торговлю этих сторон большинства основополагающих норм ВТО.

Все это суть вполне определившиеся — «структурные» — черты российской экономики, обладающие, как всякие структурные явления, своей инерцией: вступление в ВТО, конечно же, привнесет сюда новые факторы, но в краткосрочной перспективе кардинально изменить общую ситуацию в негативную или позитивную сторону оно, наверное, не сможет. Разумеется, нельзя исключать и даже следует прогнозировать радикальные изменения для отдельных групп производителей и потребителей (например по легковому автотранспорту), однако для экономики в целом потери в одном секторе вполне могут уравновеситься приобретениями в другом, общего баланса плюсов и минусов существенно не нарушая.

Главной перспективой для прогнозирования, очевидно, должна стать перспектива среднесрочная — те предстоящие 10 — 20 лет, когда в экономике накопится кумулятивный эффект негативных либо позитивных последствий вступления страны в ВТО. В этой же перспективе должен наконец заработать и такой важный фактор современного экономического развития, как государственная промышленная политика.

Сегодня дело обстоит так, что уход государства из сферы оперативного управления экономикой в России — задача вполне насущная для начала 90-х годов — в конце концов обернулся вообще отсутствием сколько-нибудь целостной и систематической промышленной политики в стране; как считают эксперты, у российского государства (что совсем уж парадоксально в обсуждаемом контексте) по-настоящему нет и внешнеэкономической стратегии, а вступление в ВТО с самого начала имело в большей степени политическое, нежели экономическое обоснование.

Вообще любое государство с присоединением к ВТО попадает в ситуацию следующего противоречия: для повышения конкурентоспособности своей экономики ему необходимо все эффективнее поддерживать национальную промышленность, но философия и практика ВТО, исключая традиционный протекционизм, как раз в этом отношении оставляет ему все меньше и меньше возможностей. Для России, понятно, это противоречие оборачивается наиболее острыми формами: со всем тем без соответствующей государственной политики — точно выверенной и возрастающе эффективной — молодая российская экономика с присоединением к ВТО, судя по всей совокупности фактов, никаких позитивных перспектив не имеет.

Проблема носит в высшей степени сложный характер и прежде всего требует самой широкой общественно-профессиональной дискуссии, где только и могут быть найдены способы построения этой новой промышленной и торговой политики государства. Наперед понятно только одно: государство должно окончательно отказаться от философии оперативного управления экономикой, широкомасштабного перераспределения ресурсов и директивного планирования и осуществить переход к созданию наиболее общих условий для новой экономики с акцентом на поддержку фундаментальной и прикладной науки, промышленных инноваций, коммерциализацию новых технологий и вообще организацию максимально благоприятной среды для передовых отраслей производства. Только таким путем можно подключить к процессам модернизации и такой фактор, до сих пор еще в сущности не задействованный, как громадные объемы научно-технической информации, накопленные в прежней науке и прежнем производстве, — объемы, которые независимые эксперты оценивают астрономическими величинами.

Понятно, что новая система макроуправления экономикой должна вырастать из отечественной почвы и отечественного опыта. Вместе с тем здесь, как возможно ни в какой иной области, ценен зарубежный опыт, в особенности опыт США. Здесь создан мощный организационный механизм государственной поддержки промышленности, объединяющий в единую систему аппарат президента, созданный при Белом доме Национальный совет по науке и технологиям. Совет экономических консультантов, аппарат торгового представителя США, Национальный экономический совет, Совет по устойчивому развитию: при этом различными аспектами экономического развития и поддержки промышленности занимаются такие правительственные ведомства, как Госдепартамент, министерства финансов, энергетики, труда и обороны, Администрация по делам малого бизнеса. Агентство по охране окружающей среды, Экспортно-импортный банк, Агентство по контролю и развитию, Корпорация зарубежных частных инвестиций2. В стране действуют свыше ста центров по содействию экспорту — сеть, связанная со 130 представительствами Коммерческой службы Министерства торговли США в семидесяти странах мира, на которые приходится свыше 95% американского экспорта. Аналогичные структуры действуют в других развитых странах.

В России пока не видно даже общих контуров системы, которая реально связывала бы государство и промышленность. От того, как скоро возникнет хотя бы ядро этой системы, зависят, очевидно, и перспективы движения российской экономики в рамках ВТО.

