Учебно-методический центр

по аттестации научно-педагогических работников ВУЗов



Главная | Философия | Обществоведение | Книги | Учебники | Методики | История | Религия | Цели и задачи

«Славься, Отечество…»

Гимн (ϋμνος — греч., hymnus — лат.) определяется как торжественная песнь. Если говорить о государственном гимне, то слова его, как пра­вило, патриотичны, прославляют державу или правителя, отражая ми­ровоззренческий и духовный настрой общества; музыка торжественна и вдохновенна, но вместе с тем достаточно легко воспроизводима и за­поминаема.

 

Надежда СОБОЛЕВА — доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Института российской истории РАН (ИРИ РАН), член Геральдического совета при Президенте РФ

Государственный гимн, наряду с гербом и флагом, — официальный символ суверенной страны.

Обращение к истории гимнов — песнопений во славу богов, прави­телей и героев — уведет нас в эпоху древнейших культур человечества (шумерской, египетской), в III ты­сячелетие до н.э., затем в антич­ность, где гимны были тесно связа­ны с греко-римским политеизмом, наконец, — к становлению этого специфического музыкально-по- этического жанра в быту и культуре многих стран Востока и Запада в первые века нашей эры. Христиан­ская культура избрала такой вид гимна, который и по форме и по со­держанию соответствовал ее рели­гиозным представлениям — в хрис­тианское богослужение гимны во­шли как хвалебные песни Богу, Бо­гоматери, святым. Со II в. н.э. известны гимны, сочиненные хрис­тианскими проповедниками, цер­ковными иерархами, философами и писателями. Византийская цер­ковь культивировала гимн как часть литургического пения. Рас­цвет византийских гимнов прихо­дится на У-VI вв. и охватывает не­сколько столетий.

Появление культовых гимнов в Древней Руси связано с ее креще­нием в конце X в. и началом цер­ковной службы. В «Повести вре­менных лет» говорится о первых славословиях на Руси в честь Иису­са Христа (988 г.) [1].

Отечественные музыкальные произведения, относящиеся к хрис­тианской гимнологии, сохранились с XII в. Это гимнические песнопе­ния (кондак, стихиры, канон) в честь князей Бориса и Глеба, с ко­торыми связывалась патриотичес­кая идея единства Русского госу­дарства. Таким образом, византий­ская гимнография сосуществовала с древнерусской музыкой; известно, что в домонгольской Руси было на­писано более десятка гимнических служб «собственно русского творче­ства» [2].

С XVI в. наблюдается расцвет русской гимнографии. Песнопения в честь русских воинов, героев, ду­ховных руководителей сохраняли память о них и вместе с тем укреп­ляли дух русского народа. Эти тра­диционные сакральные песнопения продолжали создаваться и позже, однако новые общественные веяния порождали и новые музыкальные формы — в XVII в. в Россию про­никает из Европы светская музыка в виде партесного (по партиям) пе­ния, авторских композиций, кон­цертов. Петр I и его сподвижники, например Феофан Прокопович, уделяли чрезвычайно большое вни­мание пропаганде и прославлению как личности царя, так и его деяний на благо России. Музыкальные про­славления осуществлялись в кантах и в партесных концертах. Так, в честь завоевания Петром I Ижор- ской земли в 1702 г. был исполнен праздничный концерт «Веселися, Ижорская земля», где явно просле­живаются гимнические черты. По этому же канону композитор Васи­лий Титов написал «Концерт Пол­тавскому торжеству», чему предше­ствовала заказанная царем «Служ­ба благодарственная … о великой Богом дарованной победе над Свей- ским королем Карлом XII и воинст­вом его». Титов и другие композито­ры XVIII в. создали такие героико- патриотические произведения, как «Виват, Россия, именем преслав- на», «Возвеселисе, Россия, право­верная страна», «Радуйся, россий­ский Орле двоеглавый» и т.д. В те­чение XVIII в. в России широко распространилась светская музыка в различных формах — маршей, опер, концертов, что связано с ев­ропеизацией русской жизни в це­лом. Однако русские композиторы создали в это время и прекрасные православные мелодии. Некоторые из них являлись настоящими гим­нами, например знаменитый «Коль славен наш Господь в Сионе …» Д.С. Бортнянского. Стихи к нему написал куратор Московского уни­верситета М.М. Херасков — изве­стный поэт того времени и масон. Поэтому «Коль славен…» стал ма­сонским гимном, что не помешало ему занять почетное место среди са­мых значительных русских духов­ных произведений.

