Учебно-методический центр

по аттестации научно-педагогических работников ВУЗов



Главная | Философия | Обществоведение | Книги | Учебники | Методики | История | Религия | Цели и задачи

«Великой Победы венец»

Только огромный опыт обладает способностью поворачивать время вспять, высвечивая на циферблате жизни основное.

Бегут годы, но «чем дальше уходит в прошлое Великая Отечественная война, тем ярче становятся воспоминания о ней». Именно так написал академик РАН, заслуженный деятель науки, член многих зарубежных сообществ, председатель Научного совета при президенте РАН по изучению культурного наследия Евгений Челышев в своем трехтомнике о пройденных путях-дорогах.

«Великой Победы венец»

В сорок первом Челышеву было девятнадцать. И он — выпускник летной школы стрелков-радистов — встретил войну на аэродроме Сеща, расположенном между Смоленском и Брянском.

Он служил в разных авиационных частях. Летал на самолетах, которые сейчас можно увидеть разве что на фотографиях и в музеях. Был военным переводчиком при допросах пленных.

Он воевал в Белоруссии, на Смоленщине, на Калининском и Западном фронтах, оборонял Северный Кавказ, участвовал в заключительном акте Сталинградской битвы и знаменитой операции «Багратион», освобождал Литву…

«Звездным часом» жизни, конечно же, стал для Евгения Петровича Парад Победы на Красной площади 24 июня 1945-го. Старшему лейтенанту Челышеву было тогда двадцать три года. Он чеканил шаг в составе сводных батальонов военных академий и был абсолютно счастлив. «Все мы, маршировавшие в 1945 году по Красной площади, были переполнены чувством гордости за нашу армию, за наш народ, за нашу Родину, так как, пройдя через тяжелейшие испытания, принеся великие жертвы, одержали великую победу. Мы спасли не только нашу страну, но и все человечество от угрозы порабощения фашизмом». (Это из книги его воспоминаний.)

С того памятного времени прошло 60 лет. Академик РАН Евгений Челышев вновь приглашен на Красную площадь 9 мая 2005-го. Какие чувства теперь у ветерана Великой Отечественной? Верность каким идеалам осталась незыблемой? Живет ли в душе, как прежде, надежда на лучшее и вера в него?

Беседу с Евгением Челышевым для читателей «ГС» подготовила заслуженный работник культуры РФ, лауреат премии Союза журналистов СССР Наталья Киселева.

Сержант Е. Челышев и сержант Ю. Лазарев. Аэродром Сеща. Май 1941 г.

— Евгений Петрович, после Победы играла ли заметную роль в Вашей жизни прошедшая война?

— У замечательного поэта—фронтовика, бывшего моим хорошим знакомым, Михаила Дудина много лет спустя после 1945-го родился в стихах удивительный образ: «НАД ХЛЕБОМ НАСУЩНЫМ — ВЕЛИКОЙ ПОБЕДЫ ВЕНЕЦ». Это о моем поколении. Не могла не аукаться война в дальнейшей судьбе каждого, кто принимал участие в ней. Нам выпало жить. И это был самый дорогой подарок свыше. Какая же радость бурлила в нас тогда. Как спешили мы (в большинстве своем) сделать что-то полезное и доброе. Стремительно возрождались из пепла города. Отчаянной была жажда к знаниям. Появилась особая гордость за свою страну, за НАШИ достижения. Мы по-прежнему ощущали себя солдатами. Солдатами запаса. Помните, у Юлии Друниной:

Я люблю тебя, Армия,
Юность моя!
Мы — солдаты запаса,
Твои сыновья.

Если говорить о моей биографии, то с полным основанием можно заявить, что именно война определила дальнейший жизненный путь.

Благодаря матери, которая очень серьезно относилась к моему образованию, я прилично знал немецкий язык, и потому меня часто приглашали на допросы пленных немецких летчиков.

Вспоминаю март 1942 года. Калининский фронт. Я собирался на аэродром дежурить, как вдруг прибежал посыльный с предписанием: «С получением сего сержанту Челышеву явиться по указанию начальника штаба ВВС 3-й ударной армии в город Торопец незамедлительно». Оказалось, сбит «Юнкерс-52». Требуется переводчик.

