Учебно-методический центр

по аттестации научно-педагогических работников ВУЗов

Главная | Философия | Обществоведение | Книги | Учебники | Методики | История | Религия | Цели и задачи

Прогноз для общества

Александр Шохин

«Прогноз — это сопоставление фактов на фоне действующего законодательства. Я бы так это определил. Это не система типа «палец — пол- потолок», а анализ закономерностей, неизбежно проявляющихся в условиях правового поля».

Александр ШОХИН — депутат Государственной думы, председатель Комитета Госдумы по кредитным организациям и финансовым рынкам, президент Государственного университета — Высшая Школа Экономики, профессор, доктор экономических наук

Мое знакомство с Александром Николаевичем Шохиным относится к 1991 году, когда сорокалетнего директора Института проблем занятости назначили заместителем Председателя Правительства РФ по вопросам социальной политики и одновременно министром труда и занятости. У всех на слуху тогда были дискуссии по поводу введения нового закона о налоге на НДС (налог на добавленную стоимость). Шохин был одним из инициаторов этого законопроекта.

Пожалуй, никто лучше него не знал настоящую цену нового налога, никто кроме него не мог толком объяснить, что это такое и каковы цели малопонятной и новой для страны налоговой нормы. Да что там девяностые годы! Даже сейчас немало тех, кто считает налог на НДС «душителем русского народа», призывает бороться с этим «злодейством» с помощью слова.

В 1991 году мне довелось первому побеседовать с Александром Николаевичем по поводу злополучного НДС. Спустя 10 лет предложил вернуться к «старой теме» — теме российских налогов, их роли в современной отечественной экономике.

Главный редактор журнала «Государственная служба» Валерий Кучер

Александр Николаевич!

Каково реальное влияние НДС на экономические процессы в стране, как «уживается» этот налог с другими? Будет ли он, по Вашему мнению, трансформироваться и когда?

— Действительно, налоги воспринимаются многими как избыточный фактор для экономической предпринимательской активности. Но известно, что политические, экономические, социальные, военные и иные функции государства реализуются через постоянно поступающие налоги. Кстати, уже несколько лет бюджет России составляется таким образом, что в него не попадают так называемые случайные доходы, как, например, от приватизации или внешних займов. В бюджете -только регулярные устойчивые источники доходов. У нас сейчас хватает этих регулярных доходов не только для того, чтобы обеспечить важнейшие функции государства, но и для того, чтобы платить основную часть долга. В 2001 году мы позаимствовали только 1 млрд, долларов.

Так что в стране уже сложилась налоговая система, и даже налоговые ставки стали снижаться. Весь прошлый год действовала низкая процентная ставка налога на индивидуальные доходы граждан — 13%, а с 2002 года введена пониженная на треть ставка налога на прибыль -с 35 до 24%. Многие налоги упрощены, соединены, отменены.

В повестке дня Государственной думы стоял вопрос снижения налога на НДС и на единый социальный налог, который объединил в свое время платежи в пенсионный фонд, фонд занятости и в фонд медицинского страхования. Он составляет около 35%.

— Экономисты утверждают, что нынче возникла щель между этими двумя налогами. Раньше они были равны и если уходили в тень, то исключительно из-за того, чтобы прибыль не показывать, высокую зарплату скрывать. Разные схемы (вполне легальные) использовались для этого. А что сейчас?

— Сейчас очевидно для всех, что относительно низкая ставка налога на прибыль вынуждает (при высокой ставке единого социального налога) платить часть зарплаты через выплаты из прибыли — там налог меньше. Поэтому депутаты, снизив в 2001 году налог на прибыль, поставили задачу снижения ставки на единый социальный налог до уровня, сопоставимого с новым налогом на прибыль. Но тут мы натолкнулись на «сопротивление» со стороны правительства, которое ранее легко шло на снижение налоговых ставок, так как было подстраховано высокими ценами на нефть. А в нынешней ситуации решиться на такие шаги трудно. Кроме того, значительная часть единого социального налога отчисляется в пенсионный фонд, который уже посчитан в новых пенсионных законах. Более того, сам Пенсионный фонд испытывает элементы дефицита. Отсюда — задержка со снижением этого налога.

