Учебно-методический центр

по аттестации научно-педагогических работников ВУЗов

Главная | Философия | Обществоведение | Книги | Учебники | Методики | История | Религия | Цели и задачи

Корректировка целей антимонопольной политики в контексте теоретического пере­осмысления сущности монополий

Никто не будет спорить с очевидным утверждением, что объектом ан­тимонопольной политики является монополия. Вместе с тем сложнос­ти возникают уже при определении данного понятия.

 

Константин ПАРМЕНЕНКОВ — кандидат экономических наук, советник департамента экономики и финансов Пра­вительства Российской Федерации

Несмотря на то что понятие «мо­нополия» давно используется миро­вой экономической наукой, до сих пор не существует однозначного выделения его главных признаков и не сложилась его единая классифи­кация. Например, в учебном посо­бии, рекомендованном УМО и за­местителем руководителя Феде­ральной антимонопольной службы России А.Г. Цыгановым для специ­алистов антимонопольных органов, монополия определяется как проти­воположность конкуренции, суще­ствующей «при наличии одной фир­мы, производящей продукт, у кото­рого нет близкого заменителя» [ 1 ].

При этом автор пособия И.В. Князева различает следующие классификационные признаки мо­нополий: по характеру движущих сил, по форме собственности, по территориальному признаку и по ха­рактеру возникновения (Рисунок).

Остановимся подробнее на каж­дом из них.

Естественная монополия, по мнению И.В. Князевой, представ­ляет собой экономически целесооб­разную рыночную ситуацию, при которой удовлетворение спроса на определенном продуктовом рынке в силу технологических или иных особенностей его функционирова­ния эффективнее в отсутствие кон­куренции. Естественные монополии образуются в сфере транспор­тировки нефти и газа, передачи электрической и тепловой энергии, оказания услуг электросвязи, водо­снабжения и др.

Продуктовая монополия возни­кает благодаря вводу на рынок но­вого товара, а протекционистская — связана с предоставлением госу­дарственной помощи (прямых суб­сидий и дотаций, займов, освобож­дения от налогов, распределения государственных заказов и др.). Протекционистские монополии при низком качестве и невысокой кон­курентоспособности своей продук­ции способны добиваться высоких экономических результатов за счет манипулирования ценами.

Частная монополия, считает И.В. Князева, связана с реализаци­ей частнопредпринимательских ин­тересов, а государственная моно­полия находится под контролем го­сударства. Обычно контролю и регу­лированию подвергаются цены, качество продукции и услуг, объемы производства, экспортно-импорт­ные тарифы, квоты экспорта-им­порта. На наш взгляд, при таком объяснении государственная моно­полия ничем не отличается от про­текционистской, поскольку является результатом применения мер госу­дарственного регулирования в отно­шении субъектов хозяйствования.

Правда, И.В. Князева выделяет в качестве разновидности государст­венной монополии в советской Рос­сии ведомственно-бюрократическую монополию, возникшую на основе государственной собственности.

Экстерриториальная монопо­лия представлена транснациональ­ными монополиями, например ал­мазной компанией «Де-Бирс».

Национальные монополии доми­нируют на рынках в границах одно­го государства. Примерами могут служить такие российские нацио­нальные монополии, как ГМК «Но­рильский никель», «АЛРОСА», Газ­пром, РАО «ЕЭС России», автомо­бильный концерн «АвтоВАЗ» и др.

Региональные монополии дей­ствуют в границах одного или нескольких административно-терри­ториальных образований, а мест­ные (локальные) монополии — в

границах муниципальных образо­ваний. В большинстве случаев к ме­стным монополиям относят субъек­ты, предоставляющие услуги.

Организационная монополия, по И.В. Князевой, — это такие формы монополистических объеди­нений, как картель, синдикат, трест, многоотраслевой концерн (холдинги, ФПГ, интегрированные бизнес-группы).

Технологическая монополия трактуется как монополия, возни­кающая благодаря введению на ры­нок уникального продукта, исполь­зованию технологических нововве­дений, действию моды и ограничен­ности спроса. В такой трактовке технологическая монополия мало чем отличается от продуктовой мо­нополии, как собственно и сами признаки — по характеру движу­щих сил и по характеру возникно­вения.