Наша справка.

Основные международные торговые соглашения и динамика ВТО

Вобрав в себя весь корпус договоренностей, наработанных в ГАТТ, ВТО унаследовала от его последнего раунда и те несколько широкомасштабных торговых соглашений, что обычно ассоциируются уже с современным этапом эволюции мировой торговой системы и, собственно, уже с самой ВТО. Наиболее важными среди них являются следующие соглашения:

1. Генеральное соглашение по торговле услугами (General Agreement on Trade in Services; ГАТС). В отличие от торговли товарами, легко учитываемой средствами физического, в том числе таможенно-пограничного контроля, торговля услугами — особенно в таких областях, как коммуникации, кредитное и страховое дело, туризм и т.п. — требует особых регуляторов, главным образом законодательного характера. ГАТС поэтому в основном регулируется принципом т.н. национального режима, по которому экспортеры услуг получают на рынках стран — членов ВТО правовой режим не менее благоприятный, чем тот, что предоставляется местным производителям услуг.

II. Соглашение об инвестиционных мерах, связанных с торговлей (Trade-related Investment Measures; ТРИМС). ТРИМС регламентирует ту сферу торгово-экономических отношений, что так или иначе связана с экспортом капитала и внешними инвестициями. Здесь так же, как и в ГАТС, основополагающим является принцип национального режима, запрещающий членам ВТО создавать для экспортеров капитала и зарубежных инвесторов условия худшие, чем те, которыми пользуются местные инвесторы. В частности, запрещается требовать от предприятий с иностранным капиталом, чтобы для производства они использовали ту или иную заранее предписанную долю местной продукции или использовали ввозимую продукцию в той или иной пропорции к продукции производимой.

III. Соглашение по проблемам интеллектуальной собственности, связанным с торговлей (Trade-related Aspects of Intellectual Property Rights: ТРИПС). Являясь сегодня одним из важнейших инструментов ВТО, ТРИПС устанавливает стандарты международной торговли и охраны в отношении таких объектов интеллектуальной собственности, как изобретения, товарные знаки, промышленные образцы, географические индикаторы, компьютерные программы, топологии микросхем, секреты производства и др. Учитывая специфику этих объектов, ТРИПС, наряду с другими мерами, предусматривает, в частности, такую процедуру, как «переход бремени доказывания»: впредь при разрешении торговых конфликтов в этой области не патентовладелец (владелец лицензии) обязан доказать факт незаконного копирования и продажи контрафактных товаров, как то было прежде, а ответчик — представить доказательства тому, что при производстве соответствующего товара он использовал процессы, отличные от запатентованных.

IV. Соглашение по правительственным закупкам (Government Procurement Agreement: ГПА). Одно из наиболее поздних соглашений в рамках ВТО. ГПА регламентирует ту все более обширную по своим объемам сферу торговли (в отдельных странах достигающую 15% ВВП), в которой покупателем товаров и услуг выступают национальные правительства и (или) правительственные органы, как центральные, так и местные. Изначально ГПА относилось к соглашениям с ограниченным кругом участников: оно, кроме того, ограничено тем, что не регламентирует закупки военной техники, — при всем этом сфера его действия все последние годы расширялась. Как и другие многосторонние соглашения ВТО, ГПА своей основой имеет принцип национального режима — предоставления зарубежным производителям товаров и услуг тех же прав и условий, какими располагают национальные производители. Для этого главный упор в нем сделан на процедурах проведения соответствующих торгов (тендеров), дабы были обеспечены открытые и равные для всех участников условия, на прозрачности законодательства, наличии системы уведомления о торгах, их регламенте и т.п.

Одним из центральных элементов ВТО, и при этом сильнейшим фактором общего движения мировой торговли сегодня — является механизм разрешения торговых споров (РТС) в ВТО. В системе ГАТТ этого механизма, строго говоря, не было: торговые конфликты в то время подлежали урегулированию преимущественно средствами традиционной дипломатии, в самом же ГАТТ любая из сторон могла своим вето заблокировать РТС в самом его начале. В ВТО эта практика была вытеснена целой системой, имеющей такие новые элементы, как широкий круг правил, на которые не распространяется право вето: четкие по последовательности и продолжительности процедуры РТС; признание роли обычного (прецедентного) международного права; принцип компенсации для стороны, чьи законные торговые права были нарушены: обязательность выполнения решений по РТС.

