Учебно-методический центр

по аттестации научно-педагогических работников ВУЗов



Главная | Философия | Обществоведение | Книги | Учебники | Методики | История | Религия | Цели и задачи

Лоббизм в Совете Федерации

Валерий СУДАРЕНКОВ — председатель Комитета Совета Федерации по науке, культуре, образованию, здравоохранению и экологии

«Мы впервые говорим о роли самоуправления в научном центре, об участии ученых в управлении городом».

На вопросы главного редактора журнала «Государственная служба» отвечает

В сентябре прошлого года Вы отказались от участия в выборах губернатора Калужской области, будучи в этой должности и имея хороший шанс переизбраться. Вы уступили в той гонке бровку, но, как оказалось, не ради того, чтобы эффектно прийти к финишу победителем. И если с Вашей стороны такой жест не имел, каку других, политического подтекста, то почему Вы это сделали? Может быть, Вы считаете, что быть сенатором важнее и почетнее, чем губернатором? Пост председателя Комитета Совета Федерации солиднее, в Москве все-таки?…

— Скажу без обиняков: Москва, как место службы, в принципе никогда не привлекала меня. Я никогда не стремился занять какую-то должность в столице. Это выпадало из моего решения.

Было другое. Тут одним словом не обойдешься. Во-первых, мне хотелось и себе доказать, и другим, что губернаторская должность — это не сахар, а тяжелая, изнурительная, ответственнейшая работа, и она имеет свои рамки и пределы. Для меня одним из таких пределов стал возраст. Я не раньше и не позже 60 лет принял окончательное решение: с губернаторской работы надо уходить. Решение это не было «юбилейным». Это моя позиция. Может быть, конечно, другой человек, у которого иные взгляды, подходы, способен и до 100 лет работать губернатором. Мой порог — 60 лет.

— Получается, что Вы думали только о себе?

— Это не совсем так. Вся моя предыдущая работа строилась с учетом того, чтобы мне на смену пришел подготовленный, опытный руководитель, который все эти годы был рядом со мной.

Наша управленческая схема проста и привлекательна, и я думаю, могла бы быть полезна другим. Это когда с губернатором избирается и вице-губернатор, который исполняет функции правой руки. Механизм управления нашей областью ближе к европейскому: губернатор, вице-губернатор и десять директоров департаментов. И все. «Коротким» руководством мы заменили сложную, многофункциональную модель с большим количеством замов, помов и т.д., и т.п., в которой, собственно, растворяется личность губернатора. Поэтому человек, которого я рекомендовал на пост губернатора, не случайный. Я не могу приписать все, что сделано позитивного в области, только себе. На этот счет у меня вообще не было и нет никаких сомнений. Надо уходить тогда, когда подготовлен твой преемник. Вот что главное. Это один из важных элементов управления. Я мог бы еще работать четыре года и работать с полной самоотдачей. Но я думаю, что было бы во вред держать в «запасе» профессионала государственной службы. Поэтому мое решение было совершенно осознанным.

Но есть еще одно обстоятельство, которое повлияло на выбор. Я не стану этого скрывать. Речь идет о смене поколений управленцев. Омолодился состав Правительства, Администрации Президента. Вы знаете, я стал ощущать на себе возрастные отличия между федеральными и региональными командами. «Верхи» стали энергичнее и моложе «низов». Это тоже накладывает отпечаток, ибо приходится приспосабливаться к тому , как управляют люди более молодые. Это не всегда просто. Может быть, и этот элемент (пусть не решающий) сыграл свою роль.

Но главное (и я это хочу еще раз подчеркнуть) состояло в том, что мне хотелось доказать, что не любой руководитель держится, как у нас любят говорить, за кресло, что не все готовы сидеть до тех пор, пока их не вынесут из кабинета. Не хотел, чтобы ко мне это относилось. Я не сожалею о своем решении и не только потому, что я как бы перешел в разряд сенаторов, работа которых для меня тоже близка, ибо ей отдано 7 лет.

