Учебно-методический центр

по аттестации научно-педагогических работников ВУЗов

Главная | Философия | Обществоведение | Книги | Учебники | Методики | История | Религия | Цели и задачи

«Забытый государственный человек» Николай Алексеевич Милютин

Россия, которая была богата на коренные перевороты, резкие скачкообразные переходы от одного качественного состояния к другому, именуемые революци­ями, в последние годы словно бы приоткрыла для себя полузабытые страни­цы отечественной истории, повествующие об иных средствах, иных методах усовершенствования государственных и общественных институтов, в основе которых лежат изменения, переустройство, иначе — реформа. Это обстоятель­ство диктует необходимость нового вдумчивого прочтения истории эпохи вели­ких реформ 60-70-х годов XIX в. Преобразования, в корне изменившие поли­тический и социально-экономический облик России, во многом стали возмож­ны благодаря появлению на политической авансцене плеяды новых государст­венных деятелей. Николай Алексеевич Милютин, не снискавший больших государственных должностей и званий (пик его карьеры — должность времен­ного товарища министра внутренних дел), был едва ли не самой яркой полити­ческой звездой конца 50-х — начала 60-х годов XIX века. Рано вспыхнувшей, преждевременно сгоревшей. Чтимой современниками, забытой потомками.

 

Александр ШЕСТОПАЛОВ — кандидат исторических наук, профессор кафедры теории и истории государства и права Московского гуманитарно-экономического института

 

Предком братьев Милютиных был предприимчивый серб, обосновавшийся в России в конце XVII века. К началу XVIII в. он уже владел шелковой и пар- чевой мануфактурами, снабжавшими тканями даже царский двор. Был заме­чен Петром I, пославшим его во Фран­цию изучать шелкоткацкое дело, возве­ден в дворянское достоинство. Впрочем, к моменту рождения Николая Алексе­евича (6.06.1818 г.) дела пришли в упадок, отец Милютина — Алексей Ми­хайлович — был обременен долгами и в конце концов разорился. Мать Милюти­на — Елизавета Дмитриевна, урожден­ная Киселева — была родной сестрой известного политического деятеля — графа П.Д. Киселева, реформировав­шего государственную деревню, за что император Николай I назвал его «на­чальником штаба по крестьянскому де­лу». Почти 20 лет Павел Дмитриевич занимал пост министра государственных имуществ, став одним из самых автори­тетных государственных чиновников своего времени.

Старший брат H.A. Ми­лютина — Дмитрий — был крупнейшим военным деятелем России, занимавшим в течение 20 лет — с 1861 по 1881 гг. — пост военного министра. Его огром­ный вклад в разработку и реализацию военных реформ принес ему заслужен­ную славу и непререкаемый авторитет. Воспоминания и дневники Д.А. Милю­тина стали вершиной мемуарной литера­туры XIX века. Младший брат — Вла­димир — был крупным историком-экоиомистом, профессором, его лекции пользовались немалой популярностью среди петербургского студенчества. Ро­дители всерьез занимались образованием сыновей, отдав их в Московский уни­верситетский пансион. И все же, испы­тывая недостаток в средствах, молодой Милютин, едва ему исполнилось 17 лет, в 1835 г., не без помощи влиятельного дяди, поступает на службу в хозяйствен­ный департамент Министерства внут­ренних дел.

На первых порах служба мало удов­летворяла любознательного юношу, од­нако он не роптал и, занимаясь «канце­лярскою хриею>>, продолжал упорно ра­ботать над собой. Знание нескольких иностранных языков позволило ему про­читать новейшую европейскую литерату­ру по истории, политэкономии, социоло­гии, статистике. В 23 года он был заме­чен и выделен министром A.C. Строга­новым. Прочитав записку Милютина о голоде в ряде российских губерний, вла­стный сановник, восхищенный талантом молодого автора, пригласил его для лич­ного знакомства. Еще более был пора­жен Строганов, когда вскоре Милютин представил ему новую записку <<0 заве­дении железных дорог в России». До то­го времени Россия имела лишь одну же­лезную дорогу, построенную чешским инженером Ф.А. Герстнером в 1837 г. Небольшая железная ветка длиной всего 27 км, связывавшая между собой Пе­тербург и Царское Село, была скорее эк­зотическим, чем экономически целесооб­разным сооружением. Выводы Милюти­на в пользу строительства железных до­рог в стране были подкреплены необходимыми аргументами и статисти­ческими исследованиями. После этого его карьера пошла круто вверх.