Сегодня РТС осуществляется следующим порядком. Для первоначальной стадии предусмотрены консультации между сторонами, в ходе которых стороны могут прийти к взаимоприемлемому решению, и конфликт будет исчерпан уже здесь. Если этого не происходит, учреждается третейская группа, формируемая, согласно правилам, из квалифицированных представителей правительственных, профессиональных, академических и других организаций стран -членов: итоговым документом работы такой группы является доклад с рекомендациями сторонам (стороне) конфликта. Если сторона, к которой обращены рекомендации, не выполняет их в установленные сроки, возникает вопрос о компенсациях: чаще всего речь идет о том, чтобы государство — ответчик снизило тарифы в тех областях, которые представляют интерес для истца, или — в более жестком варианте — о том, чтобы другие члены ВТО приостановили тарифные уступки и другие обязательства по ВТО в отношении ответчика. В теории процесс РТС может продолжаться и далее; при этом ответчика будут последовательно «отключать» от различных торговых режимов благоприятствования до тех пор, пока угроза неприемлемого экономического ущерба не вынудит его пойти на выполнение всех «рекомендаций». На практике, однако, во всех тех торговых спорах, что имели место в рамках ВТО (а их было свыше двухсот), столь далеко процесс РТС не заходил ни разу.

Год от года ВТО набирает все более интенсивную динамику. Сегодня дискуссии здесь концентрируются вокруг философии перехода мировой торговли на принципы устойчивого развития с соответствующим ужесточением экологических стандартов: для государств с развивающейся или переходной экономикой все это естественным образом оборачивается дополнительными сложностями, ограничивая возможности их торговли на рынках развитых стран. Разумеется, ВТО, где три четверти членов сегодня составляют развивающиеся страны, стремится удовлетворять требованиям и беднейших государств, для которых здесь существует множество льгот и форм содействия, но и при этом Всемирная торговая организация остается тем, чем являлось в свое время ГАТТ, — системой отношений, заведомо благоприятствующей развитым, диверсифицированным и агрессивно торгующим экономикам.

* Всего было проведено восемь раундов ГАТТ, среди которых наиболее важными и результативными были т.н. Раунд Диллона (1960-1967), Раунд Кеннеди (1973-1979), Токийский раунд (1973-1979) и Уругвайский раунд (1986-1994).
** См., например, P.K.Rao. The World Trade Organization and the Environment. L., N.Y., 2000, p. 17. Другие основополагающие принципы ГАТТ, впоследствии у наследованные ВТО, — регулирование торговли преимущественно тарифными — с отказом от количественных ограничений — средствами: транспарентность (открытость) торговой политики: разрешение торговых споров путем консультаций и переговоров.
*** Такому пониманию противостоит сложившаяся в нашей литературе традиция акцентировать «организационное начало» в ГАТТ и ВТО. Так, например, утверждается: «Генеральное соглашение по тарифам и торговле следует рассматривать как типичный пример параорганизации. Хотя формально ГАТТ и не является международной организацией, постоянный характер деятельности участников соглашения, … создание ряда постоянно действующих органов приближает ГАТТ к международным организациям». — Богуславский М.М. Международное экономическое право. М.: Международные отношения .1986.С.166.)
**** В действительности, за понятием «недискриминационные условия торговли» стоят чрезвычайно большие выгоды. Например, по вступлении Китая в ВТО одна лишь Индия должна ликвидировать ограничения на импорт товаров из КНР по 743 видам продукции. — См.: Бюллетень иностранной коммерческой информации, 2002. — N 69. — С.3. По многочисленным данным, в отношении России на мировых рынках сегодня действуют порядка 120 дискриминационных мер, что ежегодно оборачивается потерями примерно четырех миллиардов долларов.
1 Андрианов В. Конкурентоспособность России в мировой экономике. Мировая экономика и международные отношения. 2000. N 3. С. 47-57.)
2 Сажин Д. Государственная поддержка развития промышленности и технологий в США.Мировая экономика и международные отношения. 1999.N 12.С.58-61.

Written by admin

Май 6th, 2017 | 3:31 пп