— Вы подчеркнули, что управление областью осуществляется по европейским стандартам. Но согласитесь: Калуга и Европа — не совсем одно и то же…

— Мне всегда хотелось, чтобы представительная, законодательная и исполнительная власти опирались на законодательный фундамент, а не на политические платформы, чтобы региональная власть не зависела от финансового капитала какого-то клана. Я стремился не попадать под влияние политической моды. Я помнил слова Сергея Дмитриевича Урусова, в прошлом известного тверского губернатора, нашего земляка, депутата первой Государственной думы дореволюционной России: «Я не придерживаюсь того мнения, когда губернатора называют хозяином губернии. Для меня важнее быть сберегателем Закона». Чувствуете? Сейчас сплошь и рядом слышишь: «хозяин губернии». А Урусов считал, что стремление к этому затягивает губернатора в управленческую молотилку. И вот эта постоянная втянутость в мелочные административно-управленческие вопросы отодвигает губернатора от его главного предназначения — «сберегателя Закона». Много ли у нас охранителей Конституции среди губернского начальства? Я, скажем, достаточно долго занимался изучением истории правления калужских губернаторов. Скажу так: это настоящая европейская школа менеджеров госслужбы. Как и предводители дворянства, так и губернско-земские собрания — все они являются прообразом нынешней законодательной и исполнительной власти области — с какой бы стороны на это ни смотреть. Нам не надо было ничего придумывать. Когда мы стали вникать в содержание архивов губернско-земских собраний, то обнаружили, что подходы к обсуждаемым вопросам, принципы взаимоотношений с губернатором, бюджетный процесс, налоговые сборы — все это не потеряло актуальности и по сей день.

Наша история богаче, чем порой считают те, кто ориентируется только на западные стандарты. Нам хотелось создать совершенный тип законодательного органа области, но на основе российского опыта. Мы всегда ставили на первое место Закон. Никогда ни одного решения вопреки законодательству не принимали. Ошибки, конечно, имели место, но чаще всего из-за разного толкования той или иной нормы. Но никто и никогда не высказывал претензии к законодательству Калужской области. Линия власти в нашем регионе за десять лет ни разу не прерывалась: ни в 91, ни в 93, ни в 2001 году.

По-моему, Сперанскому принадлежит историческая фраза о том, что в российских губерниях правление европейское, а в центре — азиатское.

— А сейчас?

— Слова Сперанского сегодня надо читать наоборот. Федеральное руководство сейчас более либеральное, нежели, скажем, региональное. Я этим никого не хотел бы обидеть, но у меня складывается такое впечатление, что на местах многие стремятся максимально овладеть административными рычагами. Регионам лучше бы сосредоточить силы на том, чтобы использовать на все сто демократические методы управления. Во-первых, уважительно относиться к законодательной власти. Нельзя допускать ее финансового или административного притеснения. Надо дать возможность законодательной власти проявить себя в полной мере. Во-вторых, ограничить свое стремление к всеохватности и административному влиянию на общество. Это сегодня, кстати, совершенно не нужно. Другое дело, что надо иметь и умело использовать экономические и финансовые рычаги. Но авторитет власти губернатора зависит не от его положения на властном Олимпе, а от его интеллектуального и духовного потенциала. Губернатор — это не формальный лидер. И если вы будете добиваться своего преимущества только с помощью административных приемов, то вокруг вас возникнет ложная обстановка. Губернатор должен развиваться непрерывно.

— Нередко губернаторы жалуются: нет, мол, рычагов, чтобы подчинить себе своевольного руководителя, требуют дополнительных прав.

— Такие рычаги не нужны. Считаю, что надо не требовать таких прав, а построже оценивать то, что сам делаешь, и постоянно добиваться уважительного отношения к себе не по должности, а по сути. Во-вторых, если тебе верят, то донести до населения ошибки того или иного администратора районного или городского уровня для губернатора ничего не стоит. Зачем ему административные меры, если достаточно политического влияния?