То же самое может произойти и с налогом на добавленную стоимость. У депутатов есть намерение поставить вопрос о снижении НДС до уровня 17%. Самая простая и разумная схема — отменить льготы, снизить налоги, а субсидии выдавать из бюджета.

— Напомните, пожалуйста, главную причину, из-за которой был введен НДС?

— Исходили из того, что косвенные налоги — самые надежные налоги. Прямые налоги надо было декларировать, а на это неохотно шли тогда наши граждане и предприниматели — хозяйство разваливалось, налоги высокие. А «поймать» разные приработки почти невозможно. Так что косвенное налогообложение оказалось самым эффективным инструментом мобилизации денег в казну. Другое дело, что одновременно с НДС были введены еще менее разумные для многих налоги — оборотные, например, которые как раз надо действительно отменять. НДС существует во всем мире. А вот оборотные налоги одновременно с НДС есть только в России (налог на пользователей горюче-смазочных материалов, дорог). Такого типа оборотные налоги должны быть в следующем году отменены полностью. Вот это, действительно, душение экономики, когда налоги берутся с оборота, а не с добавочной стоимости.

Я думаю, что споры по НДС возникают чаще из-за конкретных ставок на конкретные товары. Речь в данном случае идет о социально-чувствительных товарах — СМИ, продуктах питания, жилищном строительстве, медикаментах.

Есть три ставки: 0, 10, 20%, хотя считается, что действуют только две ставки — 10 и 20%. Но есть и нулевая (по некоторым позициям). А когда существуют разные ставки, а налог взимается по цепочке, технически трудно установить одинаковые условия для разных участников экономического процесса. Поэтому идеальный вариант — единая ставка на НДС и выплата субсидий из бюджета для тех отраслей, которые этого заслуживают. Но механизм бюджетного финансирования, он, конечно, более адресный, более целевой, но к нему доверия меньше: будет бюджет исполнен, не будет, когда именно выплатят субсидию — в начале года или в конце. От этого многое зависит. Понятно, что это все находится в руках конкретных чиновников. В то время как льгота по НДС преодолевает этот порог, она является сразу доходом для тех, кто ее имеет.

Итак, фиксируем: есть серьезные успехи по притоку прямых доходов. Сбор подоходного налога в 2001 г. увеличился на 70% при пониженной ставке. Да и первые месяцы 2002 года показывают, что уменьшенный налог на прибыль никаких драматических сюжетов не преподносит.

Логика такова: больше собирать прямых налогов, обеспечивать целевое субсидирование нуждающихся категорий населения (по интенсивной схеме), нуждающихся групп населения, постепенно переходить к экономике высоких доходов и сокращению значимости косвенных налогов, включая отмену оборотных налогов и снижение налога на НДС. И Дума настроена на обсуждение проблемы снижения ставок налога на НДС уже в этом году. Правда, при отмене оборотных налогов возникает проблема доходов в бюджеты’ регионов. Дело в том, что оборотные налоги формируют дорожный фонд, а это важно для регионов. Возможно, придется какую-то часть налога на НДС зачислять в бюджет регионов для поддержания инфраструктуры. Сегодня 60% расходов концентрируется в Федеральном бюджете, а около 40% остается в региональных бюджетах. Это — перекос. Решение о повышении зарплаты бюджетникам — правильное решение, но оно принимается в Москве, а нагрузка ложится на региональные бюджеты. Ведь только 30 регионов сумели выплатить повышенную зарплату бюджетникам.

Значит, остальным придется выделить средства из Федерального бюджета. Это делается. Но насколько разумно гонять деньги через Москву? Важно, чтобы регионы имели свой «сектор надежности» в устойчиво собираемых налогах — каковым и является налог и на НДС. Важно демократизировать доступ к этому налогу, тогда меньше будет нареканий, тогда будет видно, за счет чего решаются «больные» проблемы регионов. Сейчас НДС — это нечто, что, по мнению многих, ведет к повышению цен, душит наши отрасли, а так это будет своеобразный целевой фонд, существенную часть которого можно будет формировать и тратить на месте.

— До сих пор идет дискуссия о том, какая экономическая модель складывается в стране. Многие не понимают. Преобладает мнение, что вся тяжесть государственных расходов бременем ложится на человека. Отсюда вопрос — складывается ли, по Вашему мнению, новая парадигма экономической модели в России? Если это так, то в чем ее особенности?

