Учебно-методический центр

по аттестации научно-педагогических работников ВУЗов



Главная | Философия | Обществоведение | Книги | Учебники | Методики | История | Религия | Цели и задачи

Интеллектуальный потенциал

Владимир Егоров, Александр Еременко, Светлана Тескина, Наталья Дзугкоева

Особый резонанс среди российских ученых и практиков вызвал курс власти, взятый на укрепление политической организации общества.

Сразу возникли вопросы:
•- Что такое сильное государство?
•- Не приведет ли ставка на достижение этой цели к усложнению и укреплению бюрократической машины, полицейских функций?
•- Во имя чего государство отрекается от части собственных функций?
•- Не предпринимается ли попытка скрытого самосохранения государства в ущерб удовлетворению потребностей рядовых граждан?
•- Что такое слабое государство?
•- В чем причины недостаточной твердости и последовательности его действий?
•- Почему десятилетиями не удается решить многие проблемы, хотя мы постоянно за это беремся?
•- Почему не доходят руки до того, что требует немедленного исполнения?

А, может быть наши проблемы — не суть сильного или слабого государства, а у много или бестолкового?

Интеллектуальный потенциал
Владимир ЕГОРОВ
Интеллект власти — главная тема беседы Президента-ректора Российской академии государственной службы при Президенте Российской Федерации, профессора Владимира Егорова с аспирантами второго курса Александром Еременко, Светланой Тескиной и Натальей Дзугкоевой.

Владимир ЕГОРОВ, президент-ректор РАГС:

— В начале нашего разговора мне бы сразу хотелось обозначить одну, может быть, самую крупную проблему России. Речь идет об эффективности управления страной, эффективности реформ. Напомню вам известное выражение классика о том, что «партия — это ум, честь и совесть эпохи.» Если не вдаваться в подробности и не формулировать своего отношения к нравственному смыслу этого выражения, то с умом там и тогда, очевидно, не все было в порядке, поскольку и себя до краха партия довела, и страну до развала.

После распада Союза обществу предлагались разные модели реформирования экономики, социальной сферы, внутренней и внешней политики. Казалось бы, нельзя упрекнуть власть в бездеятельности. Однако большинство населения не удовлетворено характером и, самое главное, результатами реформ (об этом прямо говорится и в Послании Президента Федеральному Собранию).

Поскольку мы в Академии занимаемся подготовкой и переподготовкой кадров государственной службы, то обеспечение аппарата государственного управления специалистами высокого уровня является для нас главной задачей. Согласитесь: не может быть эффективного государственного руководства, если власть не готова к управлению, безынициативна, безвольна и просто не умна. Предлагаю поразмышлять о причинах повторяющихся из десятилетия в десятилетие ошибках власти, мотивах недоверия «низов» «верхами». Такая постановка вопроса, я думаю, как раз для начинающих ученых. Надежда, в конце концов, на вас, ваших сверстников, тех, кто уже приступил в новом веке к работе на государственном поприще или тех, кому это еще предстоит. Вам в скором будущем определять и научную, и практическую сторону российских реформ, и управление страной на стабильной, если хотите, отработанной основе. Казалось бы, простой, и в то же время, не такой уж простой вопрос. Приглашаю к дискуссии.
Александр ЕРЕМЕНКО
Александр ЕРЕМЕНКО, аспирант II курса:

— Проблема, которую Вы, Владимир Константинович, обозначили как некий дефицит «ума власти», увидев в этом едва ли не первопричину неудач наших реформ, является проблемой деликатной, но не настолько закрытой, чтобы ее замалчивать. Мне кажется, что мы недооцениваем роль и значение «мозгового центра» власти. А без него власть неполноценна. Я заметил, что, отбирая кадры управленцев, больше заботятся о том, какая биография у претендента, и почти не задумываются, а какие у него мозги. И вот здесь, как мне кажется, на первое место должна выйти наука. Власти следует в прямом смысле объединиться с наукой. И молодые ученые обязаны стать представителями этой самой государственной власти. Если угодно — «и по службе, и по душе».

