Учебно-методический центр

по аттестации научно-педагогических работников ВУЗов



Главная | Философия | Обществоведение | Книги | Учебники | Методики | История | Религия | Цели и задачи

Информационная политика в России

В издательстве Российской академии государственной службы при Президенте Российской Федерации вышла монография

доктора политических наук, профессора кафедры культуры и филологии Северо-Кавказской академии государственной службы С.В. Коновченко и доктора социологических наук, профессора, заведующего кафедрой теории коммуникаций и журналистики МИЭиК А.Г. Киселева «Информационная политика в России» [1]. Работа посвящена историко-теоретическому исследованию проблемы формирования государственной информационной политики в России от зарождения древнерусского государства до современности. Несмотря на научный характер предлагаемых доказательств, работа привлекательна доступностью изложения, критическим переосмыслением принятых подходов, актуальным анализом современной практики взаимоотношений власти и средств массовой коммуникации и возможностью прогнозирования этих отношений при помощи выдвигаемой учеными научной концепции. Предлагаем вниманию читателей статью, подготовленную авторами вышедшей книги.

Информационная политика в России

Светлана КОНОВЧЕНКО — доктор политических наук, профессор кафедры культуры и филологии Северо-Кавказской академии госслужбы

Александр КИСЕЛЕВ — доктор социологических наук, профессор, заведующий кафедрой теории коммуникаций и журналистики МИЭиК

Мир стоит на пороге нового очень значимого этапа социальных изменений — формирования информационного общества; по выражению Э. Тоффлера, человечество приготовилось творить новую цивилизацию [2, с.569]. В связи с этим сегодня мир делится уже не по экономическому признаку — на экономически богатые или экономически бедные страны, а по информационному признаку — на информационно богатые и на информационно бедные страны. В информационно развитых странах в сфере информации и ее инфраструктуре занято более половины всего работающего населения. Информационно богатые страны быстро «думают», быстро «принимают решения», быстро «действуют». В информационно бедных странах все указанные процессы, соответственно, происходят медленно.

В связи с этим Элвин Тоффлер делит мир на «быстрых» и «медленных». В быстрых экономиках прогрессивные технологии ускоряют производство, в них быстро совершаются сделки, разрабатываются новые идеи, эти идеи быстро оборачиваются на рынке и порождают благосостояние [2, c.477-478]1. Время по важности выдвигается на первое место, и чем оно ценнее, тем больше обесцениваются такие традиционные факторы производства, как сырье и труд, которые только и могут предложить «медленные» страны2. «Великая стена» отделяет быстрых от медленных, и эта стена поднимается все выше с каждым минувшим днем», — пишет Э. Тоффлер [2, с.481].

В чем же механизм знания как источника прогресса? Как утверждает Э. Тоффлер в своей работе «Третья волна», каждый из нас создает собственную ментальную модель действительности из тех образов, которые хранит.

Человек Первой волны, то есть живший до появления первых СМИ, имел мало информации, мало контактов, невелик был опыт его встреч с «другим», отличным от привычного. И образы мира были скудными.

Вторая волна хлынула информацией из печатных, а позднее — аудиовизуальных средств массовой информации, создавая большое количество массовых образов. Человек этой эпохи, чтобы не потеряться в многообразии информации, стал ориентироваться на создаваемые массовые образы.

Третья волна во многом изменила наше отношение к информации. Во-первых, она принесла еще более мощный, чем предыдущий, поток информации, в связи с чем мы вынуждены постоянно пересматривать «картотеку» наших образов, вовремя заменяя старые на новые. В противном случае наши образы не будут соответствовать действительности, и мы станем менее компетентными. Во-вторых, массовая информация, основанная на широко распространенных однообразных стереотипах и удовлетворявшая на этапе Второй волны, уже становится недостаточной, чтобы создавать продукты новой экономики, ибо для этого необходима информация гетерогенного характера.