— Предыдущую модель в основном можно охарактеризовать как патерналистскую, то есть заботу государства о своих гражданах. Поэтому в управлении страной преобладал высокий уровень концентрации ресурсов и раздача их по принципам, которые само же государство и устанавливало. Это не способствовало формированию ответственного отношения граждан к своим экономическим обязанностям. В социально-политической области преобладал конформизм.

Но переход к классической либеральной модели, когда вся нагрузка за решение проблем, стоящих перед человеком и его семьей, переносится на него самого, -такая модель, мне кажется, маловероятной. Вряд ли такая либеральная доктрина может быть реализована в России — и не потому. что у нас есть некий третий путь, а скорее из-за того, что нигде такая конструкция в чистом виде не реализована, да и вряд ли будет где-либо осуществлена. Крайности — патернализм и либерализм не осуществимы, за исключением, возможно. Северной Кореи. Простых ответов нет.

Если говорить в научных терминах, то модель развития экономики в России должна быть субсидиарной моделью. Государство в этом случае играет резервную, вспомогательную роль. Должна быть установлена грань (социальная, культурная, политическая) между ответственностью человека за собственное благополучие и ответственностью государства. Эта грань определяется не в процентном соотношении. Экономические ресурсы должны концентрироваться в основном не у государства, а там, где люди проводят основную часть своей жизни. Субсидиарная ответственность — это когда каждый следующий уровень отвечает за то, что не может сделать предыдущий.

Субсидиарность — это право-центристская концепция. А поскольку она покоится на оценке возможности решать те или иные вопросы на нижестоящем уровне, исходя из конкретной ситуации, эта модель может быть положена в основу разработки доктрины развития государства.

Эта концепция до конца не разработана, хотя в официальных документах то и дело возникает этот термин — «субсидиарное государство». Но, к сожалению, кроме термина, нет развернутой системы. Более того — мы наблюдаем в последнее время картину прямо противоположную идее субсидиарного государства. В частности, концентрация ресурсов в центре, при том, что регионы не могут формировать свои ресурсы для выполнения собственных обязательств. Часто возникающие драматические ситуации с выплатой зарплаты бюджетникам, например, показывают, что мы идем в сторону унитарного государства, от которого, может быть, шаг до повторения старой модели патерналистского государства. Тем более что есть благоприятная ситуация — велико доверие не ко всем государственным органам, а преимущественно к Президенту России. И вот вера в то, что Президент знает, что делать (при более низкой вере к региональным лидерам), психологически подготавливает народ к тому, чтобы восстановить патерналистскую модель. Надежда на одного доброго и умного руководителя — это своеобразная реакция на неэффективность действий местных властей. Понятно, что не все выборные губернаторы разумно хозяйствуют и технологии концентрации ресурсов позволяют центру их контролировать. Это логичный и действенный аргумент. Но тогда нужен механизм контроля не только сверху, а и снизу тоже: люди должны понимать, что ресурсы есть и они нужны местному самоуправлению. К сожалению, местное самоуправление сегодня — это фикция. Но если там ресурс будет, как в коммунах Германии, то это другое дело. Надо внедрять механизмы самодействия и самоорганизации населения. Думаю, что в ближайшее время это будет один из ключевых элементов конструирования идеологии государства.

Сейчас идет расчистка тех площадок, которые были завалены в течение последних десяти лет. Но когда встанет вопрос о том, какое государство России нужно, будут определяться подходы к госстроительству, то скорее всего получит поддержку идея субсидиарного государства, то есть максимальная передача полномочий на места плюс демократический контроль за их исполнением, в том числе с помощью парламентских технологий.

— Мы всегда этого боялись — депутатского контроля за деятельностью власти…

— Да, но, видимо, нужно пройти этап централизации власти, чтобы навести порядок в стране. принять ряд разумных законов для этого. Тут есть дополнительный аргумент, почему Президент Путин может лет через 5 поддержать эту идею.

— Почему?

— Пройдет два президентских срока. Что дальше? Пойти Путину по пути Горбачева — образовать личный фонд? Ездить читать лекции по всему миру? Маловероятно, что нашего деятельного Президента такой вариант устроит. В бизнес уйти, лоббировать ту или иную финансовую группу? Тоже не его дело. Возглавлять ассоциацию дзюдо? Возможно, но только в том случае, если эта должность будет полностью соотноситься с должностью Дэн Сяопина, который возглавлял ассоциацию покера, а был фактически руководителем Китая. Но даже это маловероятно.