Огромное влияние на формирование политических и экономических взглядов Милютина оказал уже упоминавшийся родной дядя — П.Д. Киселев. На мно­гие годы большая личная дружба связа­ла Милютина с близким к Киселеву из­вестным русским экономистом и статис­тиком Андреем Парфеновичем Заблоц- ким-Десятовским ( 1807—1881). В 1841 г. под его руководством Милютин обследовал ряд губерний России для со­бирания статистических сведений о по­ложении помещичьих крестьян.

В ре­зультате была составлена записка <<0 крепостном состоянии в России», явив­шаяся по сути обвинительным актом против крепостничества, его экономиче­ской несостоятельности и архаичности. Близкими к Милютину людьми были И.П. Арапетов и A.B. Головнин — не­примиримые противники крепостного права.

Впоследствии жизненные дороги Ми­лютина пересекутся с И.С. Аксаковым, Ю.Ф. Самариным, В.А. Черкасским. В Петербурге в середине 1840-х годов он стал группировать вокруг себя довольно многочисленный кружок либерально на­строенных чиновников, в который во­шли два его брата, А.П. Заблоцкий-Десятовский, И.П. Арапетов, К.А. Грот и другие. Позже к ним примкнул видный западник, идеолог либерализма К.Д. Ка­велин. Кружок Милютиных—Кавелина в конце 1840-х — начале 1850-х годов называли в столице не иначе как «пар­тией петербургского прогресса». Его члены достаточно открыто выражали недовольство положением дел в России. Однако их взгляды были далеки от иде­алов революционной демократии, уже тогда будоражившей умы части передо­вого русского общества. Большинство <<милютинцев>> решительно отмежевы­вались от лагеря революционной демо­кратии, считали, что революция взыс­кивает за прогресс слишком большую социальную цену. Милютин и его едино­мышленники были либералами, призна­вали только мирное, постепенное и ле­гальное развитие, называли революцию «разрушительной силой», заявляли себя противниками революционных перево­ротов, революционной борьбы и народ­ного движения.

Все участники милютинского кружка стали членами Русского географического общества, основанного в 1845 г. Его председателем был избран великий князь Константин Николаевич, извест­ный своими либеральными воззрениями и признанный в будущем глава чиновни­ков-реформаторов в России. Общество стало настоящей кузницей государствен­ных кадров России, внесшей неоцени­мый вклад в формирование идеологии и практики великих реформ 60-х — 70-х годов XIX в. Под руководством Милю­тина и при ближайшем его участии были подготовлены восьмитомное издание «Городские поселения в России» (два первых тома этого издания — «Общест­венное устройство и хозяйство городов» написаны лично Милютиным), ряд сборников о ценах на землю в 50-х го­дах, «Отчет Нижегородской ярмарки».

По духу, складу ума и характера Ни­колай Алексеевич был прирожденный реформатор-преобразователь. Свой пер­вый большой реформаторский проект — нового Городового положения для Пе­тербурга он сумел реализовать в 1846 г. В соответствии с ним городское управ­ление в северной столице поручалось выборной думе. Городское население де­лилось на пять разрядов по сословному признаку; каждый разряд выбирал сво­их гласных, которые составляли «Об­щую думу»(750 гласных, по 150 чело­век от каждой сословной группы), ве­давшую делами всего города. Каждое из пяти отделений «Общей думы» пред­ставляло то сословие, из которого оно было выбрано, и занималось делами своего сословия. В «Общей думе» пред­седательствовал городской голова, а в ее отделениях — сословные старшины. «Общая дума» не издавала никаких рас­поряжений непосредственно: все ее по­становления передавались для исполне­ния в распорядительную думу, которая состояла из городского головы, членов по выбору от каждого из городских со­словий и одного члена по назначению от правительства; в общем порядке управ­ления она была подчинена Сенату, а в местном — губернатору. Для исполнения постановлений, принятых сословными отделениями думы, служили управы — купеческая, мещанская и ремесленная, подчиненные распорядительной думе. Это был важный шаг к устройству город­ского управления по европейскому об­разцу. Прежние обветшавшие, потеряв­шие всякое значение учреждения, кото­рые подчиняли город неограниченному произволу местных властей, заменялись новыми, правильно организованными и основанными на истинных началах са­моуправления, практически приноров­ленных к тогдашним условиям и потреб­ностям. Император Николай I утвердил проект, и он приобрел силу закона. Вскоре новое Городовое положение было введено также в Москве и Одессе. Неко­торые идеи, использованные молодым чиновником в этом законе, позднее най­дут свое отражение в городской рефор­ме 1870 г.

