Учебно-методический центр

по аттестации научно-педагогических работников ВУЗов



Главная | Философия | Обществоведение | Книги | Учебники | Методики | История | Религия | Цели и задачи

«Свой — чужой» в аспекте межкультурной коммуникации

Лилия МУЛЛАГАЛИЕВА — кандидат педагогических наук, доцент, докто­рант кафедры философии, социологии и полито­логии Башкирского государственного педагоги­ческого университета имени М. Акмуллы

Различия в системе нравственных и этичес­ких норм, обычаев и традиций уже в перво­бытную эпоху привели к появлению антите­зы: «мы — они», «свои — чужие», «я — дру­гой». Человек как субъект и как личность не существует без Другого — той единицы, той точки отсчета, которая дает представ­ление о соразмерности человека в его срав­нении с себе подобным.

Противопоставление «свое» и «чужое», по мысли Ю.С. Степанова, «в разных видах, пронизывает всю культуру и является од­ним из главных концептов всякого коллек­тивного, массового, народного, националь­ного мироощущения. В том числе, конечно, и русского. Смотря по тому, какой по объе­му коллектив мы рассматриваем, мы нахо­дим в нем несколько особое, но всегда от­четливое различие «Свои» — «Чужие»» [1].

Такая культурная всеохватность концеп­та приводит к тому, что, используя пара­метр «свое — чужое», человек все чаще ха­рактеризует не только взаимоотношения с себе подобными, но и объясняет различные процессы и явления современной жизни. «Свой» — это:

•    принадлежащий себе, имеющий отно­шение к себе;

•    собственный, составляющий чье-то лич­ное достояние;

•    родной или связанный близкими отно­шениями, совместной деятельностью;

•    близкий, нашенский (прост.);

•    отечественный. «Чужой» в межкультурном общении вос­принимается в таких значениях и смыслах:

•    чужой как нездешний, иностранный, находящийся за границами родной культуры;

•    чужой как странный, необычный, кон­трастирующий с обычным и привычным окружением;

•    чужой как незнакомый, неизвестный и недоступный для познания;

•    чужой как сверхъестественный, всемо­гущий, перед которым человек бесси­лен;

•    чужой как зловещий, несущий угрозу для жизни [2, с. 141]. Представленные семантические вариан­ты понятия «чужой» позволяют рассматри­вать его в самом широком значении, как все то, что находится за пределами само со­бой разумеющихся, привычных и известных явлений или представлений. И наоборот, противоположное ему понятие «свой» подра­зумевает круг явлений окружающего мира, который воспринимается человеком как знакомый, привычный, само собой разумею­щийся.

По мнению О.В. Балясниковой, оппози­ция «свой — чужой» как одна из основных, базисных концептуальных оппозиций и цент­ральный параметр категоризации мира име­ет свое выражение в любом языке, а имен­но: 1) в семантике лексических единиц [враг, иноспранец, пришлый и т.д.), 2) в ти­пичных сочетаниях, где взаимодействие се­мантики объединяющихся слов (синсеман- тичность) делает одни синтагмы в языке нормативными (пришлый гост, чужой не ловек), а другие нетипичными [чужой друг , омц, брат ), 3) в семантике предложения — в относительном постоянстве смысловых акцентов (присутствие субъекта восприятия / оценки, объекта оценки, локализации в пространстве «своем» или «чужом» …) [3]. Мыслители давно заметили, что культуpa располагается на границе. Есть также определение культурологии как науки о чу­жой культуре. Свою культуру мы понимаем только тогда, когда сталкиваемся с иной культурой. Поездки в другие страны делают каждого из нас стихийным культурологом («у нас так, а у них этак))]. Например, греч­невая каша у немцев — корм для свиней, а их суп из чечевицы для русских — обед бед­няков [4].

Ежегодно миллионы людей разных наци­ональностей благодаря современному транспорту и средствам связи, сети Интер­нет знакомятся с материальными и духов­ными ценностями культур других народов. Уже во время первых контактов с этими культурами люди понимают, что их предста­вители по-разному реагируют на внешний мир. У них есть собственные точки зрения, системы нравственных ценностей и нормы морали, которые существенно отличаются от принятых в их родной культуре. Так в си­туации расхождения или несовпадения ка- ких-либо явлений другой культуры с приня­тыми в «своей» культуре возникает понятие «чужой)).

В процессе контактов между представи­телями различных культур сталкиваются различные культурно-специфические взгля­ды на мир, при которых каждый из партне­ров первоначально не осознает различия в этих взглядах, каждый считает свои пред­ставления позитивными, нормальными, а представления другого — необычными, не­нормальными.

Нечто само собой разумею­щееся одной стороны сталкивается с чем-то самим собой разумеющимся другой сторо­ны. Как правило, обе стороны не ставят под сомнение «свое само собой разумеюще­еся)), а занимают этноцентристскую пози­цию и приписывают другой стороне глу­пость, невежественность или злой умысел.