Поэтому перспективы политического долголетия Владимира Путина заключаются в том, что страна, пройдя этап централизации власти, окажется способной принять парламентский тип демократии, сформировать партию или устойчивую коалицию большинства, которая победит на выборах. Лидер этого большинства становится Председателем Правительства, а роль Президента в этой системе, даже без изменений Конституции, будет иной. Я думаю, что со второго президентского срока В.В.Путин будет иметь возможность заняться этим проектом. Многие вещи не требуют поправок Конституции. Правящая партия выдвигает в Президенты наиболее уважаемого члена своей партии, а реальный лидер партии, как я уже говорил, становится Премьер-министром.

Совет Федерации тоже можно избирать демократическим путем без изменения Конституции. Есть несколько конструкций. скажем, такая: губернатор выдвигает в местный парламент кандидата, а население голосует. Это так называемые консультативные выборы. Второй вариант: губернатор идет на выборы со своим представителем в Совет Федерации. Модель, правда, безальтернативная. но в этом случае сенатор становится представителем губернатора, а не всего населения.

Следующая схема может быть такая: исполнительная и законодательная власти выдвигают несколько кандидатов, и у людей есть возможность выбора. Любой победивший из этих списков должен устроить обе ветви власти, но тогда такая многолюдность кандидатов — фикция.

Наиболее предпочитаемой является следующая конструкция: исполнительная и законодательная власти исполняют функции избирательных комиссий. Каждый гражданин может зарегистрироваться кандидатом по «своему» направлению. А администрация и местный парламент просто просеивают кандидатов на соответствие, как любая избирательная комиссия.

Но лучший вариант, когда в одном списке идут сразу два кандидата — а потом пусть власти сами решают — через местный закон, -как определить порядок распределения победителей между исполнительной и законодательной властью. И хотя это не самая популярная тема для нынешних дискуссий, но все понимают, что Совет Федерации не идеально устроен, неэффективно устроена Государственная дума. Когда у Президента есть большинство в парламенте и есть «свое» правительство, то этот «треугольник» требует каких-то более продвинутых схем взаимодействия. А сейчас парадокс — большинство в Думе пропрезидентское, но оно никак не участвует в формировании правительства. Можно после следующих выборов дать возможность этому большинству выдвинуть своего кандидата в премьеры. Это будет управляемый, конечно, процесс, но в то же время хороший индикатор того, что мы идем к нормальному типу демократического устройства государства.

— Означает ли это, что Вы в будущем намерены участвовать в каком-либо партийном движении? Где Вы видите себя в случае развития политического пути по предпочтительному для Вас сценарию?

— Сейчас я вне какой-либо партии и в процессе последних, выборов ни в одну из ныне действующих организаций не вступал. Я одно время был одним из лидеров проправительственной партии «Наш дом -Россия». Но на последние выборы шел в качестве независимого депутата — по одному из московских округов, при том, что все основные партии имели там по своему кандидату. Придя в Думу, я вступил не в какую-либо фракцию, а в беспартийную группу «Народный депутат». Но сейчас, когда ведутся разговоры о вероятном переименовании группы в Народную партию Российской Федерации (большинство депутатов группы — ее члены), я оказался в сложном положении. Название «Народная партия» мне в принципе нравится. Я был одним из сторонников того, чтобы такая партия возникла, но, к сожалению, она оказалась левоцентристской. Я считаю, что идея народной партии все-таки правоцентристская. Мне не удалось убедить своих коллег не смещаться влево.

Что касается других партий, то поскольку я не стоял у истоков каждой из них в 1999 году, то не счел возможным примыкать к ним в тот момент, когда они фактически провозгласили себя партией власти.

— В чем же тогда Вы видите свою роль?

— Роль независимого эксперта, к мнению которого, хотелось бы, чтобы прислушивались. Человека, который своими прогнозами подталкивает развитие ситуации, хотя лица, принимающие решения, не обязательно должны следовать этому прогнозу…

— Вы уже с этим сталкивались?