Я, например, страстный сторонник местного самоуправления. Сожалею, что оно с трудом развивается. Мало примеров, когда кто-то хотел бы иметь самоуправление. Я потерпел поражение в борьбе за самоуправление в Калужской области, сделав уступку Законодательному собранию. А оно по существу упразднило поселенческое самоуправление, передав его на уровень районов. Но эффекта от этого никакого. И калужская действительность показывает, что там, где все-таки закрепилось самоуправление, где города получили полномочия, собственные финансы, собственные нормативы и несут ответственность — они далеко оторвались от управляемых. А следующие муниципальные образования, как бы второго уровня, — районы — смотрят и удивляются: как же так, вот города районного подчинения (Балабаново, Малоярославец) создали собственную доходную базу и живут неплохо. Ну и, конечно, районный руководитель нервничает: как же так, почему не делятся с ним? Но самоуправляющиеся города действуют по системе, определенной Законодательным собранием, по специальным нормативам. Им надо дать возможность как можно больше зарабатывать средств, а с помощью нормативной части регулировать свои отношения с ними. В противном случае, мы можем самоуправление потерять.

— Во многих публикациях калужских журналистов подчеркивается, что Вам за годы губернаторства удалось добиться прозрачности областного бюджета. Многие увидели в этом едва ли не самое главное Ваше достижение. Вы действительно считаете, что прозрачный бюджет — необходимое условие эффективного управления?

— Это скорее условие политической и социальной стабильности. Да, у нас бюджет очень прозрачный. Практически каждый рубль в бюджете виден, и любой желающий может ознакомиться с документом — он публикуется официально. У нас и проекты бюджета публикуются. Идет их многомесячное обсуждение. Даже резерв для губернатора на непредвиденные расходы (кстати, незначительный) населению известен. Каждое решение губернатора по использованию этого фонда публикуется. Поэтому легко жить с таким бюджетом. К сожалению, достичь детальной росписи доходов и расходов пока не удалось. А надо бы. Такой бюджет был в России. Я просто поражаюсь тому, с какой тщательностью все губернские плательщики и неплательщики высвечивались. Каждая копейка учитывалась. Думаю, что мы все равно вынуждены будем прийти к этому. Хотя есть и другая опасность -тяга к укрупнению статей бюджета, а в укрупненной статье внутри ничего не видно. Почему на это идут? Наверное, не только потому, что кто-то заинтересован, чтобы бюджет был темный. На композицию и сюжет бюджета больше оказывают влияние не личностные качества составителей, а скорее технологические особенности бюджетного процесса. Мы как бы каждый год начинаем бюджет с нового листа. В принципе, наверное, мы должны прийти к такому состоянию, когда постатейная основа бюджета закладывается на много лет вперед, а текущие дополнения и изменения вносятся оперативно. Тогда не понадобится каждый год огромному количеству специалистов в течение длительного времени выполнять макулатурную работу, которую можно сделать один раз. Все должны почувствовать, что когда вы представляете обществу свою программу в деньгах, то вы априори освобождаете себя от критики.

— Прозрачна ли работа Совета Федерации?

— Если иметь в виду основную конституционную функцию Совета Федерации, то она не представляет из себя какого-либо секрета. Все зависит от того, есть ли желание иметь эту ясность. Но из-за скудости официальной информации иногда действительно не поймешь, чем мы тут занимаемся, почему такое-то решение принято? Происходит это то ли из-за недостатка информации о работе палаты в официальных изданиях, то ли из-за отсутствия собственного издания Совета Федерации. Может быть, уступка то одному, то другому как раз и приводит к тому, что Совет Федерации может оказаться за глухой стеной. Не публикуются стенограммы. Мы с этим миримся. Нет хорошего комментария или анализа той или иной ситуации по тому или иному закону, — мы с этим соглашаемся. А ведь из этих элементов как раз и состоит зеркало Законодательного собрания, и оно должно быть чистым, чтобы в нем все отражалось. Но я не скажу, что это умышленная политика. Наверное, такая традиция. Как голосовали, какова динамика и содержание работы комитетов, как прошли парламентские слушания, кто автор поправок — все это должно присутствовать в массовой коммуникации.

— Чьи интересы в Совете Федерации Вы сегодня представляете: губернатора, области, Федерации? Можно ли утверждать, что складывается новый тип сенатора?

