Учебно-методический центр

по аттестации научно-педагогических работников ВУЗов



Главная | Философия | Обществоведение | Книги | Учебники | Методики | История | Религия | Цели и задачи

Проблемы общности прав человека в теории международных отношений

Юрий ДУБРОВИН — первый проректор Сибирского института международных отношений и регионоведения, кандидат исторических наук, профессор

В последнее время интенсивно обсуждается возможность между­народного консенсуса по правам человека. Проблема значительно обострилась в связи с усиленным международным давлением ази­атских специалистов в области прав человека и лидеров многих азиатских государств, выступаю­щих за адекватность и гуманитар­ную состоятельность азиатского выбора пути в этой области. Та­кой подход к проблеме общности прав человека назван в известной публикации Д. Равеса «Полити­ческий либерализм» «консенсусом охвата прав», или «перекрестным консенсусом прав» [ 1 ].

Различные социальные груп­пы, правящие элиты, отдельные страны, религии, культурные об­щины и целые цивилизации вы­двигают сегодня фундаменталь­ные доводы относительно исклю­чительного влияния и общности теологии, метафизики и человече­ской природы, которые генетиче­ски, на основе всего жизненного опыта человечества и гуманитар­ных принципов международных отношений подтверждают воз­можность достижения некоторого глобального согласия с определен­ными новыми нормами прав и об­щечеловеческого поведения.

Несомненно, следует согла­ситься с необходимостью и важ­ностью выработки новых между­народных норм реализации прав человека. Но несомненно и то, что жизненный цикл предполага­емого консенсуса будет полностью зависеть от глубины доверия к ценностям нового подхода, вклю­ченным в «консенсус охвата прав». Подчеркнем, что основу «перекрестного консенсуса прав», по мнению почти всех сторон, должен составить «консенсус не­насильственного мира» как фун­даментальная гуманитарная цен­ность начала XXI в.

Еще в 1949 г. схожая идея вы­двигалась Ж. Мэританом, кото­рый подчеркивал, что «только безграничная вера в права чело­века и в идеи свободы, равенства и братства может обосновать принятие единственно правиль­ных норм существования челове­чества. Но это ни в коей мере не отстраняет, — писал он, — от по­иска консенсуса с людьми, кото­рые убеждены, что именно их способ обоснования общих норм является единственно правиль­ным и должен стать общеприня­тым…» [2]

Представляется, что консенсус реален, несмотря на различное понимание путей его достижения. Здесь важно конкретизировать два момента.

Первое. Необходимо выяс­нить, по какому кругу политичес­ких, нравственных, моральных, экономических и гуманитарных проблем общество хотело бы до­стигнуть согласия. Вполне оче­видно, что речь должна идти о всем спектре проблем, связанных с правами человека. В этом за­ключается как цель, так и основ­ная трудность достижения кон­сенсуса. Любой узкий региональ­ный или корпоративный подход сразу же наталкивается на серьез­ные препятствия.

Говоря о правах человека как таковых, принято обращаться к тому базису, который имеет кор­ни в западной культурной тради­ции, и к истокам западной культу­ры. Действительно, некоторые специфические особенности дан­ного понятия берут свое начало исключительно в западной исто­рии. Однако общепринятые — в западном понимании — нормы в области прав человека не воспри­нимаются непосредственно други­ми культурно-цивилизационными традициями и весьма часто не на­ходят своего смыслового отобра­жения в их языках.

Не следует забывать и о том, что сегодня даже эксперты ис­пользуют для объяснения сущнос­ти различий между цивилизаци­онными традициями прав челове­ка различную терминологию. Из­вестный исследователь Д. Дон- нелли определяет «человеческое достоинство» как универсальную ценность в концептуальной трак­товке «консенсуса охвата прав» [3]. Ведущий японский эксперт О. Ясуаки критикует этот тер­мин, отмечая, что «достоинство» — излюбленный термин запад­ных философских течений, отку­да и появились основные трак­товки западных прав человека. Он предлагает использовать для концептуальной трактовки в ка­честве универсальной ценности категорию «стремление к духов­ному и материальному благосо­стоянию» [4].