В личных вещах допрашиваемого я нашел книгу на немецком языке «Вилли Мёлдерс и его друзья». Она была о подвигах одного из гитлеровских асов. Я выписал из этого опуса множество терминов, связанных с авиацией. Правда, эта кропотливая работа чуть было не обернулась бедой. С книгой в руках меня увидел представитель Смерша в дивизии: «Ты что читаешь?» «Учебное пособие», — ничуть не растерялся я. Он повертел в руках «Вилли Мёлдерса»: «Ты хоть бы вырвал отсюда фотографии Гитлера». Я похолодел и тут же сделал это. «Смершевец» оказался человеком: «Вот теперь будем считать, что это учебное пособие».

Надо сказать, что «словарем», составленным мною, пользовались потом нередко профессиональные переводчики. Так что получается, что это была моя первая работа, связанная с филологией.

В августе 1944-го, после успешной операции «Багратион», мне были даны рекомендации для поступления в Военно-воздушную академию командно-штурманского состава. Так как до войны я был студентом Московского института химического машиностроения, сдавать вступительные экзамены не требовалось. Слово было лишь за медицинской комиссией. Я был уверен, что дело решенное. Так что приговор для меня прозвучал убийственно: «Не подходит. По зрению». Но моя военная практика в качестве переводчика, работа в разведотделе заинтересовали руководство Военного института иностранных языков Красной Армии, который в то время перебазировался в Москву из Ферганы.

Помню, как начальник учебного отдела подвел меня к карте мира и сказал: «Германия скоро будет в прошлом. Нам нужны специалисты по Индии». Так решилась моя участь. Так произошел крутой поворот. Из авиации — в востоковедение, в индийскую филологию.

Институт я закончил с отличием. Затем была адъюнктура. Затем — кафедра индийских языков, начальником которой я был до хрущевского сокращения армии и ряда учебных заведений, среди которых оказалось и наше. Тогда, в 1956-м, я был уволен в запас, но сразу же получил приглашение в Институт востоковедения Академии наук СССР. Заведовал сектором индийской филологии, потом руководил отделом литератур народов Востока, более 30 лет. 23 февраля 1987 года за свои труды в области индийской филологии я стал действительным членом Академии наук СССР, а 21 июня 1988 года на общем собрании Отделения литературы и языка меня избрали академиком-секретарем этого Отделения, членом Президиума Академии. На этом посту я встретил свое восьмидесятилетие.

Теперь, в свои 83 года, продолжая работать, я все чаще оглядываюсь на пройденный путь в науке. Сколько же было интереснейших тем, увлекательных поисков, открытий, связанных с высокой духовностью, мировыми культурными ценностями. И я знаю наверняка, мне всегда помогал в работе опыт, полученный на войне: настойчивость, терпение, умение не считаться с личными интересами. А когда, случалось, опускались руки, я думал о долге перед теми, кто так и остался навсегда «девятнадцатилетними».

Младший лейтенант Е. Челышев. Калининский фронт. Май 1942 г.

— Кого из этих девятнадцатилетних Вы поминаете в День Победы?

— Вы знаете, каждый раз за праздничным столом в кругу семьи и друзей я пью, не чокаясь, горькую стопку в память всех, кто не вернулся с войны. Я вижу их лица. Слышу голоса, смех. Помню имена, фамилии. Но поминаю всех сразу, чтобы, не дай бог, не пропустить кого-то. Ведь пал смертью храбрых в неравных боях почти весь летный состав моего родного 140-го скоростного бомбардировочного полка, в составе которого я начинал войну.

Особенно часто я вспоминаю своего близкого друга Юру Лазарева. Вместе мы призывались в армию, вместе учились и были зачислены в этот самый 140-й полк. До войны Юра работал осветителем на киностудии «Мосфильм». Мечтал стать кинорежиссером. В своем «сидоре» он носил казавшийся нам чудом альбом со сделанными им самим любительскими фотографиями знаменитых в то время артистов кино.

Юра как будто предчувствовал свою гибель и как-то сказал мне, словно оправдываясь: «Я не трушу. Просто не хочется умирать раньше времени. Знаешь, у меня есть девушка в Москве. И мать».

В те первые дни войны наша 5-я эскадрилья еще не успела перевооружиться. Некоторые ребята остались без самолетов. В их числе оказался и я. Шансов остаться в живых у «безлошадников», как нас называли, было, конечно, больше. Потому-то и подарил мне Юра свой заветный альбом. На память. На обложке написал адрес матери. А через несколько дней его самолет «Пе-2» («пешка») был подбит. Юра прыгнул с парашютом, но тот не раскрылся. Не хватило высоты. Летчик и штурман, оставшиеся в живых, похоронили Юру в лесу, на берегу Березины, около сгоревшего самолета. Могилу обозначили стабилизатором «пешки». Сколько же таких «вечных приютов» оказалось на нашей Земле…

— Евгений Петрович, а Вам лично часто приходилось бывать на волосок от смерти?