Этот закон принес молодому рефор­матору (ему тогда только исполнилось 30 лет) всероссийскую известность и одновременно немало врагов.

Возмущен­ное новым законом дворянство реши­тельно протестовало против уравнения в правах высшего сословия с ремесленни­ками и купцами, увидев в том посяга­тельство на свои корпоративные приви­легии и интересы. Но в эти же годы он приобрел себе и влиятельных друзей. На автора нашумевшего проекта обратила внимание великая княгиня Елена Пав­ловна (жена младшего брата Николая I — великого князя Михаила Павловича). Эта энциклопедически образованная, либерально настроенная женщина (на­ряду с великим князем Константином Николаевичем) сыграла немаловажную роль в успешной подготовке и проведе­нии российских реформ второй полови­ны XIX в. Милютин был приглашен в 1847 г. посещать «четверги» великой княгини в Михайловском дворце, на ко­торых собирался цвет русского образо­ванного общества. Главной темой обсуж­дения в салоне Елены Павловны был «крестьянский вопрос», меры по улуч­шению положения крепостных крестьян. Осведомленность Милютина в тончай­ших нюансах этого вопроса поражала его собеседников, отдававших ему безо­говорочный приоритет в знании обсуж­даемой проблемы.

К моменту, когда в 1852 г. он стал директором хозяйственного департамен­та Министерства внутренних дел, Ми­лютин приобрел такой опыт, что ми­нистр Д. Г. Бибиков на вопрос Киселева о племяннике ответил: «Лучше его спросите, доволен ли он мною; я же мо­гу только сказать, что, если бы государь мне велел уйти из Министерства и само­му назначить преемника, я без всякого колебания указал бы ему на Милютина». Впрочем, жизнь распорядилась иначе: Бибиков впоследствии был отставлен новым императором и его мнения о пре­емнике никто не спрашивал. Удивитель­но другое: как Милютин смог не только выжить в тяжелой обстановке николаев­ского времени, получить безграничное доверие такого консерватора, каким был Бибиков, но и не потерять при этом вку­са к преобразованиям, к трезвому взгля­ду на необходимость значительного об­новления экономического строя России.

Милютин отличался огромными зна­ниями, редкой работоспособностью и не был новичком в бюрократической среде, что делало его прекрасным чиновником. «Муж ложился спать в 3-4 часов утра,

—  вспоминала его жена Мария Агеевна,

—  вставал в 10 утра. В течение трех-четырех лет он не покидал дома иначе, как по службе, делая исключение лишь для великой княгини Елены Павловны и графа Киселева».

Помимо этого он об­ладал ораторскими способностями, сме­лостью, талантом организатора, четким видением цели и настойчивостью в ее достижении.

Современники оставили немало стра­ниц, посвященных памяти Николая Алексеевича. Известный либерал, вид­ный юрист и историк Б.Н. Чичерин так описывал Милютина: «Это был человек, совершенно из ряду вон выходящий. Ум его был более сильный и живой, нежели у его брата (Д.А. Милютина. — А.Ш.)… Одним словом, это был госу­дарственный человек в истинном смысле этого слова, такой, какой был нужен России на том новом пути, который ей предстояло совершить». Милютин был востребован временем через несколько лет, сыграв одну из решающих ролей в подготовке и разработке крестьянской реформы 1861 г.

Поражение в Крымской войне (1853—1856) шокировало Россию. Ог­ромная держава, 150 лет подряд одер­живавшая победу за победой, была раз­бита объединенными англо-французски­ми войсками, пришедшими на помощь Османской империи. Среди множества проблем, поставленных позорным пора­жением перед русским обществом, наи­более очевидной была проблема отмены крепостного права. Дальнейшее сущест­вование этого института грозило превра­щением России во второстепенную евро­пейскую страну, а с этим самодержавие не могло не считаться.