Вот почему с приходом Третьей волны начинается демассификация средств массовой информации: уменьшается число и численность изданий и программ с очень большим количеством потребителей, но одновременно происходит рост числа изданий и программ, рассчитанных на меньшие в количественном отношении категории читателей, зрителей и слушателей.

Еще в большей степени, чем обычные СМИ, демассификации способствует Интернет, предлагающий пользователю отрывочные знания в разных областях. «Демассифицированные средства массовой информации демассифицируют и наше сознание» [3]. Расширение потока информации ведет к тому, что часто вместо последовательной, соотносящейся друг с другом информации мы начинаем получать сгруппированную отдельными короткими модулями информацию: рекламу, теории, отдельные новости, какие-то образы, которые не укладываются в уже имеющиеся ментальные ячейки. Люди Второй волны раздражаются этим, не понимают этого и не принимают. Люди с ментальностью Третьей волны чувствуют себя нормально под вспышками информационных блицев: они не стремятся вставить новые модульные данные на место стандартных старых, а создают свои собственные образы, свое собственное видение ситуации из того разорванного потока информации, который получают. Это-то и приводит к большей индивидуализации сознания. Те, кто принимают подобного рода ношу, постепенно растут в осознании окружающего их мира и себя в нем. Мнения становятся менее унифицированными, а люди — более компетентными и грамотными, способными продуцировать новые идеи и выполнять работу самого высокого уровня.

Следовательно, свободный поток информации в условиях Третьей волны не излишество, а предпосылка экономической состязательности. Соответственно, для создания человека Третьей волны в первую очередь необходимы высокий порог образования и свободный доступ к информации.

Если наша страна не желает продолжать выставлять на международные рынки только сырье и дешевую рабочую силу, нам следует сводить к минимуму подпитку «массового сознания» стандартизированным рядом образов. Наша интеллигенция обладает высоким интеллектуальным потенциалом3, наша страна имеет колоссальные информационные ресурсы: в этих условиях необходимо сформировать сбалансированную информационную политику, которая поможет согражданам научиться самостоятельно создавать свои собственные модули идей. Данная задача не является простой, ее решение потребует огромных усилий и от руководства страны, и от каждого гражданина: в США в 1995 г. неквалифицированные работники составляли не более 2,5″ рабочей силы, в России их доля не опускается ниже 25″ [4].

Понимание важности проблемы отставания в формировании информационного общества в пределах нашей страны есть. Так, в июне 1997 г. проведены парламентские слушания в Государственной думе РФ по теме «О построении в России информационного общества», во время которых было отмечено, что «отставание России в подготовке к вхождению в информационное общество может привести к огромным экономическим и социальным потерям, а также к выпадению страны из цивилизованного мирового сообщества (выделено нами. — Авторы), к потере информационного суверенитета России». В последующие два года было одобрено два важнейших документа: Концепция государственной информационной политики (15 октября 1998 г.) и Концепция формирования информационного общества в России (28 мая 1999 г.).

Руководство страны, Президент и Правительство РФ, осознавая важность развития отечественной индустрии информационных технологий, инициировали появление ряда документов, в которых особое внимание уделялось индустрии информационных технологий. Это Стратегия социально-экономического развития России на период до 2010 года, проект Среднесрочной программы на 2003—2005 гг. и Концепция реформирования системы государственной службы Российской Федерации, утвержденная Президентом РФ 15 августа 2001 г. В январе 2002 г. Правительством была одобрена Федеральная целевая программа «Электронная Россия (2002 — 2010 годы)».

Согласно одному из наиболее важных в рамках обсуждаемой проблемы документов — Концепции государственной информационной политики — признается: переход России к новому типу экономического развития, гражданскому обществу и правовому государству, к политическому плюрализму порождает огромную общественную потребность в информации, что обусловливает особую роль СМИ в жизни общества не только как объекта информационной политики, но и как ее субъекта. В силу большой значимости СМИ на современном этапе развития нашего общества и наличия большого числа проблем в сфере средств массовой информации отмечается необходимость непосредственного вмешательства государства в регулирование деятельности печати, радио- и телевещания через реализацию государственной информационной политики. В связи с этим в Концепции выделяются в качестве основных следующие направления государственной информационной политики в сфере средств массовой информации:

1) недопущение подчинения СМИ конъюнктурным интересам власти и бизнеса и усиления возможностей их влияния на средства массовой информации;

2) регулирование уровня концентрации и монополизации средств массовой информации;

3) защита интересов региональных рынков массовой информации и содействие развитию местных СМИ;

4) совершенствование национального законодательства в части гарантий свободы слова и информации.

