Учебно-методический центр

по аттестации научно-педагогических работников ВУЗов

Главная | Философия | Обществоведение | Книги | Учебники | Методики | История | Религия | Цели и задачи

Этническое представительство в России и в Китае

Институт этнического представительства — реальный инструмент наци­ональной политики, механизм межэтнического согласия. Последнее, в свою очередь, является непременным условием для развития любого многонационального государства.

 

Марина РОМАНОВА (САЙДУКОВА) — кандидат политических наук, докторант кафедры национальных и федеративных отношений РАГС

 

Почему для сравнительного ана­лиза взяты Российская Федерация и Китайская Народная Республика? Тому есть несколько причин. Россия и Китай имеют схожую этническую структуру населения. По данным по­следней (2000 г.) переписи населе­ния, этнические меньшинства Китая (шаошу минзу) составляют 8,41% (106 млн) от общей численности на­селения. Остальные 91,59% — ки­тайцы (ханыпуй). В России, по дан­ным переписи 2002 г., меньшинст­ва составляют около 20% населения (29 млн), русские, соответственно, -80% (115868,5 человек).

Русская и китайская цивилиза­ции представляют собой традицион­ные общества (обращенные в себя, замкнутые и самодостаточные систе­мы) в том смысле, в каком его опре­делил ведущий современный фило­соф либерализма Ф. фон Хайек [1 ]. Как известно, традиционные обще­ства консервативны, их ценностные системы устойчивы и с трудом видоизменяются. Устойчив и комплекс сложившихся формальных и нефор­мальных правил, принципов, норм, установок, регулирующих политиче­скую сферу и организующих ее в си­стему ролей и статусов, образующих политическую систему, в рамках ко­торой функционирует институт эт­нического представительства.

Прежде чем подробнее рассмот­реть институт этнического предста­вительства в структурах китайской и российской власти, предпримем краткий экскурс в историю рассматриваемого вопроса.

Ясачные инородцы и «варвары».

До начала XIX в. отношения властей с «инородцами» в Российской импе­рии носили сугубо фискальный ха­рактер и сводились к сбору ясака (налога).

Первые попытки админи­стративного переустройства внут­ренней жизни нерусских народов были предприняты в 1822 г., когда правительство утвердило «Устав об управлении инородцев», подготов­ленный М.М. Сперанским. Были созданы «инородческие» админист­ративные органы. В Сибири они получили название Степных дум, в других окраинах это были сходы. В конце XIX в. слишком либеральная для империи система местного само­управления, отражавшая этничес­кую специфику населения страны и представлявшая собой, по сути, пер­вый опыт этнического представи­тельства на местном уровне, была упразднена. В Российской империи не было института регионального (губернского) представительства, монархия исключала парламента­ризм в любом виде. Его элементы появились в России лишь в 1905 г., когда была учреждена первая Дума, просуществовавшая 72 дня.

Отношения Китая с так называе­мыми «варварами четырех сторон света» насчитывали к концу XIX в. не одну тысячу лет и носили принци­пиально иной характер. На его фор­мирование оказало влияние внут­реннее устройство китайской импе­рии, которому была свойственна де­централизация. Императору и его окружению отдавались права подбо­ра наместников, ведения военных операций и установления общего по­рядка налогообложения, всеми ос­тальными вопросами занимались провинциальные власти. Поскольку внешний мир воспринимался китай­цами не иначе как варварская пери­ферия, Поднебесная старалась со­хранять дистанцию с ее обитателя­ми, которые, даже будучи завоеван­ными, как правило, сохраняли независимость при условии выплаты символической дани императору и признания его Сыном Неба. Ни о ка­ком административном включении «варварских» земель в состав Подне­бесной, перераспределении собирае­мых там налогов в пользу двора им­ператора, а значит и о необходимос­ти представительства этих народов в структурах власти, речи не было.

Начиная с династии Юань и вплоть до конца XIX в. на террито­рии империи действовала двойная административная система (tusi): неханьские земли управлялись по своим законам, ханьские — напря­мую из императорского двора. «Се­верные варвары» — монголы и мань­чжуры даже имели государственные привилегии, которые сохранялись до конца Цинской эпохи и были от­менены лишь в 1906 г. указом импе­ратрицы Цыси.

