Учебно-методический центр

по аттестации научно-педагогических работников ВУЗов

Главная | Философия | Обществоведение | Книги | Учебники | Методики | История | Религия | Цели и задачи

Нравственный фактор реформы государственного управления в России

Сегодня уже никто не сомневается, что адаптация российского населе­ния к новым политическим и социально-экономическим формам и ус­ловиям жизни в основном произошла. Проводимая административная реформа и рыночная экономика, несмотря на все известные изъяны начального периода, в целом приняты населением. Но в массовой пси­хологии современного российского общества осталось и другое: оскор­бленное нравственное чувство, протест против морально-психологиче- ского насилия, которым сопровождались реформы, против результа­тов, к которым привели многочисленные перекосы реформ.

Петр МОРХАТ — кандидат юридических наук, помощник судьи Высшего арбитражного суда Российской Федерации

В ходе коренных преобразова­ний психология населения трав­мируется подгонкой российского общественного правового созна­ния под стандарты западной ры­ночной демократии. Необходимо, однако, помнить, что за европей­ским опытом стоят традиции, во многом отличные от российских. У каждого народа свои историчес­кие традиции, национальные осо­бенности, специфика построения системы органов государственной власти и экономического устрой­ства. Нам нужно иметь свой, рос­сийский вариант построения сис­темы органов государственной власти, в том числе базирующей­ся на нравственных ценностях.

Если для человека Запада — индивидуалиста по своей природе — характерно стремление оцени­вать социальные явления через призму права (нравственность является «частным делом» инди­вида, которого в первую очередь интересует сфера возможной для него внешней свободы), то для русского сознания характерна об­ращенность не к политике и эко­

номике, а к нравственности и ре­лигии. Поэтому даже у таких до­революционных мыслителей-западников, как И.В. Михайлов­ский, П.И. Новгородцев, или E.H. Трубецкой явственно ощу­щается тенденция морализовать право, систему государственного управления.

Идею права отечественные мыслители толковали как идею свободы, а свободу неизменно связывали с моралью и самоогра­ничением. Так, B.C. Соловьев считал, что в основе права лежит свобода как характеристический признак личности, ибо из способ­ности свободы вытекает требова­ние самостоятельности, т.е. при­знание другими, которое и нахо­дит свое выражение в праве.

В России с ее нравственно-этическими идеалами справедливос­ти и традициями общинности «па­фос социального равенства всегда подавлял пафос свободы личнос­ти, а обязанности человека к че­ловеку и человека к Богу» (H.A. Бердяев) ставились выше прав человека. 11оэтому здесь сло­жился (задолго до революции 1917 г.) коллективистский тип прав и свобод, существенно отли­чающийся от господствующего на Западе индивидуалистического типа прав личности.

Однако вряд ли следует под­держивать мнение, согласно кото­рому в России достаточно спра­ведливости и поэтому ей пе нужна свобода. Утверждение справедли­вости без свободы невозможно. По и свобода без справедливости мало чего стоит.

По мнению Е.А. Лукашевой, «либеральный подход выделяет два важнейших признака права — свободу и формальное равенство. Однако нельзя отсекать нравст­венное измерение права, резко разводить эти регуляторы, по­скольку свобода вне моральных оценок не может существовать». Конечно, и в современном россий­ском праве есть нормы вполне де­мократичные, содержащие нрав­ственные принципы. Но принятие законов, нравственных по своей сути, — недостаточная мера. Не­обходима их «правильная» реали­зация, которая тоже должна соот­ветствовать моральным принци­пам и нормам.

Переход к рыночным отноше­ниям дал толчок к формированию взглядов, не всегда отвечающих и совпадающих с интересами обще­ства и государства. Личностные ориентиры стали иными. «Героя­ми нашего времени» становятся люди, «умеющие жить». Мораль их уже не особенно осуждает, а скорее оправдывает. Этим даже бравируют.

В странах с развитым граж­данским обществом действует де­мократический общеправовой принцип «дозволено все, что не запрещено законом». В первые годы перестройки он был провоз­глашен и в России. Этот принцип касается физических и юридичес­ких лиц, так как призван стиму­лировать развитие нормальных рыночных отношений, предпри­имчивость, конкуренцию, личную инициативу и ни в коем случае не распространяется на властные го­сударственные структуры. Между тем его взяли на вооружение сов­сем не те, на кого он прежде всего был рассчитан. Несознательные граждане, аппарат государствен­ных служащих восприняли его как своего рода приглашение к вседозволенности.