3 января 1857 г. был образован Се­кретный комитет по крестьянскому делу, перед которым была поставлена задача «безотлагательно приступить к разра­ботке плана постепенного, без крутых и резких поворотов» освобождения крес­тьян. Разработка этого плана была пору­чена старым николаевским выдвижен­цам, явно не желавшим форсировать события. Первую половину 1857 г. Сек­ретный комитет практически ничего не делал. Оказавшись перед лицом явного сопротивления сановной бюрократии, император был вынужден ввести в коми­тет своего брата, великого князя Кон­стантина Николаевича, известного свои­ми антикрепостническими взглядами, и поручил ему ведение заседаний. Под на­жимом великого князя Секретный коми­тет со скрипом принял-таки решение о начале подготовки мер <<по улучшению быта помещичьих крестьян». Осенью1857   г., в ответ на адрес дворянства литовских губерний, заявившего о своем согласии освободить крестьян от личной крепостной зависимости, но при условии сохранения всей земли в руках у поме­щиков, император подписал рескрипт на имя генерал-губернатора В.И. Назимо­ва, которым предписывалось образовать в каждой из трех литовских губерний (Виленской, Ковенской и Гродненской) губернские комитеты для подготовки предложений об устройстве быта поме­щичьих крестьян.

Рескрипт был разо­слан для сведения другим губернаторам и опубликован в печати. Секретный ко­митет был «рассекречен» и 18 февраля 1858   г. переименован в Главный коми­тет по крестьянскому делу.

В ходе об­суждения проектов была выработана но­вая концепция реформы: вместо перво­начального плана освобождения кресть­ян без земли предлагалось освободить их с земельным наделом. Своеобразный ру­беж был перейден, предстояло сделать следующий шаг. И он был сделан.

17 февраля 1859 г. для рассмотре­ния предложений губернских комитетов и выработки общего проекта положений о крестьянах были учреждены редакци­онные комиссии — совершенно новый элемент в российском государственном устройстве. Использование «свободного совещательного элемента в государст­венном вопросе», а также широкие пол­номочия их руководителя Я.И. Ростов­цева, обеспечивавшие его суверенность и независимость от всех, даже самых высших государственных учреждений, создали высокий авторитет редакцион­ным комиссиям и благоприятные усло­вия для их деятельности.

Приступив к формированию редак­ционных комиссий, Ростовцев сразу же обратил внимание на Милютина, кото­рый стал к тому времени вторым лицом в Министерстве внутренних дел. Пред­седатель вскоре смог убедиться, что он не ошибся.

Милютин был убежденным врагом крепостничества. Ненависть к крепост­ному рабству сближала его с декабрис­тами, но Николая Алексеевича едва ли можно было представить 14 декабря 1825 г. на Сенатской площади: по сво­им государственным взглядам он был сторонником «просвещенного абсолю­тизма», не верившим в возможности развития представительных начал (раз­ве что на уровне местного самоуправле­ния) на российской почве. Реформа сверху этому вполне способствовала, ибо в реформаторские потенции дворян-по­мещиков он не верил: «Сегодня прави­тельство либеральнее общества. Консти­туция прежде времени… Ни демокра­тии, ни конституции…» Не случайно именно в Милютине дворянство почувст­вовало основную опасность своим при­вилегиям. К моменту решающей схватки за освобождение крестьянства он ока­зался на левом фланге государственно мыслящей бюрократии, но на правом фланге либеральной общественности.

Непросто складывались в этот пери­од отношения Милютина с императором. Крепостники всячески старались очер­нить Николая Алексеевича в глазах Александра II, пытаясь убедить монар­ха чуть ли не в революционности его взглядов, предпринимаемых им попыт­ках существенно ущемить права дворян­ства. Александр II, сомневавшийся в революционных наклонностях Милюти­на, тем не менее считал его деятелем че­ресчур радикальным, бескомпромис­сным, что, впрочем, не помешало ему в середине 1858 г. назначить Милютина временным товарищем министра внут­ренних дел.

Став практически правой рукой Рос­товцева в редакционных комиссиях, Милютин сосредоточил в своих руках разработку теоретической части кресть­янской реформы. Вместе с ним в комис­сиях работали такие известные общест­венные деятели, как Ю.Ф. Самарин, В.А. Черкасский, Г.П. Галаган, П.П. Семенов (будущий знаменитый пу­тешественник Семенов—Тян-Шанский) и другие. Но наряду с приверженцами реформы в комиссиях оказались и ярые противники преобразований: граф П.П. Шувалов, князь Ф.И. Паскевич, полтавский помещик М.П. Позен, пред­ставитель Министерства государствен­ных имуществ В.И. Булыгин, упорно отстаивавший взгляды своего непосред­ственного начальника, министра госу­дарственных имуществ, графа М.Н. Муравьева, и ряд других.

