Учебно-методический центр

по аттестации научно-педагогических работников ВУЗов



Главная | Философия | Обществоведение | Книги | Учебники | Методики | История | Религия | Цели и задачи

Нужна ли образованию доктрина?

Геннадий САФАРАЛИЕВ — заместитель председателя Комитета Государственной Думы по образованию и науке, доктор физико-математических наук

Леонид ВЕРЕВКИН — заведующий отделом Центра социологических исследований Министерства образования РФ, кандидат философских наук

Реформирование системы отечественного образования, без преувеличения, касается всех, ведь речь идет о будущем страны, возрождении России. Последние несколько лет изменения в этой сфере происходили стихийно, без должного контроля со стороны государства. Что нужно сделать, чтобы исправить положение, какие направления реформирования образования представляются наиболее эффективными? Эти и другие вопросы обсуждают заместитель председателя Комитета Государственной Думы по образованию и науке, доктор физико-математических наук Г.К.Сафаралиев и заведующий отделом Центра социологических исследований Министерства образования РФ, кандидат философских наук Л.П.Веревкин.

Л.Веревкин: Как известно, советская образовательная система не без оснований считалась одной из лучших в мире. В современной России этот важнейший социальный институт вызывает немало нареканий как со стороны широкой общественности, так и тех, кто непосредственно участвует в учебном процессе. Данные опросов, которые регулярно проводит наш Центр среди директоров школ, ПТУ, техникумов, руководителей крупнейших вузов страны, преподавателей, школьников и студентов в различных регионах России, свидетельствуют о весьма острых, требующих порой безотлагательного решения проблемах во всех звеньях этой системы. Можно сказать, что реформа образования действительно назрела, хотя отношение к ней неоднозначное — от полного неприятия до безоговорочной поддержки. Какими, на Ваш взгляд, должны быть ее основные направления?

Г.Сафаралиев: В первую очередь хочу подчеркнуть, что прежняя система образования соответствовала прежнему обществу — его экономическим возможностям, производственным потребностям, идеологическим установкам. Сейчас мы по сути дела живем в другой стране. Изменился политический строй, иными стали экономические отношения, морально-психологический климат, социальная и производственная структуры. Между тем образование, которое является базой научно-технического и социокультурного прогресса общества, по инерции продолжало функционировать на основе принципов, утративших созвучность требованиям времени, не вписывающихся в нынешние реалии. И если раньше правовая, структурно-управленческая, содержательная и технологическая составляющие образовательной системы не давали заметных «сбоев», то теперь несовершенство этих аспектов становится все очевиднее. Ситуацию усугубляет отсутствие жесткого государственного контроля, что приводит порой к таким «инновациям», вводимым отдельными учебными заведениями, которые находятся за гранью не только морали, но и законов. Я отнюдь не призываю к тому, чтобы «сверху», как случалось в былые времена, регламентировался каждый шаг школьного учителя, преподавателя училища или вуза. Учебники, образовательные программы, формы обучения могут и должны быть разными, более того, конкуренция на рынке образовательных услуг — явление, несомненно, положительное. Но в то же время недопустимо, чтобы этот социальный институт перестраивался стихийно, сам приспосабливался к новым условиям жизни общества, что, собственно, и происходило на протяжении последних десяти лет. К чему, по сути дела, свелись изменения? К появлению негосударственных вузов, совершенно неконтролируемому обучению на платной основе, причем не только в высшей, но и в средней школах, и к переименованию институтов в университеты и академии. Я разделяю мнение тех, кто связывает успешность реформы с тем, насколько глубоко власти осознают, что возрождение России немыслимо без опережающего развития системы образования. Утвержденная правительством Национальная доктрина, которой не только обозначены задачи, стоящие перед этой сферой, но и определена ответственность общества и государства, внушает оптимизм. Впервые образование объявлено одним из главный приоритетов государственной социальной политики.

Что касается основных направлений, то они диктуются целью реформы, которую — очень схематично — можно сформулировать так: создание единой системы подготовки специалистов, которая была бы адекватна качественным изменениям, происходящим в структуре общественного производства в условиях рынка. Главным при этом должен быть принцип, который выдвинул реформатор античной медицины Гиппократ: «не навреди!». Реформа затронет не только высшее образование, как полагают некоторые, но и все остальные звенья, включая среднюю школу, призванную закладывать фундамент профессиональной подготовки.

Л.Веревкин: Судя по нашим исследованиям, в профориентации учеников общеобразовательная школа по-прежнему играет весьма незначительную роль. Среди опрошенных выпускников вузов в Москве, Санкт-Петербурге, а также в 13-ти территориально-экономических районах страны, где проводились опросы, лишь 5% признали, что в выборе будущей профессии они руководствовались рекомендациями учителей.