Ряд авторов, анализируя свет­ские музыкальные произведения XVIII — XIX вв., пишут об офи­циальных и неофициальных гим­нах России, о гимне-марше Преоб­раженского полка, о других мар- шах-гимнах, гимнах-молитвах. Му­зыка этих гимнов, без сомнения, была привлекательна для отдель­ных групп населения и различных сословий России, но ни один из них не нес объединяющего программно­го начала для народа всей страны, в чем, собственно, и состоит крите­рий государственного гимна.

В некоторых работах, опублико­ванных в последние годы, проблема появления русского национального (государственного) гимна рассмат­ривается в контексте формирова­ния идеологии николаевской Рос­сии и неразрывной нитью связыва­ется с провозглашенной в марте 1833 г. известной доктриной мини­стра просвещения С.С. Уварова — «православие, самодержавие, на­родность». Последняя в свою оче­редь базируется на самодержавной апологетике Н.М. Карамзина, ду­ховное воздействие которого на российское общество и на утверж­дение «охранительских» воззрений было огромно [3 ].

Карамзину и его идеям (самодер­жавие, по его глубокому убежде­нию, утвердившемуся после возвра­щения из революционной Франции, выступает как единственный «пал­ладиум» России) внимали такие ум­ные, тонкие, образованные люди, как С.С. Уваров, В.А. Жуковский, Д.Н. Блудов, близкие по своему мировоззрению царю. Неудавшийся переворот 1825 г., по-видимому, заставил монарха позаботиться о «четкой концепции национального бытия», в создании которой ему по­могли единомышленники, воспи­танные Карамзиным в духе «благо­говения перед святыней власти дер­жавной», которые, каждый на своем месте, способствовали воссоз­данию «особности» и «самодостаточ­ности» великой России.

Не последнее место власть отво­дила соответствующей атрибутике, которой Николай I уделял большое внимание. В контексте формиро­вания идеологии николаевского царствования следует рассматри­вать и появление в 1833 г. «народ­ной песни» В.А. Жуковского — А.Ф. Львова как официального Государственного гимна Россий­ской империи.

Государственные гимны в Евро­пе со второй половины XVIII в. уже не являются редкостью. Одним из первых официальных гимнов ев­ропейских государств признается «Боже, храни короля (королеву)» (Великобритания, 1740-е гг.). Споры по поводу авторства англий­ского гимна ведутся до сих пор, и в одном из известных музыкальных словарей (Гроува) говорится, что авторы слов и музыки этого гимна неизвестны [4]. Между тем музыка английского гимна использовалась многими государствами Европы.

Тогда, когда Россия и Англия вмес­те сокрушали Наполеона, англий­ский государственный гимн при­влек внимание и России.

В 1814 г. Жуковский сделал стихотворный перевод английского гимна. Первая публикация его в журнале «Сын Отечества» в 1815 г. называлась «Молитва русских». С 1816 г. стихи поются на музыку английского гимна «Боже, храни короля». Несколько позднее Жу­ковский сделал новый, расширен­ный вариант «Молитвы русского народа», где не только прославлялся монарх, но и воспевались «Русь православная», «воины-мстители», «мирные блюстители» (закона). Николаю I этот текст не понравил­ся настолько, что он назвал его «размазней Жуковского» [5]. К то­му же царь, по его словам, скучал «слышать музыку английскую, столько лет употребляемую».

В результате царь сам нашел ав­тора русского «народного гимна». Им стал близкий Николаю I чело­век, лично ему преданный (коман­довал царским конвоем, сопровож­дая царя во всех поездках), Алексей Федорович Львов. Это был музы­кально одаренный человек, пре­красный исполнитель-скрипач, та­лантом которого восхищались Мен­дельсон, Лист, Шуман. Написав ме­лодию гимна за один вечер, Львов пошел к Жуковскому, который представил ему 6-строчный текст, начинающийся теми же словами «Боже, царя храни», что и текст 1814 г., «подогнав» его под мело­дию Львова. 11 декабря 1833 г. в Москве в Большом театре состоя­лось исполнение «народной песни» (именно так нравилось Николаю I называть гимн). Вот как на следую­щий день писала об этом событии московская газета «Молва»: «Вчера, 11 декабря Большой Петровский театр был свидетелем великолепно­го и трогательного зрелища, торже­ства благоговейной любви народа Русского к царю Русскому». Далее в статье говорилось: «Будем откровен­ны — честь великой империи требу­ет, чтобы на пространстве ее, зани­мающем седьмую часть земного ша­ра, миллионы, совокупленные еди­ным чувством любви и преданности к единой самодержавной главе, ими управляющей, выразили сие высо­кое чувство своими, не заимство­ванными звуками, вылившимися из груди русской, проникнутыми рус­ским духом» [6].