Уже за первые полгода очень напря­женной работы редакционные комиссии подготовили проект реформы, который составил три тома «Материалов», пред­ставленных 8 сентября 1859 г. Алек­сандру II. Социально-политические ос­новы реформы сводились к полной отме­не крепостного права, наделению крес­тьян гражданскими правами и ликвидации вотчинной власти помещи­ка, что вело к созданию особого кресть­янского управления в деревне. Комиссии решительно отвергли вариант безземель­ного освобождения крестьян, хотя сто­ронники такого освобождения имелись и среди членов комиссий.

Но до конечного успеха было далеко: в Петербург должны были съехаться де­легаты от губернских комитетов для об­суждения проекта реформы. Приехав­шие в августе 1859 г. в Петербург депу­таты решительно возражали против вы­веденных комиссиями земельных норм, значительно увеличенных по сравнению с нормами, предложенными в губерн­ских комитетах. В то же время они при­знавали разорительными для помещиков нормы оброков, установленные комисси­ями.

С наибольшим единодушием депу­таты нападали на проект администра­тивного устройства крестьян, стремле­ние комиссий подчинить создаваемые ими органы крестьянского самоуправле­ния местной уездной полиции, чем нару­шался и сам принцип самоуправления. Верховная власть усмотрела в этих тре­бованиях желание дворянства ограни­чить центральную власть на местах пу­тем расширения политических прав по­мещиков и дворянства в целом. Но вы­рвав одну политическую уступку, дворянство могло бы замахнуться на святая святых — прерогативы самодер­жавия.

Отсюда столь негативная реакция Александра II («вздор», «надобно на­чать с того, чтобы его самого обуз­дать»), последовавшая на записку по­мещика Петербургской губернии, камер­гера М.А. Безобразова, потребовавшего «обуздания бюрократии» и созыва вы­борных представителей дворянства, на которых, по его мнению, и должна опи­раться в своих действиях верховная власть в России.

Смерть руководителя редакционных комиссий Я.И Ростовцева, последовав­шая 6 февраля 1860 г., и назначение на этот пост убежденного консерватора, министра юстиции В.Н. Панина (шаг этот было вынужденной уступкой крепо­стникам) усугубили накаленную обста­новку вокруг либерального проекта ре­формы. Борьба между сторонниками и противниками кардинальной реформы приобрела при нем наиболее острый ха­рактер, вызвала серьезные столкнове­ния между председателем и Милюти­ным, уличившим Панина в фальсифика­ции записей заседаний комиссий в духе своих консервативных воззрений. Кам­пания травли, развернутая вокруг не­гласного лидера редакционных комис­сий, едва не закончилась дуэлью Милю­тина с одним из членов комиссий — В.И. Булыгиным, выражавшим крайне реакционную точку зрения.

Милютину и его сторонникам пришлосъ пойти на некоторые существен­ные уступки, которые сводились к более или менее значительному понижению норм наделов во многих уездах, а также к некоторому повышению нормы оброка в нечерноземных губерниях по сравне­нию с ранее зафиксированными.

10 октября 1860 г. редакционные комиссии были закрыты. Бурные глас­ные обсуждения сменились секретными заседаниями в Главном комитете, куда поступили проекты реформы. Чтобы уравновесить противостояние правых и левых сил в Главном комитете, импера­тор назначил его председателем велико­го князя Константина Николаевича. По­сле бурных дебатов основные положения проекта редакционных комиссий были, наконец, приняты Главным комитетом по крестьянскому делу.

Проект реформы предстояло теперь обсудить в Государственном совете. От­крывая заседание, Александр II сразу расставил акценты: «Взгляды на пред­ставленную работу могут быть различны. Поэтому все различные мнения я выслу­шаю охотно, но я вправе требовать от вас одного: чтобы вы, отложив все лич­ные интересы, действовали не как поме­щики, а государственные сановники, об­леченные моим доверием». Но личные интересы высших сановников оказались важнее государственных служб и забот. Большинством голосов Государственный совет отверг проект редакционных ко­миссий. Все решил голос императора, который по всем спорным вопросам согласился с мнением меньшинства, го­лосовавшим за проект редакционных комиссий. В конечном счете, Государст­венный совет утвердил (хотя и с суще­ственными поправками) проект редак­ционных комиссий. 19 февраля импе­ратор подписал Высочайший манифест, извещавший Россию об освобождении крестьян, и все другие законодательные акты реформы.