Г.Сафаралиев: Я работал проректором Дагестанского государственного университета и из бесед со студентами знаю, что большинство поступили на тот или иной факультет по совету родителей. Кстати, установка на высшее образование в республике очень сильна. Но, вернемся к направлениям реформы. Создание такой системы предполагает улучшение качества учебного процесса, а это, в свою очередь, делает актуальными вопросы материально-технического и финансового обеспечения, внедрения новых образовательных технологий, повышения профессионального уровня занятых в этой сфере. Особо хотелось бы выделить роль такого фактора, как интеграция вузовской и академической науки. Сейчас фундаментальные исследования осуществляются преимущественно в академических институтах. Достаточно сказать, что на эти цели на все вузы страны в год выделяется столько же средств (примерно 1,5 млрд.руб.), сколько получает Сибирское отделение РАН. На Западе фундаментальные исследования широко практикуются в университетах, точнее, университетских комплексах, где, собственно, и сосредоточен научный потенциал той или иной страны. У нас же, как известно, он «распределен» в вузах, академических и отраслевых НИИ. При этом должная координация исследований отсутствует. В результате тематика научных работ в учреждениях различного профиля нередко дублируется, что влечет за собой неэффективное использование средств федерального бюджета.

Необходимо также учитывать, что основным акцептором и действующим звеном процесса интеграции образования и науки является молодежь. Поэтому целесообразно выделить работу с молодежью в отдельное направление государственной научной политики, в частности, активизировать попытки концентрации молодых ученых в таких коллективах и центрах, представители которых занимают лидирующие позиции в мировой науке, и целевым образом их поддерживать. Кстати, чтобы удержать молодежь в российской науке, правительство готово выделить из федерального бюджета средства на повышение зарплаты, развитие материально-технической базы и решение жилищных проблем.

Но для интеграции образования и науки (что не только повысит качественный уровень НИОКР, но и позволит устранить распыление материальных средств, будет стимулировать профессиональный рост молодых специалистов!) нужна правовая база. Пока же ее нет, хотя наш думский комитет прилагает немало усилий в этом отношении. Так, мы предлагаем в законе о бюджете предусмотреть финансирование фундаментальных научных исследований, проводимых в государственных вузах; в законодательстве об образовании и науке определить правовой статус научных подразделений вузов как структур, имеющих право на льготы и преференции; наделить руководителей научных организаций правом использовать для образовательного процесса федеральное или иное научное оборудование; внести соответствующие изменения в действующее законодательство относительно правового статуса научных работников в вузах, который пока не определен, а также студентов при исполнении научных работ.

Л.Веревкин: Выступая на Общем собрании Российской академии наук, член-корреспондент РАН Р.К.Саляев с горечью констатировал, что успешно действовавшая более 10 лет при Сибирском институте физиологии и биохимии растений СО РАН совместная с университетом базовая кафедра, которая позволяла использовать лабораторную базу института и его профессуру для подготовки студентов (то есть реально осуществляла интеграцию науки и образования) — под угрозой закрытия. Дело не в чьих-то, как можно было подумать, происках. Просто пришел «платный контингент». Заплатив родительские деньги, эти «недоросли», как называет их Р.К.Саляев, еще и не хотят учиться. Так, считает ученый, выхолащивается суть высшего образования, важнейшей частью которого является конкурсный отбор самых способных. Члена-корреспондента поддержал президент РАН академик Ю.С.Осипов. С его точки зрения, образование должно быть бесплатным, поддерживаться государством, хотя нельзя исключать и возможность платного образования. Но пока это платное образование не будет вставлено в цивилизованные рамки, злоупотребления неизбежны. А вот по данным нашего исследования, проведенного среди абитуриентов, более 37% из них согласны оплачивать свое образование полностью, 15% — частично, и лишь 6% выступают против платного обучения. Примечательны и такие цифры: 10% руководителей вузов признали, что широко применяют платное обучение, 2% практикуют сбор денег за пересдачу экзаменов и зачетов, начинают применять и то и другое соответственно 64% и 12% руководителей.

Г.Сафаралиев: Я совершенно согласен с Юрием Сергеевичем Осиновым: нужны цивилизованные рамки, стихийный процесс в этой области недопустим. Кстати, источником платного обучения может быть не только кошелек родителей «недоросля», но и банковский кредит, процент на который будет зависеть от успеваемости студента, страхование на образование, помощь социальных фондов ребятам из малообеспеченных семей. За обучение в вузе может платить и фирма, заключающая контракт с учебным заведением, которое готовит для этой фирмы специалиста. Что касается приведенных Вами цифр, то, на мой взгляд, ответ абитуриентов вряд ли можно принимать всерьез. И дело не только в том, что это, как правило, еще совсем молодые люди, не знающие цену деньгам. Желание поступить в вуз, по-видимому, столь велико, что абитуриент готов на все.