Главной политичес­кой целью указа, как того требовали восставшие китайские крестьяне, было изменение особого положения маньчжуров. Монголы тогда, что на­зывается, попали под горячую руку даже не императрицы, а самой исто­рии. Но, несмотря на отмену приви­легий, вплоть до создания в 1949 г. КНР монголы продолжали управ­ляться по своим законам.

В XVII в. китайцам разрешалось частичное освоение «варварских» зе­мель, при этом срок их проживания и численность строго ограничива­лись, межэтнические браки были за­прещены. Позже крестьянам вообще запретили переселяться в монголь­ские степи. Этот закон действовал до начала XX в. Таким образом, не бу­дет преувеличением сказать, что суть отношений китайцев с соседними на­родами сводилась к политике разде­ления ханынуй и некитайцев.

Традиция была нарушена во вто­рой половине XX в., когда во время «культурной революции» коммунис­тическое правительство во главе с Мао Цзедуном предприняло попыт­ку претворить в жизнь идею единой китайской нации (чжунхуа минь-цзу), которая состояла бы из хань-шуй и неханьцев. Но кампании «ис­правления стилей», «большого скач­ка», «народных коммун», «движения вниз посланной молодежи» не дали искомого результата — политика ас­симиляции неизбежно стимулирова­ла их сопротивление, массовое пере­селение китайцев только усиливало антикитайские настроения.

Схожие процессы по конструиро­ванию «советской социалистической нации» за счет этнической культуры, традиций и языка нерусских наро­дов проходили и в СССР, но в отли­чие от «культурной революции» затя­нулись на долгие десятилетия и ста­ли одной из причин развала государ­ства. После распада СССР в национальных республиках с благо­словения центра была предпринята попытка своего рода обратного дви­жения, которая привела к децентра­лизации и временному усилению ре­гионов. Однако имперская традиция одержала верх — короткий период парада суверенитетов сменился еще большей, чем в советское время, централизацией власти. Финансо­вые потоки начали концентриро­ваться даже не в крупных городах, а большей частью в столице страны.

Здесь же, особенно после отмены выборов глав регионов и изменения порядка формирования парламента, сконцентрировались все политичес­кие рычаги управления государст­вом. Одновременно наметился но­вый-старый идеологический тренд: потерпев фиаско в проекте по созда­нию советского народа, государство занялось поиском путей конструиро­вания российской нации, но опять же на основе этнического большин­ства. Политическая централизация привела к еще большему экономиче­скому отставанию периферии, в том числе национальных автономий. Не­смотря на периоды национального возрождения, которые пережили большинство миноритарных наро­дов России, тенденции 90-х годов не получили продолжения. Преподава­ние на родных языках народов страны было восстановлено лишь отчас­ти, тенденция акультурации и дегра­дации этнических культур до сих пор сохраняет свою актуальность.

После смерти Мао в качестве ин­струмента интеграции народов КНР был избран путь экономического развития. В национальных автоно­миях миноритарии получили реаль­ные культурные, экономические и политические преимущества. По данным на 1987 г., во Внутренней Монголии на монгольском языке вы­ходил 41 журнал. В Синьцзяне еже­недельно 2 киноленты переводятся на уйгурский, а также на казахский языки, причем дублируются не толь­ко китайские, но и зарубежные фильмы. В Яньбянь-Корейском ав­тономном округе радиовещание на корейском зыке осуществлялось в течение 11,5 ч. ежедневно. Во всех автономиях делопроизводство ведет­ся на двух языках: китайском и язы­ке народа автономии. При прави­тельстве работает центр, где созда­ются компьютерные редакторские программы на языках миноритариев [2]. Процессы культурной синиза- ции в автономиях пошли на спад. Новая политика «дала меньшинст­вам достаточно власти, образования и экономического успеха с тем, что­бы удержать их от требований неза­висимости» [3].

В Конституции КНР 1982 г. было подтверждено право автономий раз­рабатывать положение об автоно­мии, корректировать государствен­ные законы с учетом национальных и региональных особенностей, само­стоятельно заниматься внешнеэко­номической деятельностью. Расши­рение полномочий автономных рай­онов происходило на фоне общей тенденции возвращения к децентра­лизации государственного управле­ния.

По мнению некоторых зару­бежных исследователей, «ошеломля­ющий экономический подъем Китая невозможно понять, если не учиты­вать растущей независимости мест­ных и провинциальных органов вла­сти от Центра» [4 ].

Этнопредставительство в парламенте.