В.Егоров: — Представителями где?

А.Еременко: — Молодые ученые должны входить в том или ином качестве в органы государственной власти.

В.Егоров: — То есть, Вы считаете, что необходимо рекрутировать ученых в систему государственной службы?

А. Еременко: — Конечно. Я имею в виду следующее. Переподготовка, повышение квалификации государственного служащего, по большому счету, есть формальный момент в его служебной биографии, хотя, может быть, и приятный: дополнительный документ в личном деле и все такое прочее. А ведь человек, представляющий в своем лице государственную власть, должен быть на голову выше тех, с кем ему приходится сотрудничать, быть в курсе самых современных достижений науки, уметь применять их на практике.

В.Егоров: — Предлагаю предельно обострить формулировки. Насколько я понимаю, Вы говорите о том, что если научный багаж не будет использован в работе государственного руководителя любого ранга, то нельзя надеяться на полноценность его практической деятельности. Но я бы поставил вопрос по-иному: сколько корову не гоняй по стадиону, она скаковой лошадью не станет. Поэтому корень проблемы не только и не столько в хорошей научной подготовке управленческих кадров, сколько в их таланте и природном даре к управлению. Если это так, то, наверное, овладение чиновником современными научными знаниями, новейшими технологиями — лишь одна из важнейших черт его профессионализма. Об этом идет речь? Или я неправильно Вас понял?
Светлана ТЕСКИНА
Светлана ТЕСКИНА, аспирантка II курса:

— Пока мой коллега думает над ответом, скажу, что профессиональные исследователи должны, на мой взгляд, иметь приоритетное право при назначении на государственные должности. Но талантливые научные разработчики остаются зачастую невостребованными, и, мне кажется, это отрицательно влияет на эффективность работы государственных органов. Имеет смысл изменить процедуру назначения на государственные должности, особенно высшие. Обязательным условием для кандидатов должны стать не только научные исследования, но и их практические результаты. Странно, что у нас до сих пор не проводятся конкурсы на лучший вариант решения важнейших государственных задач.
Наталья ДЗУГКОЕВА
Наталья ДЗУГКОЕВА, аспирантка II курса:

— Я поддерживаю мысль Александра Еременко о необходимости создания «мозгового центра» власти и идею Светланы Тескиной о проведении конкурсов среди молодых ученых на разработку лучшей модели решения актуальных государственных задач, но не могу согласиться с прозвучавшим здесь тезисом о создании каких-то особых льгот для молодых ученых при отборе кандидатур на государственные должности. По-моему, «ценз учености», как и любое другое ограничение в кадровой политике,- просто вредны. Другое дело — выбор государством приоритетов в его взаимодействии с наукой…

А.Еременко: — Об этом и мне хотелось бы сказать. По-моему, мы не противоречим друг другу, утверждая, что любое решение власти должно быть, помимо всего прочего, научно обоснованным — особенно в части возможных последствий. В этом, мне кажется, и проявляется ум государства. Когда я говорил о необходимости рекрутирования молодых ученых во власть, то думал прежде всего о том, чтобы наука, действующая в административной сфере, не находилась на обочине государственных интересов. Государство сегодня не может себе позволить содержать все, что традиционно относится к понятию «наука». Это очевидно. Денег не хватает даже на развитие фундаментальных отраслей. Значит, нужно развивать наукоемкие формы управления, создавая условия для развития наукоемкого бизнеса. Вот здесь могут и должны показать себя молодые ученые!

