Учебно-методический центр

по аттестации научно-педагогических работников ВУЗов

Главная | Философия | Обществоведение | Книги | Учебники | Методики | История | Религия | Цели и задачи

«Утечка умов»: какие последствия может иметь выезд специалистов

Петер Хиллер

Германская служба академических обменов (ДААД) — наверное, самая демократичная образовательная структура из всех представленных в России иностранных фондов и центров, поскольку выделяет большие средства на стипендии для студентов и исследователей. О работе ДААД мы попросили рассказать главу представительства в Москве д-ра Петера Хиллера.

Германская служба академических обменов давно и плодотворно работает в России. Расскажите, пожалуйста, о главных направлениях сотрудничества с научным сообществом нашей страны.

— Эти направления остаются неизменными на протяжении длительного времени: мы предоставляем стипендии тем, кто хотел бы учиться в Германии, способствуем межвузовскому обмену наших стран. Тем не менее есть и новые аспекты всей этой деятельности.

С 1995 года в Федеративной Республике развернулась дискуссия о том, как стране развиваться дальше. Выяснилось, что существенным в этом процессе остается вопрос о положении иностранцев. Несмотря на то что людей с паспортом других государств в Федеративной Республике не становится меньше, число студентов из стран с большим научным потенциалом год от года в Германии сокращается. Кроме того, и немцы в последнее время стали «домоседами», они с меньшей охотой, чем раньше, едут за рубеж учиться. По моему убеждению, это была опасная тенденция. Германская служба академических обменов выступила с идеей расширить обмен студентами и учеными. Нас поддержало правительство ФРГ.

— Такая политика не только ФРГ, но и других развитых в экономическом отношении стран вызывает острую реакцию в Российской Федерации: многим не по душе, что переманивают наших специалистов. Вам наверняка приходится сталкиваться с подобными мнениями. Как Вы реагируете на них?

— Сошлюсь на опыт ФРГ. До и после войны многие ученые покинули Германию, переселились, в частности, в США. В 60-х годах Германская служба академических обменов начала даже специальную программу по возвращению этих специалистов на родину. Но сейчас мы уже успокоились. Работающие в США немцы стали важным элементом межгосударственного сотрудничества, мостом между странами и культурами. Характерно, что после длительной работы в Соединенных Штатах многие именитые, ученые вернулись в Германию без всяких программ, они сейчас работают на заметных постах и в науке, и в промышленности, и в государственном аппарате.

Сходные процессы наблюдаются и в Китае. Там даже было проведено специальное исследование для выяснения последствий «утечки умов». Результаты были неожиданные: работающие за рубежом китайцы внесли столь большой вклад в становление и отраслей науки, и промышленности родины, что теперь там на государственном уровне поощряют выезд студентов и ученых.

СССР открыл свои границы только 11 лет назад. Думаю, что еще рано говорить о том, какие последствия для России может иметь выезд специалистов. Очевидно только, что высказанного Вами мнения придерживаются прежде всего те, кто далек от науки. Нам же понятно, что ведь знание по своей природе интернационально. без контактов ученых разных стран невозможно сколько-нибудь успешное развитие мысли. Полагаю, что и из России многие уехали только на время. Они вернутся.

— Принимать иностранцев, самим ездить за рубеж — это значит, многое изменить в государстве.

— Конечно. Взаимодействие с внешним миром сразу показало и Германии, как много в ее собственном устройстве алогичного, иррационального. Вот пример: мы готовим студента-иностранца пять лет, затем еще три года он обучается в аспирантуре, и когда уже становится высококвалифицированным специалистом, интегрированным в общество, наша правовая система заставляет его уехать домой. Он не может по ныне действующим законам трудоустроиться.

Для конкретных людей это оборачивается подлинными трагедиями: возвращаясь на родину, они зачастую вообще не могут найти себе работу, т.к. либо все места заняты, либо высокая квалификация специалистов не требуется ни науке, ни промышленности. Ясно, что Германии следует исправить существующее положение.

— Чем объясняется интерес германских вузов к студентам и аспирантам из России?

— В мае нынешнего года впервые проходила широкомасштабная презентация германских вузов в вашей стране. Более 20 университетов и высших школ рассказывали о своих возможностях потенциальным абитуриентам в Москве, Екатеринбурге и Петербурге. В ходе этой акции я тоже спрашивал своих германских коллег, почему они приехали в Россию. И их ответ был вполне убедительным: студенты, аспиранты из вашей страны имеют очень хорошую подготовку, особенно те, кто связан с техническими и естественно-научными специальностями. Кроме того. у них есть страстное желание учиться. Видимо, именно поэтому по количеству стипендий ДААД Россия занимает первое место среди других стран.

Благотворное влияние имеют и исторические связи Германии и России. На протяжении веков лучшие умы вашей страны, такие, как Ломоносов или Пастернак, приезжали в Пруссию или Баварию. В Гейдельберге был русский студенческий клуб, в других германских городах выходили студенческие газеты на русском языке. Сегодня в России многие по-прежнему учат немецкий — около пяти миллионов, как говорит статистика.

Сегодня этот взаимный интерес наших народов друг к другу стал поддерживаться и на государственном уровне. В 2002 году прошли олимпиады по языку среди школьников и студентов. Патронаж над ними в России взяла на себя супруга вашего Президента г-жа Путина, в Германии — супруга канцлера г-жа Шредер-Кепф.

Есть и психологическая близость наших стран. В России многие века жили немцы, были частью российского государства, внесли свои вклад в его развитие и процветание. Думаю, даже сама память о таком соседстве подвигает сегодня многих из России ехать в Германию.

ДААД ежегодно получает более трех тысяч заявок на получение индивидуальных стипендий от студентов и исследователей вашей страны. Мы, к сожалению, способны удовлетворить только каждую пятую заявку. В других странах просто нет такого «спроса» на образовательные «услуги» Германии.

