Учебно-методический центр

по аттестации научно-педагогических работников ВУЗов



Главная | Философия | Обществоведение | Книги | Учебники | Методики | История | Религия | Цели и задачи

Современная диаспоральная политика России в странах СНГ

В начале 90-х годов наука приступила к изучению феномена россий­ской диаспоры, предполагающему не только междисциплинарный (ис­торический, политологический, экономический, социологический и т.д.) анализ генезиса ее развития, но и выработку рекомендаций по выстраиванию всего комплекса взаимодействия России с соотечест­венниками в ближнем зарубежье.

 

Надежда КАЛИНИНА — кандидат политических наук, докторант кафедры национальных, федеративных и международных отношений РАГС

 

Еще десять лет назад актуальность диаспоральной темы обусловлива­лась, прежде всего, высокой степенью политизации т.н. русского во­проса. Тема положения оставшихся после распада СССР за пределами России 25 млн соотечественников (включающая, с одной стороны, их адаптацию к новым реалиям стран проживания, а с другой — массовую миграцию на историческую Родину) существенно влияла на расстанов­ку приоритетов внешней и отчасти внутренней политики: включалась в повестку дня переговоров со странами ближнего зарубежья; в самых различных форматах обсуждалась в органах законодательной и испол­нительной власти России и СМИ; инкорпорировалась в программные документы партий и кандидатов. При этом решение проблем соотечест­венников нередко становилось лишь поводом для разного рода полити­ческих спекуляций.

Постепенно интерес к диаспоре стал угасать. Она по-прежнему упо­минается во внешнеполитических документах, однако уже не рассмат­ривается как реальная сила, влияющая на развитие политических и торгово-экономических отношений со странами СНГ. Сегодня интере­сы соотечественников, как правило, затрагиваются в гуманитарном контексте сохранения российского духовного влияния в ближнем зарубежье. В проблемно-постановочном плане они фигурируют лишь в слу­чае резкого обострения социальной и даже социально-политической об­становки: акции протеста весны 2002 г. в связи с попытками расши­рить преподавание русского языка в Молдавии; нынешняя ситуация вокруг русских школ в Латвии и Крыму и т.п.

Между тем проблемы этнических россиян в ближнем зарубежье за последние 15 лет не только не нашли разрешения, но по отдельным ас­пектам еще более усугубились. При всей специфике постсоветских ре­спублик их — в контексте вопроса о положении этнороссиян — условно можно разделить на две большие группы: страны Балтии, в первую оче­редь Латвия и Эстония, где на законодательном уровне наши соотечест­венники лишены гражданских, а следовательно многих других прав, и государства Содружества, правовые акты которых провозглашают ра­венство граждан вне зависимости от национальности, языка и т.п. Это формальное, декларируемое равенство не делает проблемы соотечест­венников менее болезненными. Относительно благополучной ситуацию можно признать только в Белоруссии. В других странах с разной степе­нью интенсивности проводится курс на приоритетное развитие титуль­ных наций (в ряде случаев — вплоть до попыток построения моноэтни­ческих государств).

Принято считать, что проблемы соотечественников в СНГ лежат преимущественно в культурно-гуманитарной плоскости. Вместе с тем нельзя недооценивать последствия ограничений их гражданско-поли­тических и социально-экономических прав: на адекватное представи­тельство в органах власти на всех уровнях, гарантии в сфере труда и занятости, социальное обеспечение и т.п.

Болезненным для соотечественников стало сужение сферы примене­ния русского языка и введение языков титульных наций в качестве го­сударственных, что затронуло прежде всего делопроизводство и быто­вое общение, образование, культуру, массмедиа.

Нынешнее аморфное, фрагментарное состояние диаспоры не позво­ляет многочисленным слабым, нередко конкурирующим между собой объединениям соотечественников самостоятельно эффективно решать свои насущные проблемы.

В этих условиях большинство этнических россиян за рубежом рано или поздно встают перед жизненно важной дилеммой: уезжать или ос­таваться? Болезненность миграционных процессов для самих пересе­ленцев очевидна, однако они создали немалые трудности и для госу­дарств «исхода».

Помимо отрицательного влияния на экономическую и социально-культурную сферы, массовый выезд русскоязычного населе­ния привел к кардинальному изменению этноконфессионального ба­ланса и расклада общественно-политических сил, что проецируется и на вопросы сохранения внутриполитической стабильности в новых не­зависимых государствах.

