Учебно-методический центр

по аттестации научно-педагогических работников ВУЗов

Главная | Философия | Обществоведение | Книги | Учебники | Методики | История | Религия | Цели и задачи

Как влияет иммиграция на общество?

Отношение к иммиграции весьма противоречивое. С одной стороны, ее обвиняют в создании препятствий на пути экономических инноваций, в дестабилизации рынка труда, обременении бюджета и подрыве национальной безопасности. С другой — ей отводится значимая роль в научно-техническом и экономическом развитии принимающих стран, улучшении социального положения местного населения.

 

Ирина ЦАПЕНКО — кандидат экономических наук, старший научный сотрудник Института мировой экономики и международных отношений (ИМЭМО) РАН

 

На рубеже тысячелетий меж­дународная миграция населения стала одной из характерных при­мет социального развития совре­менных государств. По данным ООН, общее число лиц, проживаю­щих за пределами стран происхож­дения, достигло в 2000 г. 175 млн человек, что почти в 1,5 раза боль­ше, чем в прошедшее десятилетие. По сравнению с периодом 1965- 1990 гг. темпы ежегодного приро­ста численности мигрантов увели­чились примерно на половину, при­чем в 90-е годы динамика мигра­ций стала опережать увеличение численности населения мира. В ре­зультате доля мигрантов среди жи­телей планеты, составлявшая око­ло 2% в 1965-1990 гг., увеличи­лась до 2,9% в 2000 г. [1]

Очевидно, что миграционные потоки оказывают глубокое и мно­гомерное воздействие на жизнедея­тельность принимающих обществ. Различия в характере и интенсив­ности влияния иммиграции на кон­кретные страны, проявляющиеся в дифференцированное™ и неодно­значности ее последствий, обуслов­ливаются действием целого ряда факторов.

Во-первых, эффект иммигра­ции в значительной мере определя­ется ее масштабами. Согласно дан­ным ООН, численность мигрантов в США достигает 35 млн, далее следуют Россия — 13 млн, Герма­ния — 7,3, Франция — 6,2, Канада — 5,8, Австралия — 4,7 [1]. Каж­дый девятый житель развитых го­сударств — иммигрант, более того, 117 в некоторых из них иностранцы со­ставляют ныне весьма существен­ную часть населения: в Австралии

—  24%, Швейцарии — 19%, Канаде

—   17%, США — 11%.

Во-вторых, наряду с чисто коли­чественными параметрами важны и структурные показатели мигра­ционных потоков, в частности со­отношение различных категорий мигрантов. За исключением не­большой группы стран (в первую очередь Швейцарии, Австралии, Португалии и Великобритании) до­ля экономических мигрантов, целе­направленно принимаемых в соот­ветствии с потребностями эконо­мики и социальной сферы, в общих миграционных потоках невелика. Подавляющее большинство миг­рантов принимаются по-прежнему по гуманитарным, а не экономиче­ским соображениям. По каналам воссоединения семей прибывают 70-80% пришлых жителей в США, Швеции, Дании. На беженцев при­ходится около 20% иностранцев, живущих в Норвегии, Франции и Швеции. Такие мигранты увеличи­вают число иждивенцев и создают дополнительную нагрузку на обще­ство.

В-третьих, в условиях развития экономики знаний все большую роль играет уровень образования и профессиональной квалификации мигрантов. Как правило, уровень образования иммигрантов в целом ниже, чем у местных жителей. Од­нако в Канаде и некоторых странах Южной и Центральной Европы в последнее время наблюдаются об­ратные тенденции: в Канаде в 2000-2001 гг. почти 23% иммиг­рантов в возрасте 25—44 лет имели образование третьей ступени про­тив 17% местных жителей того же возраста. Среди вновь прибываю­щих работников их доля еще выше. В Канаде среди иммигрантов, при­нятых в 1999 г. на постоянное мес­то жительства по программе квали­фицированных работников, 48% имели образование третьей ступе­ни, в том числе 15% — как мини­мум диплом магистра [2]. При этом профессионально-квалификационный состав иммигрантов отли­чается высокой поляризацией, от­ражая современный спрос на ино­странную рабочую силу и наличие специальных программ, которые, с одной стороны, поощряют приток определенных категорий высоко­квалифицированных специалис­тов, а с другой — обеспечивают ре­крутирование временных, в том числе сезонных малоквалифициро­ванных, рабочих для сельского хо­зяйства, туристического бизнеса и т.д.