Рассмотрим, насколько реальны для выполнения данные положения и какие изменения необходимы, чтобы средства массовой информации и коммуникации способствовали ускоренному продвижению России в информационное общество.

В качестве первого направления в Концепции выделено «недопущение подчинения СМИ конъюнктурным интересам власти и бизнеса и возможного их влияния на СМИ».

Проблемой средств массовой информации номер один является то, что государство не предпринимает решительных шагов по освобождению СМИ от экономической зависимости от учредителей и издателей. На начало 2001 г. имели место такие факты: 45 млрд рублей составляли ежегодные затраты на выпуск российских печатных изданий; 7 млрд покрывались за счет реализации; 8 млрд — за счет рекламы. Откуда должны были взяться 30 млрд рублей? В это же время только 10″ СМИ находилось на самоокупаемости. Следовательно, остальные деньги средствам массовой информации волей-неволей приходилось отрабатывать, защищая интересы инвесторов, которые, как правило, не согласуются с общегосударственными интересами, иначе по ним не стоило нести подобные крупные расходы.

Государство через налоговые льготы, лояльную политику издательств, полиграфических комбинатов, средств связи4, упорядочение системы доставки печатных изданий5 и группы других мероприятий могло бы значительно изменить экономическое положение средств массовой информации и тем самым упрочить свободу прессы, а следовательно, приблизить политику СМИ к общенациональным интересам. Но пока это не делается в должной мере.

Сегодня цифры позволяют сделать следующие выводы. На уровне субъектов Федерации каждое пятое издание имеет в качестве учредителя или соучредителя органы исполнительной власти6. Каждая вторая областная, краевая или республиканская газеты имеют в числе соучредителей городские, областные, краевые или республиканские органы власти. Процент СМИ общественных организаций и коммерческих структур на региональном уровне низок, частные крупные владельцы — редкое явление. Послушные, с точки зрения власти, СМИ получают дотации из бюджета, льготные или безвозвратные кредиты, преференции в предоставлении информации, выгодные заказы во время избирательных кампаний и обязательную подписку государственных структур. Как пишет И.М. Дзялошинский, «помимо официальных бюджетных изданий, пользующихся к тому же всяческими дополнительными благами, в каждом из регионов существуют по 2—3 газеты и как минимум одна телекомпания (не считая ГТРК), которые тем или иным способом финансируются из бюджета города, области края»[5].

Таким образом, проблема несвободы СМИ от власти и капитала остается актуальной. Результаты опросной программы, осуществленной Фондом им. Фридриха Эберта при поддержке ВЦИОМ7 в 2001 г., показали, что больше половины (58») элиты СМИ (в качестве элиты СМИ было отобрано 100 редакторов и ведущих журналистов из регионов России) считает свободу печати в стране ограниченной. «Угрозы» свободе печати распределяются следующим образом: 49″ усматривают угрозу в лице государства, правительства, Администрации Президента, Кремля; 32″ полагают, что угроза исходит от частного капитала и олигархов; 24″ — от локальных, региональных властных групп и губернаторов; 19″ — от «служб»/структур власти; 12″ — от Министерства информации; 9″ — от политиков, Государственной думы и Совета Федерации; 8″ — от бюрократии; 7″ — от левой оппозиции/коммунистов; 7″ — от криминальных структур и теневой экономики; 5″ — от прокуратуры и судов [6]. Из приведенных цифр следует, что на открытый вопрос темы 86» ответов ведущих редакторов и журналистов СМИ указывают на угрозу свободе СМИ, исходящую от институциональных структур.