— Война, если ты на передовой, это постоянная смертельная опасность. Постоянная готовность отвечать на гамлетовский вопрос: «Быть или не быть?» Мать была убеждена, что меня сохранил Николай Угодник — хранитель нашего семейного очага. Иконе с его изображением она молилась постоянно. Может быть, в ее убежденности — истина?! Бывали ситуации из разряда невероятных.

25 июня под Оршей я и трое моих товарищей, спасаясь от налета, оказались на небольшом загородном холме. С высоты его хорошо было видно, как бомбили железнодорожный узел. Настоящий ад. И вдруг здесь же, на холме, мы столкнулись лицом к лицу с немецкими диверсантами, которые с помощью ракет наводили самолеты на цель. Одеты «сигнальщики» были в милицейские формы, и мы не сразу поняли, с кем имеем дело. Но странно — почему они не расстреляли нас в упор?

Еще одна загадка. В 44-м под Минском я выполнял обязанности офицера связи авиационного бомбардировочного корпуса с танковой армией. Однажды я доставлял пакет в город Раков от своего командования танкистам. Точнее, генералу Вовченко. Тот вскрыл пакет и вдруг удивленно посмотрел на меня: «Откуда ты взялся?» Я показал на стоящий рядом «виллис»: «Приехал из Минска». Он ахнул: «Да как ты мог приехать из Минска по единственной ведущей к нам дороге?! Час назад вернулись два моих бронетранспортера, обстрелянные немецкими крупнокалиберными пулеметами. Почему же они пропустили тебя?»

Конечно же, именно свыше мне было уготовано уцелеть в этой страшной войне. И сознание этого всегда укрепляло и укрепляет чувство долга перед мертвыми. Удалось ли мне, удалось ли моему поколению победителей выполнить этот долг?

Вспоминаю, с какой гордостью, с каким ликованием души, с какими надеждами встречали мы май сорок пятого! Какие крылья за спиной ощущались во время Парада Победы на Красной площади!

24 июня 1945-го. На трибуне Мавзолея — Сталин. Из Спасских ворот на белом коне, уверенно держась в седле, выезжает маршал Советского Союза Жуков. Командует парадом маршал Рокоссовский. Нам казалось, что светит солнце, несмотря на дождливый день. Весь мир был у наших ног. И хотелось свернуть горы.

Многого, разумеется, мы не знали тогда. Многое видели, конечно, в розовом свете. Но в большинстве своем мы были искренни и чисты.

Сейчас нередко нас даже пытаются упрекать: «Вы защищали тоталитарный режим». Это называется с ног на голову все перевернуть. Ведь большинство из нас не имели ни малейшего представления о преступлениях Сталина. Это сейчас мы многое переоценили. А тогда мы защищали Родину, свой дом, свою веру. И Сталин был для нас символом этой веры. Мы были, что и говорить, Патриотами с большой буквы. В 19 лет я вступал в партию на Калининском фронте. Сержантом. Не для карьеры. А для того, чтобы в числе первых идти в бой. Такими уж мы были тогда.

Подполковник Е. Челышев. Май 1956 г.

— Сравнимы ли Вы, те, девятнадцатилетние, с сегодняшней молодежью?

— Наверное, удел старших поколений идеализировать свою молодость. Вспомните лермонтовское «Бородино». Ветеран войны 1812 года рассказывает молодым солдатам о ратном подвиге русских воинов:

Да, были люди в наше время,
Не то, что нынешнее племя:
Богатыри — не вы!

Так что, получается, я храню верность этой традиции. Мне горько, например, что сегодня многие молодые люди пытаются уклониться от службы в армии, ищут альтернативные лазейки, получают всестороннюю поддержку матерей. А помните плакат «Родина-мать зовет!»? А что теперь? Но знаете, я пытаюсь понять их чувства. И понимаю. Знали ли мы раньше слово такое «дедовщина»? У нас был исключительный моральный климат. Я до сих пор помню своих командиров — капитанов, полковников, генералов. И благодарен им за действительно отеческое отношение. Можем ли мы переполняться чувством гордости за сегодняшних военачальников, о которых узнаем столь много нелицеприятного? Можем ли мы сегодня с чистым сердцем говорить молодым о том, что теперь их долг защищать идеалы? Какие? Развален Великий Союз. Огромное число людей живут за чертой бедности, пышным цветом распустились олигархи, жируют негодяи за счет разворовывания нашего государства. Реформы, которые принимаются «в целях оптимизации», оборачиваются своей пессимистической стороной. И Путину при всем его такте очень трудно.