Иммиграцию в Россию принято оценивать не столь однозначно. В условиях депопуляции соотечественники, несомненно, восполняют ес­тественную убыль населения. В то же время налицо дополнительные проблемы для нашей страны, обусловленные не только финансовыми затратами, но и социально-психологическими трудностями адаптации «других русских».

Еще одно неоспоримое следствие миграции — существенная количе­ственная* и качественная трансформация российской диаспоры в ближнем зарубежье, которая сегодня находится в точке бифуркации. При сохранении существующих тенденций активной и латентной миг­рации, равно как и при очевидном настрое многих этнических россиян на максимально полную ассимиляцию (вплоть до обучения детей в школах с государственным, а не русским языком), соотечественников в ближнем зарубежье ожидает судьба их послереволюционных предше­ственников в Европе, потомки которых практически перестали ощу­щать себя русскими, утратив этнокультурные, языковые и религиозные связи с нашей страной.

Складывающаяся ситуация явно противоречит интересам России, обеспечению которых отвечало бы наличие по периметру границ силь­ной, консолидированной, политически, экономически и социально ак­тивной диаспоры. По примеру многих «традиционных» диаспор россий­ская может — при определенных условиях — оставаться катализатором развития сотрудничества со странами СНГ.

Достижение этой задачи невозможно без выработки долгосрочной стратегии государственной диаспоральной политики. Трудности этой работы начинаются уже с азов, с попыток очертить ее «радиус дейст­вия» и определить, кто именно подпадает под категорию соотечествен­ников. Закон 1999 г. о госполитике РФ в отношении соотечественни­ков за рубежом дал настолько размытую формулировку, что под нее подпадает едва ли не все взрослое население новых независимых госу­дарств. Принципиальное значение вопросы терминологии имеют не только в правовом, научно-теоретическом, но и вполне практическом плане.

От того, насколько широко будет толковаться это понятие, зави­сит и определение круга реципиентов российского диаспорального по­ля, что дает вполне ощутимые привилегии и материальные дивиденды. Кроме того, граждане новых независимых государств, не имеющие прямых российских корней (по принципу гражданства, крови или поч­вы), но проявляющие искренние симпатии к нашей стране, ее истории, культуре и сегодняшнему дню, должны оставаться в орбите если не ди­аспоральной, то внешней культурной политики.

Отсюда — целесообразность отказаться, по крайней мере, на нынеш­нем этапе, от попыток всеобъемлющей регламентации понятия «соотечественники», а сосредоточиться на совершенствовании диаспоральнои политики (декларируемые цели, формы и методы реализации которой зачастую не поспевают за динамикой изменений на постсоветском про­странстве ), концептуальном видении современной внешней и внутрен­ней политики России.

* По некоторым оценкам, в республиках СНГ к настоящему времени осталось не более 16- 17 млн этнороссиян, из них в Азербайджане — около 850 тыс. (вт.ч. 141,7 тыс. русских и свыше 700 тыс. представителей народов Дагестана и других республик Северного Кав­каза), в Армении — порядка 7 тыс., в Белоруссии — 1,1 млн, в Грузии — не более 100 тыс., в Казахстане — 4,5 млн, в Киргизии — 600 тыс., в Молдавии — 501 тыс., в Таджи­кистане — 68 тыс., в Туркмении — 240 тыс., в Узбекистане —1,17 млн, в Украине — свы­ше 9 млн.

Очевидно, что достижение этой задачи невозможно без фундамен­тальной научной проработки, что, в свою очередь, предусматривает комплексное изучение всех трех важнейших слагаемых диаспоральной политики — патерналистского, прагматического и репатриационного. При этом имеется в виду рассмотрение не столько страноведческих осо­бенностей, сколько функциональное измерение затрагиваемой пробле­матики: от изучения нормативно-правовой базы (включая междуна­родные договора, общероссийские и региональные законодательные и подзаконные акты) до ее практической имплементации; от анализа си­стемы органов управления российской диаспоральной политикой до практических наработок социального, культурного, образовательного, информационного и иного характера.

