Учебно-методический центр

по аттестации научно-педагогических работников ВУЗов



Главная | Философия | Обществоведение | Книги | Учебники | Методики | История | Религия | Цели и задачи

Будем ли жить дальше и дольше? («круглый стол» по проблемам демографии)

Некий юморист дал емкую характеристику спорам и дискуссиям, которые будоражат общество:

«На каждое явление существуют две точки зрения: одна — неправильная, другая — моя». Конференция по проблемам демографии, которая состоялась в Российской академии государственной службы при Президенте Российской Федерации, успешно вырвалась из тисков этой формулы. Точек зрения было высказано множество, и ни одна из них не была названа, а тем более признана неправильной. При самых разнообразных подходах к обсуждаемым вопросам всех выступавших объединяла боль и тревога за настоящее, ясное понимание необходимости срочных эффективных действий. Предупредить катастрофу — другого выхода у нас просто нет. Но — как?

ОПРЕДЕЛИМСЯ С СИТУАЦИЕЙ

Владимир Егоров, доктор философских наук, профессор, Президент-ректор РАГС, ведущий:

Президент России в самом первом после избрания на высокую должность послании назвал комплекс демографических проблем в числе наиболее сложных для России. Именно для того, чтобы рассмотреть эти проблемы, мы и собрались с вами сегодня.

Наталья Римашевская, доктор экономических наук, профессор, директор Института социально-экономических проблем народонаселения Российской академии наук:

С 1992 года в России наблюдается естественная убыль населения. Именно с этого времени кривая рождаемости довольно резко пошла вниз, а динамика смертности с не меньшей интенсивностью — вверх, за 9 лет мы фактически потеряли почти 7 миллионов человек. Для простого замещения детьми поколения родителей суммарный коэффициент рождаемости должен составлять 2.15. Мы же имеем сегодня 1.17, то есть практически половину от требуемого. Наиболее важной характеристикой здоровья народа является продолжительность жизни. Развитые страны обгоняют нас по этому показателю примерно на 10 лет. Наш институт в течение 17 лет проводит мониторинг потенциала здоровья, и сейчас мы констатируем, что он постоянно снижается, и скоро у нас может сложиться ситуация, когда человек выходит на пенсию, практически утратив возможность трудиться. Назову три составляющих проблемы. Во-первых, рост инфекций: туберкулеза, сифилиса, ВИЧ-инфекций. Мы приближаемся к миллиону ВИЧ-инфицированных. От лечения туберкулеза медицина сегодня фактически отказывается. 70 процентов населения находится в состоянии постоянного стресса.

Во-вторых, тревожный вывод: каждое последующее поколение у нас менее здорово, чем предыдущее. Дети менее здоровы, чем их родители. Сегодня в России более 9 миллионов инвалидов, причем особенно быстро растет детская инвалидность. В-третьих, потенциал здоровья женщин ниже, чем потенциал здоровья мужчин, хотя средняя продолжительность жизни у женщин выше.

Больные матери рожают больных детей. Болезни смещаются в сторону детства. Общество все глубже втягивается в некую социальную воронку. Чтобы изменить эту ситуацию, нужно не одно поколение, но начинать необходимо сегодня, не откладывая.

Главная задача тех программ, которые мы принимаем, — сохранить здоровье народа. Она становится сегодня или, вернее сказать, стала уже вчера узловой.

Николай Волгин, доктор экономических наук, профессор, заведующий кафедрой социальной политики РАГС:

Если страна претендует на статус великой, для этого мало иметь огромную территорию и солидный экономический потенциал. Надо прежде всего иметь здоровый народ, и чем больше будет его численность, тем лучше.

Леонид Рыбаковский, доктор экономических наук, профессор, директор Центра демографии Института социально-политических исследований РАН:

Дело даже не в цифрах сокращения населения. Они не полностью отражают происходящие процессы, потому что идет внешняя миграция. Из стран нового зарубежья она составила около 4 миллионов человек, таким образом суть событий, их динамика как бы скрыта. Но иммиграционный потенциал за рубежом практически исчерпан, его нельзя рассматривать как источник роста численности населения. К тому же Россия не имела никогда и не имеет до сих пор необходимой иммиграционной политики в отношении граждан, проживающих в СНГ.

По оценкам ООН, в предстоящие 50 лет население России сократится на 30 миллионов человек.