С принятием ныне действую­щего Гражданского кодекса Рос­сийской Федерации, который оп­ределил общую и специальную правоспособность юридических лиц, эта проблема в значительной степени была решена. Так, прин­цип «разрешено все, что не запре­щено законом» сегодня проявляет себя в деятельности хозяйствен­ных обществ и товариществ; в от­ношении же государственных и муниципальных юридических лиц, наделенных специальной правоспособностью, он не дейст­вует.

Особенностью рыночных ре­форм и структурных преобразова­ний России 90-х годов стал про­цесс формирования олигархии. Почва для ее возникновения была заложена в ходе перераспределе­ния финансовых ресурсов, круп­номасштабной приватизации соб­ственности, а также в ходе созда­ния российского финансового рынка. В результате приватизаци­онных аукционов 1995-1996 гг. нефтяные и металлургические компании были переданы (факти­чески за бесценок) небольшой группе корпоративных структур. Происходила концентрация капи­тала, возникали олигархические «империи», которые сосредоточи­ли в своих руках мощные эконо­мические рычаги.

Одновременно был создан высокодоходный и ликвидный рынок государствен­ных краткосрочных обязательств, который стал чисто спекулятив­ным. Все это позволило олигархам за короткое время достичь басно­словного личного обогащения, экономического и политического влияния на власть вопреки всем нравственным принципам.

То, что экономические послед­ствия массовой деприватизации были бы катастрофичны, понима­ют, кажется, все, но людей воз­мущает, что олигархи не всегда понимают: распоряжение собст­венностью, к тому же полученной бесплатно, должно подчиняться морали, патриотическим обязан­ностям, наконец, жалости к обез­доленным.

Коррупция как социальное яв­ление в настоящее время стала не просто криминальной проблемой, а прямой угрозой национальной безопасности. Меры «лечения» коррупции известны: разделение властей, открытость деятельности государственных органов для средств массовой информации, подконтрольность их судебной власти, а также связанность пра­вящей элиты нормами Конститу­ции Российской Федерации и за­конов. Еще одно средство в борь­бе с коррупцией — повышение ро­ли государства в установлении «правил игры» участников эконо­мического процесса, в регулиро­вании экономических и социаль­ных отношений, в удовлетворе­нии общественных потребностей и одновременно его очищение от бюрократических извращений, предотвращение сращивания с те­невыми и криминальными струк­турами. Сегодня осознана необхо­димость более активной роли го­сударства в становлении рыноч­ных отношений, в прекращении анархии и неуправляемости.

Государство должно взять на себя роль гаранта социальной справедливости в том смысле, ко­торый вкладывают в нее гражда­не России. К сожалению, пока не ясен механизм достижения соци­альной справедливости. Точно не определена и цель социального государства. Существует явное недопонимание связи социальной сферы с политической.

Политиче­ские нрава и свободы, существуя в нашем обществе в отрыве от других прав и свобод граждан, не являются средством обеспечения экономической свободы. Вместе с тем они не стали и социальной обязанностью государства.

В условиях, когда законы не справляются со своей задачей, об­щественное сознание вынуждено апеллировать к морали.

Сегодня назрела необходи­мость изменения отношения соб­ственников к другим людям, а граждан — к собственникам. Рос­сийский бизнес и общество в це­лом должны поддерживать и раз­вивать нравственную культуру, опирающуюся на человеческую солидарность и социальную спра­ведливость, а не на примитивное представление о том, что неком­мерческий человек — это никчем­ный человек. Собственность обя­зывает. Собственник должен дей­ствовать не только в своих инте­ресах, но и в интересах общественных. Государство, в свою очередь, обязано стимулиро­вать моральное поведение, на­пример, всячески поощрять бла­готворительную деятельность. Нравственные поступки должны стать выгодными.

Полем деятельности нравст­венных норм, как известно, явля­ются не только экономика и пра­во, но и политика. Проблема вза­имодействия политики (власти) и морали, моральности политики является одной из сложнейших в жизни общества, начиная со вре­мен Канта и до наших дней. Она волновала умы лучших мыслите­лей на протяжении столетий.

О проблеме взаимоотношения политики и морали писали отече­ственные ученые — H.A. Бердя­ев, A.A. Богданов, H.H. Буха­рин, H.A. Ильин, Г.В. Плеха­нов, B.C. Соловьев и другие, а также современные российские правоведы.