И еще один вывод следует как результат из проведенного опроса — вторая угроза свободе слова в стране — это резкая активизация со второй половины 90-х гг. капитала в сфере концентрации медиасобственности8. Развитые страны разработали целый ряд подходов к решению данной проблемы, но универсального способа мировым сообществом пока не выработано. Решать ее в России особенно сложно: процесс экономической концентрации находится в стадии формирования.

Одновременно с 1999 г. стало очевидным усиление роли СМИ в укреплении идеи государственности. Стала ярче выделяться опасная «политическая монополия» на СМИ партии власти, которую составляют государственные чиновники, главы администраций, губернаторы, мэры городов, что создает сложности по обеспечению транспарентности, или «прозрачности», СМИ, поскольку связи владения ими неочевидны: основы финансовых отношений прояснить нередко вообще нельзя. Таким образом, два ведущих направления государственной информационной политики — недопущение подчинения СМИ конъюнктурным интересам власти и бизнеса и регулирование уровня концентрации и монополизации средств массовой информации не реализуются на практике и, следовательно, тормозят процессы общественного развития.

Два других положения Концепции — защита интересов и развитие региональных рынков СМИ и совершенствование национального законодательства в части гарантий свободы слова и информации — также не дают возможности говорить о претворении их в жизнь. Во-первых, чиновники по-прежнему регулируют и даже управляют большей частью информационных процессов на местном уровне [8]. Во-вторых, имеющееся законодательство не получило должного развития по целому ряду важнейших вопросов, как-то: отношения «владелец-учредитель-редакция»; государственное регулирование общих условий хозяйственной деятельности СМИ, антимонопольное регулирование в сфере СМИ, участие иностранных инвесторов в деятельности СМИ и т.д.[9] Не приняты основополагающие законы о теле- и радиовещании и о праве на информацию. В-третьих, государство не обеспечивает единого информационного пространства в силу ряда причин, в том числе в силу недоступности СМИ россиянам.

В частности, сведения, приведенные в декабре 2000 г. в докладе президента Национальной информационной палаты Г.П. Мальцева на Конгрессе Российских СМИ, рисуют катастрофическую ситуацию в сфере распространения информации. В ряде регионов примерно в два раза сократилось число действующих проводных радиотрансляционных систем (которые ранее обслуживали в течение 18 часов в сутки более 100 млн слушателей). За последние 5 лет до конца XX века на 40″ сократилось количество семей, имеющих работающие телевизоры. Информационные программы ОРТ, РТР и НТВ сегодня смотрят около 8,8″ населения страны. В Пермской области из 250 семей 190 не имеют никаких контактов со СМИ. В Ставропольском крае 97″ жителей сельской местности восточных районов не получают ни одного печатного издания9.

Тенденции усиления «изоляции» от центра становятся характерными не только для СМИ, но и для народа в целом. То есть усиление информационной дезинтеграции ведет к дезинтеграции в общегосударственном масштабе.

В чем причина такого состояния государственной информационной политики?

Во-первых, распад СССР и образование на его территории независимых государств привели к распаду единой производственной базы создания средств вычислительной и телекоммуникационной техники, в результате чего в настоящее время Россия обладает не более 25-30″ производственного потенциала СССР. Потому в период переходной экономики чрезвычайно сложно создавать и воссоздавать информационно-телекоммуникационную инфраструктуру. Во-вторых, сегодня, например, решением задач внешнеполитической информации занимается ряд ведущих государственных структур: Управление Президента РФ по внешней политике, частично — Управление пресс-службы и информации Администрации Президента РФ, в некоторых аспектах — Совет безопасности Российской Федерации, Министерство иностранных дел России, Министерство культуры и массовых коммуникаций РФ. Однако штаты сотрудников этих организаций немногочисленны и разрозненны, их действия несогласованны, они не имеют общей стратегии, хотя в проведении информационной политики могут опираться на 4-е в мире по величине и объему деятельности Информационное телеграфное агентство России (ИТАР-ТАСС), Российское информационное агентство «Новости» (РИАН), имеющее 40 корреспондентских пунктов в разных странах мира, государственную радиовещательную компанию «Голос России», передающую программы на 31 иностранном языке. Год назад официальные лица (С. Ястржембский, заместители глав МИД, Минпечати, руководители государственных информационных агентств), присутствовавшие на первом заседании рабочей группы комиссии Совета Федерации по информационной политике, собранной для «выработки проекта предложений по обновлению концепции образа России за рубежом», вынуждены были признать, что страна мало пропагандирует свои достижения, излишне занимается самобичеванием и на формирование имиджа России выделяется недостаточно средств [10, с.81].