Безусловно правильно, что в год 60-летия Победы стали чаще вспоминать о верстах Великой Отечественной. Ведь очень важно не предать забвению святое. Это поистине государственное дело. Но тут важны не только слова, а дела. И в первую очередь — наглядная забота о ветеранах.

Церемония вручения диплома почетного члена Литературной академии Индии.

— Но ведь есть льготы?

— Мне кажется, я один из немногих ветеранов войны, которые живут более или менее нормально. Как больно видеть мне моих ровесников-победителей, которые по приглашению Советов ветеранов приходят за праздничными пакетами с продуктами. С трясущимися руками. С палочками. В орденах. И как они жадно хватают вот эти кулечки, в которых пол-литра водки, синий цыпленок, коробочка конфет. И как они, прижав это, радостно идут домой.

Вижу я, как они каждый месяц выстраиваются в очередь у сберкасс, куда им перечисляют пенсии. Приходят день в день. Видно, с трудом сводят концы с концами. Слышу, в каких жестких, но справедливых выражениях говорят они о своем униженном положении: «Разве мы об этом мечтали, когда были молодыми?»

Мне рассказывали, что, когда отмечалось пятьдесят лет Победы, в нашем округе было 850 участников войны. А сейчас их осталось 250. Вы представляете, как уходит мое поколение? И дело не только в возрасте. Одна из причин — тяжелые условия существования. И в то же время как решаются вопросы о прибавках на государственном уровне? По сути дела, суммы незначительны. Участники Великой Отечественной войны должны получать пенсии, обеспечивающие достойное существование им и их семьям.

Но самое тяжелое чувство испытываешь, когда узнаешь, что потеря веры в справедливость рождает у наших ветеранов даже нежелание жить. Так случилось с моим большим другом — поэтессой Юлией Друниной. Я напомню последние строки последних ее стихов:

Как летит под откос Россия,
Не могу, не хочу смотреть.

И как мне было обидно, когда недавно в Германии я познакомился с ветераном, который воевал против нас, на стороне Гитлера. У него хорошая вилла на берегу озера. Катер. Полный достаток. Я спросил его: «На какие средства существуешь?» Он ответил, явно не лукавя: «На пенсию». Он просто получает пенсию. Пенсию нормальную…

Я очень боюсь, что наша действительность приведет к тому, что новому поколению станет наплевать на нашу духовность, на наш подвиг, на наши жертвы. Главным для него будут деньги. И, как правило, за счет кого-то.

— Евгений Петрович, а — выход?

— Прежде всего надо правильно оценить наше прошлое. Мы одержали Великую Победу. Спасли от фашизма не только всю страну, но и все человечество. А сейчас есть попытки исказить истинные цели и значение Великой Отечественной. Кое-кто осмеливается даже называть нас оккупантами. Другие заявляют, что главными силами, победившими фашизм, были войска союзников. Когда я бываю в Америке, с прискорбием убеждаюсь, что многие там считают именно так. Да что Америка! И в нашей стране есть тенденция сознательно мутить воду, чтобы поднимать со дна грязь. Конечно, война есть война. Она разноликая. Штрафные батальоны. Насилие. Жестокость. Да, было все. Но выискивать только черное непростительно и опасно. Рубцы на сердце оставляют попытки некоторых сказать, что войну выиграли лишь потому, что все залили кровью, что не надо было защищать Ленинград… Этим «стратегам» и в голову не приходит, что могло бы не стать нашей страны, не стать России.