Формально в современной России этнического представительства как принципа организации представи­тельной власти, в соответствии с ко­торым депутаты представляют не все население страны, а определенные этнические группы, от которых они непосредственно избираются, не су­ществует. Юридически этническое представительство признается «про­тиворечащим принципу равного представительства и, следовательно, фундаментальному принципу равно­правия граждан» [5]. Но означает ли это, что в РФ нет конституцион­ных способов защиты интересов на­родов, в частности миноритарных этносов, к которым сегодня относят­ся около 29 млн граждан страны?

Проблема этнического представи­тельства институцианализируется в соответствии с уровнями власти: в федеральных, региональных и муни­ципальных органах. В современной российской легислатуре, т.е. законо­дательном органе, уже нет учреж­денного когда-то большевиками Совета национальностей, выпол­нявшего функции представительной власти. Вместе с тем формально ны­нешний Совет Федерации (СФ) яв­ляется его преемником. Однако се­годня верхняя палата представляет регионы России, но не ее народы. Совет Федерации состоит из 178 представителей субъектов РФ, в том числе 27 национально-террито­риальных образований. Из них только 13 сенаторов являются пред­ставителями так называемых ти­тульных народов [6]. У алтайцев, карелов, ненцев, долган, тувинцев, хакасов, хантов, манси, чувашей и чукчей, которые также являются титульными народами и имеют свои автономии на территории страны, сегодня нет своих этнических пред­ставителей в СФ.

Что касается депутатского корпу­са, то в Государственной думе пятого созыва, избранной по партийным спискам, также представлены дале­ко не все народы. Пропорциональ­ная избирательная система, осно­ванная на принципах равного пред­ставительства, сводит на нет шансы не только миноритарных этносов, но и целых регионов страны избрать своего депутата.

Согласно последней редакции Федерального закона «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референ­думе граждан Российской Федера­ции» получение депутатского манда­та зависит не от относительного, а от абсолютного числа проголосовавших за ту или иную партию. Мандаты во вновь избранной Думе получили представители густонаселенных цен­тральных областей, региональные отделения которых даже не преодо­лели 7% барьер, в то время как пре­одолевшие его, но малочисленные субъекты остались ни с чем. Таким образом, в Думе пятого созыва пред­ставители сибирских и дальневос­точных регионов страны оказались в меньшинстве по причине того, что за Уралом сегодня проживают лишь 16 млн россиян. С точки зрения фор­мальной арифметики, это, навер­ное, логично, но вместе с тем оче­видно, что жители малочисленных регионов, как и миноритарии, впра­ве рассчитывать на защиту своих ин­тересов в парламенте страны. Меж­ду тем из-за институциональных проблем в организации системы представительства народов в феде­ральных органах власти, в частности в парламенте, это фактически не­возможно. По мнению ряда исследо­вателей, именно «мизерное предста­вительство нерусских в высших ис­полнительных органах и слишком их слабый голос в законодательном ор­гане становятся причиной домини­рования унитарно-шовинистических представлений при решении этнопо — литических вопросов в стране» [7 ].

Аналогом российского Совета Федерации в Китае является Всеки­тайское собрание народных предста­вителей (ВСНП). В современном собрании 2984 человека. В его структуру входят Постоянный коми­тет ВСНП, президиум сессии, ко­миссии. Все члены ВСНП избирают­ся от провинций, автономных райо­нов, городов центрального подчине­ния и вооруженных сил, каждая избирательная единица представле­на в ВСНП несколькими депутата­ми, которые объединены в делега­ции (своего рода депутатские фрак­ции). Делегации наделены правом законодательной инициативы. Но большинство решений принимает не само ВСНП, которое заседает по две-три недели в году, а его Постоян­ный комитет (ПК), который соби­рается раз в два месяца. 25 из 160 членов ПК представляют этнические меньшинства. Несмотря на то, что доля миноритариев среди населения КНР (8,41%) в 2 с лишним раза ни­же, чем их доля в РФ (около 19%), они шире представлены как в ПК ВСНП, так и в собрании в целом.

Трое из 15 заместителей председате­ля ПК ВСНП также миноритарии: уйгур И. Аймат, тибетец Жэди и монголка Уинчимэг. В отличие от российских сенаторов, все депутаты ВСНП от автономий сами являются представителями миноритарных эт­носов.

Этнопредставительство в региональных парламентах.