Таким образом, был вынесен приговор о том, что с формированием, например, внешнеинформационного имиджа страны мы не справляемся. Одновременно необходимо отметить, что на начало 2001 г. зарубежные информационные ресурсы на территории России превышали отечественные в среднем на 15-20″; 56″ журналов и 19″ российских газет изготавливали свою продукцию за пределами страны; на конец 2000 г. на территории России было зарегистрировано 38 электронных и 66 печатных СМИ с участием иностранных инвесторов или с учредительством иностранных юридических лиц; более 1100 иностранных изданий получили разрешение на распространение своей продукции на территории страны [10, с.77].

Подобного рода свобода в распространении информации, в том числе СМИ с иностранными учредителями, может только приветствоваться: опыт стран Балтии показывает, что иностранные инвесторы, как правило, приходят в СМК с коммерческими целями, что позволяет средствам массовой информации не подпадать под влияние власти, особенно региональной [11]. Однако оборотной стороной данной свободы является повышенная ответственность государства перед гражданами: государство должно взвешенно проводить информационную политику, потому что, как отмечалось выше, информационная политика является важнейшей составной частью внешней и внутренней политики государства.

Например, когда планировалась информационная политика Би-Би-Си, ее основу составляло не снижение информационного потенциала программ до уровня среднего потребителя, а, наоборот, повышение образовательного и познавательного уровня потребителей информации с целью роста набора их знаний, роста способности самостоятельной оценки происходящего. Глава Би-Би-Си Дж. Рейт отстаивал статус корпорации, стоящей над аудиторией, призванной «развлекая, просвещать», «просвещать украдкой», ненавязчиво, неназидательно — такова была государственная политика.

Однако если анализировать зарубежные издания, выпускаемые для российского читателя, они намного «облегчены» по своему содержанию в сравнении с европейскими аналогами и, следовательно, не способствуют процессам ускорения в повышении уровня общественного сознания. Подобная тенденция характерна и для отечественных СМИ, подавляющее большинство которых не работают на интересы ускоренного развития общества: статистика свидетельствует, что больше половины печатных российских СМИ носят рекламный характер или выполняют функции «желтой» прессы. Это происходит на фоне необходимости вхождения нашей страны в информационное общество и на фоне того, что уже первые английские «пенсовые газеты» были более чем коммерческими предприятиями: они оказывали влияние на политику, наряду с профсоюзами, помогали бедным слоям населения войти в политическую жизнь страны [2, с.399].

Тем не менее говорить, что процессы формирования информационной политики не получают развития, было бы неверным. Каждодневно в программах новостей мы наблюдаем сюжеты встречи Президента Российской Федерации с членами правительства, полпредами федеральных округов, губернаторами, эти сюжеты дают представление о принимаемых решениях по важнейшим вопросам внутри- и внешнеполитической жизни страны. С февраля 2003 г. возобновилась практика, прерванная после ухода с поста премьер-министра В. Черномырдина, когда на заседания правительственных комиссий и Правительства РФ приглашались журналисты10.