Полностью разрешить проти­воречия между политикой и мора­лью невозможно. В то же время вполне реально придать этому конфликту цивилизованную фор­му. Перед политикой, не чуждой моральных требований, всегда стоит проблема выбора «меньшего зла», т.е. достижения целей сред­ствами, которые смягчают неиз­бежные кризисные ситуации, воз­никающие при урегулировании конфликтов. Ей присуще стрем­ление достигнуть желаемого за счет меньшей социальной цены сохранения мира и гражданского согласия.

Противоречия между моралью и политикой «снимаются» как только в дело включается право. В таких условиях мораль, при­званная придать священный ха­рактер праву, занимает должное место по отношению к власти, по­литике. С другой стороны, поли­тическая справедливость вовсе не исчерпывается правом и не всегда совпадает с ним. И в политике можно, не нарушая права, не счи­таться со справедливостью, ибо в этой сфере формальный критерий права шлифуется и уточняется с помощью более тонких принци­пов морали.

Оптимальное совмещение юридического, политического и нравственного всегда было труд­норазрешимой проблемой. Взаи­модействие этих институтов необ­ходимо рассматривать не только на теоретико-методологическом уровне, но и в практически-прикладном плане. Ситуация, одна­ко, осложняется тем, что в ны­нешней России политика также находится в кризисном состоя­нии. Кризис политики состоит, в частности, в войне компроматов, черном пиаре, двойных стандар­тах, сращивании власти с прони­кающими в нее криминальными элементами.

Строители новой российской государственности поначалу упо­вали па освобождение от оков то­талитаризма энергии народа. Это должно было означать, что ход ре­форм будет определять широкое демократическое движение снизу. Ведущие политические практики отдавали безусловный приоритет задаче ограничения государства и формирования гражданского об­щества. Причем иногда это трак­товалось предельно прямолиней­но, исходя из того, что сокраще­ние функций государства ведет к усилению гражданского общества и наоборот. Наступило время «ниспровергателей» государства как носителя тоталитарных и бю­рократических тенденций во имя торжества идей гражданского об­щества и «минимального» госу­дарства.

Практика реализации этой, в принципе состоятельной в своих базовых построениях, идеи (огра­ничить функции бюрократическо­го государства как политической ассоциации и ассоциировать на­селение через гражданские поли­тические структуры) привела к неожиданному результату. Рос­сийское общество переживает специфическую переходную фазу развития от «коммунистического социализма» к социализируемому капитализму.

Этой промежуточ­ной фазой стал особый тип капи­тализма — капитализм асоциаль­ный, криминально бюрократиче­ский. Цивилизовать его можно только путем целеустремленных глубоких преобразований рево­люционного характера. А для это­го должны сформироваться необ­ходимые общественные силы, их идеология и стратегия.

Преодолеть криминально-бю­рократический капитализм не по­могут ни «восстановление спра­ведливости» путем снижения при­быльности нефтяных монополий, ни национализация каких-либо предприятий, ни усиление госу­дарственного вмешательства в экономику, осуществляемого при нынешнем состоянии государст­венного управления. Начинать оздоровление сложившейся в стране социально-экономической системы необходимо с преобразо­ваний государственного механиз­ма. И свое слово здесь должна сказать административно право­вая реформа.

В современном российском об­ществе четко обозначились две проблемы. Первая — противоре­чия между порядком, основанным на политической справедливости и свободе, вторая — между поряд­ком, основанным на равенстве индивидов, и условиями их суще­ствования. Реально в рамках еди­ного социального и политического порядка, единого правового поля

функционируют две группы. Одна — состоящая из формально бога­тых, защищает права людей, их политическую и социальную сво­боду. Но свободу и права людей в рамках конституционного поряд­ка никто не ущемлял и не ущем­ляет. Суть в другом: богатые под лозунгом прав и свобод требуют социального и политического вли­яния. В таком искаженном смыс­ле подается основная политичес­кая цель власть имущих.

Вторая группа — люди, находя­щиеся за чертой бедности. Обе со­циальные группы имеют совер­шенно разнонаправленные векто­ры эволюции. Ни одна из них — ни богатые, ни бедные — не иден­тифицирует себя с общественной системой. Все ощущают социаль­ный дискомфорт и ограничен­ность экономических и политиче­ских возможностей.

