Учебно-методический центр

по аттестации научно-педагогических работников ВУЗов



Главная | Философия | Обществоведение | Книги | Учебники | Методики | История | Религия | Цели и задачи

Создание Белорусской советской республики

Евгений КАРЕЛИН — кандидат исторических наук, доцент Смоленского фи­лиала Орловской региональной академии государст­венной службы

С конца XIX в. модернизация российского общества стала стремительно вовлекать в свою орбиту национальные окраины. Осо­бенно наглядно этот процесс проходил в За­падном крае России, где совместно прожи­вали и русские, и белорусы, и евреи, и по­ляки. Распад российской государственнос­ти в ходе Первой мировой войны стал час­тью системного кризиса российского обще­ства. Именно национализм был конкурен­том большевиков в борьбе за власть в за­падном крае России, а националистические проекты могли состояться только при ино­странной поддержке. Белорусские национа­листы попытались противопоставить бело­русов русскому народу и таким образом взять власть. Исполнительный комитет (На­родный секретариат) провозгласил: «Мы, Рада Белорусской Народной Республики, сбрасываем с родного края последнее ярмо государственной зависимости, которое си­лою накинули российские цари на нашу сво­бодную и независимую страну. Белорусская Народная Республика должна обнять все земли, где живет и имеет численное преоб­ладание белорусский народ, а именно: Могилевщину, белорусскую части Минщины, Гродненщины, Виленщины, Витебщины, Черниговщины и смежные части соседних губерний, заселенных белорусами» [1]. Минск рассматривался как естественная национальная столица государства, хотя 54% населения Минска составляли евреи. Реально Рада выступала в роли марионетки по формированию протектората Германии на российской земле. Окончательно свою сущность белорусская Рада выявила в польско-советской войне. Услужливость поль­ским оккупантам лишила националистичес­кое движение остатков влияния.

Самой серьезной угрозой для советской власти стало выступление польского корпу­са под командованием Давбор — Муснинского 12 января 1918 г. На огромной тер­ритории от Минска до Ельни началась на­стоящая война, которая сразу же приобре­ла национальный характер. Польские легио­неры сумели в короткий срок возбудить не­нависть у мирного населения. Это самым действенным образом утвердило Советскую власть в роли единственной защиты. Воору­женные русским оружием, являясь частью

Русской армии, польские войска перешли на сторону Германии.

Политическое творчество большевиков сплачивало и централизовывало россий­ское пространство на принципиально новой основе.

Западная область во главе с Облискомзапом (областным исполкомом) и столицей в Смоленске объединила всю неоккупиро- ванную территорию Западного края. Обла­стные партийно-советские органы под руко­водством К.И. Ландера, а затем А.Ф. Мясникова (Мясникяна) создали единую струк­туру власти на уездном и волостном уров­нях. Срастание партийно-советского аппа­рата завершилось к концу 1918 г. Новый политический механизм стал формой адап­тации к окружающей среде и одновременно источником реорганизации российского об­щества в соответствии с политикой «воен­ного коммунизма». Процесс автономизации Западного края и других областей ограни­чивал тенденции сверхцентрализации поли­тической системы России.

10 сентября начался вывод немецких войск из 5 уездов Витебской губернии. Гер­мания уже не могла контролировать поло­жение. 13 сентября областной комитет партии отверг предложение ЦК о переиме­новании Западной области в Белорусско- литовскую республику и переименовал об­ласть в Западную коммуну. Одновременно была проведена реорганизация витебских и могилевских губернских органов. В сентяб­ре — октябре был завершен процесс органи­зации партийных районных комитетов по всем уездам области.

9 ноября А.Ш. Мясников сообщил об­ластному комитету, что в ЦК созрело жела­ние полностью устранить существующие об­ласти — Уральскую, Западную и Северную. Председатель ВЦИК Я.М. Свердлов так выразил эту позицию: «…в свое время об­ласти являлись исторической необходи­мость, теперь же они стали тормозом в де­ле управления. Они были созданы по прин­ципу географическому, а не по принципу производственному, поэтому они должны быть переконструированы» [2]. Впрочем, кроме обоснования необходимости восста­новления губерний, ставился вопрос о пе­реводе А.Ф. Мясникова и ряда областных руководителей в Москву. В большевист­ской партии кадровые переброски стали основным методом разрешения конфлик­тов.

В связи с выводом немецких войск об­ластной комитет совместно с ЦК принял стратегию установления советской власти в Минской губернии. Установки централь­ных органов сводились к согласованию дей­ствий с германским военным командовани­ем. Мирный вывод войск подтвердил спо­собность Германии и Советской России тес­но взаимодействовать в поддержании по­рядка на оккупированных территориях.