Огромный успех русского гимна, который выпал на его долю при первом массовом исполнении, со­путствовал ему и в дальнейшем. Незадолго до смерти Жуковский писал Львову: «Наша совместная двойная работа переживет нас дол­го.

Народная песня, раз раздавшись и получив право гражданства, оста­нется навсегда живою, пока будет жив народ, который ее присвоил. Из всех моих стихов эти смиренные пять благодаря Вашей музыке пере­живут всех братий своих. Где не слышал я этого пения? В Перми, в Тобольске, у подошвы Чатырдага, в Стокгольме, в Лондоне и Риме» [7].

Сам Львов неоднократно в своих «Записках» отмечал, насколько вы­игрывал российский гимн по срав­нению, например, с прусским или австрийским, когда они исполня­лись на совместных мероприятиях. Так, в Гейдельберге, когда один из концертов Львов закончил «нашим народным гимном», «все слушатели были в неизъяснимом удовольст­вии», а музыканты на другой день ходили по городу за ним по пятам целою толпою. В другом городе, «самые иностранцы были увлечены силою и чувством нашего гимна и сопровождали музыку пением на русском языке» [8]. Подобные вы­сказывания не были лишь оценкой автором своего произведения. Поч­ти через 80 лет офицер лейб-гвар­дии Кирасирского полка B.C. Тру­бецкой вспоминал о своих ощуще­ниях, когда на параде полковой ор­кестр заиграл «гимн, полный величия». «К горлу подступил ка­кой-то лишний, мешающий комок, усилилось ощущение бегающих му­рашек по спине. Что вдохновило господина Львова, композитора ма­лоизвестного и не слишком одарен­ного, не знаю, но в строгие и спо­койные гармонии этого небольшого хорала ему удалось вложить огром­ную идею силы и величия» [9].

Музыкальный символ Россий­ской империи стал мировой музы­кальной классикой. Тема «Боже, царя храни!» варьируется в не­скольких произведениях немецких и австрийских композиторов. П.И. Чайковский «цитирует» его в «Славянском марше», увертюре «1812 год», написанной в 1880 г. и исполнявшейся по случаю освяще­ния Храма Христа Спасителя в Москве.

Существовали и критики музыки Львова. В частности, издатель «Рус­ской музыкальной газеты» Н. Финдейзен в конце XIX в. (после смер­ти Α.Φ. Львова) поддержал миф о конкурсе русских национальных гимнов, в котором якобы принимал участие М.И. Глинка. Между тем каждый, кто знаком с биографией великого композитора, знает, что Глинка весной 1830 г. уехал в Ита­лию и вернулся в Россию из Берли­на только весной 1834 г. Затем Финдейзен опубликовал найден­ный в бумагах Глинки набросок ме­лодии под названием «Motif de chant national», которое позднее по­лучило очень вольный перевод как «Патриотическая песнь». Современ­ные музыковеды пришли к выводу, что этот фрагмент создан Глинкой в 1837-1838 гг., намного позднее предполагаемого 1833 г., к тому же вряд ли как набросок государст­венного гимна [10].

После отречения Николая II от престола дальнейшее существова­ние прежнего гимна, начинающего­ся словами «Боже, царя храни», стало невозможным. Среди десят­ков предложений различных мело­дий и слов для гимна новой, демо­кратической России выделяется своей конструктивностью неболь­шая статья поэта В.Я. Брюсова, написанная в марте 1917 г. По его мнению, России был необходим но­вый национальный гимн, на созда­ние которого следует объявить кон- курс — «сознательное задание». «Национальный гимн, — писал он, — есть патриотическая песнь, выра­жающая дух народа, его заветные убеждения, его основные устремле­ния… Нужна краткая песнь, кото­рая силою звуков, магией искусства сразу объединила бы собравшихся в одном порыве, сразу настроила бы всех на один высокий лад…» [11] Музыка гимна должна быть мощ­ной, как любовь к Отчизне. Нераз­рывны с музыкой должны быть сло­ва. Написание их для гимна Отече­ства — дело особой сложности. «Дух народа» легко воплотить в словах, когда речь идет о «единообразном населении». Россия же страна мно­гонациональная, поэтому ее гимн вряд ли может быть лишь «велико­русским», а напротив — объединять все ее народы. По глубокому убеж­дению Брюсова, гимн новой России не должен разделять население страны не только по вероисповеда­нию, национальности, но и по клас­совому признаку, его должны при­нимать все, кто считает Россию сво­ей Родиной. В этом случае он будет дорог многим поколениям.

