Учебно-методический центр

по аттестации научно-педагогических работников ВУЗов



Главная | Философия | Обществоведение | Книги | Учебники | Методики | История | Религия | Цели и задачи

Государство и церковь: возрождение партнерства

Митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл

Ответы председателя Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата, митрополита Смоленского и Калининградского Кирилла на вопросы журнала «Государственная служба»

В течение последних десяти лет отношения Церкви и государства развивались в небывалых за всю историю страны условиях реальной религиозной свободы, гарантированной Конституцией и законодательством РФ.

Как бы Вы могли оценить пройденный путь развития этих отношений? Каковы его положительные моменты, что, по-Вашему, вызывает неудовлетворенность, может быть, озабоченность?

— За последнее десятилетие пройден действительно очень большой путь. В области церковно-государственных отношений многое изменилось, есть несомненные успехи. У традиционных религиозных организаций сложились доверительные и конструктивные отношения с разными ветвями и уровнями власти. Активно действует и становится все более авторитетным Межрелигиозный совет России, включающий представителей православного христианства, ислама, иудаизма и буддизма. Религиозные общины страны имеют общую позицию по многим вопросам жизни страны и мира. Отрадно, что эта позиция учитывается государством.

В то же время не решены многие проблемы. До сих пор сказывается наследие семидесяти лет государственного атеизма. Некоторые люди, в силу должностных обязанностей занимающиеся вопросами церковно-государственных отношений, продолжают мыслить старыми категориями. Нередко России пытаются навязать не свойственную нашей культуре и нашим традициям модель церковно-государственных отношений, предполагающую полное отделение Церкви от общества, от его жизни, от участия в государственном строительстве и определении судеб Отечества. Это, конечно, является анахронизмом. Во многом остается неразрешенным вопрос о передаче памятников культуры и архитектуры, то есть храмов, икон и других святынь, религиозным организациям. Только что нам удалось совместными усилиями урегулировать вопрос налогообложения, сейчас на повестке дня стоит проблема пользования земельными участками.

По-прежнему для большинства наших граждан остается недоступным религиозное образование. По желанию детей и их родителей школьникам должна быть предоставлена возможность получить базовые знания о вероучении и культуре той религиозной общины, к которой принадлежит семья, — это право граждан закреплено в международных правовых актах.

— С момента принятия ныне действующего Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях» прошло уже четыре года. В последнее время все чаще высказываются суждения о его несовершенстве, о необходимости внесения в него поправок и дополнений. Начала работу экспертная группа по подготовке соответствующих предложений.

Как Вы оцениваете этот закон? Каково Ваше видение возможностей его совершенствования?

— Когда в 1997 году принимался Закон «О свободе совести и о религиозных объединениях», накал страстей достиг предельной точки. Мы помним, что дело дошло даже до звонка в Кремль президента США. У этого Закона было и остается много противников, особенно среди тех, кто хотел бы снять все ограничения на деятельность любых религиозных объединений. Эта группа людей немногочисленна, но влиятельна, активна и опирается на немалые финансовые потоки, идущие в том числе от религиозных новообразований, — российских и зарубежных. Закон 1997 года отражает определенный баланс интересов в обществе, компромисс между различными силами. Любая попытка изменить принципиальные положения Закона нарушит такой баланс и осложнит межконфессиональные отношения. Возможно, Закон в чем-то несовершенен, но он остается важным фактором общественной стабильности и в достаточной мере обеспечивает условия деятельности религиозных организаций.

— Предметом активного обсуждения в светских и религиозных кругах является вопрос о целесообразности создания государственного органа по делам религий. Насколько нам известно, Вы противник этой идеи. Почему?

— Вопрос о создании министерства, госкомитета или иного распорядительного органа власти по делам культов вызывает опасения у всей Русской Православной Церкви. Думаю, что они вполне оправданны. Церковь до сих пор не оправилась от последствий деятельности подобного органа — Совета по делам религий при Совете Министров СССР.

Даже если в подобном ведомстве станут работать вполне доброжелательные люди, сама природа такого учреждения будет подталкивать их к вмешательству во внутреннюю жизнь религиозных объединений, в их идейное наполнение, в их кадровую политику. Это неизбежно будет осложнять отношения государства с религиозными общинами. Мало того, подобное ведомство неизбежно будет постоянно пытаться доказать свою сомнительную полезность, становясь буферной зоной между религиозными организациями и органами власти разных ветвей и уровней. Сама логика распорядительного учреждения такова, что религиозные объединения будут восприниматься им не как партнеры, а как объекты управления. В рамках этой логики органы государственной власти станут работать не вместе с нами, а «над нами». Опыт советских времен показывает, что появление подобного органа не решает никаких проблем.

В течение веков сложился эффективный механизм управления государством — разделение властей на законодательную, исполнительную и судебную, разделение ответственности в рамках исполнительной власти. Как показывает практика, для осуществления своего присутствия в мире Церковь и другие религиозные организации должны свободно взаимодействовать со всеми ветвями и уровнями государственной власти, без какого-либо «единого посредника».

— Каково Ваше видение дальнейшего развития и углубления церковно-государственных отношений? Как, по-Вашему, могло бы реализовываться партнерство государства и Церкви, какие нормативные формы оно могло бы принять? Как Вы относитесь к высказываемой иногда идее конкордата?