— Я не думаю, что это будет новый тип сенатора. Наступил период, который можно назвать так: «сенаторский полустанок». И чем быстрее мы его преодолеем, тем будет лучше для страны. Я говорю так потому, что преимущество законодателя заключается в его безусловной поддержке избирателей. Никаких промежутков между избирателем и депутатом не должно быть. Может быть, культура германского народа, скажем, или других стран, где действуют смешанные парламентские системы (есть избранные и прямым голосованием, и делегированные представители), допускает такой тип парламентария, но у нас эта система, на мой взгляд, все-таки промежуточная. Мне кажется, она сделана для того, чтобы увести глав регионов от двойных функций, и в этом смысле я разделяю такой подход. Каждый должен заниматься своим делом. Совмещение законотворческой и исполнительной функций — и тяжелое, и непродуктивное дело, хотя политически, может быть, и выигрышное, потому что, конечно, такой фильтр из числа руководителей регионов при приеме тех или иных законов, это очень мощный фильтр. Это фильтр тонкой очистки. А во всем остальном — это проигрыш.

— Проигрыш в чем?

— В законодательной технологии, качестве законов, сроках работы над ними.

— Вы имеете в виду прежний порядок?

— Да. Но, может быть, сейчас технология работы над законами станет более продуктивной — все-таки она переходит на профессиональный уровень. Но возникает новое противоречие: сенаторы оказались без поддержки избирателей.

— Вы за то, чтобы сенаторов избирали?

— Обязательно. И чем быстрее мы это сделаем, тем будет лучше. Хорошо, если губернатор, который делегирует в Совет Федерации человека, не тщеславен и понимает, какое место и какую роль в жизни страны играет Верхняя палата. А если нет? Я предлагал создать систему выборности представителей регионов. Делегировать в избирательные списки может и исполнительная, и законодательная власть, но в выборах должно участвовать население. Не поддержали меня тогда. Сегодня, надеюсь, поддержат.

— Как, по-Вашему, можно сочетать защиту интересов собственно Федерации и интересов местности?

— Коль это Федеральное собрание, то, извините, здесь регион всего лишь делегирует своего представителя, но для решения федеральных задач. Конституционным нормам, безусловно, здесь приоритет. Конечно, не все и не всегда бывает целесообразно с точки зрения интересов того или иного региона. Но государственный подход должен преобладать. Это же Федеральный парламент. Мало заботиться только о решении местных проблем, хотя это очень важно, а надо думать и заботиться о судьбе государства.

— Допускаете ли Вы создание партийных фракций в будущем Совете Федерации?

— Это не зависит от чьей-то воли или желания. Если появится такая почва, то фракции будут создаваться, запрета не наложишь. Желательно или не желательно это для меня? Скорее нет. Для меня фракционное давление не приемлемо.

— Представьте себе, что победит Ваша точка зрения, и будут выборы. Какой тип сенатора придет на смену губернаторам?

— Очень трудно предсказать. Не знаю, может быть, выскажу мысль вопреки общей позиции, но считаю, что капиталу должен быть ограничен вход в парламент. Предстоит думать над тем, каким образом может стать парламентарием человек с улицы, женщина. В Совете Федерации должны быть представители различных слоев населения, тогда получится парламент, а не коммерческое объединение.

— Как организована работа в Совете Федерации? Какова его роль в административных реформах?

— Я бы оценил ее как второй этап законодательства. Как параллельный с Государственной думой процесс. За последние 3-4 года изменились в лучшую сторону отношения между Правительством, Госдумой и Советом Федерации. Помню период, когда Правительство было нелегко привлечь к нормативной работе, особенно во взаимодействии с Советом Федерации. Иногда инициативы Совета Федерации напрочь отвергались министерствами. Сейчас исполнительная власть распространяет свое влияние, свои позиции через закон. Закон нас объединяет. Например, между Министерством образования, нашим Комитетом и родственным Комитетом Государственной думы разногласий нет. Законодательную базу в области образования создаем согласованно — это, может быть, впервые за последние восемь лет. В законодательном процессе мы все равны, и никто не выпячивает свой статус.