— Да, осенью 1999 года, когда шла подготовка к парламентским выборам, я пришел к выводу, что если будет продолжаться агрессивный натиск на партию «Отечество — Вся Россия» и на некоторые другие оппозиционные структуры, то не исключен вариант, когда дело дойдет до снятия с пробега значимых лидеров — Лужкова с Примаковым и ряда других. Я опубликовал соответствующие интервью. Мое внимание привлек тогда определенный временной зазор между различными датами, вытекающими из законодательства. Это была конструкция логического свойства, а не политического. Если бы Ельцин досрочно ушел в отставку после окончания регистрации партийных списков на думские выборы, то можно было бы объявить досрочные президентские выборы на 14 декабря, совместив выборы и парламентские, и президентские. В этом случае никто из тех фигур, которые я назвал, зарегистрировавшись в качестве лидеров тех или иных партий, идущих в парламент, не смогли бы участвовать в президентских выборах, не подорвав шансы своих партий, потому что по законодательству, если хотя бы один из лидеров снимает свою кандидатуру из предвыборного списка, то вся партия снимается с дистанции вместе с ним. Представьте себе такую ситуацию: заканчивается регистрация, все лидеры во главе своих партийных списков готовятся к выборам в Думу, а Президент на следующий день уходит в отставку и объявляет о досрочных выборах 19 декабря, в тот же день, что и выборы парламента. Если Лужков, Примаков и прочие амбициозные лидеры уходят из своих партийных списков и регистрируются как кандидаты в президенты, то их партии снимаются с дистанции. У Ельцина появляется шанс не только провести своего преемника, если он исполняет обязанности Президента, но и полностью поставить парламент под контроль пропрезидентских сил. Вот такая чисто логическая схема возникла, просчитанная по датам, срокам и законам. Я считал, что ее реализация поставит политическую .элиту в неприятные условия. Не исключено, что такой вариант развития событий (возможный, но не желательный) как раз и не был принят. Был использован более мягкий вариант досрочного ухода и досрочных президентских выборов -три месяца спустя парламентских. Так что косвенно прогнозы могут влиять на принятие решений и на политический процесс.

— Можно ли говорить о шохинской модели политического прогноза?

— Это не мне судить. Но я некоторое время проработал заведующим лабораторией Института экономики и прогнозирования научно-технического прогресса АН СССР. Как профессиональный прогнозист я занимался тем, что сводил в единый том материалы такого (сейчас уже, наверное, забытого) документа, как комплексные программы научно-технического прогресса, просчитывал его социально-экономические последствия на 10-15 лет вперед.

Если говорить о методике, то я считаю, что прогнозировать нужно только на основании внимательного изучения документов, которые регулируют те или иные экономические и социально- политические процессы, и реальных процессов.

— На чем, если не секрет, строился прогноз, о котором Вы только что рассказали?

— На изучении избирательного и иного законодательства. Сама возможность появления разрыва в течение нескольких дней, когда можно реализовать коварный политический план, подсказана именно более глубоким прочтением документов и их интерпретацией.

А, скажем, в ноябре 2000 года (на основании внимательного изучения бюджета) я сделал прогноз, что в феврале 2001-го года может быть дефолт по внешнему долгу, если правительство не пересмотрит бюджет и не включит туда платежи по внешнему долгу. В прессе начался небольшой скандал типа того, что Шохин хочет напомнить о себе, поэтому пугает. Через несколько месяцев (в феврале) бюджет был пересмотрен, и в него были включены в полном объеме платежи по внешнему долгу, чтобы не допустить дефолта. А за два месяца до этого был международный скандал, когда сначала немецкий канцлер, а затем Парижский клуб настоятельно рекомендовали включить в бюджет платежи по внешнему долгу, чтобы не допустить дефолта и резкого падения рейтинга России.

Политический прогноз — это сопоставление фактов на фоне действующего законодательства. Я бы так это определил. Это не система типа «палец-пол-потолок», а анализ закономерностей, неизбежно проявляющихся в условиях правового поля.

— Психологически трудно делать прогнозы?

— Конечно. Когда я делал политический прогноз насчет возможного досрочного ухода со своего поста Президента Бориса Ельцина, то откликнулся на настоятельные просьбы журналистов. которые попросили меня порассуждать на эту тему. Обычно на политические прогнозы у меня не бывает свободного времени.