Л.Веревкин: Мы тоже именно так интерпретируем наши данные, тем более, что для юношей поступление в институт — это альтернатива службе в армии. По признанию ректора Высшей школы экономики Я.И.Кузьминова, около 20% студентов идут в вуз только потому, что боятся призыва в Вооруженные силы. В этой связи мне кажется заслуживающим внимания предложение сделать более равномерной систему отсрочек от призыва, когда возможность поступить в вуз у ребят была бы и после ПТУ и техникума. Если бы так было, может быть, многие вместо институтов шли бы в средние специальные учебные заведения, где обучались профессиям, пользующимся спросом на рынке труда. Тем самым удовлетворялись бы реальные нужды производства и социальной инфраструктуры.

Г.Сафаралиев: К этому стоит добавить немаловажную деталь: чтобы экономика страны не осталась без грамотных кадров, многие техникумы и училища (как, впрочем, и вузы) нужно срочно «вытягивать», потому что они непомерно отстали во всем. Необходимы серьезная модернизация материально-технической базы, введение новых образовательных технологий, повышение качества преподавания, оснащенности оборудованием, приборами, учебными пособиями и т.д. Иногда одна новая дисциплина, скажем, микросистемная техника, может изменить профиль учебного заведения, вывести его на новый уровень. С другой стороны, совершенствование программ и технологий обучения в вузах увеличивает и без того ощутимый разрыв между образованием в средней и высшей школах. Эта проблема существует с середины 80-х годов. Тогда же стал набирать силу институт репетиторства, который сейчас держит в своих руках и контролирует поступление едва ли не во все государственные вузы страны. По некоторым оценкам, в теневой сфере вокруг вузов «крутятся» от одного до двух млрд.долл. Из них на репетиторов идет до 30%. Остальное приходится на услуги всякого рода посредников и взятки, а так же на перекачку «капиталов». Об этом, в частности, говорит Я.И.Кузьминов. При государственном вузе открывают частный, в котором работают люди, близкие к госвузу. За обучение берут 2000 долл., заключают договор с государственным вузом и платят тому уже 500 долл. Деньги просто уводятся из образования.

Л.Веревкин: По нашим подсчетам, родители ежегодно выплачивают репетиторам около 105 млн.долл., причем прибегают к их услугам во всех регионах России.

Г.Сафаралиев: Как сказал в одном интервью ректор МГУ В.А.Садовничий, — в таких масштабах репетиторства быть не должно, это болезнь общества, свидетельство нестыковки между средней и высшей школами. Устранить такую нестыковку призван единый государственный (или, как его еще называют, национальный) экзамен, вызывающий массу споров. Позиции, высказываемые на страницах газет и журналов, диаметрально противоположные — от эксперимента, который может привести к «национальной катастрофе», до чуть ли не «панацеи». Одни считают, что мы должны, наконец, приобщиться к «мировой тенденции», преодолеть верность «старой архаичной системе», состоящей из выпускных экзаменов в школе и вступительных экзаменов в вузе, другие уверены, что единый экзамен невозможен в принципе, поскольку это не только общий вариант, но и единые условия его написания и проверки. По мнению сторонников эксперимента, который предполагается провести в этом году в шести регионах страны, в современных российских социально-экономических условиях прежняя система экзаменов значительно снижает доступ к получению качественного высшего образования для подростков из малообеспеченных семей, а по мнению противников — единый экзамен, да и к тому же в форме теста, создаст еще один вид бизнеса и не только поднимет коррупцию на такую высоту, что с ней просто нельзя будет бороться, но и может стать «вполне эффективным средством уничтожения отечественного образования и науки».

Выступающие за общенациональный тестовый экзамен ссылаются обычно на опыт США. Именно тесты, полагают они, позволяют создать в стране единую систему государственного контроля за качеством образования, отслеживать и накапливать «банки интеллектуального продукта», задавать единый образовательный стандарт, выявлять и поставлять на профессиональный кадровый рынок информацию о наиболее талантливых ребятах, обнаруживших способности в конкретных областях знания, привлекать к ним внимание соответствующих учебных заведений, заинтересованных организаций и учреждений. Кроме того, тесты помогают самому человеку делать регулярные «замеры» своих склонностей и возможностей, точнее определяться на базе таких знаний с выбором вуза, профессии, ставить личный диагноз и принимать упреждающие меры. Утверждается также, что тестирование завоевывает все большую популярность, что единый государственный экзамен проводится в бывших прибалтийских союзных республиках, в Казахстане, в Болгарии. При этом сторонники тестирования признают и минусы данного метода — определенное усреднение и огрубление оценочных выводов, «стандартизацию» подхода к «физикам» и «лирикам», возможные системные ошибки в самих тестовых заданиях, неточности в их формулировках и т.д.

