Учебно-методический центр

по аттестации научно-педагогических работников ВУЗов

Главная | Философия | Обществоведение | Книги | Учебники | Методики | История | Религия | Цели и задачи

Какую степень присвоить Пушкину?

Борис ЛЫТОВ — доктор исторических наук, профессор кафедры государственной службы и кадровой политики РАГС при Президенте РФ

Движенья нет, — сказал мудрец брадатый,
Другой смолчал и стал пред ним ходить.
Сильнее он не мог бы возразить:
Хвалили все ответ замысловатый.

Шутка гения: взгляд в прошлое — и мгновенный поэтический отклик. Но у Пушкина ничто не бывает так просто. За строчками этого стихотворения — Гегель, критиковавший древнегреческого философа Зенона, который, признавая движение как чувственную данность, отрицал его как объективную реальность.

Тут же и хитроумный Диоген Синопский, тот самый, который «смолчал и стал пред ним ходить». Только Пушкин не торопится рукоплескать ему вместе со «всеми». Рождаются еще четыре строки:

Но господа, забавный случай сей
Другой пример на память мне приводит:
Ведь каждый день пред нами солнце ходит,
Однако ж прав упрямый Галилей.

Гегель, Зенон, Диоген, Галилей, пространственно-временная характеристика окружающего мира как обиталища человеческого разума и бытия — и всего восемь стихотворных строк. Какой же простор для размышлений о научных воззрениях Пушкина, о его открытиях и озарениях в этой сфере открывает его творчество в целом!

Но сегодня мы не пойдем в эти роскошные залы, где идет пир интеллекта. Мы заглянем на кухню: туда, где готовятся блюда к этому столу, где пишутся научные труды. Посмотрим, как подходил к этому Пушкин. И право, тому, кто хочет, чтобы его диссертация или монография оказались истинно новым словом в науке, это будет небесполезно.

В исследованиях различных явлений отечественной и мировой истории Пушкина, как правило, привлекали переломные моменты в судьбах стран и народов, которые предопределяли дальнейший ход развития человечества. Наиболее крупными его научными трудами стали история Петра I и история Емельяна Пугачева. Работая над ними, Пушкин опирался на самые разнообразные источники и к одному из самых важнейших относил книги.

Круг его интересов был исключительно широк. Зафиксировано, что научная литература, которой он пользовался, охватывает 19 отраслей знания, включая такие, как история, география, педагогика, статистика, право, политология, экономика, социология, естествознание, физиология, философия, искусство, математика, медицина, гидрография, этнография. Наибольшее количество научных книг относилось к исторической тематике, а отечественная история была предметом особого, жгучего интереса. Пушкин высоко ценил «Историю государства Российского» Н.М.Карамзина, изучал труды, посвященные эпохам царствования Бориса Годунова1, Петра Великого2, Екатерины II3. Его интересовали книги по военной истории, особенно, посвященные событиям Северной войны (1700-1721), Отечественной войны 1812 года, военной кампании России против Персии и Турции в 1828 и 1829 гг4.

Пушкин высоко ценил энциклопедические, справочные издания за их информативность, сравнительную краткость изложения, точность описания различного рода явлений и событий. Он приобретал сборники, выходящие под рубрикой «Русские достопримечательности, издаваемые Обществом истории и древностей российских», тома «Латино-французской библиотеки», выписывал «Всемирную энциклопедию».

К числу исключительно важных источников для создания научных трудов Пушкин относил рукописные материалы. Так, при работе над «Историей Пугачева» (так первоначально была названа книга) он использовал записки и документы коллекций Д.Н.Бантыш-Каменского, М.И.Дмитриева, Г.Ф.Миллера, Г.И.Спасского, И. И. Лажечникова, П.И.Рычкова, Н.М.Языкова. Особо ценной для его работы явилась «Летопись» академика Рычкова, содержащая сведения об Оренбургской губернии и шестимесячной осаде Оренбурга пугачевцами. Эти данные он уточнил по шеститомной книге Е.П.Зябловского «Землеописание Российской империи», изданной в 1810 году. В ней поэтом были разрезаны страницы IV тома, содержащие описание Оренбургского края.

В июле 1834 года Пушкин выразил признательность И.И.Лажечникову, который прислал ему рукопись Рычкова и свои добавления к ней: «В вашем списке нашел некоторые любопытные прибавления, которыми непременно воспользуюсь».