На рубеже тысячелетий на до­лю инженеров, ученых и менедже­ров в ЕС приходилось около 38% вновь прибывшего иностранного экономически активного населе­ния, в США — около 30%. Высоко­квалифицированные мигранты обычно приносят более высокую экономическую отдачу, легче про­ходят процесс социально-экономи­ческой интеграции и быстрее усва­ивают стандарты социального по­ведения местного населения, тогда как прием малоквалифицирован­ных мигрантов может иметь нега­тивные социально-политические последствия.

В-четвертых, весьма актуален национальный состав иммиграции. Примерно треть иммигрантов в ФРГ — турки, во Франции — ма­рокканцы и алжирцы, в США — мексиканцы. Увеличение числен­ности иноэтничного пришлого населения, формирование этничес­ких анклавов, превращение при­нимающих обществ в мультикультурные заостряют в них проблемы межэтнических отношений, что со­провождается усилением ксенофо­бии и способствует укреплению по­зиций экстремистских сил.

В-пятых, деструктивный эф­фект иммиграции в значительной степени определяется нелегальным характером значительной части ее потоков. Число незаконных иммиг­рантов достигает, по некоторым оценкам, в европейских странах от 1,3 до 5 млн, в США — до 7—8 млн. Рост не поддающихся планирова­нию, трудно контролируемых спон­танных перемещений населения рассматривается сейчас в контекс­те угроз национальной безопаснос­ти развитых государств, прежде всего угроз терроризма, ухудшения криминогенной, санитарно-эпидемической ситуации и т.п.

От различий в масштабах и структуре иммиграции существен­но зависит выигрыш, получаемый от нее отдельными государствами, равно как и степень остроты по­рождаемых ею проблем. Вместе с тем прослеживаются общие черты и тенденции воздействия иммигра­ции на состояние трудовых ресур­сов, экономику, рынок труда и со­циальную инфраструктуру, безо­пасность граждан, общественный порядок, внутриполитическую жизнь и внешнюю политику и дру­гие аспекты жизнедеятельности принимающих обществ.

Сокращение численности и ста­рение населения, изменение про­порций между его трудоспособной и нетрудоспособной частями харак­терны сейчас для многих развитых стран. Ожидается, что в ближай­шие 50 лет население ЕС умень­шится примерно на 12%.

На фоне увеличения продолжительности жизни каждый шестой житель ЕС в настоящее время старше 65 лет, а к 2050 г. — будет каждый четвертый (может быть, даже третий), в группе 65—69 лет лишь 10% про­должают работать [3]. В результа­те сокращается численность эконо­мически активного населения, а со­отношение лиц старше 65 лет и лиц трудоспособного возраста (15—64 лет) может увеличиться в ЕС с 1:3 в 1995 г. до 1:2 в 2050 г.

Уже сейчас иммиграция обеспе­чивает в развитых регионах мира свыше половины демографическо­го прироста, в том числе в Европе — 89%. А для того чтобы сохранить численность экономически актив­ного населения в 2000-2050 гг., по прогнозам ООН, странам ЕС необ­ходимо ежегодно принимать 1,4 млн чел. Кроме того, иммиграция оказывает и вторичное воздействие на демографическую ситуацию в принимающих государствах, обус­ловливаемое более высокими пока­зателями рождаемости во многих семьях иммигрантов, особенно в первые годы после переселения.

В большинстве развитых стран наблюдается увеличение доли ино­странцев в рабочей силе, достигав­шей в 2002 г. в Австралии — 24,6%, Швейцарии — 21,8%, Ка­наде — 19,9%, США — 15,3% [4]. Вместе с тем переселение по линии воссоединения семей оказывает не­однозначное влияние на соотноше­ние работающего и неработающего населения, автоматически увели­чивая и количество иждивенцев. Уровень экономической активнос­ти иммигрантов трудоспособного возраста, как правило, ниже, чем среди местного населения, состав­ляя, например, в Швеции среди мужчин всего 63% [5].