Дифференциация социальной структуры на два указанных сег­мента — наиболее и наименее обеспеченных — имеет тенденцию к «вымыванию» среднего класса в лице мелких и средних предпри­нимателей. Средние слои в рос­сийском современном понимании — это отнюдь не доминирующая производственная и обществен­ная сила, а категория людей, об­служивающих тех, кто контроли­рует и власть, и собственность. Это средний класс сервильного, зависимого характера. Он фор­мируется на стыке колоссального богатства и тотальной нищеты, поэтому по своим ментальным па­раметрам более маргинален, чем даже находящиеся за пределами бедности. Как свидетельствуют социологические исследования, средний класс не доверяет ни по­литикам, ни милиции, а единст­венную надежду возлагает па Президента РФ В.В. Путина. 46% опрошенных представителей среднего класса считают, что Рос­сия нуждается в рынке с сильным госсектором, а 20% предпочитают административно-командную си­стему.

В обществе искаженных сим­волов и ориентиров искажается и любая политическая претензия. В этих условиях вопросы экономи­ческого характера уходят на вто­рой план. В политологической ли­тературе обсуждаются вопросы формирования единой исламской нации, мировоззренческих основ православной цивилизации, евра­зийской традиции и т.п. Тем са­мым основой современной поли­тической дезинтеграции россий­ского общества стал кризис иден­тичности.

Экономическая политика под­вержена изменениям в зависимо­сти не только от экономических обстоятельств, но и от доминиру­ющего вектора влияния полити­ческих сил, в первую очередь пра­вящих элит. Предвыборная кам­пания и результаты думских вы­боров 2003 г. наглядно показали, насколько велик моральный износ тех, у кого была власть в послед­ние 10-12 лет. Это свидетельство того, что 2004-2007 гг. будут пе­риодом коренной смены элит в России. Такая смена неизбежна.

В годы перехода нашей экономики на рыночные основы ведения хозяй­ства наряду с привычным словосочетанием «управление организацией или предприятием» стало нередким и другое — «менеджмент организа­ции или предприятия».

Михаил ПАВЛЕНКОВ — кандидат экономических наук, старший научный сотрудник, доцент кафедры управления, экономики и финансов Дзержинского филиала Волго-Вятской академии государственной службы

В настоящее время «управление» и «менеджмент» чаще всего использу­ются как понятия идентичные, взаи­мозаменяемые. Это находит отраже­ние в определениях данных понятий в фундаментальных работах отечест­венных и зарубежных авторов, где раскрывается их содержание [ I, 2 ].

Понятие «менеджмент» широко используется применительно к раз­нообразным социально-экономичес­ким процессам, осуществляемым в организациях, действующих в ры­ночных условиях. Наряду с принци­пами, процессами и методами обще­го менеджмента, характерными для любой организации в целом, исполь­зуются отдельные разновидности ме­неджмента: производственный ме­неджмент; финансовый менедж­мент; инвестиционный менеджмент; персональный менеджмент и т.д.

Содержание менеджмента опре­деляется составом функций и про­цессов управления, осуществляемых в организации [3, 4].

Под функциями менеджмента принято понимать состав общих за­дач управления, решаемых в про цессе функционирования предприя­тия. Речь идет о таких задачах уп­равления, которые в минимальной степени зависят от специфики дея­тельности и составляют содержание любого процесса управления.

Систематизация функций ме­неджмента необходима для каждого предприятия как средство диффе­ренциации задач управления, за­крепления их за отдельными испол­нителями и специализации органов управления на предприятии.

Можно выделить три группы функций менеджмента: предметные (основные), процессуальные и социально-пеихологические. Взаимно до­полняя друг друга, они создают цело­стную систему функций менеджмен­та, позволяющую дифференцировать методы и приемы управленческого воздействия на осуществляемые на предприятии процессы.

Сегодня основной причиной не­обходимости совершенствования уп­равления является проблема внедре­ния разработанной стратегии. При коротком и постоянно сокращаю­щемся жизненном цикле стратегии успех предприятия зависит от воз­можностей ее быстрой и действен­ной реализации. Однако на практи­ке именно процесс реализации стра­тегии представляет собой одну из ключевых проблем стратегического управления предприятием. Прежде всего, координация действий в на­правлении выбранной стратегии мо­жет происходить только тогда, когда на предприятии существует единое понимание стратегии и путей ее реа­лизации и объединены усилия раз- пых подразделений.