От историка Д.Н.Бантыш-Каменского он получил биографии Пугачева и Панина, возглавлявшего военную кампанию против бунтовщиков, а также жизнеописание двадцати людей, отличившихся во время бунта верностью престолу. Коллекцию интересных исторических материалов предоставили братья Галаховы, знавшие поэта по Царскосельскому лицею: их дед, по поручению Екатерины II, возглавлял Особую комиссию по поимке Пугачева и его сподвижников.

Чрезвычайно большое внимание поэт уделял сбору, обработке и использованию архивных документов и материалов. Работу в архивах он начал с зимы 1832 года. Из квартиры на Морской улице каждый день он отправлялся в разные ведомства, а когда весной 1833 года переехал на дачу на Черную речку, то ходил и оттуда ежедневно в архивы пешком. «Сколько отдельных книг можно составить тут! — восклицал он в письме М.П.Погодину. -Сколько творческих мыслей тут могут развиться».

Для «Истории Пугачева» из архива Военного министерства им было получено 12 томов различных материалов: секретные материалы и своеручные манифесты Пугачева в 2-х книгах, письма и донесения Суворова в 2-х книгах, рапорты генералов Бибикова, Голицына, Суворова в 8-ми книгах. Кроме того, из Секретной экспедиции Пушкин получил 10 переплетенных томов, имеющих общее заглавие: «О известном злодее, бежавшем из-под караула беглом Донском казаке Емельке Пугачеве и о возмущении в пределах Оренбургской и Казанской губерний и о командировании туда полков и команд». Десятитомный сборник содержал 3587 рукописных документов, составивших в общей сложности 5300 листов, исписанных с обеих сторон. В дополнение к этому Пушкин получил архивные сведения во время своей поездки в Нижегородскую, Казанскую, Оренбургскую губернии в сентябре 1833 года. И хотя ему не удалось отыскать «Следственное дело Пугачева», архивные документы и материалы составили прочную основу его исторического труда.

В этой работе Пушкин применил и такой неординарный способ сбора исторических сведений, как непосредственное общение и собеседование с участниками событий и их потомками, а также осмотр памятных мест. В ходе поездки он записал рассказы о генерале Карре, бросившем свое войско при появлении пугачевцев, об осаде Пугачевым Казани, о помиловании им пастора и повешении ни в чем не повинных барышень, о мужественном поведении полковника Юрлова, которого «за смелость обличения и мертвого секли нагайками», о встрече главнокомандующего графа Панина с пленным Пугачевым. 86-летний казак Папков передал Пушкину запомнившиеся ему речи взбунтовавшихся казаков: «То ли еще будет! Так ли мы тряхнем Москвою!». Пушкин использовал эту запись и в «Истории», и в «Капитанской дочке».

В сопровождении местных жителей он посетил стоянку лагеря Пугачева перед штурмом Казани, объехал Арское поле, где Пугачев потерпел первое поражение, побывал в доме Пустынникова в Симбирске, где Панин допрашивал бунтовщика. Вместе с Владимиром Далем Пушкин проехал через ряд крепостей, побывал в Уральске (бывшем Яицком городке), откуда и пошло пугачевское движение. В письме жене из Казани 8 сентября 1833 года он сообщал: «Здесь я возился со стариками, современниками моего героя, объезжал окрестности города, осматривал места сражений, расспрашивал, записывал и очень доволен, что не напрасно посетил эту сторону»5.

Пушкин обратился и еще к одному, очень важному для себя источнику — песенному материалу. Так, в крепости Нижнеозерской старая казачка Марфа Сергеевна Пичугина спела поэту по его просьбе песню «Из Гурьева городка потекла кровью река». Уже в Болдине поэт в конце сентября записал в одну из рабочих тетрадей песни, собранные во время поездки.

Завершив сбор материала, Пушкин перешел к систематизации и конспектированию источников. Он применял три формы отражения источника в конспекте: пересказ, производство выписок и копирование. Оригинальной была такая форма работы с источниками, как обогащение конспекта дополнительными сведениями, полученными из архивов или других работ. Об этом, в частности, свидетельствует его работа по изучению труда И.И.Голикова о деяниях Петра Великого. Конспект Пушкина представляет собой не переписывание его в сокращенном виде, а самостоятельное истолкование, дополнение отдельных положений сведениями из других источников, малоизвестными и никем еще не использованными. Изучая этот конспект в наши дни, исследователи сделали вывод, что работа Пушкина над историей Петра продвинулась гораздо дальше, чем это ранее считалось.