Существенное влияние мигра­ции испытывает и социопрофессиональная составляющая трудовых ресурсов. В условиях острых струк­турных — профессионально-отрас­левых и территориальных — дис­пропорций на рынке рабочей силы она носит далеко неоднозначный характер. В западных странах су­ществует как хроническая, так и периодически возникающая вре­менная и сезонная нехватка неква­лифицированного персонала, необ­ходимого для выполнения тяже­лых, грязных, опасных и низкооп­лачиваемых работ, от которых отказываются местные жители. Например, в Бельгии иммигранты составляют половину всех горня­ков, в Швейцарии — 40% строи­тельных рабочих, в США — 70% за­нятых в аграрном секторе [6].

С другой стороны, острый дефи­цит наемного труда ощущается в группах высококвалифицирован­ных специалистов технического профиля и квалифицированных рабочих среднего уровня. Так, в Австралии нехватка специалистов в области информационных техно­логий на 2001-2006 гг. оценивает­ся в 27,5 тыс. [5 ]

В США ныне работают около 1,5 млн ученых и инженеров ино­странного происхождения (вклю­чая натурализованных мигран­тов), в ЕС насчитывается около 2 млн иностранных ученых, инжене­ров, менеджеров и техников. Са­мая высокая доля иностранцев сре­ди высококвалифицированных специалистов — в традиционных странах иммиграции: Австралии (25%), Канаде (18%) и США (9%), которые многие десятилетия целенаправленно проводят полити­ку привлечения лучших мировых умов.

В качестве важного канала для пополнения человеческих ресурсов в научно-технической сфере рас­сматривается и прием иностран­ных студентов. В развитых странах сейчас обучаются 1,3 млн студен­тов, примерно треть из них прихо­дится на долю США. В условиях снижения численности отечествен­ных студентов, обучающихся по ес­тественным и техническим дисцип­линам, эти страны проявляют воз­растающую заинтересованность в иностранных студентах данного профиля, завершающих обучение на их территории, и вносят в свою иммиграционную политику изме­нения, облегчающие получение ра­бочих виз такими выпускниками. В Канаде, например, 36% иностран­ных студентов обучаются по этим дисциплинам. А в США при том, что доля иностранцев среди полу­чивших степень PhD составляла 22%, в инженерных науках, мате­матике и сфере информационных технологий она превышала 40% [2].

Увеличивая трудовые ресурсы и заполняя ниши в сфере занятости при устойчивом демографическом спаде и усилении диспропорций на рынке труда, иммиграция выпол­няет в принимающем обществе важную социально-экономическую функцию. Поэтому, учитывая ог­раниченность своих трудовых ре­сурсов, западные страны будут по- прежнему держать двери открыты­ми для определенных категорий мигрантов.

Производя и потребляя нацио­нальную продукцию, выплачивая налоги, делая сбережения и т.п., иммигранты оказывают заметное воздействие на хозяйственное раз­витие принимающих стран. Изве­стно, что в условиях широкомас­штабного импорта рабочей силы в ФРГ в 1972 г. доля иностранных работников в производстве ВВП превышала 30%.

Иммиграция неквалифициро­ванных работников поддерживает традиционные сектора и общест­венно необходимые виды деятель­ности, которые обеспечивают нор­мальное функционирование эконо­мики. Кроме того, заполняя пусту­ющие ниши, иммигранты содействуют более эффективному применению квалификации мест­ных кадров и тем самым — повыше­нию производительности их труда. Исследования, проведенные в ФРГ, показали, что в отсутствии иммиграции хозяйственное разви­тие шло бы гораздо медленнее или сопровождалось бы более высокой инфляцией или переводом произ­водства за рубеж [6].

В отличие от неоднозначных по­следствий использования малоква­лифицированной иностранной ра­бочей силы приток высококвали­фицированных специалистов, уче­ных, а также студентов безусловно играет огромную позитивную роль в инновационном развитии и эко­номическом росте ведущих запад­ных стран.

О вкладе иммигрантов в научно- техническое развитие США свиде­тельствует тот факт, что между 1985-1999 гг. 32% нобелевских лауреатов страны по химии имели иностранное происхождение [7]. Примечательно и то, что на долю уроженцев других стран в США приходится свыше 18% получате­лей наиболее известных патентов и премий за инновации [2 ].