— Комитет, который Вы возглавляете, объединяет пять огромных сфер жизнедеятельности общества. Не возникает ли у законодателей соблазн лоббирования «родной» отрасли?

— Вообще, для законодательной власти не характерна распыленность сфер и направлений деятельности. То, что, скажем, приемлемо для административной системы управления, не годится для законотворческого процесса: Министерство образования присутствует в правительствах всех стран, так же, как и Министерство здравоохранения и охраны здоровья. Дробленность комитетов привела бы к растаскиванию взаимоувязанных сфер деятельности. Когда мы говорим об образовании, тут же возникают вопросы культуры, литературы, физического и нравственного воспитания… Конечно, можно разделить Комитет на шесть самостоятельных структур, но от этого эффекта не будет. Проблему развития человека нужно видеть и ощущать в комплексе. Мы не занимаемся управлением деятельностью учреждений культуры, а вырабатываем политику в области культуры. Да, это тяжело. Объем, конечно, огромный. Но нельзя и рассчитывать на снижение веса обязанностей для человека, наделенного властью. Он должен работать в режиме полной нагрузки. Вот и в Думе говорят о том, что надо подсократить число комитетов. Парламентская практика (зарубежная в том числе) дробления не допускает.

— Название Вашего Комитета начинается со слова «наука».Что необходимо для того, чтобы наука и в жизни страны была на первом месте?

— Надо во что бы то ни стало сохранить научные школы и их базы. Печально, когда мы начинаем разрушать, а потом восстанавливать. Мы всячески защищаем, скажем, государственные научные центры. Дошло до того, что они не финансируются в той мере, в которой это необходимо. В стране их насчитывается около пятидесяти. Это прорывные центры. Приходится искать побочные источники финансовой поддержки. Нам удалось внести поправку в основной финансовый закон, позволяющую научным центрам направлять на собственное развитие средства, полученные в результате сдачи в аренду эксплуатируемых помещений. Прекрасное, конкретное решение! Особое внимание мы уделяем инновационной деятельности. Закон, который мы принимали по наукоградам, — это оригинальный закон, таких, в принципе, не существует в мире. Хорош, например, закон о государственной законодательной поддержке технологических технополисов в Европе, но наш Закон предусматривал несколько иное — одновременное развитие и научной, и социальной части города. Мы впервые говорим о роли самоуправления в научном центре, об участии ученых в управлении городом. Эта особенность не сразу бросается в глаза. Но главным остается бюджетное финансирование науки. Наш Комитет остается сторонником государственной поддержки фундаментальных исследований. А ведь надо повышать и статус педагогического работника, создавать экспериментальные площадки в области образования, закреплять возможности профессионального образования, не бросать на произвол судьбы семнадцатилетних ребят, дать им хотя бы одну профессию, сохранить для 70-75% выпускников бесплатное высшее образование…Мы не требуем запредельных средств, которые затрачивает, скажем, Франция, но хотим приблизиться к этим стандартам. Недавно приезжали к нам работники Министерства образования Франции. Их интересует, что происходит в России в этой области. Мы, к сожалению, утратили свои позиции в статистике. Основная нагрузка ложится на министерства, которые буквально выжимают данные с мест. А без управления, без статистики мы не сможем правильно оценить ситуацию, которая складывается. Возьмите культуру. Швеция дотирует театры на 80%. Почему же мы должны провозглашать лозунг самоокупаемости театра? Сейчас идет работа над законом о театре и театральной деятельности. Наш Комитет лоббировал и будет лоббировать интересы своих сфер.

— Когда Вы говорите о преодолении трудностей, что Вы имеете в виду? Государственную апатию к гуманитарной сфере, сопротивление чиновников?

