Учебно-методический центр

по аттестации научно-педагогических работников ВУЗов

Главная | Философия | Обществоведение | Книги | Учебники | Методики | История | Религия | Цели и задачи

От антикризисных мер к формированию конкурентоспособной экономики

Андрей МАРГОЛИН — проректор РАГС по международным связям, заведующий кафедрой управления проектами, доктор экономических наук, профессор, заслуженный экономист Российской Федерации

Для России ближайшие годы станут «моментом истины» не только с точки зрения скорости и качества выхода из глубокого кризиса конца 2008-2009 годов, но и периодом подготовки к новому глобальному кризису, который необходимо будет встретить со значительно более конкурентоспособной экономикой, устойчивой к внешним шокам, чем бы они ни были обусловлены.

Ни один кризис не похож на другой, однако в основе каждого из них лежит одна и та же причина: в период процветания людям свойственно полагать, что благоприятная пора не иссякнет.

Алан Гринспен

По иронии судьбы Алан Гринспен, автор максимы, ставшей эпиграфом к настоящей статье, подтвердил ее справедливость на собственном, причем негативном, опыте. Дело в том, что именно он, будучи руководителем Федеральной резервной системы США в течение 20 лет, инициировал принятие целого ряда ключевых решений, сыгравших в дальнейшем роль детонатора мирового финансового кризиса. Их суть заключалась в последовательном демонтаже ограничений на совмещение банками кредитной и инвестиционной деятельности, предусмотренных известным законом Гласса-Стигала, принятым еще в 1933 г. во время Великой депрессии (подробнее об этом см. [1]). Весьма показательно, что отмена этого закона, многократно увеличившая риски практически бесконтрольного строительства финансовых пирамид, пришлась на конец 1999 г., когда американская экономика находилась на пике своего глобального доминирования, а большинству экспертов, включая и пользовавшегося непререкаемым авторитетом Алана Гринспена, казалось, что ей не страшны никакие кризисы.

 

Следует отметить, что начало 2010 года войдет в историю как время противоположных оценок перспектив развития мировой экономики. В частности, из нового отчета о состоянии и перспективах развития мировой экономики, опубликованного Организацией экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), в которую входит 30 наиболее развитых стран мира, следует, что острая фаза кризиса осталась в прошлом и мировая экономика достаточно быстро выздоравливает. Аналогичной точки зрения придерживается и глава Международного валютного фонда (МВФ) Доминик Стросс-Кан. Такие известные экономисты, как Нобелевский лауреат Джозеф Стиглиц, Президент Всемирного банка Роберт Зеллик, а также известный финансист Джордж Сорос, в своих оценках не столь оптимистичны и не исключают наступления второй волны кризиса.

Причем, по мере того, как увеличиваются риски, связанные с обслуживанием государственного долга из-за проблем с бюджетным дефицитом в ряде стран зоны евро (в Греции -прежде всего), пессимистов становится все больше.

Однако противоречия в результатах анализа текущей ситуации и прогнозирования ближайших перспектив экономического развития не отменяют консенсуса подавляющего большинства экспертов по вопросу о том, что избежать кризисов, имеющих циклический характер, принципиально невозможно. Но для каждой страны далеко не безразлично, как она встретит очередной кризис и какова будет плата за его преодоление. С этой точки зрения представляют интерес сравнительные данные таблицы 1 о динамике основных макроэкономических показателей стран «восьмерки» и стран БРИК в 2009 г. (см.: «Важнейшие экономические показатели России и отдельных зарубежных стран». http://www.gks.ru/bgd/ free/b04_03/IssWWW.exe/Stg/ d04/32.htm), из которых следует, что показатели снижения ВВП и инфляции у России худшие, а показатели динамики промышленного производства и уровня безработицы — средние по приведенной выборке стран.

Причем меньшие, чем, например, в Германии, Италии или Японии, темпы снижения промышленного производства не могут рассматриваться в качестве индикатора лучшей адаптации российской промышленности к глобальному финансово-экономическому кризису. Дело в том, что в условиях кризиса максимальный промышленный спад, как правило, характерен для стран с более сложной структурой экономики, отличающейся преобладанием межотраслевых комплексов, ориентированных на производство продукции с высокой долей добавленной стоимости. Вместе с тем у стран с подобной более диверсифицированной, чем у России, экономикой есть все объективные предпосылки для быстрого посткризисного восстановления, темпы которого будут определяться не столько имеющимися у них возможностями предложения конкурентоспособных товаров и услуг, сколько наличием адекватного совокупного спроса.