Борис Хорев, профессор, доктор географических наук МГУ им. М.В. Ломоносова:

Есть еще более удручающие цифры. По прогнозу Госкомстата ЦСУ нас останется 93 миллиона. Кое-кто из наших и американских демографов считают эту цифру чрезмерной, но так или иначе это означает, что еще до исчезновения населения мы лишаемся геополитического контроля над нашим жизненным пространством.

ДУМАЕМ, СПОРИМ, ИЩЕМ СОГЛАСИЯ

Наталья Римашевская: Говоря о причинах сложившегося положения, я выделила бы два момента. Во-первых, это сверхсмертность мужчин, особенно в трудоспособном возрасте. И прежде всего по так называемым «неестественным причинам смертности»: несчастные случаи, отравления, травмы.

Второй момент — это очень высокая младенческая (в возрасте детей до года) смертность. Она у нас в 3-4 раза выше, чем в развитых европейских странах или в Японии.

Владимир Борисов, к.э.н., доцент Московского государственного педагогического университета:

Как ни покажется странным, смертность вовсе не влияет на воспроизводство населения. В 1996 году в первом номере «Российского демографического журнала» были опубликованы мои расчеты, которые показывают, что сегодняшняя ситуация на 99 процентов обусловлена снижением рождаемости и только на 1 процент ростом смертности. Это объясняется очень просто: рожают детей от 20 до 35 лет. В этом возрасте почти никто не умирает. Умирают люди более старших возрастов, которые уже не могут иметь детей.

Игорь Гундаров, доктор медицинских наук, профессор, руководитель лаборатории системных исследований здоровья НИЦ профилактической медицины:

Мы никогда серьезно не анализировали причин сверхсмертности и спада рождаемости. Это я заявляю как эпидемиолог, занимающийся вопросами демографии. Мы слишком упрощенно подходили к этим вопросам. Остановлюсь, например, на проблеме сверхсмертности. Так вот, истинных ее причин мы не знаем. Плаваем в мифах, фантазиях, а доказательной статистикой, к сожалению, не располагаем. Доминирует точка зрения, что всему виной экономика. И поэтому, чтобы стать здоровыми, мы должны стать богатыми. Тогда зададим вопрос: Какого уровня должно достигнуть это богатство, чтобы показатели смертности у нас сравнялись со средними по Европе? Ответ такой: Стоимость валового продукта должна составить примерно 3-5 триллионов долларов. У нас она 200 миллиардов. Неудивительно, что при таком соотношении прогнозы, которые делают крупные демографические центры, крайне пессимистичны. Но жить хочется. Тогда мы решили проанализировать, в какой все-таки мере наша смертность зависит от экономических параметров. Взяли динамику смертности по странам СНГ за 6 лет. С другой стороны, включили весь имеющийся в Госкомстате набор параметров (экономических, поведенческих, экологических, данные семейных опросов). И еще решили заняться проблемой психики, духовного состояния общества. Для оценки уровня агрессии и озлобленности рассмотрели показатели по убийствам. Они и самоубийства нас интересуют как маркер безысходности. Вот интересные результаты: на выходе мы получили, что динамика смертности определяется на 70 процентов озлобленностью, на 11 процентов — безысходностью. Социально-экономические параметры набирают только 16 баллов. Это крайне оптимистичный результат, открывающий перспективы для активных действий.

Леонид Рыбаковский: Есть специалисты, которые утверждают, что ничего плохого в сокращении населения России нет. В то же время в прогнозах, которые делаются для Соединенных Штатов, Франции, Великобритании или для третьих стран, ничего угрожающего не содержится. В США, например, к 2010 году население должно возрасти на 75 миллионов человек. У них рост — это хорошо, а у нас падение — ничего страшного.

Почему мы с вами умираем? Тут появились две новые концепции. По одной из них Россия, оказывается, виновата сама. У нее страшная судьба: почти 100 лет то коллективизация, то репрессии, то война. Тут, мол, не до сильных поколений. А в Германии — что, разве не сильное поколение? Германия потеряла 6.5 миллионов в войне. В первой войне была бита, после второй осталась в разрухе. А вы думаете, что при нацизме не было стрессовых ситуаций? Значит, не в судьбе дело.

Во-вторых, вина России видится в том, что здесь очень много пьют. Пьянство Россию и погубит. Но пьют, вообще говоря, в мире везде. И помногу пьют. Пьем мы давно, однако, население раньше росло. Я не призываю, давайте, мол, пить. Но не надо на алкоголь все сваливать.