Брюсов полагал, что среди идей и образов — необозримые просторы нашего Отечества, героические по­двиги предков, военная слава Рос­сийской державы, а также братство народов России, их содружество и труд на общее благо. Все идеи, мыс­ленно возникающие при многознач­ном слове «Россия», если они изло­жены понятным каждому поэтичес­ким языком, не покажутся пустыми словами, когда прозвучат в гимне могучей державы. К сожалению, мысли Брюсова не были востребо­ваны ни Временным, ни советским правительствами.

В 1917 г. роль гимна в новой, демократической России исполняла французская «Марсельеза» (декре­том Директории от 14 июля 1795 г. она была объявлена нацио­нальной песней, лишь в 1879 г. ее утвердили как официальный гимн Французской республики). «Мар­сельеза» пришла в Россию еще в конце XVIII — начале XIX вв. Ее распевали декабристы, революци­онное студенчество, но она была доступна тогда лишь знающим французский язык. Все измени­лось, когда видный деятель русско­го революционного движения П.Л. Лавров создал русский текст песни, сочиненной Клодом Жозе- фом Руже де Лиллем. Под названи­ем «Русская Марсельеза», «Рабочая Марсельеза» с конца XIX в. она широко распространилась в России не только в среде рабочих, но и крестьян, мещан, учителей.

«Марсельеза» является офици­альным гимном Франции, поэтому принятие ее в качестве гимна Рос­сии было проблематичным. И тем не менее при Временном прави­тельстве, так и не утвердившем символику новой, постсамодержав­ной России, в ожидании Учреди­тельного собрания «Марсельеза» выполняла некоторые функции гимна государства. Ее исполняли при встрече членов Временного правительства и приеме иностран­ных делегаций, перед началом спектаклей в театрах. Многие пол­ки отправлялись на германский фронт с красными революционны­ми знаменами, а в бой шли под зву­ки «Марсельезы» [12, с.287-289].

«Марсельезой» встретили боль­шевики В.И. Ленина 3 апреля 1917 г. в Петрограде из эмигра­ции. Как вспоминают очевидцы, лидер большевиков прямо на Фин­ляндском вокзале предложил спеть «Интернационал», однако его слов почти никто не знал. Ленин же знал их прекрасно, ибо еще в 1912 г. он написал статью, посвященную 25- летию со дня смерти члена Париж­ской коммуны Эжена Потье, со­здавшего текст «Интернационала» сразу после падения Коммуны в 1871 г. Однако стихи Потье нача­ли переводить на другие языки, только когда они прозвучали на му­зыку Пьера Дежейтера — компози­тора-любителя из Лилля, в 1888 г. Музыка и слова пролетарского гим­на так потрясли горного мастера из Донбасса А.Я. Коца, который, бу­дучи в эмиграции, присутствовал на Первом генеральном конгрессе французских социалистов, что он решил сделать «Интернационал» до­стоянием всех борцов с российским самодержавием, переведя его слова на русский язык.

В русском переводе «Интернаци­онал» быстро превратился в России в средство революционной агита­ции. И все же Октябрь 1917 г. не принес ему полной победы над «Марсельезой», которая восприни­малась обществом в качестве не­отъемлемого атрибута предстояще­го Учредительного собрания. Тем не менее 5 января 1918 г. в момент его открытия в Таврическом дворце и большевики, и эсеры дружно за­пели именно «Интернационал». Один из эсеров впоследствии вспо­минал: «Этот гимн для многих эсеров… был такой же заветной бо­евой песнью, как и для большеви­ков. Не помня себя, я вскочил и за­пел с ними… Это была величествен­ная картина, когда все Учредитель­ное собрание в целом, без различия фракций единодушно пело боевой гимн революционных социалистов» [12, с.301].

Затем «Марсельеза» постепенно сошла со сцены как символ «буржу­азной» революции, а символом «пролетарской» окончательно стал «Интернационал». На долгие годы он оставался гимном Советского Союза.