Законодательные собрания нацио­нальных республик РФ представля­ют собой многообразие как по структуре, числу депутатов, так и по представительству в них основных этнических групп. Рассмотрим в ка­честве примера Народный хурал Ре­спублики Бурятия (НХ РБ).

Он является однопалатным орга­ном, избирается раз в 5 лет, в его со­став входят 65 депутатов. Нацио­нальная (этническая) квота в рес­публиканской легислатуре есть только у эвенков. Депутатами чет­вертого созыва НХ РБ в декабре 2007 г. были избраны: 31 бурят, 30 русских, а также эвенк, дагестанец, грузин и немец. В предыдущем со­зыве бурят было 28 человек, рус­ских — 34. Таким образом, в бурят­ском парламенте сохраняется при­мерно равное представительство ос­новных этносов. Подобная картина наблюдается и среди депутатов му­ниципальных законодательных со­браний. В январе 2006 г. 41% (1036) депутатов муниципальных заксобраний РБ были буряты, 56% (1438) — русские, представители других этносов — 3 % (75).

Ряд исследователей, очевидно, разделяющих точку зрения о необхо­димости введения непредусмотрен­ного российским законодательством пропорционального представитель­ства (в соответствии с долей этноса среди населения республики), ста­вят вопрос о нарушении в РБ прин­ципа равных этнических прав. «В Республике Бурятия, — пишет А. Зверев, — создается миф о реаль­ности равных этнических возможно­стей на представленность во власти, не учитывающий реального этничес­кого соотношения в регионе, что приводит к непредумышленной не­явственной дискриминации в пользу тех, кто представляет в регионе эт­ническое меньшинство» [8, с. 173].

Между тем паритет представите­лей основных этносов в РБ сохраня­ется только в законодательной влас­ти. В исполнительной власти наблю­дается иная картина. Например, на уровне первых руководителей в пра­вительстве республики преимущест­во явно принадлежит русскому этно­су.

По данным на начало 2006 г., в 11 министерствах и ведомствах во­семь министров были русские, трое — буряты. В декабре 2007 г. в пра­вительстве работали восемьрусских министров и двое руководителей — бурят (одно министерство было рес­труктуризировано). «Силовой» блок был представлен четырьмя русскими руководителями (МВД, ФСБ, Воен­ный комиссариат, МЧС) и двумя бу­рятами (Верховный суд, прокурату­ра). Среди руководителей агентств, комиссий и палат при Правительст­ве РБ семь русских, двое бурят. Уп­равления возглавляли 25 русских ру­ководителей и 10 бурят.

В прошлом году доля бурят, зани­мавших руководящие должности в администрации президента респуб­лики, несколько снизилась. Если в апреле 2006 г. среди восьми совет­ников президента было пять русских и трое бурят, то в декабре 2007 г. из пяти советников только один был бу­рят, остальные русские. В 2006 г. четверо бурят (в том числе и первый заместитель) и двое русских явля­лись заместителями президента. В 2007 г. их число сократилось до че­тырех человек, из них двое — буря­ты, двое — русские. Руководителем администрации президента до смены власти в регионе был бурят, в работе ему помогали два русских заместите­ля. В 2007 году администрацию пре­зидента возглавил русский, оба заме­стителя также русские. Незначи­тельно изменилась ситуация среди руководителей комитетов и управле­ний при администрации президента: 2006 г. — трое бурят, трое русских, одна кореянка; 2007 г. — двое бу­рят, трое русских, одна кореянка*. В ГД пятого созыва от Бурятии были избраны три русских депутата, один бурят. Сенаторами от РБ в Совете Федерации являются бурят и еврей.

Таким образом, говорить о нали­чии в Бурятии «непредумышленной неявственной дискриминации» боль­шинства и констатировать «тенден­цию увеличения этнической пред­ставленности в региональной элите коренного этноса» [8, с. 177] нет ос­нований. Кроме того, численный па­ритет не может служить показате­лем политического доминирования какого-либо этноса, тем более в от­сутствии у его представителей этни­ческой квоты в легислатуре и других структурах власти.

* Приведенные данные подсчитаны автором по телефонным справочникам соответствую­щих структур. Официальная статистика на этот счет признана закрытой информацией.

Народный ху­рал, как и муниципальные законо­дательные собрания, в РБ выполня­ет и представительные функции. При этом представленность основ­ных этнических групп населения в структурах власти не является ре­зультатом работы правовых норм, скорее, речь идет о политической практике, сложившейся еще в со­ветское время.