Экономическая монополия по­нимается И.В. Князевой как ре­зультат сделок слияния и поглоще­ния. При подобной трактовке эко­номическая монополия почти не от­личается от организационной.

Похожая, но менее полная клас­сификация приводится и в коллек­тивной монографии, подготовлен­ной учеными научно-исследова­тельских институтов Российской академии наук:

•   по характеру движущих сил — естественная, продуктивная и протекционистская;

•   по характеру собственности — частная, государственная и ве­домственно — бюрократическая;

•   по содержанию целей, пресле­дуемых в хозяйственной дея­тельности, — частная, общест­венная и бюрократическая.

При этом монополией называет­ся определенная структура рынка: «абсолютное преобладание на нем единоличного поставщика или про­давца» [2].

Е.Е. Румянцева в «Новой эко­номической энциклопедии» приво­дит четыре определения монопо­лии. Два из них исторические. Это, во-первых, исключительное право, предоставляемое государству, пред­приятию, организации (группе ор­ганизаций) или физическому лицу (группе физических лиц) на осуще­ствление какой-либо деятельности (подобных юридических норм в со­временном законодательстве нет); во-вторых, в марксистско-ленин­ской политической экономии — крупные объединения капиталистов (картели, синдикаты, тресты, кон­церны, консорциумы, конгломера­ты). В данном контексте такое оп­ределение перестало употреблять­ся, поскольку хотя эти и другие формы организации крупного биз­неса остались, не все они занимают доминирующее положение на рын­ке. Еще два определения приобрели современное звучание. Это, во-пер­вых, одна из моделей рынка — ры­нок чистой монополии и, во вто­рых, характеристика продавца то­вара, занимающего доминирующее положение на рынке.

С точки зрения Е.Е. Румянце­вой, именно последнее определение монополии является основой для «действия мер антимонопольного регулирования, так как считается, что монополия препятствует разви­тию конкуренции. Влияние моно­полии на потребителей выражается в росте потребительских цен. При этом не потребитель диктует монополии свою волю, а монополия при помощи рекламы воздействует на психологию потребителя, форми­руя его вкусы и потребности, навя­зывая определенные товары. Одна­ко более объективно говорить о двойственной роли монополии, по­скольку через нее происходит про­цесс концентрации, развития науч­но-технического прогресса. Совре­менная экономическая теория не располагает четкой классификаци­ей видов монополии, но позволяет выделить наиболее распространен­ные: абсолютная и ее разновид­ность — естественная и производст­венная» [3, с.371 ].

Таким образом, определяя моно­полию как объект антимонополь­ной политики, Е.Е. Румянцева об­ращает внимание на двойственную роль монополий, которые могут способствовать прогрессу общества или наносить ущерб; рассматривает монополию как на уровне хозяйст­вующих субъектов, так и на уровне государства, связывая современную государственную монополию с кор­рупцией; наконец, предлагает объе­динять монополии, возникающие в результате концентрации производ­ства, в группу производственных монополий.

О двойственной роли монополий пишет в своей монографии и А.Я. Бутыркин. «Монополизм, — отмечает он, — не всегда оказывает негативное воздействие на рынок, поэтому антимонопольная полити­ка направлена не против монопо­лизма вообще и всегда, а против тех монополий, которые разрушают рыночные структуры и используют рыночные отношения в своих инте­ресах» [4, с.5].

Для уточнения двойственной ро­ли монополии в экономике представ­ляют интерес количественные оцен­ки различных ученых относительно величины потерь, которые монопо­лии наносят своей деятельностью экономике страны. Многие эконо­мисты считают, что общество несет потери при монопольной организа­ции рынков, поскольку монополии устанавливают цены выше, чем те, которые возникли бы в условиях рынка совершенной конкуренции. Такие потери благосостояния обще­ства получили название «потерь мертвого груза» (deadweight loss).