Уже первые, принятые в 1994—1996 гг. нормативно-правовые ак­ты, международные договора и соглашения предусматривали реализа­цию политико-правовых, дипломатических, социально-экономических и культурно-гуманитарных мер по адаптации россиян в странах ближ­него зарубежья и содействию в возвращении на историческую Родину тех, кто не смог привыкнуть к новым для себя условиям. Тогда же в Федеральный бюджет была включена строка о поддержке соотечест­венников (в 2005 г. — свыше 300 млн руб.). В 1992-1994 гг. учреж­дены две структуры — Правительственная комиссии по делам соотече­ственников за рубежом (ПКДСР) и Федеральная миграционная служ­ба (ФМС) России, призванные курировать реализацию диаспоральной политики по всем азимутам. К сожалению, многочисленные реоргани­зации и административные реформы не могли не оказать негативного влияния на деятельность этих институтов, осуществление проектов и программ по поддержке соотечественников в целом.

Тем не менее в части, касающейся патерналистского вектора диаспо­ральной политики, на наш взгляд, было сделано немало.

Наиболее сложна и деликатна работа по защите гражданско-поли — пшческиэс прав. Она требует не столько прямых финансовых затрат, сколько настойчивых, кропотливых усилий по анализу ситуации, включению этой проблематики в повестку дня двусторонних отноше­ний России с новыми независимыми государствами, задействованию мониторинговых функций международных организаций и институтов гражданского общества. Вынуждены констатировать, что проблемати­ка положения россиян остается на периферии интересов последних.

Решение социально-экономических проблем соотечественников в основном сводится к решению сиюминутных жизненных проблем осо­бо нуждающихся: выделение средств на продукты питания, одежду, ле­карства и оплату медицинских услуг; лечение (в исключительных слу­чаях, по программе правительства Москвы) в медучреждениях россий­ской столицы; реализация программ по социальной поддержке ветера­нов войны и труда; организация в России летнего отдыха детей из ма­лообеспеченных семей, направление лекарств членам организаций со­отечественников (проекты правительств Москвы и Татарстана) и т.п.

Что же касается стимулирования экономической активности диа­споры, приоритетного развития торгово-хозяйственных связей с пред­приятиями новых независимых государств, где занято преимуществен­но русскоязычное население, то, несмотря на неизменное присутствие этих вопросов во всех программных документах начиная с 1990 годов, они по-прежнему остаются декларациями о намерениях. Около 10 лет назад ПКДСР реализовала несколько акций по поддержке малого биз­неса, однако практические результаты от инвестиций близки к нулю. Неудачный опыт, думается, не должен стать тормозом, тем более что наработки ряда субъектов Федерации (Москва, Татарстан) заслужива­ют, как минимум, внимательного изучения.

Наиболее проработанной является поддержка соотечественников в гуманштрной сфере . Приоритет вполне оправданно отдается сохра­нению русскоязычной образовательной вертикали — от детских до­школьных учреждений до вузов. Именно на это нацелено большинство программ ПКДСР и субъектов Федерации. Среди них — поставка учеб­ников и другой литературы, компьютерного оборудования и аппарату­ры для приема спутникового канала «Школьник-ТВ», обучающих ви­деоаудиопрограмм; курсы повышения квалификации педагогов-русис­тов, олимпиады и творческие конкурсы преподавателей и учащихся, конференции, семинары. Многие акции проводятся на базе российско- национальных (славянских) университетов, открытых в Бишкеке, Ду­шанбе, Ереване и Могилеве, а также филиалов российских вузов.

Отсутствие в ближнем зарубежье полноформатных российских цен­тров науки и культуры делает очагами духовного притяжения нашей диаспоры русские театры. Лишь недавно для их поддержки стали реа- лизовываться специальные программы ПКДСР — стажировки и мас­тер-классы, гастроли, содействие постановкам спектаклей. Однако до сих пор действующие инструкции не позволяют выделять средства фе­дерального бюджета на многие важные проекты.

Поэтому сегодня под­держка театров и самодеятельных коллективов, пропагандирующих культурные традиции русского и других народов нашей страны, осуще­ствляется (посредством поставки оборудования, костюмов и нацио­нальных музыкальных инструментов) в рамках диасиоральных про­грамм российских регионов — Москвы, Татарстана, Башкортостана, Ингушетии и других.

