Учебно-методический центр

по аттестации научно-педагогических работников ВУЗов



Главная | Философия | Обществоведение | Книги | Учебники | Методики | История | Религия | Цели и задачи

ФРАНЦ КАФКА: «Не ломайте голову над тем, что я вам сказал»

«Сатанизация» образа чиновника достигла у нас запредельной величины. Пресса словно сдурела: бюрократы, мол, всевластны, коррумпированы, жизни от них нет. Слов нет, семья не без урода. В аппаратной среде немало вязких и болотных мест, где процветает и мздоимство, и ретроградство.Но не казнокрады остаются в народной памяти.

На развитие искусства и философии XX века огромное воздействие имело, например, литературное творчество Франца Кафки (1883-1924 гг.). Но мало кто знает, что почти половину своей жизни этот гений тянул лямку пражского чиновника в полугосударственной организации, страховавшей производственные травмы.

По воспоминаниям сослуживцев, Кафка был бюрократом квалифицированным, а человеком — застенчивым. До самой его безвременной кончины от туберкулеза ни коллеги-сослуживцы, ни собратья-писатели не догадывались о масштабах мощи и проницательности гения Кафки. Всемирная слава пришла к нему после смерти, после того, как были опубликованы романы «Процесс» и «Замок», философские притчи, письма, дневники.

Многие произведения Кафки посвящены судьбе человека и человечества, попадающих в ужасающую, трагикомическую зависимость от призраков бюрократического порядка. Размышления Кафки тревожны, часто пессимистичны.

Один из друзей-собеседников Кафки — Густав Яноух стал его своеобразным корреспондентом, записывавшим его афористические размышления. Здесь мы публикуем фрагменты бесед Яноуха с Кафкой о человеке в мире бюрократических организаций.

Тейлоризм, и разделение труда в промышленности.

— Это страшное дело.

— Вы думаете при этом о порабощении человека?

— Речь идет о большем. Результатом такого чудовищного преступления может стать только господство зла. Это естественно. Самая возвышенная и наименее осязаемая часть творения — время — втиснута в сеть нечистых деловых интересов. Тем самым пачкается и унижается все творение, и прежде всего — человек, составная часть его. Такая «затейлоризированная» жизнь — страшное проклятие, которое может породить только голод и нищету вместо желанного богатства и прибыли. Это шаг вперед к…

— К концу мира?

— Если бы хоть это можно было сказать с уверенностью. Но ни в чем нельзя быть уверенным. Потому ничего нельзя сказать. Можно только кричать, заикаться, хрипеть. Конвейер жизни несет человека куда-то — неизвестно куда. Человек превращается в вещь, в предмет, перестает быть живым существом.

Кафка листает принесенную Г.Яноухом книгу Альфонса Паке «Дух русской революции».

— Спасибо. У меня сейчас нет времени. А жаль. Люди в России пытаются построить совершенно справедливый мир. Это религиозное дело.

— Но ведь большевизм выступает против религии.

— Он делает это потому, что он сам — религия. Интервенции, мятежи и блокады — что это такое? Это небольшие прелюдии к великим лютым религиозным войнам, которые пробушуют над миром.

Встретив большую группу рабочих, направляющихся со знаменами и плакатами на собрание, Кафка заметил:

— Эти люди так уверены в себе, решительны и хорошо настроены. Они овладели улицей и потому думают, что овладели миром. Но они ошибаются. За ними уже стоят секретари, чиновники, профессиональные политики — все эти современные султаны, которым они готовят путь к власти.

— Вы не верите в силу масс?

— Я вижу ее, эту бесформенную, казалось бы, неукротимую силу масс, которая хочет, чтобы ее укоротили и оформили. В конце всякого подлинно революционного процесса появляется какой-нибудь Наполеон Бонапарт.

— Вы не верите в дальнейшее развертывание русской революции?

— Чем шире разливается половодье, тем более мелкой и мутной становится вода. Революция испаряется, и остается только ил новой бюрократии. Оковы измученного человечества сделаны из канцелярской бумаги.

Г.Яноух рассказал Кафке о докладе, организованном Союзом студентов-марксистов в клубе социал-демократов и посвященном, положению в России,

— Я ничего не смыслю в политических делах. Это, разумеется, недостаток, от которого я бы охотно избавился. Но у меня так много недостатков! Самое близкое все больше и больше уходит от меня вдаль…

— Я неясно рассказывал?

— Вы меня не поняли. Вы хорошо рассказывали. Дело во мне. Война, революция в России и беды всего мира представляются мне половодьем зла. Это наводнение. Война открыла шлюзы хаоса. Наружные вспомогательные конструкции человеческого существования рушатся. Исторический процесс держится уже не на личности, а только на массах. Нас толкают, теснят, сметают. Мы претерпеваем историю.
Бюро, в котором Кафка работал с 1908 по 1922 год.
— Стало быть, Вы считаете, что человек больше не является сотворцом мира?