Некоторые современные авто­ры, не принимая во внимание то­го, в какую эпоху был написан текст «Интернационала», отмеча­ют его агрессивный характер, счи­тая, что «его мрачное содержание полно угроз, призывов к насилию, к захвату чужого достояния» [13, с.84]. В нем видят даже символ язычества («Никто не даст нам из­бавленья — ни Бог, ни царь и не ге­рой»). Однако никто не мог под­вергнуть критике музыку «проле­тарского гимна». Она всегда оце­нивалась как «торжественная и величественная». «Хорально-ак- кордовый склад фактуры отсылал к церковным истокам. Несмотря на антицерковную направленность гимна (текста. — Н.С. ), авторы «Интернационала» создали гимн все же в традициях церковного песнопения» [13, с.86; 14].

Музыка «Интернационала» ис­ключительно высоко оценивалась Д.Д. Шостаковичем. В 1937 г. он заново аранжировал ее и написал партитуру для Большого симфони­ческого оркестра и хора, исполнив­ших гимн, который в военные годы звучал именно в его инструментов­ке. Спустя 30 лет после войны ком­позитор в специальной статье объ­яснял эмоциональное воздействие «Интернационала» такими слова­ми: «Что такое мелодия «Интерна­ционала» в сравнении с тем же тан­ком и самолетом? Простой напев, не более. Однако этот напев, впер­вые прозвучавший в конце про­шлого века, вошел в жизнь милли­онов людей. Никакая сила не мо­жет заглушить его, приостановить его влияние на ход мировой исто­рии.

Он сильнее армады танков и самолетов» [15].

С началом Великой Отечествен­ной войны в официальной больше­вистской идеологии появились но­вые факторы: прежние коммунис­тические и интернационалистские компоненты оказались оттесненны­ми на второй план национально го­сударственными , великодержавными, что было сделано в сугубо праг­матических целях как средство мо­билизации всех сил советского народа на разгром врага. Эти пере­мены стояли в одном ряду с усиле­нием пропаганды русского и совет­ского патриотизма, роспуском Ко­минтерна, улучшением отношений с Русской православной церковью и т.д. Данный процесс отразился и на замене «Интернационала» новым Государственным гимном СССР.

Доныне в печати воспроизводят­ся сведения о работе над гимном, по­черпнутые из воспоминаний прежде всего С.В. Михалкова, но в основ­ном — в виде неадекватных слухов. Говорят, что Сталину якобы надоел написанный французами «Интерна­ционал». Поэтому в 1943 г. он при­казал сочинить новый гимн на музы­ку «Гимна партии большевиков», на­писанную еще в 1939 г. A.B. Алек­сандровым, но закамуфлировал свой выбор, устроив трехступенча­тый конкурс с оценками среди почти двух сотен композиторов и сотни по­этов. Что касается слов гимна, то (несмотря на многочисленные пес­ни-гимны, прославления Родины и лично Сталина) ему потребовался молодой автор, русский, и он выбрал С.В. Михалкова, которого любил. Но Сталин любил также K.M. Си­монова, который участвовал в кон­курсе, а Михалков оказался не один, а вместе с человеком старше его на 15 лет, к тому же не русским, а ар­мянином — Эль-Регистаном (Габри­элем Аркадьевичем Урекляном).

Создание нового гимна в самый разгар войны удивляло и современ­ников: «Как так? На фронте разво­рачивались ожесточенные сраже­ния … Народное хозяйство страны предпринимало героические уси­лия, чтобы обеспечить фронт всем необходимым … И в это время пра­вительство уделяло столько внима­ния созданию Гимна Советского Со­юза!» [16]

Как показывают архивные доку­менты, начало работы над гимном относится к 1942 г. [17] Напом­ним, что зимой 1941-1942 гг. не­мецко-фашистские войска впервые за годы Второй мировой войны по­терпели крупнейшее поражение от Красной армии под Москвой.

В гла­зах всего мира, в глазах советского руководства Красная армия стала не только защитницей от фашист­ского нашествия, но и достойной продолжательницей славных бое­вых традиций русского народа. Не случайно именно в 1942 г. были введены погоны со звездами вместо петлиц и ромбов, возрождена гвар­дия, учреждены ордена Суворова, Кутузова, Александра Невского. Все виды искусств, включая музы­ку, были задействованы в патрио­тической агитации в самых широ­ких слоях населения и прежде всего среди воинов Красной армии. Наи­большее влияние на патриотичес­кий настрой бойцов имела «Свя­щенная война» В.И. Лебедева- Кумача и A.B. Александрова. «Свя­щенную войну» называли песней- гимном, а один музыковед назвал ее «музыкальной эмблемой Отечест­венной войны».