Роза Джандосова, кандидат химических наук, журнал «Альпари» (Алма-Ата):

По данным ведущего американского эксперта Мерье Тежбаха ситуация в России такова: смертность вдвое выше, чем рождаемость, каждый четвертый младенец рождается нездоровым, каждый седьмой россиянин — алкоголик. А здесь, я слышу, оправдывают питье. Как химик я хочу заметить: меня удивляет, что никто сегодня еще не сказал о влиянии экологического кризиса на демографическую ситуацию. По некоторым данным, для того, чтобы питьевую воду в стране привести в норму, потребуется 20 лет и 400 миллиардов долларов.

Анатолий Антонов, зав. кафедрой семьи социологического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова:

Сейчас в России, а, кстати говоря, и в Европе проводится антисемейная политика. До тех пор, пока все делается против семьи и рождаемости, никакие материальные пособия, нищенские или щедрые проблемы не решат. Надо думать о том, как резко изменить поведение людей. А вот здесь начинаются расхождения между нами. Потому что запреты абортов, запреты на сексуальное просвещение женщин, запреты на выезд репродуктивного контингента из страны — это то, что ожидает не только нашу страну, но и Европу. Все эти миграционные потоки, приезд лимитчиков в богатые страны из более бедных -это проблема сверхнизкой рождаемости. И об этом говорилось еще 20-30 лет назад. В 1994 году, когда мы готовили правительственный доклад, там уже было это слово — «депопуляция». Но министр, коллегия, наша общественность демографическая дружно его вычеркнули. Нет слова — нет проблемы.

А между тем все достаточно просто. Есть высокая ценность семьи и детей, любим мы их — мы их имеем. Не любим детей, не любим семью — не имеем семьи и детей. Вот вам нравственное лицо не только российского народа, но и европейского, и всего мирового. На вопрос, сколько детей лучше всего иметь в семье, 31 процент отвечает: трех и более. Теперь вопрос о желаемом числе детей. Скольких детей вы хотели бы иметь, если бы обладали всеми необходимыми условиями? Трех детей выбирают 37 процентов, прибавка всего на 6 процентов. Вот вам все влияние роста уровня жизни. Не любит наша цивилизация семью и детей — в этом суть проблемы. Средства массовой информации в настоящее время романтизируют такие явления, как одиночество, проституция, нетрадиционная сексуальная ориентация и так далее, что в итоге ведет к ускорению вымирания населения. С другой стороны, мы мало говорим об исключении из репродуктивного процесса миллионов мужчин, отбывающих наказание за преступления, наркоманию, алкоголизм. Я думаю, что вопрос о влиянии алкоголя на демографические процессы способен вызвать размежевание между демографами по тендерному признаку.

Светлана Мадуш, Центр поддержки материнства:

Общественное мнение убивает детей. Многодетная семья — это сейчас не модно. Чем дальше, тем больше ее воспринимают отрицательно. Между тем у нас есть уникальные народные традиции, которые делают наше общественное сознание выгодно отличным от западного. Но сейчас идет несомненная вестернизация врачей. В стране укрепляется примат материальных ценностей над духовными, это тоже происходит под сильным влиянием Запада. Остается рассчитывать на то, что корни, которые еще сохраняет наш народ, смогут дать новые всходы.

Антоний Ильин (отец Антон), Русская Православная Церковь:

Современное общество как бы выбрало модус обладания, оно предпочитает все-таки иметь, а не быть. И с этой точки зрения семья становится порой не малой церковью, не общиной любви, в основе которой лежит жертвенность и радость, которую дают дети. По сути семья превращается и может окончательно превратиться в союз двух эгоизмов. Это происходит, когда ближний становится не образом божьим, не целью для нас, а средством достижения и реализации наших амбиций и наших страстей.

Анатолий Антонов: Я вынужден сказать, что все разговоры по поводу того, что неблагополучие началось в 90-е годы, это абсолютная неправда. Трагедия началась тихо и бесшумно в 60-е, когда весь народ стал малодетным. До 60-х годов у нас еще была потребность в 3-4 детях. Она активизировалась после войны, когда люди вернулись с фронта. Был бум и в России, и в Европе, и в Америке. Когда в последние десятилетия, особенно в 80-е годы, коэффициент суммарной рождаемости к числу детей, которые приходятся на одну женщину, вырос на несколько сотых долей процента, сразу стали говорить о том, что вот у нас в Советском Союзе якобы проводится загадочная политика по стимулированию рождаемости. На самом деле, и в эти годы продолжала ослабляться потребность в детях. Когда мы выровняли данные, получилось, что и в 60, и в 90-е процесс шел в одном направлении. Нынешние 1.17 ребенка это промежуточная ступень к той ситуации, которая очень скоро возникнет в России. Сейчас мы вплотную подошли к тому, что средний суммарный коэффициент будет меньше единицы.