Осмысление изучаемых источников позволяло решить важную исследовательскую задачу — определить стержневую идею намеченного труда. «Я старался в нем исследовать военные тогдашние действия, — писал сам автор, — и думал только о ясном их изложении, что стоило мне немалого труда, ибо начальники действовали довольно запутанно, еще запутаннее писали свои донесения»6. Его же задача состояла в том, чтобы, отразив военные действия противоборствующих сторон, проанализировать на этой основе прежде всего политику противоположных классовых сил. Ее отражением и была борьба, в которой на карте стояла судьба России.

Исключительно важное значение Пушкин придавал также составлению плана будущего произведения. При отсутствии оригинального, строго обдуманного плана оно, по его мнению, лишается стройности, а в конечном итоге — изящности и красоты. А эти качества Пушкин считал совершенно необходимыми как для художественного, так и научного труда.

В «Истории Пугачева» у Пушкина был план как создания всего произведения в целом, так и каждой его главы. На начальном этапе это облегчало автору подступы к теме, а в конечном результате обеспечивало ясное и четкое восприятие текста читателем.

Начиналась разработка плана с составления хронологии исторических событий, после чего можно было приступать к написанию основы создаваемого труда. Люди, причастные науке, называют эту основу «кирпичом». Во время Пушкина такого определения, скорее всего, не было. Но знай он его — пожалуй, использовал бы. Ведь именно кирпич ложится в основу фундамента, на котором возводится здание.

Пушкин писал историю Пугачева, оставляя на листах большие поля для поправок и включения новых сведений. Сделанные затем вставки и дополнения образовывали черновую рукопись; через некоторое время появлялась и чистовая, подготовленная к рецензированию, цензурной проверке и печати. Надо заметить, что поэт, как правило, параллельно работал над рядом произведений. И в болдинскую осень 1833 года наряду с «Историей Пугачева» им были созданы еще и такие выдающиеся произведения, как поэмы «Медный всадник» и «Анджело», повесть «Пиковая дама», сказки.

Затем была произведена доработка труда в соответствии с критическими замечаниями и предложениями, поступившими с внешней стороны. Так сложилось, что цензором и рецензентом, а частично и редактором, у Пушкина выступил Николай I. Не посягая на концептуальную основу труда, его основное содержание, император высказал ряд замечаний, которые были направлены на смягчение отдельных характеристик и эпитетов. Так, ему не понравилось, что Пугачев в одном месте назван «славным мятежником», что кое-где при описании его побед употреблены слова, умаляющие престиж правительственных войск. Царь отметил и некоторые неточности в формулировках. Так, при упоминании имени Александра I им был вписан его официальный титул. Рецензент поправил и фразу автора, в которой отмечалось, что Пугачев произвел Минаева в полковники. Полагая, что право производства в чин принадлежит официальной власти, он заменил слово «произвел» словом «назван». Всему труду было дано новое название — «История пугачевского бунта», на том основании, что у разбойника не может быть истории.

Пушкин с замечаниями согласился. 28 февраля 1834 года он записал в дневнике: «Государь позволил мне печатать Пугачева; мне возвращена моя рукопись с его замечаниями (очень дельными)». В соответствии с пожеланиями царя поэт внес изменения в текст, сделал стилистическую правку. Практически все замечания Николая I были реализованы.

Написав основное произведение, Пушкин подготовил к изданию сборник документов, который составил самостоятельный том. Документальной стороне исследования он придавал огромное значение. Поэт был уверен, что собранные им редкие документы и материалы приобретут для читателя самостоятельную ценность. «Я полагал себя вправе ожидать от публики благосклонного приема, конечно, не за саму «Историю Пугачевского бунта», но за исторические сокровища, к ней приложенные».

Пушкин вообще не хотел перенасыщать свой труд различными деталями, подробностями, статистическими выкладками. Однако отнесся с уважением к тем, в ком могла бы проснуться склонность с этим познакомиться. «Читатели любят анекдоты, черты местности и пр., — писал поэт одному из адресатов, — а я все это отбросил в примечания».