В дальнейшем Александров про­должал писать музыку в гимничес­ком жанре, где ему не было рав­ных, хотя создавали песни-гимны, прославляющие страну и вождя, многие другие композиторы: В.Г. Захаров, А.Г. Новиков, Т.Н. Хренников, Б.А. Александ­ров и другие.

Таким образом, выбор гимничес­кой музыки в 1942 — начале 1943 гг. был очень большим. Одна­ко комиссия в составе заместителя Председателя СНК СССР К.Е. Во­рошилова, первого секретаря МК и МГК, начальника Главного политу­правления Красной армии A.C. Щербакова, председателя Комите­та по делам искусств при Совнарко­ме СССР М.Б. Храпченко, предсе­дателя Союза советских писателей A.A. Фадеева, председателя Союза советских композиторов P.M. Гли- ера в июне 1943 г. начала работу по созданию гимна Советского Сою­за «с чистого листа».

18 июня 1943 г. Ворошилов и Щербаков в присутствии 8 поэтов и 12 композиторов несколько раз по­вторили тезис о том, что «Интерна­ционал» устарел для нашего народа («это пройденный этап, пусть его поет тот, кто еще не разрушил ста­рый мир»). Они также высказали пожелания по содержанию гимна, в тексте которого должны быть отра­жены темы: победа рабочего класса в нашей стране и торжество власти трудящихся, во-первых; братство и дружба победивших в борьбе наро­дов Советского Союза, во-вторых. Особо подчеркивалось, что «о пар­тии упоминать не следует, так как гимн является всенародным, наци­онально-беспартийным» [17, Д. 17, л.2].

Такие указания руководства многим поэтам показались слиш­ком общими, поэтому последовали конкретные вопросы: «Нужно ли употреблять в гимне слова «Ленин» и «Сталин»?

Нужно ли отразить в гимне «настоящий момент» — вой­ну?» Ворошилов вынужден был до­бавить, что слова «Ленин» и «Ста­лин» должны быть в тексте, но о фашистах писать не стоит.

В некоторых современных изда­ниях говорится о закрытом конкур­се на лучшие стихи для гимна. Это не так. Многие поэты присылали свои стихи через Союз писателей и лично через Фадеева, а также в письмах на имя Ворошилова. Во многих письмах, сопровождающих текст гимна, авторы (иногда непро­фессиональные поэты) объясняли свое желание участвовать в конкур­се «чувством патриотизма и любви к Родине». Словом, 65 человек представили 123 текста (некоторые по несколько вариантов). Так что вряд ли можно говорить о «закрыто­сти» конкурса.

170 композиторов предоставили двести с лишним мелодий. Музыка «Гимна партии большевиков» A.B. Александрова на первых эта­пах конкурса (июнь 1943 г.) была замеченной, но отнюдь не сразу одобренной. На первом совещании 17 июня А.И. Хачатурян, напри­мер, довольно скептически произ­нес: «Мне хотелось бы узнать, в чем достоинства музыки Александро­ва?» Его поддержал А.Г. Новиков, заявив, что музыку Александрова «много слушают, но она трудна для среднего исполнения».

В процессе прослушивания, ко­торое проходило, в основном, в Бетховенском зале Большого теат­ра и куда приглашались не только поэты и композиторы, представите­ли общественности, но и выдающи­еся артисты и дирижеры Большого театра, отмечалось, что вариант гимна Александрова «находится на общем уровне». Большей похвалы удостаивался Т.Н. Хренников.

Августовские прослушивания выявили нового «лидера» среди композиторов. Им оказался Д.Д. Шостакович. В защиту музы­ки Шостаковича выступили, полу­чив какие-то надежды на принятие их текста, С.В. Михалков и Г. Эль- Регистан. В письме к Ворошилову от 28 сентября 1943 г. они писа­ли: «Нам кажется, только два ком­позитора нашей страны — Дм. Дм. Шостакович и С.С. Прокофьев могли написать такой («лучше всех существовавших и существующих гимнов других народов» — слова К.Е. Ворошилова) гимн. Сам факт авторства одного из двух мастеров, признанных величайшими компо­зиторами современности, придал бы гимну нашей Родины тот харак­тер, о котором Вы говорили» [17, Л.161].