Позитивные изменения в формировании государственной информационной политики постепенно происходят и на местах. Например, в Ростовской области в начале 2002 г. принят Закон «О ежегодном конкурсе на лучшие творческие работы по освещению деятельности органов государственной власти Ростовской области в средствах массовой информации», назначение которого — стимулировать журналистов на более подробную характеристику деятельности органов власти. Причем от награждения к награждению расширяется число номинаций, приветствуются не столько имиджево-хвалебные, но в первую очередь аналитические материалы.

Государство в силу ряда причин — сложной экономической ситуации, неразвитости гражданского общества и процессов саморегулирования СМИ — должно принять на себя основную тяжесть регулирования процессов массовой коммуникации. Что необходимо в первую очередь сделать в рамках реализации государственной информационной политики?

Обращение к истории журналистики развитых стран свидетельствует о важности жесткого пресечения всякого вмешательства чиновников в деятельность СМИ: необходимо принятие закона о несении административной ответственности чиновниками, оказывающими давление на СМИ, вплоть до отстранения их не только от должности, но от руководящей работы в целом. В настоящих условиях также следует принять законодательный акт в отношении освобождения от государственного учредительства региональных СМИ. Ибо чем более самостоятельным участником политического процесса станет пресса, тем больше от этого выиграет демократия. Общество также подошло к тому рубежу, когда государство должно инициировать закон о свободе доступа граждан к информации органов государственной и местной власти с четко очерченными мерами ответственности чиновников, наподобие американского Sunshine Act. В этом законе тоже назрела крайняя необходимость: в ходе конференции «Контроль гражданского общества за информационной открытостью власти: теория и практика» депутат Государственной думы РФ Е. Волчинская обнародовала потрясающий факт: законодатель получает только одну треть открытых указов Президента России [12]. Возникает вопрос — сколько из них доходят до рядовых граждан? Может быть, не все они интересны гражданам, но народ должен иметь потенциальное право их получить.

К проблеме закрытости информации государственного уровня для рядового гражданина вплотную примыкает проблема обсуждения проектов принимаемых законов. Сегодня наши граждане не имеют механизмов влияния на принимаемые законы, так как нет правового акта, постановляющего публиковать их проекты, тем более в обязательном порядке. Регламентом Государственной думы не предусмотрена и обязательная экспертиза проектов общественными организациями или профессиональными союзами [12]. Если же проводить параллель с американской практикой, для нее характерны общественные дебаты, в том числе в СМИ до принятия законодательного акта, ибо в условиях демократии открытость усиливает позиции правительства, обеспечивает доверие общественности к его политике.

Именно поэтому власти необходима сегодня сбалансированная политика в сфере СМИ. Примечательно, что самая в социальном плане «мирная» страна — Швеция выстраивала свою внутреннюю политику, в первую очередь, путем формирования сбалансированной информационной политики. В ходе реализации этой политики правительство более 30 лет субсидирует газеты оппозиции [13], считая, что именно наличие возможности свободного выражения оппозицией своего мнения позволяет правительству вовремя отследить недостатки руководства страной, исправить их и тем самым из года в год быть переизбранным народом.

Особые усилия сегодня государству следует направить на создание в нашей стране общественного телевещания, сегодня, когда событие политической жизни, не показанное по телевизору, перестает существовать для общества в целом. Нет необходимости подробно анализировать преимущества общественного телевидения, так как в июле 2001 года Союз журналистов России зарегистрировал Фонд развития общественного телерадиовещания и осуществил проект, направленный на изучение его социально-экономических и правовых аспектов создания и функционирования в России. Такое телерадиовещание является единственно способным реализовать право граждан на объективную и достоверную информацию, дать им возможность сделать осознанный выбор в идеологических, информационных и культурных предпочтениях.