Более пристального внимания требует информационное направле­ние поддержки диаспоры. Помимо продолжения подписки учреждений русской культуры и образования, объединений соотечественников на российскую и местную русскоязычную периодику, необходимы специ­альные проекты для русскоязычных массмедиа, включающие, в част­ности, организацию — по аналогии со сферой образования — стажиро­вок и курсов повышения квалификации, выделение оборудования. Опыт 1995 г., когда ПКДСР направила в страны Содружества ком­пьютерные издательские комплексы, а также недавние наработки (вы­деление правительством Москвы мини-типографии Киргизско-Россий­скому Славянскому университету, организация <Российской газетой», ИТАР-ТАСС и РИА <Новости> творческих конкурсов и стажировок), свидетельствует в пользу такой формы работы.

Усилия отечественной дипломатии по обеспечению религиозных свобод соотечественников заслужили высокую оценку Предстоятеля Русской православной церкви [ 1 ].

Говоря о прагма тических аспектах взаимодействия с соотечествен­никами в ближнем зарубежье, следует подчеркнуть, что речь не идет о превращении проблем диаспоры в предмет политических спекуляций, торга и «выбивания» уступок на переговорах со странами ближнего за­рубежья. Необходимо определенное изменение «угла преломления» ди­аспоральной политики. Большинство осуществленных за прошедшие полтора десятилетия акций — и это в тех условиях закономерно — ори­ентировались на социально уязвимые категории населения. Гораздо меньше Россия работала с политической и бизнес-элитой новых незави­симых государств.

Следует более эффективно использовать экономический и интеллек­туальный потенциал соотечественников как для активизации торго­вых, хозяйственных и культурно-гуманитарных контактов нашей стра­ны с партнерами по Содружеству, так и для решения внутренних рос­сийских проблем, прежде всего демографических.

Последнее напрямую связано с реализацией репатриационной со­ставляющей российской диаспоральной политики. Многих проблем, с которыми сталкиваются соотечественники, можно избежать, если на­чинать регулировать миграционные потоки на стадии их формирова­ния, непосредственно в новых независимых государствах. Многое здесь удается сделать представительствам ФМС МВД России. Их сотрудники разъясняют потенциальным мигрантам нормы действующего в этой сфере законодательства, оформляют ходатайства о статусе доброволь­ного (реже — вынужденного) переселенца, что дает право на льготное таможенное оформление ввозимого имущества, предоставляют досто­верную и самую свежую информацию о возможности приобретения (получения) жилья, трудоустройства, социальных льгот и т.д. в кон­кретных российских регионах.

Немало проблем переселенцы должны решить еще на территории новых независимых государств, и здесь также требуется квалифициро­ванная консультативная помощь, а порой и проработка вопросов с ком­петентными органами стран пребывания. Речь идет о получении и пе­реводе на русский язык необходимых документов и справок, подтверж­дающих, в частности, уровень образования, трудовой стаж, право на социальные льготы. В середине 1990 г. росзагранучреждения немало сделали для устранения искусственных препятствий, чинимых при пря­мой или негласной поддержке официальных властей и зачастую вы­нуждавших людей продавать нажитое годами за бесценок или бросать на произвол судьбы.

В числе других важных задач репатриационного характера — мони­торинг деятельности коммерческих фирм и организаций, занимающих­ся наймом на постоянную и временную работу в нашей стране как со­отечественников, так и представителей других категорий населения но­вых независимых государств, а также специализирующихся на органи­зации переезда в Россию. На этой ниве подвизается немало фирм-однодневок, финансово-строительных пирамид и иных недобро­совестных предпринимателей.

Миграционная составляющая диаспоральной политики также требу­ет внесения весьма существенных корректив как в нормативно право­вом, так и правоприменительном отношении, включая совершенство­вание механизма предоставления гражданства, а также специальную программу по возвращению (репатриации) соотечественников. При­нятие последней Президент России В.В. Путин, отвечая 27 сентября 2005 г. на вопросы в прямом эфире, включил в число первоочередных [2 ]. Рассматривая диаспору как серьезный резерв решения внутренних проблем (демографических, экономических, межнациональных), сле­дует четко определить баланс между репатриационной составляющей и усилиями по оформлению соотечественников в полновесный институт диаспоры в странах их нынешнего проживания.

Литература

1. Алексий II, Πатриарх Московский и Всея Руси. Друзья и соработники // Религия и дипломатия. Материалы научной конференции 27-28 апреля 2001 г. М., 2002. С. 10.

2. Материалы электронного сайта Президента Российской Федерации (web-address: kremlin.ru).

Written by admin

Апрель 7th, 2016 | 2:54 пп