Интересна резолюция Вороши­лова, наложенная на письмо: «Шо­стакович и Прокофьев действитель­но самые признанные композиторы наших дней, однако гимн будут пи­сать все композиторы СССР (а мо­жет быть, и не композиторы при­мут участие), и кто из них даст луч­шую музыку гимна, тот и будет автором этого исторического сочи­нения».

И правда, музыку гимна, переде­ланную по несколько раз, предста­вили не только московские компо­зиторы, но и музыканты из других городов СССР: из Ташкента — 16, из Алма-Аты —14, из Тбилиси —12, из Баку — 7 и т.д. С 24 сентября 1943 г. прослушивание проводи­лось с нарастающей интенсивнос­тью через каждые 7 — 10 дней. Применялась шкала оценок музыки по 12-балльной системе, причем ре­гулярно 7-8 баллов получала музы­ка Шостаковича и Александрова.

Конкурс текста гимна также проходил в конкурентной борьбе, но, может быть, менее напряжен­ной. Постоянно высказывались претензии руководителю писатель­ского цеха А. Фадееву по поводу отсутствия достойных стихов. Ин­тересен список авторов, составлен­ный к совещанию 24 августа 1943 г. в ведомстве Фадеева. Из 18 человек — только 5 членов партии, 11 русских, 5 евреев, 1 украинец, 1 армянин. Думается, что состав пре­тендентов на авторство гимна ис­ключает инсинуации по поводу их отбора по какому-то одному задан­ному признаку.

К началу сентября подвели итоги по конкурсу текстов гимна. Из них составили сборник и отправили Сталину. В сборник вошли 96 текс­тов, созданных 56-ю поэтами. Наи­лучшим среди представленных тек­стов признавался вариант Михал­кова и Эль-Регистана. Он называл­ся «Свободных народов союз благородный», состоял из четырех куплетов, без припева, значительно отличаясь от окончательного текста гимна. Авторам, правда, настоя­тельно порекомендовали «придать простоту и ясность языку текста с тем, чтобы он был доступен всем слоям населения, независимо от их общественного положения и куль­турного уровня» [17, Л.175]. В ча­стности, слова «союз благородный», «в грядущее» (путь озарил) отдава­ли, по мнению критиков, «литера­турщиной» и могли быть «не поняты в деревне». «Литературщину» авто­ры быстро заменили более понят­ными для широких масс словами: «союз нерушимый» и т.д. Рекомен­довано было также сделать припев.

Семь вариантов припева «изготови­ли» два соавтора в каких-то два-три дня. 25 сентября 1943 г. поста­новлением ЦК ВКП(б) был ут­вержден текст гимна в виде двух куплетов и припева. Однако в кон­це октября И.В. Сталин заявил, что гимн слишком куцый. По его мнению, необходимо добавить тре­тий куплет, который был бы посвя­щен Вооруженным силам Советско­го Союза — Красной армии, «кото­рая боролась, борется и будет бо­роться за честь, свободу и независимость нашего Отечества». Михалков и Эль-Регистан предста­вили семь вариантов третьего куп­лета. В дальнейшем вся отработка текста проходила под непосредст­венным наблюдением Сталина и да­же в его присутствии.

После многочисленных прослу­шиваний гимна со словами Михал­кова и Эль-Регистана, которые ис­полнялись на музыку различных композиторов, 13 декабря 1943 г. на сцене Большого театра прозву­чали заново мелодии нескольких композиторов, получивших наи­большее количество баллов. Гимн исполнялся оркестром Большого театра под управлением дирижера Мелик-Пашаева и хора Краснозна­менного ансамбля, руководимого Александровым. На этом прослу­шивании, где присутствовали руко­водители государства, был сделан окончательный выбор музыки гим­на — им стала музыка, написанная A.B. Александровым несколько лет назад, заново аранжированная и приведенная в соответствие со словами Михалкова — Эль-Региста­на. 14 декабря 1943 г. было при­нято специальное постановление Политбюро ЦК ВКП(б) о новом гимне СССР, а 22 декабря в «Прав­де» и других газетах появилось со­общение о решении Совнаркома Союза ССР: «Ввиду того, что ны­нешний гимн Советского Союза «Интернационал» по своему содер­жанию не отражает коренных из­менений, происшедших в нашей стране в результате победы Совет­ского строя, и не выражает социа­листической сущности Советского государства, Совет Народных Ко­миссаров Союза ССР решил заме­нить текст государственного гимна новым текстом, соответствующим по своему содержанию духу и сущ­ности Советского строя…» Далее назывались авторы музыки — A.B. Александров и слов — С.В. Михалков, Г. Эль-Регистан.