Важное значение в процессах продуцирования государственной информационной политики имеет отбор информации при формировании сетки новостей с учетом психологического потенциала воздействия СМИ на общественное сознание. Как показывают проведенные в США исследования, общественность реагирует не на реальность, а на свое восприятие реальности [14]. Так, общественное мнение о росте преступности соответствует не конкретной динамике развития преступности, а отражению объема криминальных новостей в СМИ [15]. Потому при формировании сетки вещания необходимо отдавать себе отчет: люди в равной степени принимают как документальные материалы о реальных событиях, так и художественные фильмы, ибо испытывают практически одинаковое эмоциональное воздействие от документальных и художественных кадров. В итоге публика воспринимает, например, кадры убийства из Чечни в одной системе образов с кадрами фильма-боевика, привыкает к этим образам, начинает принимать их как норму и даже примерять к себе. Как считают специалисты, вездесущее освещение СМК социальных проблем может вести к потере чувствительности к ним. Напрашивается вывод, что увеличение количества программ криминального характера, фильмов-боевиков и триллеров на российских телеканалах становится одной из причин повышающегося числа правонарушений, в том числе тяжких.

При этом мы только сегодня принимаем идею необходимости федеральной программы по становлению толерантности, в то время как в западных странах толерантность во многом стала частью жизни. Гуманизация информации проявляется не только в религиозной, идейно-политической, расовой или иной терпимости, но, например, в том, что в Германии на общественном телевидении допустима реклама в течение 20 минут в сутки (согласно Закону РФ «О средствах массовой информации», аудиовизуальные СМИ имеют право давать рекламу в течение 15 минут на каждый час эфирного времени) и она запрещена после 20 часов.

Часто СМИ обсуждают проблему необходимости национальной идеи, способной объединить нацию в позитивном порыве. Но нам нужна не национальная идея, а духовное оздоровление общества, которое может произойти в том числе в результате формирования стратегии демократической информационной политики, когда СМИ будут работать как реальный механизм взаимодействия общества и власти, когда они станут на защиту интересов общества через создание общественного телевидения, роста числа изданий самых разных направлений при финансовой поддержке государства. При этом основной акцент должен делаться не на криминальных программах, а на потребности вхождения нашей страны в информационное общество, следовательно — на развитие научного знания, на развитие способности, в первую очередь молодежи, к инновациям. И этому тоже могут способствовать СМИ. Подобный опыт уже есть. В частности, в финском городе Эспоо сетевые СМИ позволяют молодежи в возрасте от 13 до 20 лет выносить на обсуждение специалистов и сверстников свои идеи, которые определенным образом оформляются Советом молодежи города и передаются на рассмотрение властным структурам [16]. Именно подобного рода подходы к взаимодействию между обществом и властью с помощью средств массовой коммуникации способны послужить толчком к продвижению социума по пути демократического развития.

Таким образом, основу государственной информационной политики должно составлять формирование такой системы деятельности СМИ и СМК, которая позволит обществу получать разнохарактерную и разностороннюю информацию социально-политического плана и адекватно воспринимать ее. Только это будет способствовать продуцированию возможности повышения зрелости общественного сознания, оказывающего решающее воздействие на процессы жизнедеятельности всей страны.

Литература

1. Коновченко С.В., Киселев А.Г. Информационная политика в России. Монография. М., РАГС, 2004.

2. Тоффлер Э. Метаморфозы власти / Пер. с англ. М., 2001.

3. Тоффлер Э. Третья волна / Пер. с англ. М., 2002. С.277.

4. Иноземцев В.Л. Современное постиндустриальное общество: природа, противоречия, перспективы. М., 2000. С.273.

5. Дзялошинский И.М. О некоторых причинах «странного» поведения российских журналистов в избирательных кампаниях 1999-2000 гг. // СМИ и политика в России. Социологический анализ роли СМИ в избирательных кампаниях. М., 2000. С.11-12.

6. Элита средств массовой информации. Россия 2001 год. С.17.

7. Качкаева А., Фосато Ф. Сайт Радио Свободная Европа Радио Свобода. http: www.svoboda.org; Качкаева А. Российские империи СМИ // Журналист. 1998. № 6; Засурский И. Массмедиа второй республики. М. 1999; Паппэ Я.Ш. Олигархи. М., 2000; Мухин А.А. Информационная война в России: участники, цели, технологии. М., 2000; Коновченко С.В. Общество — средства массовой информации — власть. Ростов-на-Дону, 2001; Засурский И.И. Реконструкция России. Массмедиа и политика в 90-е годы. М., 2001 и др.