По словам Н.С. Трубецкого, «при на­блюдении над представителем «не нашей» культуры мы будем понимать из его благо­приобретенных психических черт только та­кие, которые имеются и у нас, т.е. связаны с элементами культуры, общими ему и нам… Психика народов с культурой, непохо­жей на нашу, будет нам всегда казаться элементарнее, чем наша собственная» [5].

Образно говоря, при контактах с другой культурой человек как бы отправляется в другую страну. Он выходит за границы при­вычной обстановки, из круга привычных по­нятий и оказывается в незнакомом, но при­влекательном другом мире. Чужая страна, с одной стороны, незнакома и порою кажется опасной, а с другой — все новое привлекает, обещает новые знания, расширяет кругозор и жизненный опыт.

«Тот, кто сталкивается с чужой культу­рой, переживает много новых чувств и ощу­щений при взаимодействии с неизвестными и непонятными культурными явлениями. Их гамма довольно широка — от простого удив­ления до активного негодования и протес­та. Как показывают исследования этих ре­акций, чтобы сориентироваться в чуждой культуре, недостаточно использовать лишь свои знания и наблюдать за поведением чу­жеземцев. Намного важнее понять чужую культуру, т.е. осмыслить место и значение новых необычных явлений культуры и вклю­чить новые знания в свой культурный арсе­нал, в структуру своего поведения и образа жизни» [2, с. 152].

При контактах с другими культурами большинство людей судят о чужих культур­ных ценностях, используя в качестве образ­ца и критерия культурные ценности собст­венного этноса. Такой тип ценностного суж­дения принято называть этноцентризмом. Это психологическая установка восприни­мать и оценивать другие культуры и поведе­ние их представителей через призму своей культуры. «Чаще всего этноцентризм подра­зумевает, что собственная культура превос­ходит другие культуры, и в этом случае она расценивается как единственно правиль­ная, превосходящая все другие, которые, таким образом, недооцениваются.

Все, что отклоняется от норм, обычаев, системы ценностей, привычек, типов поведения соб­ственной культуры, считается низкопроб­ным и классифицируется как неполноцен­ное по отношению к своему. Собственная культура ставится в центр мира и рассмат­ривает себя как меру всех вещей. Этноцен­тризм означает, что ценности других культур рассматриваются и оцениваются с точки зрения своей собственной культуры)) [2, с.153].

Уничижительное отношение к другим на­родам и культурам основывается на убежде­нии, что они являются «нечеловеческими)), «чужими». Превосходство собственной куль туры выглядит естественным и имеет поло­жительную оценку, «чужое» же представля­ется в странном, неестественном виде. Бес­спорная абсолютизация собственной культу­ры закономерно принижает ценность чужих культур. Носители такого типа мировоззре­ния не осознают, что другие народы разви­вают свою культуру для того, чтобы сделать осмысленной свою собственную жизнь и ус­тановить порядок в своих собственных об­ществах.

Хотя этноцентризм часто создает пре­пятствия для межкультурной коммуника­ции, одновременно он выполняет полезную для группы функцию: поддерживает иден­тичность и даже сохраняет целостность и специфичность группы.

Самое главное — преодолеть естествен­ную, наивную и очень опасную убежденность в том, что свое — единственно правильное, а все чужое — в лучшем случае, смешное. Палочки для риса могут быть как естествен­ным (и необходимым) столовым прибором, так и элементом экзотики, не очень удоб­ной заменой вилки. То, что является нормой для одной культуры, необычно для другой. Это связано с особой императивной функци­ей культуры, предписывающей, как именно следует использовать конкретную реалию, в какие связи и отношения она входит. Под руководством взрослых ребенок учится включать окружающие его предметы в ти­пичные для этого предмета «практические контексты», иными словами — «вот это стул — на нем сидят, вот это стол — за ним едят». Когда слово перестает обозначать предмет «здесь и сейчас», оно становится полноцен­ным знаком, общественный опыт, который закрепляется в его значении, вполне осо­знается носителем данной культуры.

Обобщая данные различных исследова­ний, необходимо соотнести оппозицию «свой — чужой» с понятием о границе («дверь», «вход» и т.п.). Тогда данную оппо­зицию можно представить как внупреннее-внешнее (ср. рус. «посторонний», англ. «outsider»). В исследованиях фольклора и литературы граница -условно-территориаль- ная, с ней связывается хозяйственная дея­тельность человека. Так, жилище и двор с хозяйственными постройками — это «своя» территория, за которой начинается нечлени­мое «чужое» пространство (ср. типичное свой край — чужие края ). Граница как «об­щее ничье» является условием безопаснос­ти тех, кто находится внутри нее, кроме то­го, существуют правила соблюдения этой границы, например: Не отрывай дверь чу — жим. Не бери, эт чужое.

Семантика дериватов, образованных по одной модели — свояк, чужак , — показывает, что свой в данном случае — знакомый объ­ект (свояк — муж сестры жены), а чужой — незнакомый и неопределенный [чужак — чу­жой человек).

Представитель «чужого» мира — доволь­но хорошо изученная категория. Отличают его от «своего» прежде всего необычные черты. Есть и еще одна характеристика, «работающая» на сохранность границы, — это неизвестность, непредсказуемость, опасность или сознательно причиняемый «чужими» предполагаемый вред.