Поскольку в целом Россия проходит последний кризис с более чувствительными потерями, чем страны «восьмерки» и страны БРИК, то для нее ближайшие годы станут «моментом истины» не только с точки зрения скорости и качества выхода из глубокого кризиса конца 2008-2009 годов, но и периодом подготовки к новому глобальному кризису, который необходимо будет встретить со значительно более конкурентоспособной экономикой, устойчивой к внешним шокам, чем бы они ни были обусловлены.

Эта логика нашла отражение и в Концепции долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации (утверждена распоряжением Правительства Российской Федерации от 17 ноября 2008 г. № 1662-р; далее — КДР), и в Основных направлениях антикризисных действий Правительства Российской Федерации на 2010 год (одобрена на заседании Правительства Российской Федерации; протокол № 42 от 30 декабря 2009 г.).

В таблице 2 в синтезированном виде приведены долговременные системные вызовы, перед которыми в настоящее время оказалась российская экономика, а также краткая характеристика основных структурных ограничений, социальных и институциональных проблем, препятствующих повышению конкурентоспособности страны.

Безусловно, без снятия отмеченных в таблице ограничений будет очень сложно найти достойный ответ на те системные вызовы, которые стоят перед отечественной экономикой, и достичь уровня экономического и социального развития, соответствующего статусу России как ведущей мировой державы XXI века, что и заявлено в КДР как главная стратегическая цель. И хотя прогнозы — дело неблагодарное, рискну предположить, что наибольшие сложности будут связаны с разработкой и реализацией конкретных механизмов исполнения стратегических планов. Слишком велик разброс мнений по этому вопросу среди политиков и экономистов, слишком сильна в обществе «генетическая» память о большом количестве правильных, но не доведенных до практической реализации идей, слишком оптимистичной выглядит надежда на то, что страна располагает критической массой квалифицированных управленцев, расставшихся с «психологией временщика» и готовых связать свое будущее с принятием долгосрочных стратегических решений.

Здесь полезно вспомнить об одном из фундаментальных законов экологии — законе минимума Либиха. Его суть в том, что наиболее значим для организма тот фактор, который более всего отклоняется от своего оптимального значения. Нет никаких оснований полагать, что действие этого закона ограничивается только экологической сферой. Если применить закон минимума к российской экономике в целом, то необходимо обратить внимание на такую ключевую проблему, как крайне недостаточный уровень развития внутреннего рынка. Об этом свидетельствуют, например, данные таблицы 3 (составлены по данным [3]), содержащие информацию о том, насколько внутрироссийский уровень потребления отстает от промышленно развитых стран «восьмерки». В наибольшей степени Россия приближается к стандартам потребления развитых стран по алкоголю и табаку, а максимальные отставания характерны для различных видов услуг в таких сферах деятельности, как жилищно-коммунальное хозяйство, здравоохранение, транспорт и другие. По сути, это перечень так называемых «неторгуемых» секторов экономики, избавленных от прямой конкуренции с импортом и поэтому достаточно объективно отражающих уровень развития внутреннего рынка. Но именно они и являются наиболее отсталыми. Показательно, что важнейшие приоритеты модернизации национальной экономики, обозначенные Президентом страны Д.А. Медведевым в Послании Федеральному Собранию, также имеют прямую связь с решением проблемы развития внутреннего рынка*.

* Как известно, в числе этих приоритетов выделены развитие медицинской техники, технологий и фармацевтики; повышение энергоэффективности и переход к рациональной модели потребления ресурсов; развитие ядерной энергетики; развитие космических технологий, телекоммуникаций и информационных технологий.
Однако имеющееся существенное отставание от промышленно развитых стран целесообразно рассматривать не столько как неизбежное и хроническое, сколько с позиций наличия пока еще слабо задействованного конкурентного преимущества, которым и является огромный потенциал развития внутреннего рынка. Закон минимума может быть использован и для идентификации ключевых факторов, ограничивающих возможности раскрытия этого потенциала. Представляется, что к ним следует в первую очередь отнести высокий уровень коррупции, отсутствие необходимой инфраструктуры и инновационной активности.