Во­оруженные столкновения произошли толь­ко в районе Гомеля с украинскими частями. Украина претендовала на белорусские и русские земли, и здесь никакого согласова­ния быть не могло.

Областной комитет партии реализовал свою власть, используя кадровую политику и назначая партийных руководителей на ко­мандные должности в советском аппарате. В 1918 г. вначале в Советах, а затем и в партии произошло подчинение выборных органов своему исполнительному аппарату. Тем самым органы управления не только достигали оперативности в решении управ­ленческих проблем, но и ограничивали ини­циативу и самостоятельность низовых зве­ньев. Происходил процесс бюрократизации прежних самодеятельных организаций. По­мимо сужения круга руководителей в Обли- скомзапе усиливалась роль его президиу­ма. А президиум Облискомзапа «совмести­ли» с президиумом областного комитета партии. Такая концентрация власти позво­ляла, с одной стороны, полностью контро­лировать положение в Западном крае, но, с другой — делало эту конструкцию власти уязвимой. Стоило нейтрализовать руково­дящую группу, как оказывалось, что вся си­стема партийно-советских органов не могла отстоять самостоятельность области.

15 ноября ЦК принял решение об упра­зднении областей и создал комиссию ВЦИК во главе с Я.М. Свердловым для осуществ­ления этого решения. Милитаризованное строение большевистской партии обрекало низовые органы на полное подчинение воле ЦК. Наиболее дальновидный и гибкий участ­ник Мясниковской группировки И.И. Рейн­гольд так прокомментировал сложившееся положение: «Это решение продиктовано со­вершенной оторванностью ЦК от областно­го строительства. Нельзя сводить Совет­скую власть к вывеске и перейти к назначе­нию губернаторов из центра». Он предложил обратиться к другим областям, чтобы высту­пить против ЦК единым фронтом. При не­возможности дальнейшего сопротивления И. И. Рейнгольд предложил более сложный вид интриги. В комиссии Свердлова «никто не имеет определенного плана, и тот, кто су­меет такой план представить, может ока­заться победителем)) [3].

В результате революций в Германии и Австро-Венгрии популярность большевиков резко возросла.

Советская власть обретала смысл как принципиально новый тип разре­шения мировых и российских проблем. 10 декабря в Минск вступили советские вой­ска вместе с Минским ревкомом во главе с И.И. Рейнгольдом и ЧК во главе с В.И. Яркиным. Партийно-советский механизм влас­ти действовал на основе четкой и целена­правленной программы. Советская власть утвердилась по всему Западному краю. 23 декабря ВЦИК РСФСР признал Западную область с центром в Минске и в составе Смоленской, Могилевской, Витебской, Минской и Гродненской губерний. Но тут-то и проявилось противоречие новой системы власти, в которой партийная власть значи­ла больше официальной государственной и решения которой определялись политичес­кой целесообразностью.

24 декабря ЦК РКП(б) принял решение о создании Белорусской республики и ряда других «буферных)) республик. Республика- буфер должна была сыграть роль защитно­го щита против Украины и Польши. Прави­тельство и его руководителя — председателя белорусской секции РКП(б) Д.Ф. Жилуно- вича утвердили в ЦК. С областным комите­том решение уже не согласовывали, ему надлежало лишь исполнить боевой приказ. Нарком по делам национальностей И.В. Сталин от имени ЦК известил об этом А.Ф. Мясникова: «ЦК партии решил по многим соображениям, о которых теперь говорить не приходится, согласиться с белорусскими товарищами на образование Белорусского советского правительства. Вопрос этот ре­шен и обсуждать уже не приходится, необ­ходимо только произвести некоторые изме­нения в конструкции Облискомзапа. Партий­ные товарищи должны будут разделиться на две группы по двум указанным ветвям пар- тийно-советской работы» [4].

Ни для руководства Западной коммуны, ни для руководства Советской России созда­ние Советской Социалистической Белорус­ской Республики не являлось организацией собственно белорусской государственности. Северо-западная партийная конференция объявила себя 1 съездом коммунистической партии Белоруссии. А.Ф. Мясников заявил, что «Западная коммуна должна объявить се­бя самостоятельной Советской Социалисти­ческой Белорусской Республикой», но «поло­жение по существу должно остаться преж­ним» [5, л.9]. Съезд единогласно утвердил Центральное бюро (ЦБ) «…верховным орга­ном в Республике и верным оком ЦК» [5, л.35]. В губерниях руководство должно было осуществляться районными комитетами, а в уездах — подрайкомами партии.