Одним из первых обозначил ве­личину «потерь мертвого груза» американский ученый А. Харбергер. В 1954 г. он оценил чистые по­тери в обрабатывающей промыш­ленности США, продукция которой составляет 25% ВНП, за период 1924 — 1928 гг. в размере 0,1%. Похожие значения получили позд­нее и другие американские ученые [5]. По оценке С. Фишера, Р. Дорнбуша и Р. Шмалензи, поте­ри, связанные с существованием монополий в США, составляют ме­нее 1% ВВП [6].

Данные оценки, базирующиеся на неоклассической теории проти­вопоставления монополии и конку­ренции, проводились не только для США, но и для других стран мира (Таблица 1, с. 128).

А.Я. Бутыркин приходит к выво­ду, что если неоклассики действи­тельно правы и общество несет су­щественные издержки, то исходя из пессимистической оценки потерь от монополий порядка 10% ВНП, в 2004 г. абсолютная величина по­терь равнялась половине бюджета страны [4, с.30]. Впечатляющая цифра, которая может быть очень сильным стимулом для разворачива­ния настоящей войны против монополий в рамках корректировки мер антимонопольного регулирования.

Несмотря на разработку и при­менение различных методик, полу­ченные данные фактически бездо­казательны, поскольку имеют ко­лоссальный разброс в сотни милли­ардов долларов, привязаны к далеким от практики умозритель­ным, очень упрощенным заключе­ниям и учитывают только одно весьма спорное последствие моно­полизации экономики.

Ю.В. Касьянов вводит поправ­ку в оценке потерь на величину эф­фекта экономии от масштаба, бла­годаря чему величина потерь может существенно уменьшиться [ 7 ].

Ф. Шерер и Д. Росс отмечают, что «не все издержки могут быть связаны непосредственно с моно­польной властью. В действительно­сти, искажения… возникают в большей степени в результате несо­стоятельности правительства, а не рынка. Широко распространено мнение, что совокупные социаль­ные издержки, вызванные всеми формами правительственного регу­лирования… очень велики, возмож­но, даже больше, чем издержки, связанные с несостоятельностью монопольных рынков без вмеша­тельства государства» [8]. Приме­чательно, что в первом издании сво­ей книги Шерер и Росс оценивали совокупные издержки от монополи­зации американской экономики в 6% от ВНП, при этом степень нео­пределенности составила от 3 до 12% ВНП. Впоследствии авторы изменили свою позицию.

Ю.В. Касьянов приходит к вы­воду, что «вероятность положитель­ного результата от государственного регулирующего воздействия с целью ограничения рыночной власти имеет определенно малое значение» [ 7 ].

Здесь уместно привести ирони­ческое высказывание нобелевского лауреата по экономике, английско­го экономиста Р. Коуза. «В дни мо­ей молодости, — писал он в работе «Фирма, рынок и право», — говари­вали, что если глупость слишком ве­лика, чтобы произнести, ее можно спеть. В современной же экономи­ческой науке ее можно высказать на языке математики» [3, с.257]. По признанию Коуза, разрабатываемые им идеи относятся к разряду самоочевидных истин, которыми большинство представителей совре­менной экономической науки склонны пренебрегать. В основе всех его работ лежит мысль о том, что любая форма социальной орга­низации — рынок, фирма, государ­ство — требует немалых издержек для своего создания и в дальнейшем поддержания «на ходу».

Отсюда следует, что различные социальные институты могут сильно отличаться по уровню и структуре этих издер­жек; что наиболее эффективными оказываются институты, обходя­щиеся обществу дешевле; что ис­кусство экономической политики есть не что иное, как отбор наиме­нее дорогостоящих способов коор­динации экономической деятельно­сти; что практические рекоменда­ции, на которые не скупится акаде­мическая наука, в большинстве своем беспредметны, поскольку ос­нованы на сравнении пусть несо­вершенных, но фактически дейст­вующих институтов реального мира с идеальными конструкциями, су­ществующими лишь в призрачном мире чистой теории. Это в полной мере относится и к антимонополь­ной политике, издержки проведе­ния которой никто из названных выше экономистов не оценивал, сравнивая монополию с идеальной, никогда не существовавшей конст­рукцией.