Александр Федотенков, консультант Аппарата Уполномоченного по правам человека в РФ:

Очевидно, что текущее столетие будет проходить в России под знаком механического прироста населения, Готова ли Россия к этому? Если мы возьмем недавнее прошлое, то учет был плохим. Полная паспортизация российского населения закончилась только в 1985 году, данные которые дал Госкомстат, были достаточно далеки от реальности. В настоящее время, мне кажется, ситуация еще более ухудшилась. Границы открыты, рухнула жесткая паспортная система. Количество эмигрантов, видимо, в несколько раз превышает те данные, которые представляет Госкомстат. Мы не знаем даже точных данных о численности населения. При переписи в 2002 году предполагается учитывать население, не меняющее постоянное местожительство, но настоящей картины это не даст. Результаты будут несопоставимы с предыдущими данными. В этой области надо что-то предпринимать.

Николай Волгин: Я хотел бы вспомнить о том, что в первом указе новый Президент США в принципе ставит вопрос о запрете абортов, то есть говорит о демографических проблемах. Россия, между прочим, по этому показателю занимает сейчас с большим отрывом первое место в Европе. На 100 родов у нас приходится 200 искусственно прерываемых беременностей.

Владимир Борисов: Идея запретить аборты чрезвычайно опасная, вредная. Сколько можно наступать на те же грабли? Аборты у нас уже были запрещены в 1936 году, никакого устойчивого роста рождаемости это не вызвало, только повышение женской смертности и уход абортов в подполье. Подобный ход событий прослеживается во всей мировой демографии. Когда в Румынии аборты были запрещены, рождаемость поднялась вдвое только на один год, а затем стала падать. Через 5-6 лет она вернулась на прежний уровень. А кара была очень серьезной — вплоть до расстрела врача и тюремного заключения для женщины.

Анатолий Ильин (отец Антон): Мы говорим, что аборты запретить нельзя, что общество не готово. С другой стороны, есть вроде бы положительный пример Польши. Но речь идет, наверное, не о запрете. В рамках земного бытия мы не можем существовать, так сказать, в зоне абсолютного блага или абсолютного зла. Мы всегда действуем, в общем, по принципу наименьшего зла. Речь идет не о запрете. Неужели мы не можем вести речь о локализации тех же абортов, об ограничении их медицинскими и социальными показаниями. Это было бы абсолютно нормально. Для этого нам даже необязательно иметь общую позицию, например, по вопросу об антропологическом статусе эмбриона, что является философской, богословской проблемой.

И еще: у нас какой-то странный страх перед непопулярными мерами, перед призывом расписаться под ними, потому что, видите ли, общество к этому не готово. Но нам-то какие-то вещи уже очевидны. Я думаю, если этот круглый стол будет работать и дальше, не нужно бояться принятия решений, которые не всем понравятся. Это абсолютно нормально.

Дамир Гизатуллин, заместитель председателя Совета муфтиев России:

Я бы попытался рассматривать кризисные явления в сфере демографии глубже и шире. Ибо прирост или убыль населения напрямую связаны с социально-экономической ситуацией в стране, а также, что для меня бесспорно, с верой или безверием. Наше священное писание Коран и вся духовная практика исламского вероучения учит человека с достоинством переносить все жизненные невзгоды и лишения, не предаваться отчаянию даже в самые трудные минуты. Жизненные успехи и удачи приходят только к тем, кто умеет усердно трудиться и терпеливо ждать милости Всевышнего. Может быть поэтому демографический кризис, так остро затронувший наше общество за последние десятилетия, не смог в глобальном плане изменить высокий уровень рождаемости в мусульманских семьях.