В.Егоров: — Вы, коллеги, активно подхватили мысль о том, что власть, государство должны быть умными. Но, утверждая это, не даем ли мы оценку нынешней власти, не ставим ли тем самым под сомнение ее способности проводить реформы? Не нарушаем ли этим утверждением презумпцию невиновности. У каждого из вас есть тема диссертационного исследования. Вы уже можете считаться специалистами: все-таки второй год обучения за спиной. На ваш взгляд, в каких областях государственной и общественной жизни насущные вопросы решаются не так, как хотелось бы, потому что игнорируется наука? А, может быть, есть области, в которых, к сожалению, наука подотстала, недостаточно глубоко анализирует происходящие процессы, не может предложить органам государственной власти качественный продукт, который можно было бы использовать в системе управления?

С.Тескина: — Есть и то, и другое. Когда, например, семь-восемь лет тому назад в стране начали воссоздавать государственную службу, многие профессора нашей Академии предложили аргументированную программу действий, подготовили пакет нормативных актов. Но власть то ли не услышала, то ли не захотела услышать их голоса -укрепление государства в тот период не рассматривалось в качестве приоритетной задачи. А жаль… Время упущено, и сейчас власть вынуждена вновь возвращаться к теме государственной службы, спешно продумывать ее концепцию и правовую базу.

С другой стороны, сегодня общество бьется над тем, каким образом остановить развитие коррупции, а ученые не могут предложить механизма очищения государства от этой заразы. Один мой знакомый бизнесмен (человек влиятельный в бизнесе и богатый) признался, что тратит едва ли не треть своих доходов (а это немалые деньги) на то, чтобы пролоббировать свои интересы в правительственных кругах, а мог бы направить эти средства в науку, будучи уверенным в том, что наука сможет предложить работоспособную антикоррупционную модель.

Н.Дзугкоева:- Вполне резонно предположить, что, послушав нас, аспирантов Академии, люди скажут: критиковать легко, но что вы-то сами можете предложить власти?

С.Тескина: — Этого нельзя исключить, но мы же не на защите диссертации. Мы, как я это понимаю, говорим о тенденциях взаимоотношений власти и науки, о том, как объединить двух титанов -науку и власть.

А.Еременко: — Все-таки тема дискуссии, как мне кажется, шире: каковы причины неиспользования интеллектуального потенциала государством, почему мы годами ходим по замкнутому кругу, не решая этой проблемы.

С.Тескина: — По-моему, мы уже определили одну из причин: она в уровне квалификации и стиле работы кадров управления. Над этим надо задуматься. Возьмем инвестиционную политику государства. Здесь, как известно, существует спрос и предложение. Но эти две сферы находятся в отрыве друг от друга. Мой опыт общения с Комитетом инвестиционной политики Пензенской области показывает, что потребность в научной поддержке проектов, которые местная власть пытается осуществить, есть, но место посредника, который бы связал науку с практикой, пустует. Все надеялись на инвестиционные паспорта регионов, думали, что в них ключ к притоку средств. Но оказалось, что для инвесторов показателем надежности является политическая стабильность, предсказуемость действий власти. Они не рискнут вкладывать свои средства в «мутный» регион. Вот почему я считаю, что основополагающим принципом успешной инвестиционной работы является овладение технологией общения органов власти с деловыми кругами. Хочу привести такой пример. Когда в рамках одного из районов города Пензы начали проводить регулярные встречи главы Администрации с бизнесменами, обсуждать основные городские проблемы, то деловым кругам стало понятно, в каком направлении будут действовать органы власти, какие управленческие решения они намерены принимать. Доверие к власти, ее открытость — это то, что сейчас необходимо.