Глобализационные процессы в сфере НИ О KP глубоко затронули и Европу. Здесь в ведущих исследо­вательских центрах доля иностран­цев составляет около 10%, а в Ни­дерландах и Швейцарии этот пока­затель достигает 30% [8]. Иност­ранные ученые привлекаются для исследовательской работы в тех сферах, которые оказывают огром­ное влияние на качество современ­ной жизни. Это в первую очередь информационно-коммуникатив­ные технологии (ИКТ), сельское хозяйство, здравоохранение и ме­дицина [2].

Высокотехнологичные отрасли и знаниеемкие сектора сферы ус­луг своим развитием во многом обязаны привлечению иностран­цев, будь то высококвалифициро­ванные специалисты, работающие по найму, предприниматели или инвесторы. Доля иностранцев сре­ди занятых специалистов в сфере информационных технологий до­стигает в США 18,3% ив Швейца­рии — 19,3% [5].

Согласно данным опроса евро­пейских предпринимателей, прово­дившегося в 2000 г. Институтом труда ФРГ (IZA) в наукоемких от­раслях*, динамично растущие предприятия активно используют труд иностранных профессиона­лов: 39% фирм привлекали иност­ранных высококвалифицирован­ ных специалистов, а их доля среди занятого персонала соответствую­щей квалификации составляла 11%, в сфере НИОКР указанные показатели достигали 61% и 16% соответственно. Среди высококва­лифицированных иностранных ра­ботников, занятых на немецких фирмах, 48% опрошенных имели дипломы и степени по специально­стям, связанным с И KT, 45% — ин­женерным делом, тогда как среди граждан ФРГ лидировали экспер­ты по вопросам бизнеса (70%) [2 ].

* Опрос проводился среди предпринимателей, работавших в обрабатывающей, химичес­кой отраслях промышленности, сферах ИТ, НИ О KP и финансовых услуг в Германии, Франции, Великобритании и Нидерландах.

 

Уроженцы других стран играют заметную роль в развитии пред­принимательства, в том числе ин­новационного. В недавнем про­шлом, благодаря предпринима­тельской активности иммигрантов, в США появились такие быстро развивающиеся деловые зоны, как «Кориа-таун» и «Маленький Сай­гон» в Лос-Анджелесе, «Чайна-таун» в Окленде или «Маленькая Га­вана» в Майами.

Сейчас выходцы из других госу­дарств играют заметную роль в развитии новейших отраслей. В 1998 г. на долю предпринимателей из Китая и Индии приходилась четверть всех фирм, созданных в Силиконовой долине, на которых было занято свыше 52 тыс. человек и которые обеспечили объем про­даж в 17 млрд долл. [7] Примерно четверть основателей или прези­дентов биотехнологических компа­ний были также уроженцами дру­гих стран [9].

Иммигранты не только непо­средственно участвуют в инвести­ционном процессе, но и косвенно его стимулируют. Вложения выход­цев с Тайваня в предприятия Сили­коновой долины в 1999 г. состави­ли 10% от инвестиций, осуществленных там американскими граж­данами [2]. В Канаде, Австралии и США осуществляются специальные программы инвестиционной имми­грации.

С другой стороны, экономия на издержках на рабочую силу в от­раслях, где широко используется дешевый труд иностранцев, и со­путствующее ей увеличение дохо­дов патроната, как правило, спо­собствуют подъему инвестицион­ной активности.

Кроме того, содей­ствуя повышению мобильности труда, иммигранты обеспечивают собственникам капитала опреде­ленную экономию на издержках, требующихся для передвижения капитала.

В целом иммиграция играет по­зитивную роль в развитии хозяйст­ва, поставляя ему не только необ­ходимый человеческий капитал (рабочие руки, специальные зна­ния, высокую профессиональную квалификацию, управленческий опыт, стремление к деловому успе­ху и т.п.), но и инвестиционные ресурсы и при этом экономя часть его издержек.

Широко распространено мне­ние о том, что иммиграция ложит­ся тяжким бременем на бюджет принимающих государств. Дейст­вительно, в районах сосредоточе­ния пришлого населения государ­ственная сфера социальных услуг и выплат оказывается под его сильным прессингом. На местные бюджеты ложится дополнительная нагрузка, вызванная необходимос­тью школьного обучения, меди­цинского обслуживания и соци­ального обеспечения малоимущих семей иммигрантов. В США осо­бый урон от этого терпят штаты, в которые направляются наиболее интенсивные потоки нелегальной иммиграции. Проживающие, на­пример, в Калифорнии иностран­цы обходятся каждой семье корен­ных налогоплательщиков в 1 тыс. долл. в год [10 ].