Второе. Основные надежды «перекрестного консенсуса прав» связаны с достижением элемен­тарного общественного согласия по этим нормам. Вполне вероят­но, что здесь таятся основные препятствия. Они вызваны раз­личной смысловой и нравствен­ной трактовкой многих исходных установок и механизмов их реа­лизации на практике.

Например, многие препятствия таятся в от­личиях осуждения сущности гено­цида, морального, религиозного и этического насилия, ритуальных, этнических и религиозных убийств, физических и нравст­венных пыток, различных форм политического рабства и принуж­дения, так называемых «исчезно­вений» политических и экономи­ческих оппонентов и конкурен­тов, насилия и стрельбы по мир­ным демонстрантам и т.д. Многие различия, поддерживающие кон­цепцию универсальных прав че­ловека, используются для обосно­вания собственного видения об­щественного согласия и содержат альтернативные, оправдывающие их догмы.

Некоторые исследователи в об­ласти международного права ви­дят опасность в индивидуализа­ции, фрагментировании норм обязанностей и прав, в растворе­нии азиатской философии общи­ны в западной юридической куль­туре. В первую очередь они име­ют в виду американское законо­дательное давление на многие стороны жизни в Азиатско-Тихо­океанском регионе. В своей кри­тике они выступают против тех философских ценностей, которые отдают предпочтение индивидуа­лам. Ими выдвигается точка зре­ния, согласно которой конфуци­анство со своей корпоративной моралью, возможно, создало бы лучшие условия для развития концепции «консенсуса охвата прав» в сложных человеческих и международных отношениях. В этих условиях каждый человек и его окружение должны иметь под­тверждение своей уникальной ценности.

Точные смысловые значения терминов при изложении принци­пов и норм прав человека также имеют большое значение, особен­но в вопросах мировой политики. Любой термин или ключевое сло­во приобретают различные смыс­ловые оттенки, когда, скажем, в английском языке употребляется определенный или неопределен­ный артикль или когда в русском языке используется единственное или множественное число, напри­мер «право» и «права» или их пер­сонификация — «ваши права» и «мои права».

В западной теории демократии субъективные права личности — не только историческая традиция. Они проектировались с опорой на характер и природу людей и сформировались как основание философского представления лю­дей на их сообщества. Привиле­гия свободы индивидуумов — это подход к достижению консенсуса, под которым предварительно по­нимались условия обеспечения достойной жизни личности.

Современная западная концеп­ция прав привлекает юридичес­кие законные формы обеспечения и исполнения прав человека, с од­ной стороны, и некоторые нормы — с другой, для возможности от­каза от законных прав и отхода от легитимных путей, которыми они могут быть защищены. Подобная восприимчивость к различиям в трактовках и к привилегии отказа от гарантии прав человека время от времени используется запад­ным обществом, предоставляю­щим своим властям полномочия или иные средства для коллектив­ного нарушения основных прав человека. Так, несмотря на за­крепление основных прав во всех международных фундаменталь­ных законах обеспечения прав че­ловека, власти западных госу­дарств нередко используют гума­нитарную интервенцию.

Возражая против западной мо­дели прав, оппоненты выдвигают доводы, касающиеся отличий в местных и международных трак­товках норм прав человека. Неко­торые правительства сопротивля­ются принудительному навязыва­нию западной концепции прав, прибегая к широко принятым нормам обеспечения прав из дру­гой сферы. Речь идет, например, о массовом нарушении экологиче­ских прав всех людей планеты в результате технологического раз­вития ведущих стран мира. Лю­бое международное обсуждение нарушений, будь то права личнос­ти современных народов Китая или другие нарушения, встречает целый пакет встречных, весомых для западной концепции прав, до­водов. Ситуация еще более обост­ряется, когда в дискуссию вступа­ют доводы традиционной конфу­цианской философии. Конфуци­анство сегодня готово поддержать некоторые универсальные нормы прав человека, но требует от За­пада сделать нелегкие шаги к сближению ценностей конфуци­анства и универсальной филосо­фии прав человека в обществе.