В.Егоров: — Согласен, что открытость власти -замечательная черта вертикали. Но для того, чтобы этот принцип работал, надо иметь то, что может быть открыто. Например, наша Академия. Понятно: РАГС — научное и учебное учреждение. Здесь действительно хорошие специалисты. Умницы. Люди не без научного снобизма. Мы считаем, что все знаем и понимаем, а чиновники и бюрократы — руководители в министерствах и ведомствах наши золотые идеи и колоссальный интеллектуальный потенциал не используют, именно поэтому и реформы худо идут. Ведь существует такое представление? Вы не станете этого отрицать? А что мы можем? Вот Светлана только что рассказала нам об инвестиционном потенциале и политике открытости, контактах руководства Администрации с деловыми кругами на примере своего города. Но это ведь только часть огромной проблемы интеллекта и способностей власти…

А.Еременко: — Лично я отчасти разделяю идею, что все новое — это хорошо забытое старое. В своем диссертационном исследовании (работа посвящена конституционно-правовым вопросам толкования правовой нормы) я исхожу из того, что должна быть некая система подходов в методологии технологии применения закона. Сегодня в российском правоприменении и нормативной практике этого нет. А вот в Италии, Финляндии, Германии существует практика проведения государственной политики в области правоприменения и, соответственно, толкования законов. Россия тоже обладала этим чудесным опытом во времена Империи, и он был зафиксирован законодательно, поскольку существовал так называемый «Свод основных государственных законов Российской Империи», в котором был отдельный раздел, посвященный законам: «О Законах». Студенты-медики, когда проходят хирургию, изучают средства и инструменты, необходимые для операции. А юристы технологии правоприменения не обучаются. В итоге, судьи, прокуроры законы толковать не умеют. Это приводит к подрыву авторитета государственной власти, веры в ее интеллект, разумность.

В.Егоров: — Тезис о том, что новое — это хорошо забытое старое, все-таки не абсолютен. Тем более для ученых. К идеям прошлого, бесспорно, нужно относиться уважительно, изучать их. Но копировать их, на мой взгляд, все же не следует. Иное дело — модернизировать опыт прошлого, обогатить его новым содержанием, сделать неузнаваемым, но полезным для общества. Я хочу, чтобы нас правильно поняли: задача ученых не в том, чтобы делать власть умной, а в том, чтобы создавать инструментарии и т.п. для умных и профессиональных людей в системе управления.

А.Еременко: — Я бы тоже хотел коснуться этой темы. Традиционно наука развивалась особняком, даже сама метафора «храм науки» возникла неспроста. Наука -самостоятельный творческий институт. Здесь царят полет фантазии, дух поиска. Это все нужно, ибо это позволяет науке развиваться. Здесь свободные, творчески независимые люди. Поэтому объединить власть и науку можно, соединить — нельзя.

Мы, наверное, могли бы предложить в этом смысле изменить подход к подбору кадров в системе органов государственной власти с учетом принципа равного доступа к государственной службе всех граждан России; чтобы власть могла развиваться и саморазвиваться не в отрыве от научной деятельности.

Считаем, что нужен самостоятельный государственный орган (условно мы его назвали Федеральная кадровая служба), у которого были бы полномочия по подбору кадров…

В.Егоров: -12 апостолов призвать на государственную службу?

А.Еременко: — Да, апостолов, но молодых, а не тех, кто уже написал свои Евангелия. Государственной службе нужны свежие силы, молодые люди, имеющие опыт практической и научной деятельности, способные самостоятельно принимать решения, нести ответственность за них.

В.Егоров: — Вы вышли на очень интересную тему. Мне представляется, что один из существенных изъянов внутренней государственной политики заключается в отсутствии сильной, внятной, продуманной государственной молодежной политики. Потребность в ней очевидна. Или я не прав?

А.Еременко: — Мне кажется, Вы правы в том смысле, что государство, власть могли бы проводить внятную, а, главное, последовательную линию на поиск талантливой молодежи, привлекая ее к социально-полезной работе. Нет необходимости собирать всю молодежь под какой-то единой крышей. Но нельзя не учитывать ее интересы, потребности.

Н.Дзугкоева:- Хотела бы вернуться к вопросу о месте науки в государственной службе. Здесь наблюдается такое противоречие: государственная служба нуждается в новых идеях, но в то же время отторгает научные разработки. Все по-старинке: кто-то что-то пишет, куда-то и кому-то направляет свои разработки и аналитические записки, и все глохнет. Не в том ли причина, что на стыке теории и практики не работает рынок?