Характерной чертой царствования Александра II (да и только ли его?) была опора на одних людей при разра­ботке программы реформ и почти полная их смена с переходом к практической реализации преобразований. Вероятно, и поэтому тоже теоретическая часть рос­сийских реформ всегда выглядела более внушительно, чем их практическое осу­ществление.

Через два месяца, в апреле 1861 г. Милютин, как и его непосредственный начальник — министр внутренних дел С.С. Ланской были отправлены в почет­ную отставку. «Сражение было выигра­но, но полководец был отдан на жертву врагам. Его вместе с сотрудниками спу­стили. Он сделан был сенатором и полу­чил заграничным отпуск», — писал Б.Н. Чичерин. Николаю Алексеевичу Милютину было всего 45 лет, он нахо­дился на пике творческих сил. Но поли­тическая карьера Милютина еще не бы­ла завершена.

В самом начале 1863 г. в Польше разразилось восстание. В то время как получивший диктаторские полномочия М.Н. Муравьев огнем и мечом подавлял польских повстанцев, Милютин, Чер­касский и Самарин, отправленные импе­ратором в Польшу, искали иные средст­ва решения польской проблемы. Виде­лись они в осуществлении крупномас­штабной крестьянской реформы, которая и была подготовлена бывшими деятелями исторических редакционных комиссий.

19 февраля 1864 г. (ровно через три года после отмены крепостного пра­ва в России) Александр II подписал па­кет из четырех указов, призванных обеспечить устройство крестьянского со­словия в царстве Польском. Централь­ное место среди этих документов зани­мает Указ <<0б устройстве крестьян», в котором сформулированы основные цели крестьянской реформы и закреплено ре­шение ее наиболее принципиальных во­просов: освобождение крестьян от вся­ких феодальных повинностей, большин­ство сословных ограничений; установле­ние поземельного налога в качестве платы крестьян за возникновение у них права собственности на землю, которой они владели и пользовались; предусмат­ривалась возможность и устанавливался порядок предоставления земельных на­делов безземельным; определялись об­щие права сельского общества.

Несколько лет Милютин занимался польским вопросом. Был по достоинству оценен «прозревшим» императором, на­значившим его членом Государственного совета и Главного комитета по устройст­ву сельского состояния, награжден ор­деном Белого орла <<за неутомимо ревно­стные и существенно полезные труды… относящиеся к упрочению благосостоя­ния царства Польского». Высшей импе­раторской милостью ему было доверено создание специального отделения Его Императорского Величества канцеля­рии, которое занималось исключительно вопросами Польши.

Но это заслуженное признание запоз­дало. В ноябре 1866 г. Милютина пора­зил апоплексический удар, к величай­шей скорби не только его близких лю­дей, но и всех многочисленных друзей и единомышленников. Частично парализо­ванный, он был вынужден уйти со всех своих постов. Более чем пятилетнее ле­чение оказалось тщетным, Милютин уже не смог оправиться от инсульта. Умер Николай Алексеевич 26 января 1872 г. в возрасте 54 лет.

В 1901 г. вышла книга И. Гофштеттера «Забытый государственный человек». Автор ее утверждал, что рус­ское общество (вернее, власть имущие) не признает Милютина потому, что «де­ятельность этого человека не укладыва­лась в узкие рамки господствовавших направлений». Справедливое замеча­ние. После 1917 г. Милютину внимания уделялось еще меньше. Его имя регу­лярно упоминалось при анализе трудов по истории крестьянской реформы, од­нако место Николая Алексеевича в ше­ренге деятелей реформы явно не соот­ветствовало значимости внесенного им вклада. Цельная политическая биогра­фия H.A. Милютина до сих пор еще не написана, а выдающаяся его роль в ис­тории России как крупнейшего рефор­матора так и не оценена по достоинству. Данный исторический очерк — попытка приоткрыть современному читателю за­бытые страницы российской истории, возродить память об одном из лучших государственных деятелей нашего Оте­чества.

Written by admin

Апрель 7th, 2016 | 2:50 пп