Р. Коуз, также исследовавший проблемы развития конкуренции и монополизации экономики, счита­ет, что данные исследования необ­ходимо проводить совершенно в другой плоскости, более близкой к реальной практике. В статье «Про­блема социальных издержек» он выступил против господствующей до сих пор в экономической теории тенденции отыскивать везде, где только можно, так называемые «провалы рынка» и призывать к го­сударственному вмешательству для их преодоления. Из предложенной им теоремы следовало, что в боль­шинстве случаев рынок сам спосо­бен справляться с внешними эф­фектами: если права собственности ясно определены и трансакционные издержки малы, то размещение ре­сурсов (структура производства) будет оставаться неизменным и оп­тимальным, независимо от перерас­пределения прав собственности [9 ].

Коуз выявил механизм возник­новения рынков: рынок заработает, как только будут разграничены пра­ва собственности и появится воз­можность для заключения сделок по обмену ими по взаимоприемлемым ценам.

Построение непротиворечивой классификации видов монополии должно осуществляться на основе идентификации всех возможных причин возникновения монополии (Таблица 2, с. 130), которые и бу­дут выступать объектами антимо­нопольной политики. Последняя, в свою очередь, должна носить преду­предительный, а не следственный характер.

Трактовка антимонопольной по­литики исключительно как полити­ки поддержки конкуренции несо­стоятельна. В одних случаях — это политика обеспечения справедли­вого доступа к ограниченным ре­сурсам, в других — политика борь­бы с коррупцией и монопольной государственной властью, в треть­их — политика поддержки процес­сов концентрации производства и капитала в целях усиления конку­рентных способностей России на мировых рынках, в четвертых — политика стимулирования внед­рения продуктово-технологических инноваций, в пятых — полити­ка повышения эффективности де­ятельности естественных монопо­лий, в шестых — политика оказания государственной финан­совой поддержки объективно нуждающимся субъектам хозяй­ствования (таким, например, как предприятия сельского хозяйст­ва, транспорта, производители импортозамещающей продукции, экспортеры, малые предприятия и др.). При этом немаловажную роль играют оценка трансакционных издержек и распределение прав собственности на отраслевых рын­ках, что, на наш взгляд, имеет го­раздо большее прикладное значе­ние, чем абстрактные рассуждения о соотношении монополии и конку­ренции.

Литература

1.  Князева И.В. Антимонопольная поли­тика в России: учеб. пособие для студен­тов вузов, обучающихся по специально­сти «Нац. экономика». М., 2006. С.22.

2. Монополизм и антимонопольная поли­тика / Барышева А.В., Сухотин Ю.В., Богачев В.Н. и др. М., 1993.

3. Румянцева Е.Е. Новая экономическая энциклопедия. 2-е изд. М., 2006. С.371.

4. Бупыркин А .Я. Теория и практика ан­тимонопольного регулирования в веду­щих странах Запада и России: научная монография. М., 2004. С.5.

5. Schw artzman D. The Burden of Monopoly // Journal of Political Economy. 1960. Vol.68. P.627-630; Worcester D.A. New Estimates of the Welfare Loss to Monopoly: United States 1956-1969 // Southern Economic Journal. 1973. Vol.40. P.234-245; Worcester D.A. On Monopoly Welfare Losses: Comment //American Economic Review. 1975. Vol.65. P.1015-1023; Gisser M. Price Leadership and Welfare Loss in US Manufacturing // American Economic Review, 1986. Vol.76. P.756-767; Hillmann A.L., Katz E. Risk Averse Rent Seekers, and the Social Costs of Monopoly Power // Economic Journal. 1984. Vol.94. P .104-110; Siegfried J., Tiemann T. The Welfare Cost of Monopoly: An inter-Industry Analysis // Economic Inquiryl974. Vol.12. P.190-202.

6. Фишер С., Дорбуш P., Шмалензи P. Экономика. M., 1993. С.255.

7. Касьянов Ю.В. Монополия как фактор современной экономики. Волгоград, 2001. С.29.

8. Шерер Ф .М., Росс Д. Структура отрас­левых рынков. М., 1997. С.666.

9.  Coase R. The Problem of Social Cost // Journal of Law and Economics», 1960. Vol.3. № 1.

Written by admin

Апрель 7th, 2016 | 2:40 пп