Другая проблема. Я, например, изучаю тему занятости в Республике Северная Осетия-Алания. Выяснилось, что между политикой на рынке труда, системой образования и хозяйственной сферой нет взаимосвязи и взаимодействия. Наука, практика, образование — словно разные миры.

В.Егоров: — А что не учитывается в области образования?

Н.Дзугкоева:- А то, что Вузы, особенно периферийные, открывают новые факультеты без учета местных тенденций, преследуя при этом собственные интересы. Смотришь, в соседнем Вузе таких же специалистов готовят. Разве это по-хозяйски?

В.Егоров: — Каких специалистов не достает, скажем, в вашей республике?

Н.Дзугкоева:- Сейчас самый большой спрос на рабочую силу, причем неквалифицированную. Это связано с тем, что возрождение производства в нашей республике только начинается. Поймите меня правильно — я вовсе не за то, чтобы было больше необразованных людей, но в подготовке специалистов необходимо учитывать потребности народного хозяйства.

В.Егоров: — Вам не кажется, что мы иногда пеплом голову посыпаем, излишне усердствуя там, где этого не требуется. Стали уже банальными рассуждения о том, что у нас кризис системы образования. Если уж у нас образование такое недостойное, то невольно возникает вопрос, почему тогда именно из республик бывшего Союза, из России идет утечка мозгов в ведущие западные страны? Известно, в США, Англии, Германии, Франции математики, программисты, физики, химики занимают в современных научных учреждениях ведущие должности. От 20 до 40 % работающих там по этим специальностям — это выходцы из бывшего Советского Союза. Стало быть, не такое уж плохое образование они получили.

Н.Дзугкоева:- Я не возражаю против этого, а только выступаю за то, чтобы между образовательными институтами, институтами науки и институтами власти была согласованность. Я — за целевую подготовку специалистов.

А.Еременко: — Не дело власти распределять дипломников. Мы уже это проходили. Везде, значит, должен быть рынок, а выпускникам вузов — льготы? Нет уж! Поиск работы — дело самого специалиста, тогда у него больше шансов стать самостоятельным человеком, который не будет надеяться на покровителя в лице государства.

В.Егоров: — Вы затронули важную тему: о качествах личности специалиста с дипломом. В связи с этим хотел бы спросить вас, какие наиболее характерные черты современного молодого ученого или желающего прийти в науку вы считаете наиболее существенными!

С.Тескина: — Насколько я понимаю, речь идет об ученом, работающем в административном поле? Если так, то на первое место я поставила бы глубокое знание истории государства, уважение к ней.

А.Еременко: — Способность подняться над фактом, думать о последствиях. Умение смотреть далеко вперед — одно из самых ценных качеств ученого. И еще быть волевым, решительным, независимым в суждениях.

Н.Дзугкоева:- Быть честным, самостоятельным и самокритичным, не бояться оказаться в одиночестве.

С.Тескина: — Тонко чувствовать грань, которая отделяет науку от прожектерства и доктринерства. Характер ученого проявляется в его научной работе. И тут важно не только то, кто есть ты, но и то, кого привлекает власть для решения проблем, какой вектор она выбирает. Ученым важен импульс от власти, а власти — импульс от ученого.

В.Егоров: — Мы коснулись очень важной темы — темы научного обеспечения реформ. В самом начале дискуссии я говорил о том, что результаты преобразований, которые произошли за последние десятилетия, не вызывают у многих соотечественников, мягко говоря, восторга. Но ведь их инициировали, в том числе, и люди науки. Нельзя исключить по этой причине вспышку недоверия к науке как отрасли. В Академии мы этим тоже очень обеспокоены. Осенью прошлого года на Ученом совете (впервые за многие годы) были рассмотрены вопросы развития фундаментальных и прикладных исследований в РАГСе. Мы провели, в том числе, своего рода инвентаризацию всех защищенных за последние годы кандидатских и докторских диссертаций и дали оценку пригодности новых разработок для практики государственного управления. Материал был направлен в различные органы власти. Реакция самая положительная. Мы намерены так действовать и впредь.