Из Смолен­ской губернии в Московскую губернию пере­давались Гжатский, Сычевский, Вяземский и Юхновский уезды. В состав республики во­шли часть Ковенской (Ново-Александровский, Виленский, Свянцянский и Ошмлянский уезды) и часть Виленской губерний. Из Черниговской губернии включали Августов­ский, Суражский, Мглинский, Стародубский и Новозыбковский уезды. Для принятия ре­шения о территории Белорусской республи­ки использовали статистические данные пе­реписи 1897 г.

31 декабря в Смоленск прибыло прави­тельство Д.Ф. Жилуновича. Его члены бы­ли «чужаками» и для руководства и для пар­тийной конференции. Единственное, что де­лало их стороной переговоров о разделе власти, была воля ЦК партии. Только Д.Ф. Жилунович и И.В. Легун были включе­ны в состав 15 членов Центрального бюро компартии Белоруссии. Областное партий­ное руководство отвергло требование Д.Ф. Жилуновича сохранить параллельную организацию белорусских коммунистов, раз­глядев в нем претензию не только на фор­мальную государственную власть, но и на реальную партийную. Д.Ф. Жилунович по­стоянно прерывал переговоры и связывался со И.В. Сталиным для получения руководя­щих инструкций. Кроме того, в ход шли уг­розы выхода из состава ЦБ. И.И. Рейн­гольд настоял на необходимости «сгово­риться». Вынужденный союз двух группиро­вок был закреплен как в составе ЦБ, так и в составе правительства. Правительство и ЦБ имели право «непосредственного сноше­ния» с ЦК партии. На самом деле спор меж­ду двумя партийными группировками озвучи­вал расхождение в базовом принципе фор­мирования политической элиты. Группиров­ка Д.Ф. Жилуновича стремилась преобра­зовать региональную элиту в этническую.

1 января был издан Манифест о созда­нии Белорусской республики, который под­писали председатель Временного рабоче-крестьянского правительства Д. Жилуно­вич и члены правительства А. Мясников, С. Иванов, А. Червяков и И. Рейнгольд. 2 января начался переезд органов власти в Минск. В Смоленской губернии было реше­но восстановить губернскую организацию. Смоленский ревком, так же как и Минский ревком должны были подготовить и созвать губернские съезды Советов, чтобы узако­нить назначенные органы власти и опера­тивно решить другие неотложные вопросы. Так, Смоленский губернский комитет возбу­дил вопрос о «присоединении» 4 уездов Смоленской губернии, «переданных» ЦК в Московскую губернию, к Белорусской рес­публике.

Юхновская парторганизация устро­ила партийный бунт, обратившись в ЦК и уе­здные исполкомы с протестом «против по­становления ЦБ, воспретившего обсужде­ние вопроса о присоединении Смоленской губернии» и подтвердило нежелание «быть отторгнутым от всероссийского центра и на­сильственного присоединения к Белорус­сии» [6]. Проведенная в 192Ü г. перепись подтвердила, что абсолютное большинство населения в Могилевской, Витебской и Смоленской губерниях считает себя русски­ми. Создание белорусской государственнос­ти проводилось партийным руководством, которое само было не готово к политике бе- лоруссизации.

Уже 16 января ЦК партии решил лик­видировать «суверенную» республику и со­здать новую — Белорусско-литовскую: «Для политического руководства командировать т. Иоффе. Поручить ему провести через ме­стные Советы, а затем через съезд Советов Белоруссии выделение из Белорусской рес­публики губерний Витебской, Смоленской и Могилевской» [7]. ЦК решил объединить территорию Минской и Гродненской губер­ний с Литовской республикой. Внешняя уг­роза в связи с поражением Германии была устранена, поэтому необходимости в силь­ной Западной области ЦК не испытывал.

При обсуждении решения ЦК Г.П. Найденков заявил: «…отрывая большую часть республики (области), где существует уже налаженный правительственный аппарат, ЦК наносит большой ущерб делу организа­ции». И.И. Рейнгольд пытался использовать моральную сторону доверия: «Для решения подобных вопросов ЦК должен был сгово­риться с ЦБ, а не выносить неприемлемых решений». А.Ф. Мясников дал стратегичес­кий анализ данному решению: «Сперва Рес­публика, несмотря на протесты, была созда­на, теперь она расчленяется, то есть разру­шается область. Принцип централизации при таком положении вещей обращается в бюрократизм. Только там, где есть област­ные объединения, более или менее налаже­но дело. Областные объединения могут со­здать нечто прочное и стройное. Отделение этих губерний разрушит всю двухлетнюю ра­боту по созданию области» [8].

2 февраля на заседание ЦБ прибыл Я.М. Свердлов в сопровождении A.A. Иоф­фе и B.C. Мицкявичус-Капсукаса. Сверд­лов реально воплощал в партийную практи­ку роль партийно-советского диктатора.