Борис Хорев: У нас депопуляция приобрела фантастические размеры. Все через край. Такова Россия. Мы можем утратить не только русский, но и украинский, белорусский этносы, которые окажутся разбавленными плодовитыми народностями как с юга России, так и из-за ее пределов. Ни в коей мере не хочу, чтобы тут возникла мысль о национализме, но не считаю такой путь приемлемым. Кстати, вымирание уже коснулось и многих других российских этносов. Превышение уровня смертности над уровнем рождаемости отмечается у татар, чувашей, мордвы, марийцев, немцев и особенно сильно у евреев. Если в 2010 году согласно прогнозам нашим и американским, нас будет 75-100 миллионов, то евреев останется лишь 2-3 тысячи.

Анатолий Антонов: Тут говорят, что нам угрожает приток мусульман или азиатов. У нас сейчас 2 процента населения составляют Чечня, Дагестан и Ингушетия. Я задам вопрос залу: сколько детей на одну женщину там приходится? Обычно отвечают: 3-4 ребенка. А, на самом деле — там 2.2 Самый высокий суммарный коэффициент рождаемости в России у мусульман — 2.2. Про Казань, про Башкирию я вообще не говорю. Не надо бояться мусульманской рождаемости. Во всех странах Азии, в Африке — везде она сокращается. Когда абсолютно антисемейными являются шаги всех правительств мира в социально-экономическом и в чисто нравственном отношении, то можно ожидать одного: к середине 21 века не останется в мире ни одной страны. Просто не будет ни одной страны после 2050 года. 21 век — это первый век в истории человечества, когда начнет убывать все мировое население.

А МОЖНО ЛИ ЧТО-ТО СДЕЛАТЬ В ЭТОЙ СИТУАЦИИ?

Леонид Рыбаковский: Представьте себе сюжет: тонет корабль, одна часть мудрецов бегает по палубе и говорит, что не надо ничего делать, все равно на дно пойдем. До берега не доплыть, да и не видно этого берега. Вторые говорят, что можно пока плыть на подручных средствах. Потом соорудим еще что-нибудь, может, помощь придет и т.д. Мы сейчас точно в такой же ситуации. Одни говорят: что дергаться? В Европе повсюду сокращается численность населения, и ничего сделать нельзя. И в России нельзя. Увеличить рождаемость нельзя, уменьшить смертность не можем — развалено здравоохранение. А я думаю, нельзя ждать, когда утонем.

Для того, чтобы выйти из кризиса, нужно знать, куда идти. Нужна определенная концепция, которая даст общее идеологическое и правовое пространство для разработки единых непротиворечивых программ. Впервые за всю историю в нашей стране идет работа над такой концепцией.

Но есть меры, которые, вообще говоря, не требуют огромных капитальных затрат. Мы должны коренным образом изменить нашу пропагандистскую, идеологическую деятельность. Сейчас наши СМИ и прежде всего телевидение больше всего озабочены пропагандой сексуальных приемов, такие темы обсуждают, что дальше ехать некуда.

Валерий Капустин, кандидат философских наук, доцент кафедры антикризисного управления РАГС:

Позволю себе цитату: «И почище нас были пииты, но не сделали пользы пером. Дураков не убавишь в России, а на умных тоску наведем». Россия не первая сталкивается с проблемой, которую мы здесь обсуждаем. И не первый раз ключевым для нее становится слово «вырождение». И не один раз Россия без помощи специалистов-демографов выходила из этой ситуации. Выходила благодаря своей истории, той памяти, которая работает на будущее. Это первый момент.

И второе. У нас уникальная территория, уникальный климат и уникальная система базовых ценностей. Благодаря этой системе ценностей мы живем, и никакого реформирования она не терпит. Мы несем в себе огромнейший потенциал самоорганизации. Может быть, проблема должна решаться проще? Может быть, не стоит мешать народу решать собственные проблемы? Такое уже достаточно часто бывало. Когда на престол встал первый Романов, слабый, хилый, не волевой, смогла же Россия вернуться к себе, «приросла» и так далее. И еще: мы живем в процессах, которые не имеют временных ограничений. Это как история земли, история климата. Мы пытаемся экстраполировать очень узкую область на очень широкие процессы. Может, в этом и заключается беда наша и нашей науки?

Игорь Гундаров: Полгода назад Президент впервые в нашей истории поставил проблему депопуляции на первое место. Но мы оказались не готовы к этому. Все повисло в воздухе. Не поступило конкретных предложений (с расчетами, выкладками) ни от Минздрава, ни от Академии наук, ни от Госдумы (Комитета по безопасности), ни от Лиги по борьбе с депопуляцией. И поэтому я выступаю с предложением. Давайте собираться раз в два месяца, и выработаем через полгода разумную концепцию, построенную не на фантазиях, а на реальных расчетах.