31 декабря 1943 г. в 24 часа новый гимн СССР прозвучал по ра­дио. Повсеместное его исполнение вводилось с 15 марта 1944 г. За «Интернационалом» оставалось на­звание партийного гимна.

В период с 1945 по 1955 гг. бы­ли утверждены тексты и мелодии гимнов всех союзных республик, кроме РСФСР. Многолетние по­пытки создать гимн РСФСР не дали положительных результатов, хотя к написанию его музыки привлека­лись известнейшие композиторы, текст писали поэты Щипачев, Иса­ковский.

В 1977 г. были изменены слова гимна, авторами которых называ­лись также Михалков и Эль-Регистан, к тому времени уже 30 лет как умерший. Из текста были убраны куплет о Красной армии, имя Ста­лина, а также «воздавалось по за­слугам» КПСС, которая «нас к тор­жеству коммунизма ведет». Распад Советского Союза и оформление его прежних составных частей в са­мостоятельные государства привели Российскую Федерацию к отказу от прежней государственной символи­ки и созданию новых символов Рос­сии. В конце 1993 г. Указом Пре­зидента РФ Б.Н. Ельцина в каче­стве Гимна Российской Федерации была утверждена мелодия «Патрио­тической песни» Μ. И. Глинки в му­зыкальной редакции Б. Диева без словесного текста. Текст, несмотря на многочисленные попытки про­фессионалов и любителей, предла­гавших сотни вариантов, так и не был утвержден.

В результате в 2000 г. С.В. Ми­халков написал слова Государст­венного гимна Российской Федера­ции, ритмически согласовав их с известной мелодией A.B. Алек­сандрова. В декабре 2000 г. Госу­дарственная дума и Совет Федера­ции приняли три закона о россий­ской государственной символике, которые подписал Президент РФ В. В. Путин. Один из них — Закон о Государственном гимне Российской Федерации, начинающийся слова­ми: «Россия — священная наша дер­жава, Россия — любимая наша страна!»

Литература

1. Памятники литературы Древней Руси. XI-начало XII в. М., 1978. С.134.

2. Владышевская Τ.Ф. Древнерусская му­зыкальная культура // История русской музыки. М., 1999. Вып. 1. С.83.

3. KisseljovaL. Заметки о российском гим­не (карамзинисты — творцы официаль­ной идеологии) // Studia Litteraria Polono-Slavica. 3. Warszawa, 1999. S.260; Россия и мировая цивилизация. М., 2000. С.203-206.

4. Музыкальный словарь Гроува. Пер. с англ. М., 2001. С.252.

5. Гимн «Боже, царя храни». Из рассказов А.П. Петерсона // Русский архив. 1909. № 12. С.528.

6. Молва. 1833. 12 декабря.

7. Цит по: Барановский А. «Боже, царя храни!» Дело о плагиате монархическо­го гимна // Родина, 1996. № 12. С.97.

8. Записки композитора Алексея Федоро­вича Львова // Русский архив, 1884. Кн. 4. С.252-253.

9.  Трубецкой B.C. Записки кирасира. М., 1991. С.165.

Ю. Васина-Гросс ман В.А. Михаил Ивано­вич Глинка. М., 1979. С.33, 43; Рама — занова Н. A.C. Пушкин и А.Ф. Львов // Нева, 2001. № 2. С.218; Ники — пин К. Патриотическая песня польских католиков как гимн демократической России? \\ Российская газета. 2000. 25 мая.

11. Брюсов В.Я. О новом русском гимне // Советская Россия. 1991. 23 марта.

12. Колоницкий  Б.И. Символы власти и борьба за власть. СПб., 2001.

13. Грачев  В.Н. Гимны России — зеркало ее духовного состояния. М., 2003.

14. Дрейден  С. Музыка — революции. М., 1981. С.148.

15. Цит.  по: Хенпюва С.М. Мелодии вели­кого времени. М., 1980. С.44.

16. Александров  В.П. Сергей Михалков. М., 1988. С.110-111.

17. ГАРФ. Ф. 5446. Оп.54. Д.17, л.1.

Written by admin

Апрель 7th, 2016 | 2:56 пп