Безусловно, и это нашло свое отражение в КДР, помимо трех перечисленных, существуют и другие причины, не дающие российской экономике нормально развиваться. Но в значительной степени они могут рассматриваться как производные от триады «коррупция — инфраструктура — инновации». Например, уровень конкуренции, приведенный как ограничивающий фактор в таблице 2, принципиально не может быть повышен, если отсутствуют положительные результаты в борьбе с коррупцией, нет инфраструктуры для развития бизнеса и нет предпринимателей, имеющих вкус к разработке и практическому внедрению инновационных решений, позволяющих им опередить своих конкурентов, пусть и имеющих более выгодные стартовые позиции. Ниже каждый из элементов обозначенной триады рассматривается более подробно (в № 4 и 5 ГС).

О КОРРУПЦИИ

Словосочетание «борьба с коррупцией» уже превратилось в своеобразное клише, без использования которого не обходится практически ни одно выступление политиков и ученых. И это не случайно, поскольку, по расчетам президента общественной организации «Россия без коррупции» А. Плясовских, коэффициент корреляции между индексом восприятия коррупции, используемым Центром антикоррупционных исследований и инициатив Transparency International, и глобальным индексом конкурентоспособности, определяемым Аналитической группой Всемирного экономического форума, составляет 0,87 (по данным 2008 г. [2]). Хотя данные о суммарном ежегодном ущербе, наносимом коррупцией российской экономике, различаются весьма существенно, составляя от 40 млрд руб. (по оценкам Парламентской комиссии по борьбе с коррупцией) до 20 млрд долларов США (по оценкам ряда зарубежных экспертов), очевидно, что без серьезных результатов в области противодействия коррупции будет очень сложно формировать позитивный имидж России в глобальном мире, создавать предпосылки для привлечения масштабных инвестиций в развитие отечественной экономики (причем инвестиций не только иностранных, но и внутренних), укреплять доверие между государством, бизнесом и гражданским обществом, которое является важным, но практически не использованным резервом повышения конкурентоспособности страны.

Формы негативного влияния коррупции на социально-экономическое развитие России весьма многообразны и не до конца изучены. О том, что коррупция проникла практически во все сферы экономической жизни, свидетельствует, например, возможность ее рассмотрения как существенного фактора, противодействующего реализации системы мер, направленных на снижение инфляции. По сути дела, известную из экономической теории классификацию инфляции по причинам возникновения, в соответствии с которой различают инфляцию спроса и инфляцию издержек, можно дополнить «инфляцией, обусловленной коррупцией» (таблица 4).

Возможно, специалисты по экономической теории и отметят неоднозначность трактовки коррупции как самостоятельной причины роста цен, указав, например, что увеличение стоимости строительства и эксплуатации инфраструктурных объектов может быть учтено через инфляцию издержек, а завышение стоимости предоставления государственных услуг — через инфля-
цию спроса. Так, идея отождествления коррупционной инфляции и инфляции издержек развивается Н. Кричевским [3]. Представляется, тем не менее, что знак равенства между этими причинами инфляции невозможен хотя бы потому, что увеличение расходов на добычу первичного сырья по мере исчерпания некапиталоемких месторождений носит объективный характер и не зависит от коррупции, а высокий уровень монополизации рынков и структурных дисбалансов сложился еще в «докоррупционные времена». Выявление «вклада» коррупции в уровень российской инфляции, возможно, заслуживает отдельного диссертационного исследования, но то, что этот вклад скорее «недопустимо велик», чем «исчезающе мал», не вызывает сомнений.

В утвержденном Д.А. Медведевым Национальном плане противодействия коррупции, где она рассматривается как одна из угроз национальной безопасности, определены конкретные меры, направленные на профилактику коррупции и устранение ее негативных последствий, включающие законодательное обеспечение противодействия коррупции; совершенствование государственного управления в целях предупреждения коррупции; повышение профессионального уровня юридических кадров и правового просвещения, а также комплекс первоочередных мер по реализации Национального плана [4]. В их ряду особое место занимает антикоррупционная экспертиза законодательства на наличие так называемых «коррупциогенных факторов», к которым в соответствии с официально утвержденной методикой [5] прежде всего относятся неоправданная широта дискреционных* полномочий правоприменителя и наличие неопределенных, трудновыполнимых и (или) обременительных требований к гражданам и организациям.