Борис Хорев: Как можно выйти из демографического кризиса, если рассматривать проблему в перспективе? Первое: это создать условия, стимулирующие появление трехдетной семьи. Этот вопрос дебатировался в созданной в прошлом году Лиге борьбы с депопуляцией российских народов, председателем которой я являюсь. Но даже 2-3 ребенка уже недостаточно. Они нам обеспечат всего лишь простое воспроизводство.

Второй путь, с которым здесь многие не согласны, и который вызвал наибольшие возражения внутри нашей Лиги — это ужесточение административных норм (запрет абортов и иные меры). Да, современное российское общество совершенно к этому не готово, но я бы этот вопрос не снимал с обсуждения. Третий путь. Разбавление коренного населения пришлым. Я уже говорил, что при той ужасающей депопуляции, которую мы имеем, это приведет в конце концов к практически полной замене русского этноса, ну, назовем так, кавказско-восточным или южно-азиатским. Конечно, возможно приезжие обрусеют, перейдут на русский язык. Однако при этом они никогда не превратятся из мусульман и буддистов в православных. Русская православная церковь утратит то влияние в стране, которое она имеет .

Четвертый путь многие оценивают как утопичный. Но наука все же дает нам повод надеяться. Это достижение личного бессмертия. Ранее был прогноз, что индивидуальное бессмертие человечество получит к концу 21 века. Сейчас некоторые достижения науки позволяют считать, что это произойдет в третьем десятилетии века. Тогда демографическая картина коренным образом изменится. Причем я имею в виду вовсе не клонирование. Это будет совершенно другая ситуация, другой образ жизни. Но это в будущем. А перед нами сегодняшние вопросы, их и надо решать. Потому самым реалистичным я считаю пятый вариант. Крутое снижение показателей смертности, повышение средней продолжительности жизни.

Дамир Гизатуллин: Механизм преодоления демографического кризиса надо искать в религиозных ценностях, в возрождении религиозного сознания наших сограждан, что безусловно не отрицает и политику государственной поддержки семьи, создание налоговых льгот многодетным семьям, стимулирование увеличения рождаемости. И тогда можно надеяться, что пугающие прогнозы не сбудутся.

Анатолий Антонов: Давайте вдумаемся в следующие вопросы и ответы. Повлияет ли на ваш выбор президента то обстоятельство, что возможный кандидат не состоит в браке? Не повлияет — 61 процент. Повлияет ли отсутствие детей у кандидата в президенты? Не повлияет — 64 процента. Повлияет ли на вас тот факт, что за спиной у кандидата неоднократные разводы? Не повлияет — 63 процента. Вот система наших ценностей. Ее менять, ее ломать надо. А это, конечно, переориентация всего телевидения, всех средств массовой информации, изменение атмосферы в стране. Между прочим, для этого и не так много денег надо, если захотим жить иначе и быть другими.

Нина Кондакова, доктор исторических наук, профессор кафедры информационной политики РАГС:

Что конкретно представляется возможным сделать в настоящее время? Разработать государственную концепцию информационной политики с обоснованием ее приоритетных задач в деле развития общества. Разработать государственную концепцию нравственного воспитания населения с отражением проблем семьи, женщин, детей. При формировании единого информационного пространства добиться того, чтобы все решения власти были доведены до каждого члена общества. Необходимо повысить роль женщин в общественной жизни. Женщины составляют по крайней мере половину работающих в стране, а среди награждаемых Президентом России их всего 5-7 процентов.

Галина Силласте, зав. кафедрой социологии Финансовой академии при Правительстве РФ:

В том состоянии, в котором мы сейчас находимся, единственный разумный вариант, который может работать, — это интеграция очень разных подходов: демографических (я их не хочу абсолютизировать), экономических (их диктат слишком велик и будет увеличиваться), психологических и, наконец, социологических. Именно это позволяет сегодня соединить всю так называемую «ромашку обстоятельств и факторов». Мы ставим вопрос о том, может ли выжить российская семья и государство в целом? На мой взгляд, основания для ответа на этот вопрос дают следующие три тезиса:
1.Обеспечение социальной безопасности личности — это важнейшее условие укрепления демографической безопасности государства.
2.Бедность — это главная угроза демографической и социальной безопасности личности, общества и государства.
3.Чем устойчивее бедность, тем ниже готовность семьи иметь детей и тем больше ограничивается разумное репродуктивное поведение населения.