— Вы опять не поняли меня. Напротив, человек отказался от участия в создании мира и ответственности за него.

— Это не так. Разве Вы не видите роста рабочей партии? Активности масс?

— В том-то и дело. Движение лишает нас возможности созерцания. Наш кругозор сужается. Сами того не замечая, мы теряем голову, не теряя жизни.

— Вы считаете, что люди становятся безответственными?

— Мы все живем так, словно мы самодержцы. Из-за этого мы становимся нищими.

— К чему это приведет?

— Ответы — лишь желания и обещания. Но они не дают уверенности.

— Если нет уверенности, чем в таком случае является вся жизнь?

— Крушением. Возможно, грехопадением.

— Что есть грех?

— Что есть грех… Мы знаем слово и деяние, но мы утратили ощущение и познание. Может быть, это уже есть проклятие, покинутость Богом, безумие.. . Не ломайте голову над тем, что я вам сказал.

Перелистывая книгу «Освобождение человечества, свободолюбивые идеи в прошлом и настоящем», Кафка долго рассматривал репродукции картин «Война» Арнольда Бёклина и «Апофеоз войны» В.В.Верещагина.

— В сущности, войны еще никогда не изображались правильно. Обычно показывают только отдельные явления или результаты — вот как эта пирамида черепов. Но самое страшное в войне — уничтожение всех существующих гарантий и соглашений. Физическое, животное заглушает и душит все духовное. Это как раковая болезнь. Человек живет уже не годы, месяцы, дни, часы, а только мгновения. И даже в течение мгновения он не живет. Он лишь осознает его. Он просто существует.

— Это вызывается близостью смерти.

— Это вызывается знанием и боязнью смерти.

— Разве это не одно и то же?

— Нет, это совсем не одно и то же. Тот, кто познал всю полноту жизни, тот не знает страха смерти. Страх перед смертью лишь результат неосуществившейся жизни. Это выражение измены ей.

По поводу бесчисленных международных конференций послевоенного времени…

— У этих больших политических собраний — уровень обычных встреч в кафе. Люди очень много и очень громко говорят для того, чтобы сказать как можно меньше. Это очень шумное молчание. По-настоящему существенны и интересны при этом лишь закулисные сделки, о которых не упоминают ни единым словом.

— По Вашему мнению, пресса не служит истине.

— Истина относится к тем немногим действительно великим ценностям жизни, которые нельзя купить. Человек получает их в дар, так же как любовь или красоту. Газета же — товар, которым торгуют.

— Значит, пресса служит оглуплению человечества.

— Нет, нет! Все, в том числе и ложь, служит истине. Тени не гасят солнца.

В одной газетной статье говорится о плохих перспективах мира в Европе.

— Но ведь мирный договор окончательный, — заметил Г.Яноух.

— Нет ничего окончательного. По словам Авраама Линкольна, «ничто не урегулировано окончательно, пока не урегулировано справедливо».

— Когда же это будет?

— Кто знает? Люди не боги. История создается ошибками и героизмом любого самого незначительного момента. Когда бросают камень в реку, на воде образуются круги. Но большинство людей живет без сознания сверхиндивидуальной ответственности, и в этом, мне кажется, источник всех бед.

В разговоре о новом издании платоновских законов идеального государства Г.Яноух высказал сомнение, правильно ли поступает Платон, исключая поэтов из своего государства.

— Это вполне понятно. Поэты пытаются заменить людям глаза, чтобы тем самым изменить действительность. Потому они, в сущности, враждебные государству элементы, — они ведь хотят перемен. Государство же и вместе с ним все его преданные слуги хотят незыблемости.

Перелистывая книгу с рисунками Георга Гросса:

— Старое представление о капитале — толстяк в цилиндре сидит на деньгах бедняков.

— Но это ведь только аллегория.

— Вы говорите «только»! Аллегория превращается в головах людей в отражение действительности, что, разумеется, неверно. Но заблуждение уже возникло.

— Вы считаете, что такое изображение неверно?

— Я совсем не это хотел сказать. Оно и верно, и неверно. Верно оно только с одной стороны. Неверно оно постольку, поскольку часть выдается за целое. Толстяк в цилиндре сидит у бедняков на шее. Это верно. Но толстяк олицетворяет капитализм, и это уже не совсем верно. Толстяк властвует над бедняком в рамках определенной системы. Но он не есть сама система. Он даже и не властелин ее. Напротив, толстяк тоже носит оковы, которые не показаны. Изображение нелепо. Потому оно и не хорошо. Капитализм — система зависимостей, идущих изнутри наружу, снаружи вовнутрь, сверху вниз и снизу вверх. Все зависимо, все скованно. Капитализм — состояние мира и души…

Публикацию подготовил Александр НИКУЛИН

Written by admin

Апрель 8th, 2017 | 3:02 пп