8. Дзялошинский И.М. СМИ, власть и гражданское общество в регионе. М., 2002.

9. Индустрия российских средств массовой информации. Материалы к докладу.

10. Кашлев Ю., Галумов Э. Информация и PR в международных отношениях. М., 2003.

11. Симонян Р., Кочегарова Т. Два информационных пространства // Власть. 2003. № 1. С.18-32.

12. Волчинская Е. Объединить усилия // Контроль гражданского общества за информационной открытостью власти: теория и практика / Сост. И.М. Дзялошинский. М., 1998. С.59.

13. Хадениус С. Шведская политика в ХХ веке. Конфликт и согласие. Стокгольм, 1997.

14. Бергер П.Л., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. М., 1995.

15. Дэвис Д.Ф. Криминальные новости в газетах Колорадо // Средства массовой коммуникации и социальные проблемы. Хрестоматия. Сост. И.Г. Ясавеев. Казань, 2000. С.63.

16. Кастельс М., Химанен П. Информационное общество и государство благосостояния: Финская модель. Пер. с англ. М., 2002. С.134-137.


1 Уже к 1997 г. в американской экономике «при помощи информации производится около трех четвертей добавленной стоимости, создаваемой в промышленности» (Stewart T.A. Intellectual Capital. The New Wealth of Organizations. N.Y.-L., 1997. P.14).

2 К началу 90-х гг. Россия обеспечивала 12″- мирового производства нефти, 13″ — редких и цветных металлов, 16″ — калийных солей, 28″ — природного газа, 55″ — апатитов. Ее экспорт на 80″ состоял из продукции добывающих отраслей или первично переработанных полезных ископаемых.

3 Руководитель российского проекта Sun Microsystems, Джейсон Горовиц, заключивший контракт с 250 специалистами в Москве, Новосибирске и других городах страны на разработку программного обеспечения, отмечает, что ирландские, индийские, израильские и чешские программисты, с которыми тоже работает Sun, по математической подготовке «даже не приближаются к россиянам» (См: Россия и информационная революция (аналитический отчет компании RAND) // Государство в ХХI веке. Информационный бюллетень Microsoft. Выпуск 15. 2002. Сентябрь. С.51).

4 Государственная монополия на типографии составляет порядка 80″, на средства связи – более 90″. (См.: Панфилов О. Власть и пресса: взаимная любовь? // EECR. Vol.9. Nos. ?, Winter/Spring 2000).

5 По данным Всемирного банка, расходы на доставку почты в России превышают цены, действующие в других странах: в Австрии – в 8,2 раза, в Румынии – в 6 раз, в Польше – в 5,7 раз, на Украине – в 2,2 раза. За доставку газет в ряде регионов россиянам приходится платить в два-три раза больше, чем за саму газету. В Европе стоимость доставки составляет порядка 25-27″ от стоимости издания. (Доклад президента Национальной информационной палаты Г.П. Мальцева на съезде Конгресса Российских СМИ. Декабрь 2000 г.).

6 На некоторых территориях страны, например в Южном федеральном округе, государство выступает учредителем или соучредителем каждого четвертого СМИ.

7 Результаты опроса опубликованы в издании: Элита средств массовой информации. Россия 2001 год. Опрос руководителей и журналистов в электронных и печатных средствах массовой информации. По поручению представительства Фонда им. Фридриха Эберта в Москве. При поддержке ДСТР, компании по разработке телевизионных программ, Мюнхен/Дюссельдорф. Мюнхен – Москва. Март 2001.

8 Принадлежность средств массовой информации отдельным финансово-промышленным группам [7].

9 Материалы съезда Конгресса Российских СМИ // http://ri.aha.ru

10 См. сообщения РИА «Новости» от 19.02.2003.

Written by admin

Март 10th, 2017 | 3:41 пп