Те, кто решительно не приемлет тестового экзамена, тоже апеллируют к США, отмечая, что там «создана настоящая тестовая индустрия». Но, подчеркивают они, сейчас эта система подвергается резкой критике, более того, многие авторитетные специалисты в качестве одной из важнейших причин низкого уровня американского среднего образования называют именно массовое использование тестов. (От себя добавлю, что американцы говорят так: наши лучшие школы -самые лучшие в мире, но и хуже наших плохих школ тоже нигде нет.)

Достаточно весомыми выглядят следующие аргументы. После обычного письменного экзамена остается документ, который может быть подвергнут графической и иной экспертизе. После тестового экзамена — бланк с крестиками, который мог быть заполнен кем угодно, где угодно и когда угодно. Так что простор для фальсификации неограничен. В результате после проведения единого по стране вступительного экзамена в тестовой форме в престижные вузы хлынет поток абитуриентов с самыми высокими баллами. И тут уже полная свобода для приемных комиссий — принимай кого хочешь, и никакой ответственности. Даже те, кто считает, что тест, бесспорно, ускоряет отбор, проверяет объем знаний и память (в этом уверен, например, ректор МГУ В.А.Садовничий), отмечают, что с его помощью нельзя выявить умения логически мыслить, определить особую склонность к обучению по выбранной специальности. «Поэтому, — говорит ректор главного вуза страны, — мы не против единого экзамена как ступени оценки школьных знаний. Но сама процедура должна быть хорошо продумана, чтобы, с одной стороны, была сохранена объективность, а с другой — за дверями университетов не осталась талантливая молодежь». Иными словами, единый тест может быть основой, а для поступления в вузы с более высоким уровнем требований должны быть предусмотрены более сложные, специальные испытания.

Как бы то ни было, возникает множество вопросов. Речь идет об эксперименте в течение двух-трех лет, и важно, чтобы всем нам была предоставлена возможность ознакомиться с его результатами — не только положительными, но и отрицательными, чтобы само слово «эксперимент», как это часто бывает, априори не подразумевало бы отсутствие ответственности за него конкретных лиц — дескать, никто не мог предусмотреть негативных последствий, и потому никто не виноват. В конце концов, это эксперимент не над лабораторными мышками, а над нашими детьми.

Спорить о плюсах и минусах нововведения, ссылаться на положительный или отрицательный опыт других стран -дело неблагодарное и малоэффективное. На мой взгляд, тестовый единый экзамен, конечно, не панацея, но и не средство уничтожения отечественного образования. И я согласен с тем, что это может быть одним из критериев для приема в вуз.

Л.Веревкин: В последнее время все чаще приходится слышать о целесообразности введения в школе религиозного образования. По данным трех общероссийских опросов, проведенных Центром социологических исследований весной 1999 г., эту идею поддерживает определенная часть учителей и учащихся, причем в тех регионах, где доминирующей конфессией является ислам, доля сторонников выше.

Г.Сафаралиев: Я — представитель именно такого региона, но не считаю, что в школах следует вводить религиозное образование. Вопросами духовной жизни должны заниматься воскресные школы при православных храмах, мечетях и т. д.

Л.Веревкин: А как вы относитесь к языковой реформе в системе образования, осуществляемой в Татарстане? В республике вводятся новые правила татарской орфографии на основе латинской графики, причем причина перевода алфавита с кириллицы пресс-служба кабинета министров объясняет необходимостью создания «благоприятных условий для вхождения в систему мировой коммуникации», провозглашен принцип: «Родной язык — насколько возможно, другие языки — насколько необходимо». Некоторые местные социологи всерьез утверждают, что среди подростков, обучавшихся в национальных школах, где преподавание ведется только на татарском, за 10 лет не было ни одного случая правонарушения, тогда как в русских и в так называемых смешанных, русско-татарских школах за этот же период каждый четвертый юноша находился на учете в Комиссии по делам несовершеннолетних.