— Сколько же человек из России в год становятся стипендиатами ДААД?

— Мы предоставляем два вида возможностей приехать в Германию: получение индивидуальной стипендии и в рамках межвузовского обмена. В 2000 году ДААД профинансировало поездки 3126 человек из России в Германию и 1265 человек из Германии в Россию.

Количество российских студентов в Германии с 1988 года неуклонно растет год от года. В 2001/2002 учебном году в наших университетах и вузах училось около семи тысяч студентов из России, причем это не слушатели краткосрочных курсов, а те, кто был зачислен на семестр и более. При этом из них всего две — три тысячи тех, кто получает от различных фондов стипендии. Все остальные приехали за свой счет. Это, конечно, удивительно, ведь только и слышишь о кризисе в России, а наши наблюдения свидетельствуют об обратном: студенты едут за рубеж, учатся, рассчитывая только на свои силы и средства. Русские студенты — третьи по численности в Германии после китайцев и поляков.

Не удовлетворяет количество немецких студентов в ваших вузах. Они приезжают сюда, как правило, только на короткое время. Добиться того, чтобы студенты из ФРГ проходили длительные, например, годичные, стажировки в ваших вузах, очень непросто, хотя подготовка специалистов идет здесь на самом высоком уровне. Министерство образования Германии поддержало усилия ДААД в этом направлении и приняло специальную программу под названием «Поезжайте на Восток».

— Каким наукам отдается предпочтение при выделении стипендии ДААД?

— Направления нашей деятельности в какой-то мере определены традицией. Предпочтение отдается тем, кто занимается германистикой, экономическими науками или юриспруденцией. Ставка на экономику и право была сделана политиками. В свое время Президент СССР М.Горбачев попросил канцлера Г.Коля помочь вашей стране с подготовкой кадров именно по этим специальностям.

Однако при рассмотрении индивидуальных заявок у ДААД нет никаких «предварительных условий». В расчет принимается только качество, научная обоснованность поданной конкурсантом заявки, без всякой оглядки на специальность (германист это или физик).

Правда, мой опыт работы позволяет сделать выводы о том, какие специальности идут у вас впереди. В целом проекты гуманитариев значительно хуже, чем представителей технических и естественных наук. Видимо, сказывается наследие советской эпохи, когда скованный своей идеологией СССР очень отставал в обществоведении. Эта сфера и сейчас остается «пропитанной» теориями вчерашнего дня. Кроме того, в среде представителей гуманитарных дисциплин не утвердился еще принятый во всем мире стиль работы: нет должного навыка цитирования трудов других авторов, составления библиографии. Многие до сих пор не владеют компьютером и подают свои заявки написанными от руки.

Но растет новое поколение исследователей, читающих те книги, без которых невозможно осмыслить современный мир, поддерживающих контакты с коллегами за рубежом, обладающих необходимой для историков или философов самостоятельностью и свободой суждений.

— А как развивается сегодня сфера образования в Германии?

— Наши вузы поняли, что если они хотят выдерживать конкуренцию и привлекать к себе на обучение иностранцев, то им следует многое пересмотреть в своей работе. Результатом такой «ревизии» стало, например, то, что в университетах и высших школах уже более ста курсов читается на английском языке: как и в России, вводится бакалавриат и магистриат.

Система высшей школы Германии хочет вписаться в мировое образовательное пространство. Мы прекрасно понимаем, что если к нам приехал студент из Индии, который, может быть, завтра отправится в Соединенные Штаты на работу, то он должен учиться на английском языке и получать диплом, который пригодится ему и дома, и в других странах.

Уверяю Вас, что сама идея учить иностранцев на английском языке приживалась в Германии не просто. Помимо самых разных моральных соображений были и чисто «технические» трудности: потребовалось переучивать преподавательские кадры, издавать новые учебники. Тем не менее за последние пять лет наша система образования очень изменилась.

— Многие российские вузы, в том числе и Российская академия государственной службы при Президенте Российской Федерации, ищут новые возможности установления контактов с коллегами за рубежом. Что, на Ваш взгляд, в такой работе должно быть главным?

— Соответствовать времени, меняться самим, учиться новому.

Вот я уже вскользь рассказал о рекламной акции, которую в мае провели в России германские вузы. Для нас это вообще первый опыт подобного рода деятельности — презентовать себя, искать в чужой стране своих потенциальных студентов. Если вы хотите привлечь на обучение новые силы, в том числе из-за рубежа, то, наверное, также должны уделять внимание подобного рода деятельности.

То же самое касается и языковой подготовки. Я знаю, как рассуждают молодые немцы сегодня: лишь небольшая часть из них согласится учиться по советской «методе», когда прежде чем приступить к предметам специальности, иностранцам предлагалось в течение года штудировать русский язык. Тратить целый год жизни на изучение языка, который может и не пригодиться в дальнейшем, для них — непозволительная роскошь. Значит, вашим профессорам придется работать с англоязычными студентами, на английском, а не на русском языке читать лекции. Но ведь язык — это только инструмент. Важен объем знаний, который вы можете передать им. Кстати, проблемы управления, в том числе и управления государством, остаются крайне актуальными во всем мире, так что и у вашей Академии есть «товар», который может быть востребован.
Татьяна ИЛАРИОНОВА
Мир меняется. Этот новый мир, насквозь пронизанный информацией, знаниями, предъявляет повышенные требования высшей школе. Мы должны соответствовать им. ДААД к этому стремится.

С Петером Хиллером беседовала доктор философских наук, профессор профессор кафедры государственной службы и кадровой политики РАГС
Татьяна ИЛАРИОНОВА

Written by admin

Май 6th, 2017 | 3:22 пп