А вы, молодые, выдержите конкуренцию?

С.Тескина: — Хотелось бы, конечно. Возможности для этого есть. Молодые ученые владеют современными компьютерными технологиями, свободно адаптируются к быстрым информационным переменам. Но при этом уступают ветеранам науки в фундаментальности, энциклопедичности знаний. Вероятно, это произошло из-за общего снижения требовательности к уровню образования, падения его престижа. Мне кажется, конкурентоспособность молодых ученых значительно возрастет, и они шагнут дальше своих учителей, если будет проявлена настоящая забота о восстановлении российской научной школы, в которой были бы учтены и традиции, и новые тенденции.

А.Еременко: — В связи с этим продолжу мысль, высказанную Светланой. Наука, с моей точки зрения, это такая форма социального организма, которая способна на самоорганизацию. Наука -это живой институт общества. Тем не менее важнейшим условием его жизнедеятельности является деловой контакт между властью и бизнесом, диалог между ними.

Так вот о власти. Хорошо, что в Академии не побоялись ревизии собственных трудов. Но как же противятся аттестации наши партнеры и наши заказчики — государственные служащие.

С.Тескина: — Внешне все выглядит чинно и строго: проводится отбор, тестирование. Но это лишь формальность, и должностная карьера чиновника от комплексной проверки его психологических и личностных качеств мало зависит. Для того, чтобы интеллект, ум власти был высоким, нужно провести комплексный анализ структур всех государственных органов. Каким образом? Мы предлагаем сделать это путем проведения всеобщей аттестации, как говорили раньше.

В.Егоров: — Извините, но я очень боюсь всего всеобщего…

А.Еременко: — Здесь, конечно, нужна система, а не авралы, кампании. Скорее необходим специальный государственный аттестационный экзамен, а не аттестация. Аттестация — процедура кадровая, а государственный экзамен -дело серьезное.

С.Тескина: — Результаты тестирования государственных служащих московской области показали, что 47% из них не пригодны к работе в государственных органах публичной власти.

Н.Дзугкоева:- Представьте ситуацию: человек 15 лет проработал в органах государственной службы и в результате аттестационного экзамена вдруг оказался непригодным. Как поступить?

С.Тескина: — Жестко. Если человек непригоден, значит не может работать в органах власти. Надо сократить аппарат. Очищение и оздоровление организма еще никому не вредило.

В.Егоров: — Решительно молодежь настроена.

А.Еременко: — Многие госслужащие (в силу известных причин) работали при разных режимах, сформировались как личности в разных условиях, и поэтому весь огромный аппарат государственной службы неподвижен, в некоторых случаях даже аморфен.

В.Егоров: — Если усилить Ваши формулировки, то выходит, что существует неорганизованный, спонтанно складывающийся саботаж государственных служащих по отношению к реформам. Или я неправильно понял?

А.Еременко: — Саботажем это вряд ли можно назвать. Это глубинные психологические переживания универсального государственного служащего, которые не позволяют ему просто-напросто до конца осмыслить эти реформы. Ведь даже саботаж подразумевает целенаправленное, осмысленное действие, а здесь, я думаю, этого нет.

Н.Дзугкоева:- Изучая проблемы занятости населения, я не могу не обратить внимания на то, что, справедливо настаивая на оценке профессионализма госслужащих, сокращении аппарата, нельзя забывать и о трудоустройстве чиновников. Проблема сокращения аппарата — это проблема трудовой перспективы людей. За ней стоят вопросы переподготовки, переобучения.