Думается, нам не нужны крайности. Разве не они ведут к искажению истины? Разве не они способствуют разрушению русской культуры? Русской литературы? Самой истории? Конечно же, нам нужна правда. И показательно, что не устаревают такие фильмы о войне, как «Летят журавли», «Баллада о солдате», «А зори здесь тихие…», «В окопах Сталинграда»… И очень важно, что пользуются спросом книги о Великой Отечественной К. Симонова, В. Быкова, В. Астафьева, В. Богомолова, стихи А. Твардовского, О. Берггольц, Н. Тихонова, А. Фатьянова. И хорошо, что молодые исполнители поют наши военные песни на новый лад… Все это и многое другое — встречи у монумента воинской славы на Поклонной горе, парады ветеранов войны на Красной площади, памятные награды, даже самые крошечные школьные музеи, уверен, помогут восстановить справедливость, сохранить в сердцах россиян чувство гордости за великий подвиг, совершенный в далекие теперь уже годы. Это, конечно же, задача государственной важности — сделать далекое близким.

Я помню, как мое поколение бредило романтикой войны 1812 года. Мы зачитывались романами Данилевского «Сожженная Москва», стихами Пушкина, Дениса Давыдова, «Войной и миром» Толстого, трудами академика Тарле и, конечно же, лермонтовским «Бородино». И не забыть мне чувства, захватившие меня в октябре 41-го, когда, чудом вырвавшись из Вяземского котла, приближаясь к Можайску на разбитой полуторке, я вдруг увидел то самое поле, на котором фельдмаршал Кутузов решил дать генеральное сражение армии Наполеона. На моих глазах там рождалась линия обороны, на которой развернулась 5-я армия под командованием генерала Лелюшенко. Буквально через несколько дней 10-я танковая дивизия противника вместе с эсесовскими полками «Дойчланд» и «Фюрер» именно на этом поле бросились в атаку. Попытка немцев продвинуться к Москве вдоль Минской автострады оказалась бесплодной. Так же, как бесплодным осталось стремление Наполеона сломить армию Кутузова.

Как важно показать живущим сегодня, особенно поколению молодых, взаимосвязь времен, помочь постичь величие русского духа, возродить уважение к традициям, разбудить гордость за наши добрые дела и наши победы!

— Евгений Петрович, что значит для Вас парад на Красной площади в честь 60-летия Победы?

— Для меня это большая честь и награда. Но прежде всего — это праздник возвращения в молодость. Как тогда, 24 июня 1945-го, я верю в Победу. В Победу правды над ложью, чести над бесчестьем, в Победу справедливости, доброты и милосердия над эгоизмом и жестокостью. Я верю в светлое будущее нашей великой России. Для меня это не просто громкие слова…

9 мая. 24 июня. Эти праздники для Челышевых давно уже стали семейными. Приезжают к Евгению Петровичу сыновья, невестки, внуки и правнук. В доме, безусловно, особый мир. На стенах гостиной — фотографии, различные дипломы, грамоты… На стеллажах не только книги: альбомы, аккуратные подшивки газетных вырезок и старых карт, папки теперь уже с историческими документами…

Гордость Евгения Петровича — грамота, выданная в 1832 году прапрадеду, удостоверяющая, что купец I гильдии Иван Челышев с сыновьями возведен в ранг потомственных Почетных граждан.

В народе говорят: «Когда крепкие корни, дерево должно вырастать мощным».

На одном из снимков прапраправнук Ивана Челышева академик Евгений Петрович Челышев получает премию Джавахарлала Неру, которую вручает госпожа Индира Ганди (это премия «За большой вклад в развитие советско-индийской дружбы»).

Есть фотографии с церемонии избрания Евгения Петровича почетным членом Литературной академии Индии. В красивой рамке — свидетельство о награждении Челышева орденом Лотоса (это самая высокая правительственная награда в Индии). И тут же — документы о признании его заслуг на Родине, в России. Теперь это все — семейные реликвии. Среди них — еще три пожелтевших теперь снимка. На одном — восемнадцатилетний Евгений Челышев с курсантами летного училища: с ними вместе принимал он участие в воздушном параде над Москвой 7 ноября 1940 года. На другом — с Юрой Лазаревым, лучшим другом, что погиб в первые дни войны. На третьем — Челышев в парадной форме, в ней он был и 24 июня 45-го, на Красной площади, на Параде Победы. Ему выпало счастье — ЖИТЬ. И, понятно, есть теперь в жизни академика РАН Евгения Петровича Челышева праздник, самый главный — ДЕНЬ ПОБЕДЫ.

Слева направо: премьер-министр Индии др. Манмохан Сингх, президент Литературной академии, писатель Гопи Чанд Наранг и Е.П. Челышев. Ноябрь 2004 г.

Written by admin

Март 10th, 2017 | 3:31 пп