И наконец, не риторический вопрос, а просто приглашение к размышлению: возможно ли создать в России социальный механизм обеспечения долговременной демографической безопасности? Проблема, на которую сегодня нет однозначного ответа.

Если конкретно говорить о том, что делать, я бы предложила, по крайней мере три задачи, разной степени сложности, но решение их вполне реально. Я сужу по тенденциям, которые просматриваются в деятельности правительства и других государственных органов.

Первое, что останется базой решения проблемы, — это, конечно, экономические условия. До тех пор, пока не будет работать реальный сектор российской национальной экономики, семья не сможет улучшить реально в массовом масштабе свое положение. В этом же контексте нужно рассматривать проблему приватизации. Вы посмотрите, какая сегодня ситуация на предприятиях, где десятками, сотнями пересматриваются договора на приватизацию, заключенные ранее. За этим тянется целый шлейф тяжелых социально-экономических последствий для семьи. От западной политики монетаризма надо отказаться. Ну, не пройдет она в России, где уже доказала свою несостоятельность. Я говорю о том, что мне представляется реальным сделать. Если правительство на это пойдет — это будет замечательно.

Наконец о законодательстве. Я хотела бы предложить провести отдельный круглый стол по этим проблемам. Прежде всего, я бы обратила внимание на три закона, которые имеют колоссальное воздействие и на трудовое поведение, и на проблемы репродукции. Во-первых, это закон о труде, во-вторых, о пенсиях и, в-третьих, о социальном страховании. Я не уверена, что механизмы, которые сейчас предлагаются этими законами, могут стать стимулом репродуктивного поведения. Поэтому должен быть намного повышен уровень экспертиз. В свое время я выступала сторонницей тендерной экспертизы, и до сих пор считаю это важным делом. Но сейчас поставила бы вопрос так: все наши экономические и социальные программы на уровне правительства должны проходить демографическую экспертизу.

Любовь Храпылина, доктор экономических наук, профессор кафедры социальной политики РАГС:

Я бы говорила скорее не о демографической, а о социальной экспертизе каждого проекта. Но суть остается: не ущемляем ли мы своими решениями сегодняшнее и будущие поколения. Как эти решения скажутся на них? Тут очень важна фигура эксперта. Я скажу быть может, резко, но сейчас к последней стадии экспертизы привлекаются «удобные» люди, которые непременно скажут «одобрямс» представляемой программе или любому закону. Так выходят заведомо ущербные документы. Это настолько вошло в норму, стало привычкой, что даже мы с этим смирились. Здесь пошумим, выскажемся, и все завершится этим эмоциональным всплеском. Мое предложение: добиваться повышения качества экспертизы на уровне обсуждения, а уж тем более принятия решения перед представлением в правительство. Не с позиции «я знаю тебя, ты меня, мы удобных пригласили». А выдвигать достойных специалистов из наших ведущих научных, образовательных учреждений и структур.

ДВА СЛОВА В ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Наталья Римашевская: Я считаю, наше обсуждение было полезным — и, знаете, почему? Я все время думаю, что у нас есть Министерство обороны, Министерство энергетики, Министерство труда. А вот Министерства человека нет. Или хотя бы какой-то организации, которая представляет интересы каждого члена общества. Человек сам себя защищает — это хорошо. А если не может — пусть он вообще уходит из общества. Он и уходит. Это болевая точка и для личности, и для общества, и для государства. Мы ее нащупали — теперь надо исправлять дело.

Владимир Егоров: В ходе четырехчасового обсуждения мы постарались рассмотреть проблемы демографии и в теоретическом, и в практическом плане, обратить внимание общественности и властных структур на тревожные цифры и факты. Это значит, нам надо договориться, что нынешний круглый стол — только начало наших регулярных дискуссий в разных формах. От встречи, может быть, небольшой группы экспертов по какой-то локальной проблеме, до крупных всероссийских и международных конференций. Я вспоминаю картинку в журнале «Крокодил» 1980 года, между прочим, неплохие прогнозисты там работали. 80-й год — идут муж и жена с тремя детьми. 90-й год — муж, жена и двое детей. 2010-й — муж, жена и собака. Так вот, давайте думать, что надо сделать, чтобы этот прогноз не сбылся.

Written by admin

Апрель 8th, 2017 | 2:57 пп