Кроме того, к числу основных сложностей можно отнести:

• перевод сформулированных стратегических высказываний в конкретные, измеримые форму­лировки целей и мероприятий;

• улучшение процесса коммуника­ции стратегии;

• организационное отделение стра­тегического штаба от контрол­линга.

Зачастую стратегический штаб и отдел контроллинга подчинены раз­личным руководителям. В результа­те возникают многочисленные меж­функциональные проблемы.

Это, в частности, неясные базовые условия для планирования, наличие проти­воречивой информации и несогласо­ванные процессы планирования и контроля. Следствием подобных межфункциональных проблем явля­ются частые дискуссии по поводу то­го, кто за что отвечает.

Еще одна проблема менеджмента — улучшение процесса согласования целей. Предприятия ищут решения, которые позволили бы оценить как краткосрочные результаты, так π долгосрочный потенциал, соответст­вовали бы индивидуальным требова­ниям, но учитывали бы и результаты работы команды, были бы просты­ми, но не «поверхностными» [2, 5].

В случае изменения стратегии со­держание систем планирования, от­четности, мотивации зачастую оста­ется неизменным. Система управ­ленческой отчетности, как правило, ограничивается оперативным срав­нением плановых и фактических значений по таким финансовым по­казателям, как выручка, объем зака­зов в стоимостном выражении, за­траты, суммы покрытия либо инфор­мацией о важнейших событиях, не связанных с изменением стратегии.

То же касается системы опера­тивного планирования. Взаимо­связь между стратегией и оператив­ным планированием на практике встречается весьма редко, особенно когда стратегический и оператив­ный контроллинг разделены органи­зационно.

Менеджерам важно уметь пред­видеть хозяйственную и коммерчес­кую ситуацию, принять меры по оп­тимизации соотношения «затраты — результат» и тем самым обеспечить достижение поставленных целей, прежде всего, цели получения жела­емой прибыли. Контроллинг — меха­низм этого искусства, на развитие и совершенствование которого на­правлены усилия зарубежных, а в настоящее время и российских спе­циалистов. Такое внимание к кон­троллингу объясняется тем, что он надежнее ориентирует предприятие в рыночных отношениях по сравне­нию с прежними системами плани­рования и учета.

На современных предприятиях происходит интеграция традицион­ных методов учета, анализа, норми­рования, планирования и контроля в единую систему получения, обра­ботки, обобщения информации и принятия на ее основе управленчес­ких решений, систему, которая уп­равляет предприятием, будучи ори­ентированной на достижение не только оперативных (текущих) це­лей, но и на стратегические цели.

Эта система получила название «контроллинг» (упреждающие дей­ствия на основе наблюдения за со­стоянием предприятия).

Усложнение задач менеджмента привело к созданию службы кон­троллинга. Таким образом, возник­новение контроллинга обусловлено следующими причинами [2]:

• неустойчивостью условий среды;

• значимостью информационного обеспечения текущих (оператив­ных) и стратегических (перспек­тивных) решений;

• усложнением системы управле­ния;

• потребностью практики в ком­плексной методической и инстру­ментальной базах для поддержа­ния основных функций менедж­мента;

•  усилением функции координации в процессе подготовки, принятия и реализации решений. Зачастую контроллинг совершен­но ошибочно отождествляется с кон­тролем. Контроллинг — это ком­плексная межфункциональная кон­цепция менеджмента, целью кото­рой является координация систем планирования, контроля и инфор­мационного обеспечения.

С точки зрения системы управле­ния контроллинг является централь­ной задачей менеджмента. Контрол­линг возникае т на пересечении дея­тельности менеджера и контроллера при их командной работе (Рису­нок).

Координационная роль контрол­лера состоит в том, чтобы «настро­ить» системы планирования и кон­троля на достижение стоящих перед предприятием целей и обеспечить менеджмент необходимой для этого информацией.

Задачи и область ответственнос­ти контроллера четко обозначены в миссии контроллера, разработанной Международной группой контрол­линга (International Group of Controlling) [2]:

1.  Контроллеры организуют и со­провождают процессы постанов­ки целей, планирования и управ­ления, неся тем самым ответст­венность за достижение целей.