* От латинского discretio (дискреция) — решение какого-либо вопроса должностным лицом или государственным органом не на основе закона, а по собственному усмотрению. -Ред.

Безусловно, высокий уровень коррупции оказывает и на подрастающее поколение крайне негативное воздействие, размер которого практически невозможно оценить в денежном эквиваленте. Если менталитет молодежи будет формироваться в условиях общественной терпимости к коррупции или даже ее неизбежности, историческая перспектива попадания России в число развитых стран мира отодвинется на неопределенный срок. С этой точки зрения особое значение приобретает формирование «антикоррупционной атмосферы» не только в органах государственного управления или бизнес-структурах, но и непосредственно в гражданском обществе. Показательно, что в Национальном плане прилагательное «воспитательный» используется лишь один раз в следующей редакции «воспитание у правоприменителей уважительного отношения к закону».

Одним из важных направлений обоснования системы мер по противодействию коррупции, актуальность которого не потеряет своего значения в ходе осуществления Национального плана, является всесторонний учет накопленного мирового опыта.

В частности, в целях совершенствования механизма антикоррупционной экспертизы нормативных правовых актов Российской Федерации, рассматриваемого в Национальном плане в качестве одного из важнейших элементов профилактики коррупции, представляется целесообразным создать совет из зарубежных экспертов, представляющих страны, имеющие минимальные показатели коррупции в соответствии с рейтингом, публикуемым Transparency International. К таким странам, как известно, относятся Дания, Финляндия, Новая Зеландия, Сингапур, Швеция. Основной задачей такого совета, подотчетного непосредственно президенту страны или его администрации, могла бы стать выработка рекомендаций по внесению изменений и дополнений антикоррупционного характера в действующие и разрабатываемые нормативные правовые акты.

Важно, чтобы соответствующие рекомендации либо выполнялись полностью, либо корректировались в ходе согласования в рамках установленной заранее публичной процедуры, предполагающей изложение сути разногласий сторон на специальном сайте, содержащем информацию о деятельности совета. Ясно, что организация работы совета потребует определенного бюджетного финансирования, однако с учетом реального размаха коррупции можно ожидать кратно большего экономического эффекта, получаемого в форме предотвращенного ущерба от проникновения в действующее законодательство и нормативные правовые акты, принимаемые исполнительной властью, коррупци-огенных норм.

Принципиальное значение имеет и создание специального органа по борьбе с коррупцией. Подобный позитивный опыт есть, например, в Республике Сингапур*, где такой специализированный независимый орган носит название Бюро по расследованию случаев коррупции, подотчетное лично премьер-министру в целях исключения возможности вмешательства в про-
водимые им расследования с любого уровня государственного управления. Обращает на себя внимание, что Бюро не является исключительно карательным органом и несет ответственность в том числе и за поощрение свободных от коррупции сделок в частном секторе.

* Здесь и ниже обращение к сингапурскому опыту вызвано тем, что он более актуален для России, поскольку на момент начала борьбы с коррупцией командой бывшего премьер-министра Ли Куан Ю ее стартовый уровень был очень высок, в отличие, например, от стран Северной Европы, также входящих в группу лидеров рейтинга стран, свободных от коррупции.

С точки зрения получения относительно быстрого результата российский аналог этого Бюро мог бы в первую очередь сконцентрировать усилия на превращении таможенных служб в зону, свободную от коррупции. Поскольку именно эти службы являются форпостом страны в глобальной экономике, достижение успеха на отмеченном направлении будет способствовать не только росту бюджетных доходов и повышению конкурентоспособности предпринимательских структур, работающих исключительно в правовом поле, но и получению существенного имиджевого эффекта и улучшению инвестиционного климата.

Другим критически важным элементом сингапурского опыта борьбы с коррупцией, имеющим все возможности адаптации к российским условиям, является включение в законодательство расширительной трактовки понятия «взятка», позволяющей в качестве подтверждения ее получения использовать доказанную информацию о том, что подозреваемый жил не по средствам или располагал объектами собственности, которые не могли быть приобретены на легально полученные доходы. Первым шагом к практическому решению могла бы стать ратификация статьи 20 Конвенции ООН против коррупции о незаконном обогащении, под которым понимается значительное увеличение активов публичного лица, превышающее его законные доходы, которое оно не может разумным образом обосновать.