В институционализации полити­ческой системы Китая также не по­следнюю роль играют неформаль­ные правила и принципы. Согласно одному из них, партийные лидеры, в том числе и в национальных автоно­миях, назначаются только из числа ханыпуй. Но в стране существуют и законодательные процедуры обеспе­чения этнической представленности миноритариев во власти.

В отличие от РФ в КНР нет рав­ного избирательного права. Нерав­ный характер избирательного права выражается в сочетании увеличения норм представительства для сельско­го населения по сравнению с город­ским и их понижения для националь­ных меньшинств (которые также могут относиться к сельскому населе­нию) . Нормы представительства для миноритариев, в случае если их чис­ленность в автономии составляет ме­нее 15%, могут быть уменьшены вполовину и более по принципу — чем меньше численность этноса, тем меньше норма представительства.

Выборы депутатов в местные со­брания народных представителей в районах компактного проживания национальных меньшинств прово­дятся раздельно или совместно с дру­гими национальностями «в зависи­мости от характера межнациональ­ных отношений и с учетом места проживания различных националь­ностей в данном районе» (ст. 19 За­кона о выборах). Словом, китайская избирательная система гарантирует получение мандата депутатами от этноменынинств вне зависимости от их доли в составе населения или ха­рактера расселения.

Этнопредставительство в исполнительной власти.

Что касается исполнительной власти (в китайском варианте — народных правительств), то их главами в авто­номных районах, округах и уездах назначаются граждане той нацио­нальности, которая осуществляет автономию. Кроме того, в законе оговаривается избыточное или чрез­мерное этнопредставительство: «Ес­ли население национальности со­ставляет менее половины или еще меньше от общего количества насе­ления данного района, то числен­ность кадров этой национальности по отношению к ее населению обыч­но выше установленной пропорции».

Европейским примером подобного механизма является Великобрита­ния, где Шотландия и Уэльс имеют больше членов парламента в Бри­танской палате общин, чем они име­ли бы, если бы единственным крите­рием была численность населения.

Делопроизводство в автономиях Китая ведется на двух языках, при этом китайские кадровые работни­ки, как правило, в совершенстве владеют языком этноса, осуществ­ляющего автономию. В России, как известно, делопроизводство повсе­местно ведется на русском и только в нескольких автономиях документы частично переводятся на «титуль­ные» языки.

Представительство миноритариев в партийном аппарате КПК и высших органах исполнительной власти скорее пропорциональное. Среди 24-х членов Политбюро ЦК КПК один представитель мень­шинств. В Центральной комиссии КПК по проверке дисциплины (всего 121 человек) восемь человек — представители меньшинств. В народном политическом консульта­тивном совете КНР среди 27-ми за­местителей председателя пять — миноритарии. Один из трех замес­тителей председателя Госсовета (аналог кабинета министров) тоже представитель меньшинств*. Среди пяти заместителей главы Прави­тельства РФ представителей этноменьшинств нет.

Вместе с тем в государственных комиссиях Всекитайского комитета НПКС этнические меньшинства, как правило, не представлены. Ис­ключение составляют комиссия по делам образования, науки и техни­ки, культуры и спорта, комиссия по делам национальностей и религий и комиссия по иностранным делам. Этноменыпинства, впрочем, как и в РФ, не представлены в «силовом» блоке: Центральном военном сове­те, среди военачальников Народно- освободительной армии Китая, ру­ководителей Верховной народной прокуратуры, Верховного народно­го суда.

В нижней палате российского парламента также есть Комитет по делам национальностей. В его соста­ве двое — заместитель председателя и член комитета — представляют эт­нические меньшинства.

Однако ко­митет можно назвать одним из са­мых непопулярных среди депутатов, в его составе всего восемь человек. Для сравнения: в составе Комитета по бюджету и налогам — 43 депута­та. В Совете Федерации профильно­го комитета по делам национальнос­тей нет. Есть Комитет по делам Се­вера и малочисленных народов, но его деятельность ограничена делами одной группы этносов. В отличие от китайского аналога руководитель этого комитета, его заместители и рядовые члены не являются этничес­кими представителями малочислен­ных народов.