Г.Сафаралиев: Думаю, подобные утверждения не имеют под собой реальных оснований. Здесь четко просматривается желание подкрепить «фактами» какие-то положения «Концепции развития татарского просвещения», принятой, если не ошибаюсь, еще в 1991 г. и призванной выработать практические методы по реформированию образования в соответствии с целями, провозглашенными «Декларацией о государственном суверенитете Татарстана». Развитие родного языка — дело благое, но когда с ним увязывается криминогенная ситуация, то тут уже явная подтасовка. Те, кто пытается убедить в существовании такой связи, больше пекутся не о языке или улучшении криминогенной обстановки, а о пропаганде собственных политических и идеологических взглядов. Я считаю, что во всех субъектах Федерации государственным языком должен быть один — русский. Остальные — в Дагестане, например, их, как известно , более двух десятков- это языки общения в самом широком смысле слова. В условиях современной России язык должен быть средством объединения, а не разъединения. Как представитель Дагестана я особенно хорошо это понимаю. В системе укрепления государственности с помощью предложенной Президентом страны вертикали власти роль русского языка в качестве интегрирующего фактора неоспорима. Кроме того , вхождение в «мировую коммуникацию» неизбежно ведет к языковой унификации сферы научного знания. И в конце концов русский язык -один из рабочих языков ООН.

Л.Веревкин: Определяя цель реформы системы образования, Вы отметили необходимость соответствия этой системы изменениям в структуре общественного производства, в развитии самих производительных сил общества. Выпускники вузов должны быть уверены , что будут востребованы на рынке труда, что знания и навыки, приобретенные ими во время учебы, найдут свое применение. Прежняя система централизованного распределения молодых специалистов перестала существовать. По данным наших исследований, не только абитуриенты, но и студенты выпускных курсов плохо представляют себе, где и чем они будут заниматься после окончания вуза. Почти каждый второй студент сомневается в возможности трудоустройства по специальности. Реально же работу по инженерно-техническим и сельскохозяйственным профессиям находят не более 50%. В итоге затраты солидных бюджетных средств на высшее образование оказываются если не бессмысленными, то, по крайней мере, нерациональными. Интеллектуальный потенциал не увеличивается, зато растет социальная напряженность, усиливаются эмиграционные настроения студентов.

Г.Сафаралиев: Да, действительно, система высшего и среднего специального образования имеет инерционный характер. Давайте посмотрим на количество и структуру вузов . Их общее число выросло за последние 10 лет за счет новых негосударственных учебных заведений, где готовят прежде всего юристов, экономистов, менеджеров, бухгалтеров, маркетологов и т.д. Обучение по этим профессиям практически не требует дополнительных материальных ресурсов. Не нужно тратить деньги на создание специальных аудиторий, лабораторий, закупать дорогостоящие приборы и оборудование. А поскольку такая подготовка осуществляется на коммерческой основе, то это выгодно и государственным, и негосударственным вузам. Я могу, конечно, понять причины, по которым, например, в Институте стали и сплавов открывается юридический факультет, но если бы мне пришлось принимать на работу юриста, я бы, естественно, предпочел выпускника Юридической академии или соответствующего факультета МГУ. Безусловно, девальвация высшего образования началась не сегодня, но именно нынешние выпускники ощутили ее на себе особенно остро. У нас уже явно наметилось перепроизводство экономистов, юристов, менеджеров и представителей других «модных» профессий.

Еще одна проблема в области трудоустройства связана с несоответствием номенклатуры специальностей, по которым идет подготовка в вузах, и спросом на рынке труда. За все время реформ у нас не ликвидировано ни одного вуза за ненадобностью. Сокращается число предприятий, численность рабочих и инженеров, научных сотрудников, многие отрасли промышленности и сельского хозяйства влачат жалкое существование. А вузы продолжают из года в год выпускать все те же десятки тысяч агрономов, инженеров, металлургов, которым негде работать. Высшая школа медленно реагирует не только на качественные изменения рынка труда, но и на перспективные направления науки и техники, способные в ближайшие годы преобразовать окружающий нас мир. У нас есть десятки новых уникальных технологий, реализация которых позволит России стать ведущей страной в мире. Но это возможно лишь при наличии соответствующих специалистов и соответствующих производств. И тогда желающих уехать за рубеж поуменьшится.

К числу причин безработицы среди молодых специалистов можно отнести отсутствие в самих вузах подразделений, занимающихся сбором информации и консультированием своих студентов по вопросам, связанным с потребностями рынка труда. Без приведения в соответствие спроса и предложения на рынке занятости лиц с высшем и средним специальным образованием даже возврат к системе обязательного распределения выпускников вузов и техникумов крайне проблематичен.

Written by admin

Апрель 8th, 2017 | 2:54 пп