В этот же день был проведен 1 съезд Советов Белорусской и Литовской республик, кото­рый единогласно одобрил проект создания Литовско-Белорусской республики. Столи­цей был назначен город Вильно. Иоффе ру­ководил всем процессом формирования но­вой республики. Во главе правительства он предложил «местного товарища, исходя из соблюдения декорума» [8]. Республика-буфер должна была быть абсолютно несамо­стоятельна и полностью зависима от цент­ральных органов власти. Ее главой назначи­ли партийного чиновника, исполняющего только те решения, которые ему спускали сверху. B.C. Мицкявичус-Капсукас и был таким исполнителем. Команда Мясникова сумела талантливо организовать власть и управление в западном регионе России. Она создала устойчивую систему партийно-советской диктатуры, но на определенном эта­пе централизации власти стала противни­ком дальнейшего усиления «центра» и про­играла борьбу.

Новое руководство оказалось абсолют­но несостоятельным. Проведение рекомен­дованного Свердловым репрессивного кур­са против среднего крестьянства привело к потере поддержки населения. Территория республики плохо контролировалась партийной, советской и военной властью. Уже к июлю 1919 г. польские войска захватили Вильно и Минск (при захвате Вильно было вырезано 2 тысячи евреев). Существование Белорусско-литовской республики закончи­лось полным крахом. Ухудшившееся состоя­ние России вызвало дальнейшее форсиро­вание и развертывание политики военного коммунизма.

Переход к осуществлению политики белоруссификации в 1920 г. обернулся ад­министративным насаждением белорусско­го языка. Сопротивление этой националис­тической вакханалии рассматривалось как «черносотенство и великодержавный шови­низм». Особую роль в походе на русскую культуру играла националистическая бело­русская интеллигенция, которая трогатель­ но соединилась с советской властью в де­ле насильственного внедрения в народ на­ционального самосознания. С 1920 г. в Минске Институт белорусской культуры на­чал борьбу за национальное возрождение, т.е. белоруссизацию школ, культурных уч­реждений и всех государственных органов. Невиданное дело в политической практике — этому Институту поручили создать бело­русский язык. Институт с честью выполнил задание партии — было искусственно созда­но 50000 слов.

Как должна на самом деле осуществ­ляться национальная политика, продемон­стрировал Центральный исполнительный ко­митет (ЦИК) БССР: «Проведение белоруссизации Гомельской, Витебской и Смоленской губерний с целью их выравнивания по Минщине на предмет обеспечения нормального и национального развития белорусского на­селения в присоединившихся частях долж­но идти неуклонно и последовательно» [9]. Административным образом все делопроиз­водство было переведено на белорусский язык в течение года. А для не владеющих белорусским языком устанавливался запрет на службу во всех учреждениях и организа­циях БССР. В благодарность за такое гибкое соединение большевизма и национализма БССР (в составе 6 уездов бывшей Минской губернии) территориально расширили за счет Гомельской (Могилевской) и Витебской губерний. Национальная государственность оценивалась как верная опора власти, в то время как областничество рассматривалось как угроза политическому режиму. То, что в форме СССР удалось воссоединить террито­рию бывшей Российской империи, в отли­чие от распавшихся Германской, Австро- Венгерской и Турецкой империй, показыва­ет политическую эффективность этого пути. Белоруссификация и «коренизация» аппара­та стали составными частями укрепления власти. Оценивая существующую практику притеснения русской культуры и русского народа в ныне суверенных государствах бывшего СССР, можно говорить о преемст­венности и востребованности большевист­ской национальной политики.

Литература

1. Цвинкевич А. Краткий очерк возник­новения Белорусской народной рес­публики. Киев, 1918; Минск 1990. С. 15-16.

2. Государственный архив Смоленской об­ласти (ГАСО). Ф.13. Оп.1. Д. 11. Л.114.

3. ГАСО. Ф.78. Оп.1. Д.110. Л.114.

4.  Государственный архив Российской Федерации (ГА РФ). Ф.130. Оп.2. Д.820. Л.13.

5. Государственный архив новейшей исто­рии Смоленской области (ГАНИСО). Ф.1. Оп.1. Д.1.

6.   ГАСО. Ф.13. Оп.1. Д.98. Л.З.

7. Российский государственный архив со­циально-политической истории (РГАС- ПИ). Ф.17. Он. 2. Д. 12. Л.1.

8.   Национальный архив республики Бела­русь (НА РБ). Ф.4. Оп. 1.Д. 2. Л.20- 21.

9.   НАРБ. Ф.6. Оп. 1.Д. 278. Л.21.

Written by admin

Март 26th, 2016 | 3:11 пп