В высших органах российской ис­полнительной власти, в отличие от китайских госструктур, минорита­рии представлены мало. Среди руко­водителей федеральных минис­терств, служб и агентств на уровне первых лиц и их заместителей рабо­тают 17 представителей российских этноменынинств (среди них аджа­рец, грузинка, шесть евреев, кал­мык, немец, пять татар, тувинец и чеченец. Источник: официальный сайт Правительства РФ. http://www.rsnet.ru/main/ministry/isp- vlast44.html). Среди глав госкомите­тов и их заместителей представите­лей этноменынинств нет.

В отличие от российского прави­тельства в Госсовете КНР со времен Мао и до сих пор работает Госкоми­тет по делам национальностей, кото­рому в китайской системе госуправ­ления придается особое значение. Косвенно об этом свидетельствует тот факт, что именно этот комитет

* Здесь и ниже приводятся данные, подсчитанные автором по официальным спискам со­трудников органов власти КНР, опубликованных на сайте газеты «Женьминь жибао» он­лайн: http: /russian. people.com. сп/, газеты «China today» http://www.chinatoday.com / и официального сайта КПК: http://срс.people, com. сп/ возглавляет официальный список структур Госсовета КНР. Кроме не­го вопросами национальной (этни­ческой) политики в стране ведают комиссия В К ПКС, подобная ей ко­миссия создана также при ВСНП.

Сравнительный анализ институ­тов этнического представительства в российских и китайских структурах власти не претендует на исчерпыва­ющее освещение всех аспектов этой важной проблемы, но позволяет су­дить об основных тенденциях.

В современной России, как и в СССР, представленность минорита­риев в федеральных структурах ис­полнительной власти невысока, при­чем их доля в общероссийских легис­латурах сокращается.

Вместе с тем на региональном уровне, в частнос­ти в большинстве законодательных собраний национальных республик, сохраняется паритетное представи­тельство основных этнических групп, которое, однако, исходит не из законодательных гарантий, а яв­ляется результатом действия нефор­мальных правил, организующих по­литическую систему.

В КНР сравнительно высокое эт­ническое представительство мино­ритариев в органах власти закрепле­но де-юре. Национальные автоно­мии КНР самостоятельны в решении социальных, культурных и целого ряда важнейших экономических во­просов. За время, прошедшее с на­чала экономических реформ и поли — тики «открытых дверей», среди этно- менынинств сформировался свой класс состоятельных людей, чьи ин­тересы оказывают все большее влия­ние на развитие автономий и на ха­рактер отношений центра с региона­ми. JI. Кондрашова полагает, что современный китайский унитаризм, выражающийся в значительной вла­сти КПК как консолидирующей иде­ологической организации в сочета­нии с растущей экономической са­мостоятельностью регионов и авто­номий, постепенно перерастает в реальный федерализм [9].

Хотя делать выводы о прямой корреляции между развитием инсти­тута этнического представительства и демократизацией государственно­го устройства было бы поспешно, любой опыт, тем более страны, во многом схожей с Россией, имеющей тысячелетние традиции государст­венности и достигшей больших эко­номических успехов в условиях же­сткой международной конкуренции, безусловно, достоин внимательного изучения.

Литература

1.   Hayek F.A. The Road to Serfdom. 50Th Anniversary edition, University Of Chicago Press, 1994. P.320.

2.   Москалев A.A. Политика КНР в нацио­нально-языковом вопросе. М., 1993, С.117.

3. Suisheng Zhao Chinese Nationalism and Its International Orientation // Political Science Quarterly, Academy of Political Science, У.115. N 1. Spring. 2000. P.26.

4.   Каспер В. Конкурентный феодализм // Политэконом. 1997. № 2. С.38.

5.   Большой юридический словарь 3-е изд., доп. и перераб. / Под ред. проф. А.Я. Сухарева. М., 2007.

6. Официальный сайт Совета Федерации Федерального собрания РФ http:// www. council. gov. ru

7. Ресурсы мобилизованной этничности / под общ.ред. М.Н. Губогло. М. и Уфа, 1997. С.15.

8.   Зверев A.JI. Актуализация региональной идентичности в условиях политической трансформации российского общества в постсоветский период: На материалах Республики Бурятия: Дис. … канд. по­лит. наук: 23.00.02. М., 2003.

9.   КондрашоваЛ.И. Эволюция и современ­ное состояние государственно-террито­риального устройства КНР // КНР: осо­бенности и тенденции современной ре­гиональной политики. Экспресс-инфор­мация ИДВ РАН. № 4. М, 2005. С. 19.

Written by admin

Апрель 7th, 2016 | 2:51 пп