Кроме того, он подготовил для правительства «Замечания о бунте» — своего рода аналитическую записку, содержащую выводы автора из проделанной работы, его умозаключения, которые он не мог изложить в открытой публикации, однако надеялся, что правительство учтет их при выработке и проведении своей политики. Он делал это по велению долга ученого-патриота, заботящегося об укреплении и развитии своего государства.

Стоит отметить, что Пушкин уделил большое внимание стилю изложения, литературной обработке материала. Он всегда был против работ сухих, наукообразных, ничего не дающих уму и сердцу. В «Истории Пугачевского бунта» документальные и архивные материалы дополнены элементами фольклора, живыми воспоминаниями участников исторических событий. Рецензенты дали самую высокую оценку этой стороне пушкинского труда. Один из них отмечал: «Автор не пожалел трудов и стараний при отыскании материалов, употребил свою обычную силу слова в изложении происшествий. Историки найдут в предлагаемом сочинении обильные и драгоценные материалы, а литераторы и любители изящного — сильную, верную, отчетистую, яркими красками написанную картину достопамятной, хотя и несчастной годины новейшей отечественной истории»7.

Поэт так и не смог получить в хранилищах следственное дело Пугачева, недоступными остались для него и многие другие документы. Но он высказал уверенность, что идущие вслед за ним будут находиться в более благоприятных условиях и сумеют продвинуться дальше в исследовании темы. «Будущий историк, — писал он в предисловии к своему труду, — коему позволено будет распечатать дело о Пугачеве, легко исправит и дополнит мой труд — конечно, не совершенный, но добросовестный».

То, что сделал Пушкин, вступив на научную стезю, трудно переоценить. Он не только создавал исторические труды, но и разрабатывал методологию их написания. Может быть, с высоты нашего времени многое кажется обыденным, само собой разумеющимся. Но не будем забывать, что это было более чем полтора века назад. Его труд по истории Пугачевского бунта долгое время оставался самым выдающимся произведением, написанным на эту тему. Сегодня можно в чем-то не соглашаться с Пушкиным и спорить с ним — и это само по себе есть одно из свидетельств его живой силы. Но оригинальность его приемов исторического исследования, высочайшая научная добросовестность не просто не потускнели со временем. Они остаются впечатляющим примером для ученых наших дней.

1 М.П. Погодин. История в лицах о Дмитрии Самозванце. М., 1835; Сказание современников о Дмитрии Самозванце (IV и V части). Изд.Н.Устряловым, 1835.
2 В.Н. Верх. Собрание писем Петра I к разным лицам с ответами на оные. В 4 т. СПб., 1829-1830; Записки бригадира Моро-де-Брозе (касающиеся Турецкого похода 1711г.), без вых.данных; История Петра Великого на фр.яз. 1742г.; Медаль на память пребывания его Величества Императора Петра Великого в Париже, 1717 года, при осматривании Королевского монетного двора нечаянно в присутствии его натисненная, без вых.данных; Политиколепная Апофеоз достохвальные храбрости Всероссийского Геркулеса пресветлейшего и великодержавнейшего… великого Государя нашего Царя и великого князя Петра Алексеевича, без вых.данных.
3 Записки о жизни и службе А.И. Бибикова, созданные его сыном А.А. Бибиковым по материалам семейного архива и напечатанные в Петербурге в 1817г.; Подлинные свидетельства о взаимных отношениях России и Польши преимущественно во время самозванцев. Собрал и издал полковник П.Муханов. М., 1834 г.; П.Сумароков. Обозрение царствования и свойств Екатерины Великая, без вых.данных.
4 Дух генерала Кульнева или Черты и Анекдоты, изображающие великие свойства его… СПб., 1817; В.Лебедев. Правда русского воина. СПб., 1835 г.; О Некрологии генерала от Кавалерии Н.Н.Раевского, без вых. данных; Письма из Болгарии (Писаны во время похода 1829 г.).
5 Летопись жизни и творчества Александра Пушкина. Т.4. С.86.
6 Летопись жизни и творчества Александра Пушкина. Т.4. С. 328.
7 Летопись жизни и творчества Александра Пушкина. Т.4. С.302.

Written by admin

Апрель 8th, 2017 | 3:43 пп