Вместе с тем влияние иммигра­ции на социальную инфраструкту­ру носит неоднозначный характер и различается в долгосрочном и крат­косрочном планах, на националь­ном и местном уровнях, в зависи­мости от квалификации и продол­жительности пребывания мигран­тов в принимающей стране и отчасти от их возраста.

Согласно исследованиям, прове­денным в США и Канаде, средний иммигрант получает меньше соци­альных выплат и платит больше на­логов и взносов, чем средний пред­ставитель коренного населения, и чистое финансовое сальдо бюджет­ных расходов и доходов, связанных с их пребыванием, имеет позитив­ный эффект для государственной казны. В частности, временные трудовые мигранты, не нуждающи­еся ни в образовании, ни в пенси­онном обеспечении, а зачастую и в медицинском обслуживании, дают очевидную экономию на социаль­ных расходах.

Если вновь прибывшие иност­ранцы оказывают краткосрочное негативное воздействие на бюджет, испытывая сложности в трудоуст­ройстве или имея низкооплачивае­мую работу и нуждаясь поэтому в усиленной государственной под­держке, то по мере увеличения сро­ка пребывания в стране и доходов мигрантов их выплаты в бюджет растут, а получаемые ими пособия сокращаются.

Приезд определенных категорий мигрантов стимулирует развитие некоторых отраслей социальной инфраструктуры, в первую очередь системы высшего образования и медицинского обслуживания.

На фоне отмечаемого во многих странах старения преподаватель­ских кадров иностранные ученые и преподаватели привносят свежую струю в университетскую жизнь. Доля иностранцев среди препода­вателей университетов составляет в Швейцарии — 13%, в США — 8,3%. Еще более значимую роль иг­рает прием иностранных студен­тов, оплачивающих обучение за свой счет или за счет посылающих их государств. Экспорт образова­тельных услуг стал заметным ис­точником внешних поступлений финансовых средств многих разви­тых стран. В 1998 г. он принес странам Организации экономичес­кого сотрудничества и развития (ОЭСР) 30 млрд долл. и составил 3% от общего объема их торговли услугами. В США доходы от приема иностранных студентов превыша­ют 12 млрд долл. в год, что вдвое больше расходов вузов на их обуче­ние и коммунальное обслужива­ние. Иностранные студенты спо­собствуют также сохранению отно­сительно небольших, но важных учебных программ, а также воз­никновению новых учебных на­правлений.

В системе здравоохранения доля иностранцев среди занятых специ­алистов достигает в США 13,2%, в Швейцарии — 16,5% [5]. Приток иностранных врачей способствует снижению цен на медицинские ус­луги, от чего выигрывает населе­ние, пользующееся подобными ус­лугами. Кроме того, в условиях не­хватки работников по уходу за де­тьми и престарелыми важную социальную функцию выполняют няни и сиделки, обеспечивающие возможность работать представи­тельницам средних слоев.

Таким образом, общее влияние иммиграции на бюджет и социаль­ную инфраструктуру можно оце­нить как позитивное.

Долгие годы большинство разви­тых стран относились к иммигра­ции только как к социально-эконо­мическому феномену, связанному с использованием иностранной рабо­чей силы, и в целом оценивали ее позитивно. Однако сейчас все более настойчиво заявляют о себе поли­тические последствия иммиграции, которые проявляются с большим временным лагом и кумулятивным эффектом и служат источником не только внутри-, но и международ­но-политической дестабилизации.

Во-первых, отмечается повыше­ние межэтнической напряженнос­ти. Увеличение численности иноэтничного населения создает угрозы социокультурной безопасности ме­стных общин и питает настроения ксенофобии и расизма. Главным объектом современной ксенофобии стали мусульмане, которые создали наиболее крупные неевропейские меньшинства во Франции, Герма­нии, Великобритании и Бельгии. Возрождая колониальную демарка­цию между «белыми» и «цветны­ми», ксенофобия все чаще смыка­ется с расизмом.