— Наряду с популярными темами, которые на слуху у элиты, есть такие, которые вытекают из существа жизни и требуют поэтому анализа. Но постоянно идет чередование модной и серьезной тем. Каково их соотношение? Чему лично Вы отдаете предпочтение?

— Если Вы имеете в виду прогнозы, касающиеся курса доллара, инфляции и прочего, то это неизбежные вопросы жизни. Возьмем курс доллара. Поскольку у населения хранится на руках примерно 40-60 млрд.долларов (часть из них является платежным инструментом в серой экономике), то, естественно, людей это интересует. Ввели евро — надо ли покупать эти деньги? К сожалению, меньше спрашивают, куда выгодно вложить деньги. Вероятно, это происходит из-за того, что финансовый рынок у нас еще не настолько развит, чтобы люди могли стать инвесторами — в полном смысле этого слова. Чаще они защищают свои сбережения в наличной форме. И хотя экономисты объясняют, в том числе и я, что за последние три года рубль укрепился на 20%, многие все же цепляются за доллар. Поэтому какие-то темы остаются постоянными, как долгоиграющая пластинка.

От популярно-популистских тем, конечно, никуда не уйти, потому что у читателей и у зрителей есть спрос на такую информацию. Пресса порой это преподносит как сенсацию или как особое мнение, но чаще бывает так. что ты сам определяешь, что вынести на обсуждение аудитории, а что оставить как свою собственную внутреннюю интеллектуальную задачу. Но и так бывает, что сама жизнь заставляет тебя делать прогнозы.

— А что сейчас Вас беспокоит? Над чем работаете? К анализу какой темы государственной жизни тяготеете?

— Прежде всего меня волнуют проблемы, связанные с современным процессом госстроительства. Это не может меня не беспокоить, хотя это и не моя сфера. Но проработав какое-то время первым заместителем Председателя Госдумы, я почувствовал интерес к этой теме. Пока это лишь фрагментарные рассуждения, а не строгий научный анализ. Модель субсидиарного государства, о которой я говорил, — особенно интересная тема, которая до сих пор еще не разработана в полном объеме.

Поскольку развитие субсидиарного государства возможно на основе самоорганизации народа, возникла идея реализовать несколько проектов — без государственной поддержки. Мы с группой товарищей даже учредили такой фонд — «Народная ассамблея». Мы намеревались, например, комплексно решить проблему безопасности в малом городе. Над идеей гражданского форума, который был проведен в прошлом году, мы задумались еще года два тому назад. Мы обсуждали эту тему совместно с Администрацией Президента РФ.

Если говорить об экономических вещах, то у меня, честно говоря, давно уже чешутся руки стать практикующим экономистом.

— Что Вы имеете в виду? Намерены возглавить крупную хозяйственную структуру?

— Видите ли, понятие «крупная хозяйственная структура» — вещь не однозначная. Что это? Компания реального сектора типа «Норильский никель». Крупный банк?

— Государственная монополия, например?

— Это было бы, наверное, не безынтересно. Но… Не факт, что такого рода идею можно реализовать. А вот работать в таких инвестиционно-консультативных структурах, которые могут делать проекты, которые будут востребованными разными олигархическими и монопольными структурами, — это другое дело. Возможно, это как раз та ниша, которая позволит сохранить независимость. Служить тому или иному олигарху после моего личного политического опыта работы в независимом режиме — на такое я бы не решился. Не потому. что у меня с ними плохие отношения — у меня со всеми нормальные отношения. Но работать с одним из них — это значит нарушить принцип равноудаленности, провозглашенный Президентом.

А вот что-то типа инвестиционного банка, консультационной фирмы, ориентированных на российский рынок…

Есть ощущение того, что можно сделать некую паузу в политике. Почему? Потому, что наиболее интересная политическая жизнь начнется (по моим прогнозам) после завершения двух президентских сроков, когда возникнет иная политическая структура общества и большинство Думы будет формироваться крупными партиями, а уже они смогут формировать правительство. Тогда возможно участие в этом процессе. В ближайшие годы будет рутинная работа. Это и дает повод поработать в профессиональном амплуа. Опыт большой, но ни разу я его не применял в практическом плане — так, чтобы непосредственно работать в самой экономике, а не руководить ею из кабинетов правительства или Государственной думы.