Такой подход может рассматриваться и как форма противодействия одному из внешних проявлений коррупции — чрезмерно высокому уровню расслоения общества по уровню доходов. Только публикуемые официальной статистикой данные о коэффициенте фондов (показывает, во сколько раз средние доходы 10% самого богатого населения превышают средние доходы 10% наименее обеспеченного населения) свидетельствуют о том, что применительно к российским условиям он составляет 16,9, в то время как в значительно более богатых Германии, Франции, Канаде — менее 10. В то же время имеются и разные экспертные оценки, по которым российский коэффициент фондов достигает 30 и даже 50. (Заметим, что общеупотребительный термин «коэффициент фондов» крайне неудачен. Если, например, сделать запрос «коэффициент фондов» в сети Интернет, то можно получить информацию о работе паевых фондов, показателях использования основных фондов, но только не о дифференциации доходов населения. Более адекватным названием рассматриваемого показателя представляется «средний коэффициент дифференциации доходов».)

Для того чтобы перераспределить высокие доходы сравнительно небольшой группы населения в пользу его малообеспеченных слоев, многие политики и экономисты предлагают вернуться к прогрессивной шкале налогообложения текущих доходов, существовавшей в России в 90-х годах минувшего столетия и широко применяемой в большинстве развитых стран мира. Эти предложения показывают, что великая идея социальной справедливости, одной из квинтэссенций которой является философское произведение Томмазо Компанеллы «Город солнца», написанное им еще в 1602 году, всегда будет сохранять популярность. Нетрудно, однако, предположить, что если перейти к прогрессивному налогообложению заработной платы немедленно, то возникнет новый очаг коррупции при администрировании данного налога. Кроме этого в условиях весьма низкого уровня доверия в треугольнике «государство — бизнес — гражданское общество» необходимо считаться с риском быстрого восстановления теневых наличных оборотов в целях уклонения от необходимости его уплаты. Для того чтобы механизмы перераспределения доходов в российском обществе работали эффективно, способствовали снижению коррупции, а не ее росту, предлагается следующий подход к решению рассматриваемой проблемы:

■    введение налога с продаж на приобретение предметов роскоши (элитная недвижимость, средства передвижения, украшения и др.). Здесь необходима предварительная законодательная проработка понятия «предмет роскоши» и определение разумной ставки налога с продаж;

■    введение прогрессивной шкалы налогообложения на недвижимость физических лиц. Наиболее работоспособный механизм может состоять в добровольном раскрытии гражданами информации об имеющейся у них недвижимости с заполнением стандартной декларации в электронной форме. В этом случае на одной чаше весов окажется желание сэкономить на выплате налога путем неполного предоставления такой информации, а на другой -риск принудительной амнистии в случае доказательства этого факта органом по борьбе с коррупцией (см. выше) по значительно более высокой ставке, чем максимальная ставка прогрессивного налога, предусмотренного законодательством.

Если механизмы, описанные выше, будут доведены до практического применения и заработают достаточно эффективно, то прогрессивная шкала подоходного налога может и не потребоваться, поскольку основная цель, связанная с перераспределением части доходов в
интересах малообеспеченных слоев населения, будет достигнута и без ее введения.

В целом, формы проявления коррупции в российской экономике весьма многообразны, и поэтому борьба с ней должна вестись комплексно, включая как необходимость совершенствования действующего законодательства и практики правоприменения, так и систему мер экономического и воспитательного характера.

Литература

1. Самонов Ю. Профессорский тупик // Эксперт. 2010. № 4.

2. Плясовских А. Влияние коррупции на экономику стран мира. Выпуск «Россия без коррупции: успехи общероссийской общественной организации» от 20 апреля 2009 года. http://disput1.narod.ru/korryp.htm.

3. Инфляционный приговор // Агентство политических новостей. 07.03.2010 г. http://www.apn.ru/opinions/arti-cle9622.htm

4. Национальный план противодействия коррупции: утвержден Президентом Российской Федерации Д.А. Медведевым 31 июля 2008 г. Пр-1568 // Российская газета. 2008. № 164. 5 августа.

5. Методика проведения антикоррупционной экспертизы нормативных правовых актов и проектов нормативных правовых актов: утверждена Постановлением Правительства Российской Федерации от 26 февраля 2010 г. № 96.

Written by admin

Ноябрь 22nd, 2016 | 2:48 пп