Как известно, в китайской культурной традиции индивидуум никогда не был центральной фи­гурой осмысления концепции прав. Участие индивидуума в об­щественной жизни никогда не бы­ло добровольным, а законность действий правительства никогда не зависела от обеспечения ка­ких-либо гарантий личности и тем более от ее согласия или несогла­сия.

В традиционном культурном наследии Китая идея свободы личности или идея социального порядка, гармонии личности и об­щества никогда не связывалась с гармонией самого общества и с идеями истины общественного ус­тройства.

Идеи универсального пакета прав, приемлемого в целом для человечества на основе «перекре­стного консенсуса прав», не могут отвергаться автоматически или считаться неправильно обосно­ванными. Проблема общности прав для мирового сообщества и проблема необходимости дости­жения консенсуса прав человека общепризнаны в современной ми­ровой политике и нуждаются в новом практическом воплощении.

Международная философия «перекрестного консенсуса прав» имеет строгую мотивацию и спо­собна стать базой для продвиже­ния идей создания в будущем международных юридических норм и глобальных социальных форм отражения прав в мировой политике и адекватного обеспече­ния прав человека во всем миро­вом сообществе. Обсуждаемые универсальные нормы прав и ме­ханизмы их реализации сущест­венны для достижения мирового согласия на уровне правительств. Чтобы быть воспринятыми в лю­бом обществе, они должны содер­жать логическое подтверждение и философское оправдание. Чтобы быть приведенными в исполне­ние, они должны найти выраже­ние в общепринятых юридичес­ких механизмах.

Последовательная реализация этой линии рассуждений могла бы помочь понять, что концепция «перекрестного консенсуса прав» не только ориентирована на ми­ровое общество будущего, но и требует концентрации всех возможности современных госу­дарств, воли их лидеров и науч­ных, культурных, религиозных и иных сообществ.

Очевидно, что конфликты между языком обос­нования прав человека и основ­ными современными культурны­ми традициями не являются не­преодолимыми. Цель современно­го подхода к формированию «пе­рекрестного консенсуса прав» со­стоит в том, чтобы проанализиро­вать все пути, на которых кон­фликт мог бы быть разрешен, и принять все необходимые новые нормы, вовлечь в концепцию прав человека все мировые и интерцивилизационные ценности.

Один из аспектов проблемы общности прав состоит в том, что в современном мире ответствен­ность за исполнение прав челове­ка склонны брать на себя не толь­ко правительства и международ­ные организации, но и отдельные группы, а также отдельные лич­ности. Агрессивные формы защи­ты прав человека, проявляемые с любой стороны, всегда приводят к социальным конфликтам различ­ной степени напряженности. На­ибольшее отрицательное влияние эти конфликты оказывают на сферу международных отноше­ний, они связаны с потерей дове­рия друг к другу целых регионов, стран, религий и философий. Раз­личные формы диктатур и поли­тической коррупции, как прави­ло, приводят к массовым наруше­ниям прав человека и самым аг­рессивным формам массовых конфликтов и протестов. При этом цена, которую приходится платить за разрешение подобных гуманитарных конфликтов с це­лью обеспечения прав человека, бывает несравненно выше реаль­ного уровня достижения прав.

Литература

1. Rowls J. Political Liberalism. New York, 1993. Lecture IV.

2. An-Na’im A. Human Rights in Cross- Cultural Perspectives: A Quest for Consensus. Philadelphia, 1992. P. 134- 147.

3. Donnelly J. Universal Human Rights in Theory and Practice. London, 1989.

4. Ycisuaki О. In Quest of Intercivilizational Human Rights: «Universal» vs. «Relative» // Human Rights Viewed from an Asian Perspective. Occasional Paper N 2 (The Asia Foundation’s Center for Asian Pacific Affairs, 1996). P.811.

Written by admin

Апрель 7th, 2016 | 3:00 пп