— Церковь — это не только священнослужители, это и десятки миллионов мирян, граждан разных стран, сынов и дочерей разных народов. Она является не узкой корпорацией, а весьма значительной частью общества, которая во многом способствует процессам его самоорганизации. Рост общественного влияния Церкви, как и других неправительственных институтов, — это признак развития демократических начал.

Мы строим с органами государственной власти партнерские отношения. У религиозных организаций есть большой опыт общественного служения, особенно в таких областях, как миротворчество, забота о поддержании общественной нравственности, сохранение и развитие национальной культуры, общественная поддержка армии, образование и воспитание юношества, социальная работа, благотворительные, научные, издательские проекты. Церковь не имеет механизмов принуждения. Ее воздействие осуществляется не в форме мирской власти, а через пробуждение совести и чувства ответственности, через воссоздание нравственных основ человека. Глубоко убежден, что развитие общественно значимой деятельности Церкви никому не может принести вреда. Напротив, оно совершается в интересах всех людей, православных и неправославных, верующих и неверующих.

Путем подписания конкордата (соглашения) между государством и Церковью пошли многие страны. В Западной Европе заключение конкордатов с Ватиканом позволило разрешить немало церковно-государственных проблем. Однако следует иметь в виду, что конкордат — это межгосударственный договор, обычно имеющий приоритет над национальным правом. Ватикан, подписывая такой договор, фактически использует в интересах Католической Церкви — структуры негосударственной — свой статус города-государства.

Впрочем, по подобному пути сегодня идут православные и другие церкви в некоторых государствах СНГ, в частности в Грузии. Полагаю, что и в нашей стране подписание соглашения между государством и Церковью могло бы поставить многие точки над «i», устранить некоторые пробелы в законодательстве, изжить рудименты советской системы отчуждения религии от жизни нации. Однако сама по себе идея заключения «большого договора» не должна восприниматься как панацея от всех бед. Самое главное — это его содержание. Можно составить декларативный, совершенно бессодержательный документ, и тогда он не принесет никакого конкретного результата. Но можно сделать договор таким, что он сразу же даст развиваться многим инициативам наших верующих — инициативам самым разным, будь то забота о детях-сиротах, борьба с наркоманией, трудоустройство беженцев, выпуск религиозных телепередач или миротворчество на Северном Кавказе.

— Активное вовлечение Церкви в различные сферы общественной жизни, в деятельность государственных институтов (система образования, Вооруженные силы и другие «силовые структуры» и т.д.) воспринимается, порой, как симптом клерикализации нашего общества. Как Вы оцениваете этот процесс?

— Давайте разберемся в терминах. Клерикализация — это чрезмерное присутствие священнослужителей (clerics) в несвойственных для их миссии сферах. Совершенно очевидно, что нет ни малейших оснований говорить о «клерикализации» России, где, например, духовенство не участвует в работе государственной власти. Вы видели хоть одного депутата в Думе, судью, чиновникав Правительстве или в Администрации Президента, который бы одновременно был епископом или священником? Церковь не стремится брать на себя функции, принадлежащие государству. Но мы живем в демократической стране, а Церковь, помимо прочего, -это одно из самых крупных общественных объединений. Действенная демократия обязательно предполагает, что такие объединения имеют широкое влияние, а их голос учитывается при принятии решений.

Школьное образование существует на деньги налогоплательщиков, многие из которых хотели бы дать своим детям знания о религии. Кроме того, наше законодательство предписывает, что содержание образования в школе не должно противоречить убеждениям родителей. По данным социологических опросов, почти половина населения выступает за преподавание религии в школе.

Слава Богу, во многих регионах имеются уже отработанные за много лет программы и учебники по религиозному образованию, есть хороший опыт взаимодействия образовательных структур с Церковью. Этот опыт надо распространять. Мы не призываем ввести обязательное религиозное образование в государственных школах — это может даже повредить. Но школа должна дать начальное представление о религии тем ученикам, которые этого желают. Поэтому мы и стремимся дать максимальному количеству учащихся доступ к изучению основ Православия по их выбору.

Да, есть ислам, буддизм, иудаизм и другие традиционные религии. Если в школе учится, положим, 10-20 процентов мусульман, то для них следует на добровольной основе ввести занятия по исламской культуре, а для неверующих — например, уроки светской этики. Малочисленные меньшинства могут обучать детей своим религиям в рамках национальных школ, как это делают сейчас евреи, армяне и некоторые другие.

Присутствие Церкви в системе государственного образования не нарушает ее светского характера, поскольку цель обучения религии в стенах светской школы — приобщение учащихся к духовным и культурным ценностям той или иной традиции, ее нравственному потенциалу. Этим не устанавливается обязательное исповедание и отправление религиозного культа. Еще раз особо хочу подчеркнуть, что при этом нужно ввести обязательный учет свободного волеизъявления как детей, так и их родителей. Аналогичным образом обстоят дела и с Вооруженными силами. Если военнослужащий хочет участвовать в богослужении, то это его законное право, и государство должно создать условия для его реализации.

Кстати, широкое партнерство Церкви и государства, организованное присутствие религии в школе и армии является типичным для Западной Европы, а недавно возродилось в таких странах, как Сербия, Румыния, Польша, Чехия, Словакия и многие другие. В США есть военные и посольские капелланы, а государство оказывает активнейшую помощь американским религиозным общинам в их международной деятельности. И никто при этом не говорит о «клерикализации». Такой порядок вещей на самом деле является нормой в большинстве стран мира. Должен он стать, наконец, нормой и в России.

Written by admin

Май 6th, 2017 | 3:28 пп