Учащаются межэтнические кон­фликты и между различными диа­спорами, между давно обосновав­шимися сообществами и вновь при­бывшими иммигрантами. В США в Лос-Анджелесе и Нью-Йорке не­гритянское население, выражая протест против своего положения, направляет агрессию против недав­них корейских иммигрантов, на­воднивших их кварталы бакалей­ными лавками и вытесняющих их из сферы розничной торговли. В некоторых районах южной Фран­ции активную поддержку Нацио­нальному фронту оказывают рабо­чие испанского и португальского происхождения, которые опасают­ся угрозы своему благополучию со стороны иммигрантов из африкан­ских и арабских стран, готовых ра­ботать за более низкую плату, по­следние в свою очередь питают не­приязнь к полякам и румынам, ко­торые согласны на еще меньшее вознаграждение за свой труд. В ус­ловиях мультикультурализма обес­печение толерантных межэтничес­ких отношений становится важной задачей политики правящих сил.

Во-вторых, происходит укрепле­ние позиций антидемократических сил. На волне антииммиграцион­ных настроений добились впечат­ляющих электоральных успехов партии националистической и про­фашистской ориентации, такие как Национальный фронт во Франции, Партия свободы в Авст­рии, Фламандский блок в Бельгии.

В-третьих, нарастают тесно свя­занные со спонтанными перемеще­ниями населения криминогенные угрозы: терроризма, оргпреступности, контрабанды оружия и нарко­тиков. Выходцы из Азии создали в США сеть преступных картелей. На китайские триады в конце про­шлого века приходилось от 20 до 30% контрабанды героина в США. Нелегальные иммигранты нередко замешаны и более мелких преступ­лениях. В США в Южной Кали­форнии на их долю приходится бо­лее 20% подозреваемых в случаях ограбления и угона автомобилей.

В-четвертых, возникают внеш­неполитические трения в результа­те деятельности диаспор, которые могут выступать и как оппозиция правящему режиму на историчес­кой родине, и как лобби ее интере­сов. Для оппозиционной деятельно­сти используются такие средства, как пропаганда, митинги протеста, уличные демонстрации, а подчас даже и террористические акты, ко­торые направлены на мобилизацию общественного мнения в целях дав­ления на те или иные государства и межправительственные организа­ции. Перенесение политических проблем, конфликтов и разборок на родине иммигрантов в страну пребывания становится не только источником внутриполитической нестабильности, угрожает общест­венному порядку, но и может ос­ложнять двусторонние отношения.

С другой стороны, диаспоры лоббируют дополнительные права и возможности для своей родины. Формируемая ими политика иногда совпадает с общими национальны­ми интересами развитых госу­дарств (как, например, в случае лоббирования в США расширения НАТО), но может проводиться и за счет американских интересов и американских отношений с давни­ми союзниками.

Итак, иммиграция, будучи мно­гомерным процессом, имеет много­плановые и неоднозначные послед­ствия для принимающей страны. Поощряемый развитыми государ­ствами приток потребных экономи­ке категорий иностранного эконо­мически активного населения ока­зывает заметное позитивное воз­действие на их хозяйственное развитие. Однако политические, в том числе аккумулированные за предыдущие десятилетия, послед­ствия нередко носят негативный характер. Поскольку развитые страны по многим, прежде всего экономическим, причинам не могут перекрыть канал иммиграции, они нуждаются в эффективной полити­ке, направленной на минимизацию деструктивного эффекта иммигра­ции и предусматривающей более селективный прием воссоединяю­щихся членов семей и беженцев, ужесточение борьбы с нелегальной иммиграцией и активизацию инте­грационных мер.

Литература

1. International Migration Report 2002. Geneva, UNPD, 2002.

2. International mobility of the highly skilled. P., OECD, 2001.

3. Rasmussen H.K. No Entry. Immigration Policy in Europe. Copenhagen, 1997. P.139-141.

4. Tendences des Migrations Internationelles. P., OECD, 2004.

5. Tendences des Migrations Internationelles. P., OECD, 2003.

6. Stalker P. Workers without Frontiers: The impact of globalization on interna­tional Migration. Boulder: ILO, 2000. P.44.

7. OECD Science, Technology and Industry Outlook 2002, P., 2002.

8. Innovative people. Mobility of skilled per­sonnel in national innovative systems. P., OECD, 2001.

9. The Economist. 21-27.08.1999. P.40.

10. The  Economist. 19-25.07.1997. P.45.

Written by admin

Апрель 7th, 2016 | 2:53 пп