— У реальной экономики России есть будущее?

— Мне кажется, что привлекательность российской экономики для инвестиций, в том числе и для иностранных, будет достаточно высокой. На фоне других так называемых развивающихся рынков российская экономика выглядит неплохо. Не только потому, что был банковский кризис в Турции или дефолт в Аргентине. Даже по сравнению с юго-восточной Азией, Бразилией Россия выглядит привлекательно. А растущая политическая стабильность в стране, линия на уменьшение налоговых ставок, меры по дебюрократизации управления плюс огромные ресурсы страны помогут нам занять достойное место в процессе глобализации экономики. Так что политическое лоббирование интересов России сейчас является для меня реальной практической работой в экономике. Временный спад, который мы наблюдаем (конец прошлого и начало этого года), -обычный циклический спад. Российская экономика стала более капиталистической, и ей уже присущи некоторые типичные черты такого типа экономики. Даже неблагоприятную внешнюю конъюнктуру, связанную с кризисом экономики США, Японии, надо использовать для активизации наших отношений с иностранными инвесторами. Политические технологии поддержки бизнеса -это то. чем тоже хотелось бы мне заняться.

— Какой из Ваших прогнозов не сбылся, и Вы рады этому? Какой из Ваших прогнозов не сбылся, и Вы огорчены этим?

— Рад тому, что дефолт по внешнему долгу в 2001 году, который я прогнозировал, не сбылся благодаря тому, что правительство приняло ряд мер.

Что касается того, что прогноз сбылся, то не я один, а многие в начале 1998 года прогнозировали дефолт в августе. Обвал рубля произошел, и я очень огорчен, что этот прогноз сбылся, хотя мой партийный начальник Виктор Степанович Черномырдин тогда временно вернулся в кресло премьера. Но поверьте, что не это было целью моего прогноза.

— Видите ли Вы возможности для совершенствования системы государственного управления в России?

— На мой взгляд, главное зависит от законодателей. Основные трудности возникают из-за отсутствия норм прямого действия, что бюрократизирует нашу экономику. Речь идет не о том, что чиновник берет взятку, а о длительности принятия решения, его непредсказуемости: не знаешь, когда скажут «да», когда — «нет». Даже если чиновник действует по собственным представлениям о выгодности того или иного дела для государства, надо учитывать, что эти представления у всех чиновников разные. Поэтому очень важны законодательные установления норм прямого действия, покрытие такими нормами всего правового поля. Это — главное, на мой взгляд, условие для эффективного функционирования госслужбы. Тогда бюрократия не будет играть роль правящего сословия, как это было в советское время. Сейчас еще многое сохранилось от старой номенклатуры. Закон и регламент — вот что нужно российской системе управления.

Когда качество управления компенсируется количеством чиновников, то это, конечно, нездорово. Возьмем кредиты мирового банка. Каждый кредит регулируется специальной группой, не как бюрократической структурой, а как коммерческой, где люди получают деньги, сопоставимые с бизнес-сектором. Возникают вопросы: как же так — люди занимаются реализацией государственного кредита, получают высокую зарплату, в то время как чиновники министерства, связанные с реализацией того же проекта, получают гроши. Но если установить членам группы, которые работают с западными инвесторами. зарплату чиновников, то таких специалистов просто не найдешь.

Поэтому надо повышать зарплату чиновникам. Это, конечно, не первое условие, влияющее на качество госслужбы. Но это условие плюс законы прямого действия, жесткое определение полномочий чиновничества, недопущение им собственно толкования законов, а упор на их неукоснительное исполнение, повышение спроса за их ошибки. Не должно быть так, что количество малых предприятий неуклонно снижается, а количество чиновников неуклонно растет.

Лучше чтобы чиновники постепенно уходили из сферы управления. образовывая малые предприятия.

Люди первыми должны почувствовать повышение качества работы госслужбы. Тогда можно считать, что реформа управления состоялась.

Когда верстался этот номер журнала, редакции «ГС» стало известно о том, что Александр Шохин принял предложение инвестиционной группы «Ренессанс Капитал» и возглавил ее Наблюдательный совет.

Written by admin

Май 6th, 2017 | 3:00 пп