Антитеза свой — чужой — это основа описания важнейших культурных концептов. В антонимических парах словосочетаний со словами свой — чужой названы концепты не только русской, но и общечеловеческой культуры.

Концепты свой — чужой, находясь в ря­ду смысловых оппозиций добро — зло, свет — тма, мир — война, правда — ложь, свобо да — неволя, дружба — вражда, счасте-го ре, любовь — ненависть и др., занимают особое место в языковой картине мира на­родов России, у каждого из которых есть немало пословиц, посвященных осмысле­нию оппозиции «свое — чужое». Так, в слова­ре пословиц В.И. Даля выделен отдельный раздел «Свое — чужое», где приводятся бо­лее 800 пословиц по теме.

Приведем примеры из словаря пословиц и поговорок «Концепты «свой — чужой» в языковом сознании народов России» Л.К. Муллагалиевой, Л.Г. Саяховой:

«Кто не любит своего народа, тот не по­любит и другого (осетин.).

Защита своей страны — слава, захват чужой земли — позор (баш.). Живи своим трудом, а не чужим до­бром (рус.). За чужим погонишься — свое по­теряешь (рус.). Свое дерево в жажде томит­ся, а он чужое поливает (арм.). На чужой ка­равай рот не разевай, а пораньше вставай да свой затевай (рус.). Свой шалаш не запи­рай: если ты не украдешь, то и чужой не ук­радет (удм.). Своих птенцов и грач считает красивыми (адыг.). Своя болтушка лучше чу­жой каши (тат.). У чужого и курица с гуся кажется (удм.). Чем верить чужой помощи, верь своему оружию (баш.). Всякому свой край мил (удм.). За свою Родину и умереть легко (морд.). Родная сторона — золотая ко­лыбель, чужая сторона — тараканья щель (тат.). Не был на чужбине — не оценишь сполна свою страну (туркмен.). Свое дитя и горбато, да мило (мар.)» [6, с. 17-24].

Народная мудрость старается предосте­речь от того, что теперь принято обозна­чать термином конфликтку льщр . По­словицы подчеркивают не только равенст­во и дружбу между народами, но и способ­ность человека полюбить другую культуру и другой народ. «Как познакомишься, так и чужой человек такой же душевный, как родной» (чуваш.). «Дружба народов — их бо­гатство» (баш.). «Если русский простой че­ловек отведает с нами хлеба и соли, поче­му не назвать его родным человеком» (чу­ваш.). «Люди все равны: и русский, и тата­рин, и чуваш, и мордва» (чуваш.). «Дружба чужих крепче кровного родства» (чуваш.) [6, с.54-55].

Интересны антипословицы, отражаю­щие современное бытование концептов «свой — чужой».

Так, по теме «Деньги. Бо­гатство и бедность. Классовые отноше­ния» в словаре приводятся такие послови­цы: «Бизнес — искусство извлекать деньги из кармана другого человека, не прибегая к насилию. Лазить по чужим карманам не­прилично, но интересно! Лучше стыдиться своего богатства, чем гордиться своей бедностью. Охал дядя, на чужие бабки гля­дя. Роскошь — это всегда то, что покупают другие. Свои излишки держи на сберкниж­ке. Считать деньги в чужом кошельке на­много легче, если его отнять. Считать чу­жие деньги неприлично, а свои — неинте­ресно» (6, с.52].

Рассмотрение оппозиции свой — чужой в аспекте межкультурной коммуникации (на материале словарей, пословиц, текстов) имеет особое значение. С одной стороны, задачей образования в школе и вузе явля­ется формирование личности, способной к межкультурной коммуникации и пониманию культуры, традиций других народов, с другой стороны, в условиях глобализации и стира­ния различий национальных культур учащий­ся должен сохранить свою этническую иден­тичность, быть носителем самобытных культ турно-исторических традиций и духовных ценностей. Таким образом, ученик должен оставаться «своим среди своих» и не быть «чужим среди чужих», т.е. должен быть от­крытым для межкультурной коммуникации. Воспитание толерантности — это воспитание тртшост к чу миму, другому, ит.му образу жизни, вероисповеданию, другой культуре, языку, что невозможно без знания своей культуры и уважения к ней.

Окрепнув в национальной культуре и духовности, человек находит доступ к со­зданиям чужого национального духа, ви­дит их духовную силу и достижения. Чтобы быть интересным для других, надо прежде всего быть самим собой. Как справедливо отмечает русский философ И.А. Ильин: «Каждый народ по-своему вступает в брак, рождает, болеет и умирает; по-свое- му лечится, трудится, хозяйствует и отды­хает; по-своему горюет, плачет, сердится и отчаивается; по-своему говорит, деклами­рует и ораторствует: Чтобы духовно бра­таться — надо не стыдиться своего нацио­нального бытия, а нести его с горделивым духовным достоинством» [7].

Written by admin

Март 26th, 2016 | 3:07 пп