2.  Контроллеры обеспечивают про­зрачность результатов, финан­сов, процессов и стратегий, спо­собствуя более высокой эффек­тивности. Контроллеры коорди­нируют подцели и подпланы в рамках единого целого и органи­зуют систему внутрифирменной отчетности. Контроллеры выст­раивают процесс постановки це­лей, планирования и управления для ориентации сотрудников, принимающих решения, на цели компании.

3.  Контроллеры обеспечивают сбор необходимых данных и информа­ции; создают и обслуживают контроллинговые системы.

4.  Задача по координации, выпол­няемая контроллером, способст­вует решению проблем, с которы­ми сталкивается компания:

• рост динамики изменений внеш­ней среды;

• стагнация рынков;

• появление новых технологий;

• сокращение жизненных циклов продуктов.

5.  Контроллер призван помочь ру­ководству компании решить эти проблемы, предлагая инноваци­онные решения.

Каждое предприятие следует оп­ределенной стратегии, которая реа­лизуется через определенную орга­низацию внутрифирменных процес­сов и создание подходящей органи­зационной структуры. Система контроллинга включается в органи­зационную структуру предприятия и состоит из задач, организации и ин­струментов контроллинга.

Задача контроллинга состоит в «сортировке» имеющихся составных элементов целого, проверке их на пригодность, доработке и объедине­нии в систему. Важнейшими состав­ными элементами системы управле­ния, на которую ориентируется ра­бота контроллера, являются система планирования и контроля и система информационного обеспечения.

Эти системы не могут быть пост­роены независимо друг от друга. Они зависят друг от друга содержа­тельно, поскольку, например, дан­ные системы учета используются в системе планирования. Такие взаи­мосвязи позволяют определить пер­вую координирующую задачу кон­троллера — содержательно и фор­мально согласованное построение системы планирования и контроля.

Вторая координирующая задача контроллера — текущая настройка. Она может выглядеть следующим образом: в системе информационно­го обеспечения регулярно готовятся фактические данные, информирую­щие руководство о степени реализа­ции поставленных целей. Сопостав­ление фактических данных с целе­выми (плановыми), т.е. сравнение план/факт, анализ возникающих отклонений, а также вырабатывае­мые на этой основе корректирующие мероприятия, — типичный пример работы контроллера в сфере теку­щей настройки рассматриваемых систем. Текущая настройка должна рассматриваться как реакция на из­менение ситуации внутри и вне предприятия.

Процедура работы контроллера начинается с планирования.

Как правило, оно основывается на не­ пользовании имеющегося объема ис­ходной информации, включающей в себя сравнение план/факт, в ходе которого плановые цифры сопостав­ляются с фактически достигнутыми значениями. По результатам сравне­ния устанавливаются причины от­клонений, устраняются ошибки п разрабатываются корректирующие мероприятия, после чего снова на­чинается процесс планирования.

Менеджмент использует систему контроллинга для разработки пла­нов деятельности предприятия и черпает из системы контроллинга информацию, применяемую при принятии решений. Реализация уп­равленческих решений, представ­ленных в виде планов, означает до­стижение конкретных результатов.

Роль контроллера в системе ме­неджмента заключается в координа­ции отдельных планов и организа­ции общего процесса планирования предприятия. Контроллер участвует в процессе планирования и в выст­раивании системы информационно­го обеспечения менеджмента, что определяет его непосредственную подчиненность руководству пред­приятия. Деятельность контроллера охватывает все уровни организаци­онной иерархии и все подразделения предприятия.

Важным средством определения задач контроллера и его роли в ком­пании является составление долж­ностной инструкции, которая содер жит информацию о ранге и о подчи­ненности контроллера, а также точ­ный перечень его задач и прав. Должностная инструкция является хорошим инструментом, позволяю­щим четко прописать рамки кон­троллинговой деятельности и доку­ментально оформить роль контрол­лера предприятия.

Литература

1. Управление организацией / Под ред. А.Г. Поршнева. М., 2001.

2. Концепция контроллинга / Пер. с нем. М., 2005.

3. Сидоренко Ю.А. Методологические ос­новы производственного менеджмента: Учебное пособие. Н. Новгород, 2004.

4. Трифонов Ю.В., Малышенков П.П., Ананьев Ф.Ю. Прогнозирование и пла нирование в экономических системах: Монография / Под редакцией Ю.В. Трифонова. Н. Новгород, 2004.

5. Анискин Ю.П., Павлова A.M. Плани­рование и контроллинг. М., 2005.

Written by admin

Март 26th, 2016 | 2:54 пп