— В гуманитарной сфере действуют две тенденции. Я не знаю, как бы я себя повел, если бы работал в исполнительном органе. На мой взгляд, все российские гуманитарные ведомства находятся под влиянием двух сил: Министерства финансов и Министерства экономики. В свое время я был членом правительства в республике Узбекистан и хорошо представляю, насколько тому или иному министру трудно переломить то, что легко делают названные выше министерства. Для меня печально, когда Министерство экономики начинает определять позицию Министерства образования или культуры. С начала девяностых годов на нашу сферу выделяется порядка 8% федеральных бюджетных расходов. Я иногда в шутку говорю, что скоро останутся средства только для того, чтобы содержать министерства. А медицинские центры, а прорывные лечебные технологии… Кто все это будет финансировать?

— В Ваших анкетных данных значится домашний адрес: город Калуга. Вы считаете себя москвичем, калужанином?

— Конечно, калужанином. Хотя противоречий с Москвой у меня нет. Я всегда с величайшим уважением отношусь к первому городу нашей страны.

Наша справка

Под руководством В.В.Сударенкова Комитет внес значительный вклад в подготовку законодательства в области науки, культуры, образования, здравоохранения и экологии. При его непосредственном участии были разработаны Федеральные законы «О науке и государственной научно-технической политике», «О статусе наукограда Российской Федерации», подготовлена и принята новая редакция закона «Об образовании», ведется работа над национальной доктриной образования, принят ряд законов по культуре, в том числе, законы «О культурных ценностях, перемещенных в Союз ССР в результате Второй мировой войны и находящихся на территории Российской Федерации», «О государственной поддержке кинематографии в Российской Федерации», «О музейном фонде Российской Федерации и музеях в Российской Федерации» и другие.

В.В.Сударенков, являясь членом постоянной делегации Федерального Собрания Российской Федерации в Парламентской Ассамблее Совета Европы, представителем России в Палате регионов Конгресса местных и региональных властей Европы и членом депутации Совета Федерации в Парламентской делегации Российской Федерации в Межпарламентской Ассамблее стран — участников Содружества Независимых Государств, ведет большую работу, связанную с укреплением мира, дружбы и сотрудничества между народами.

У В.В.Сударенкова сложились деловые творческие отношения с министерствами и ведомствами, относящимися к ведению Комитета. Он пользуется у научной и творческой интеллигенции высоким авторитетом. Много делает для развития культуры в России, являясь членом Комиссии Российской Федерации по делам ЮНЕСКО.

После избрания в ноябре 1996 года губернатором Калужской области В.В.Сударенков энергично и последовательно проводит политику оздоровления регионального бюджета, роста его доходов, выполнения бюджетных обязательств перед всеми социальными группами. Правительство области в 1998-1999 г.г. не пользовалось ссудами федерального бюджета. Рост промышленного производства в 1999 году составил 13,4 процента.

В течение последних лет обеспечен постоянный рост прямых, в том числе, иностранных инвестиций в экономику региона. Консолидируя все представленные в области политические силы, проводя политику диалога и «прозрачности» власти, В.В.Сударенков обеспечил социальную стабильность и поддержку своих действий населением.

КТО ЕСТЬ КТО

Валерий Васильевич Сударенков родился 13 июня 1940 года в деревне Нижние Горки Малоярославского района. В 1960 году окончил Калужский техникум железнодорожного транспорта и был призван в Военно-Морской Флот. После службы поступил в Калужский филиал МВТУ им.Н.Э.Баумана. Свой трудовой путь В.В.Сударенков начал в 1964 году техником-технологом турбинного завода, затем работал старшим инженером-технологом, начальником цеха моторного завода. С 1972 года на партийной работе: сначала курировал областные предприятия оборонной промышленности, ас 1984 по 1986 год работал первым секретарем Калужского горкома партии. С 1986 года — заместитель Председателя Совета Министров Узбекской ССР. В 1990 году он избирается первым секретарем Калужского обкома партии, председателем областного Совета народных депутатов, в 1993 году — депутатом Совета Федерации, одновременно возглавляя Законодательное собрание области. В.В.Сударенков — председатель Комитета Совета Федерации по науке, культуре, образованию, здравоохранению и экологии, член Совета Европы от России. Валерий Васильевич женат, имеет двух дочерей и троих внуков.

Written by admin

Апрель 8th, 2017 | 3:04 пп