А.Еременко: — Тем не менее не стоит бояться единого государственного аттестационного экзамена. По нашему замыслу порядок и последствия прохождения экзамена должны регулироваться федеральным законом Российской Федерации. Что же касается не прошедших экзамена, то здесь возможны три варианта: подготовка (по общим правилам занятости в России), перепрофилирование и отставка (выход на пенсию), для женщин — в 40 лет, для мужчин — в 45. При стаже государственной службы не менее 7 лет. А чтобы эта болезненная процедура проходила по всем правилам, стране нужен специальный орган, назовем его условно Федеральной кадровой службой Российской Федерации, подчиненной Президенту России.

В.Егоров: — Вы верны нашей старой, доброй российской традиции. Если есть проблема, то для того, чтобы ее решить, нужно срочно создать новое министерство. Ничего нового вы тут не предлагаете.

А.Еременко: Министерство министерству рознь. Но когда речь идет о чиновниках, то, наверное, компьютер не заменит человеческого общения.

С.Тескина: — По поводу электронных баз данных. Как воздух, нужна единая справочная сеть госслужбы. Сейчас невозможно узнать о проблемах, с которыми сталкиваются государственные и муниципальные органы власти, о конкурсах на замещение вакантных должностей, вакансиях. Власть, если она стремится привлечь на свою сторону толковых, умных специалистов, обязана обеспечить открытый доступ к процессам, происходящим внутри нее. Благодаря современным технологиям, возможны и экзамены, и учеба кадров управления. Выдвигаю лозунг: «Электронную базу данных вместо Министерства».

В.Егоров: — Строгость в оценке профессиональной подготовки должна, наверное, сочетаться с деликатностью. Здесь было сказано о том, что, если некая комиссия выставляет неудовлетворительную оценку, это становится едва ли не приговором для самого человека и его карьеры. А вот наши немецкие коллеги очень деликатно подошли к аттестации. В Германии отказались от экзаменов и аттестации, ибо считают, что эти процедуры унижают чиновников. Но Федеральная академия управления, которая занимается всеми кадрами государственной службы ФРГ, после окончания чиновниками курсов переподготовки или повышения квалификации направляет в соответствующий кадровый орган свое мнение о человеке, прошедшем обучение. Причем используются только две формулировки: «окончил хорошо» и «окончил очень хорошо». Если «очень хорошо» -это значит, что у человека перспектива есть, и с карьерой все будет нормально; если окончил просто «хорошо» — читай, что в данном случае на карьере и продвижении этого чиновника крест не поставят, но будут 10 раз взвешивать и обсуждать его кандидатуру при выдвижении.

Мне кажется, что мы пока до конца не осознали одну чрезвычайно важную проблему в кадровой политике и государственно-управленческой деятельности. Над нами все еще довлеют стереотипы советского мышления. Это не оценка ушедшему периоду нашей истории, а вопрос по существу дела.

Воссоздавая систему государственной кадровой службы, мы столкнулись с конкуренцией на кадровом поле со стороны частного сектора, который притягивает и даже перетягивает умных и талантливых управленцев. Если государство не сумеет создать конкурентоспособную кадровую политику и по-прежнему будет относиться к чиновнику только как взяточнику и коррупционеру, оно оттолкнет от себя молодых и талантливых людей. Государство не может и не должно проиграть в этой борьбе.

Еще один момент. На мой взгляд, проблематика причин застоя, охватившего Советский Союз, достаточно изучена. А вот опыт государственной стабильности выпал из поля зрения ученых. К сожалению, тему предсказуемости, авторитета государственной власти, доверия к ней со стороны граждан мы или не изучаем или изучаем поверхностно. Взяться бы вам, начинающим исследователям, за эту тему… На ближайшем заседании ректората Академии мы обязательно рассмотрим ваши предложения, особенно касающиеся проведения конкурса среди молодых ученых, улучшения подготовки и переподготовки государственных служащих.

Спасибо за участие в дискуссии!

Written by admin

Апрель 8th, 2017 | 2:48 пп